От автора
Художественная литература во многом питается самой жизнью. И если очистить литературные произведения от толстого слоя вымыслов и домыслов, которые не только допустимы, но и неотъемлемы в художественной литературе, то мы увидим в их основе реальные жизненные истории.
Бывает, встречаются такие истории, которые трогают до глубины души, и которые, что называется, сам бог велел переложить на книжные страницы. И приведённая ниже история — она как раз таки из их числа. Когда мне её рассказали, она меня, без всякого преувеличения, просто потрясла. Потрясла настолько, что я отодвинул в сторону все свои, имевшиеся у меня на тот момент, творческие проекты, и взялся за создание этой книги.
Эта книга была написана мной буквально на одном дыхании.
История, которую я вам сейчас расскажу, произошла в одном маленьком городке. Что это за городок, я раскрывать не буду, и то его название, которое фигурирует в моём романе — оно не настоящее, оно вымышленное. Скажу только, что этот маленький городок находится на юге России.
Эта книга о детях. Но, как это ни странно прозвучит, она предназначена не для детей. Нет, детям не возбраняется её читать. Но она, всё-таки, предназначена главным образом для взрослых. И прежде всего для тех взрослых, которые забыли, какими они были, когда сами были детьми. Какое у них было тогда мировоззрение, какие у них были тогда приоритеты, какая у них была тогда система координат. Ведь в чём основная причина вечного конфликта родителей и детей! А она, на мой взгляд, состоит в том, что родители стараются навязать своим детям восприятие жизни по-взрослому! Но детскому сознанию больше свойственна романтика, нежели житейский прагматизм! Отсюда и все противоречия! Но самое главное различие между сознанием ребёнка и сознанием взрослого человека заключается в том, что у ребёнка имеется обострённое чувство несправедливости! Взрослый человек — он уже имеет реальное представление, как устроена жизнь, он в состоянии к ней приспособиться, и поэтому у него нет такого болезненного восприятия всех её перекосов.
Эта книга о детской душе. А детская душа — это очень тонкий и хрупкий механизм, который реагирует на малейшее раздражение и не всегда действует в соответствии с разумом.
Эта книга о детской дружбе, о верности, о преданности, и о способности побороть своей волей имеющиеся у тебя слабости. А также о том, что в нашей жизни всякий успех — это преступление, которое приходится искупать. Есть такое устойчивое выражение — «обратная сторона медали»!
Ну что ж, давайте знакомиться с её главными героями!..
Глава первая
Aдам Волосков, подросток двенадцати лет, с ершистой причёской, продолговатым лицом и твёрдо очерченной линией большого рта, стоял, беспомощно прижавшись спиной к обшарпанной кирпичной стене старого трёхэтажного дома послевоенной постройки, мимо которого всегда ходил в школу и из школы, и, опустив глаза, старался хоть как-то сохранить своё человеческое достоинство под напором шестерых, обступивших его со всех сторон, старшеклассников. Не вырвешься! Налетели как блохи на шелудивого пса!
— Ну, и чё ты молчишь? — рявкнул один из них, высокий плечистый парень с густыми чёрными, походящими на конскую гриву, волосами. Из других основных его примет можно было выделить массивный, с горбинкой, нос и лёгкий кавказский акцент. Его звали Севак. Он был лидером этой компании.
Адам ощутил на себе хлёсткий размашистый подзатыльник. Его вязаная с помпончиком шапочка слетела на землю. — Ты думаешь, я упрашивать тебя буду, танцор грёбаный? По моей улице ходишь — значит плати!
— Это не твоя улица, — не поднимая глаз, глухо пробормотал Адам. Его лицо от сильного напряжения покрылось бледностью.
— Чё? — выставил свои рачьи глаза Севак.
Его приятели иронично прыснули.
— Ни фига себе, заява! Ты чё, самый борзой, что ли?
Следующий подзатыльник оказался гораздо сильнее. Адам покачнулся.
— А ну, выворачивай карманы!
Адам даже не шелохнулся.
— Да чё с ним разговаривать! Тряхнём, и всё!
Где-то сверху захлопнулась форточка. За ближним окном задёрнулись занавески. Проходивший по двору сухой сгорбленный старик отвернул голову и спешно скрылся в дальнем подъезде.
Севак отбросил руки Адама в сторону и запустил свою пятерню в карманы его куртки. В левом пусто. В правом — лишь носовой платок и частично опустошённая пачка мятных жевательных конфет.
Губы Севака презрительно искривились. В его глазах, серая радужная оболочка которых придавала им какое-то змеиное выражение, сверкнула хищная вспышка.
— Рюкзак! — приказал он.
Адам продолжал стоять, не шевелясь. Он не сопротивлялся. Сопротивляться было бессмысленно, ибо силы, ну, уж слишком были неравны: их шестеро, а он один; они были старше и сильнее его. Но и покоряться этой терроризировавшей всю их школу блатной компании он тоже не собирался. Лучше уж получить разбитый нос и синяк под глазом, чем прогибаться перед этими уродами!
Реакция Севака не заставила себя ждать. Он сжал правую руку в кулак и с силой ударил Адама в живот. Удар оказался чувствительным — Адам непроизвольно скорчился. Подножка, удар по шее, толчок — и Адам оказался на земле. Его школьный рюкзак перекочевал к нападавшим. Тетради и учебники посыпались на землю.
Севак яростно отшвырнул рюкзак в сторону.
— Чтобы завтра были деньги! — сквозь зубы процедил он. — Иначе будешь получать трандюлей каждый день!
На Адама обрушился шквал ударов. Экзекуцию увенчали шесть сочных плевков, которые повисли на его щеках.
Старшеклассники засунули руки в карманы и неспешно пошли прочь.
Адам тщательно протёр своё лицо носовым платком, поднялся на ноги и принялся собирать в рюкзак свои разбросанные по земле школьные принадлежности. Его взгляд упал на стайку наблюдавших за ним немного поодаль первоклассников. Во взглядах никакого сочувствия, только одно любопытство. И в этом любопытстве явственно проглядывали злорадство и неприязнь.
Адам вспыхнул, покраснел и, опустив голову, угрюмо побрёл к своему дому.
Дома его встретила только кошка Мурка. Бабки не было. Ушла, небось, по своим церковным делам.
Адам закинул шапку на верхнюю полку, снял куртку, повесил её на вешалку, разулся, прошёл в свою комнату, швырнул рюкзак в кресло, упал на кровать лицом в подушку и дал волю своим слезам. Ему было не сколько больно, а сколько обидно. Впрочем, обида — это ведь тоже боль. Только боль душевная. А душевная боль порой бывает гораздо сильнее и мучительнее, чем боль физическая. Кто по-настоящему её испытывал, тот, наверняка, с этим согласится.
С тех пор, как родители перевезли его в этот проклятый Дючинск (правильнее было бы назвать его Гадючинск!), его жизнь превратилась в самый настоящий ад. С какой ностальгией он вспоминал сейчас свою московскую школу, своих московских приятелей! Но, увы, сложилась такая ситуация, что в Москве за ним стало некому смотреть. Родители были артистами. Они работали в известном шоу-балете «Атлантик-Дэнс». Этот шоу-балет был известен не только в России, но и за рубежом. Гастроли, гастроли, гастроли!.. За месяц его родителям удавалось побывать дома всего лишь только несколько дней! Ну как тут уделять время сыну? Раньше выручала бабушка Аня, мать его мамы. Она тоже жила в Москве. Но год назад она умерла, и родителям пришлось перевезти его к другой бабушке, бабушке Оле, матери его папы, которая проживала в Дючинске. Вот так он и оказался в этой дыре.
Разницу между прежней и новой жизнью он ощутил практически сразу же. В Дючинске всё было по-другому, и в основном в худшую сторону. Жалко, убого, грязно! Особенно его угнетала школа. В своей прежней, московской школе он был своим. Он ходил туда с самого начала, с первого класса. А здесь он пришёл уже в пятый класс, и здесь он был чужаком. За тот год, что он здесь проучился, он так и не слился с этой новой для себя средой. И дело здесь было не только в среде, которая так и не приняла его в себя — для своих новых одноклассников он продолжал оставаться чем-то инородным, пришлым. «Ты не такой, как мы! Зачем ты здесь?», — казалось, говорили их взгляды. Дело было также и в нём самом — он и сам не желал сливаться с этим дючинским социумом. Ну, неприятны ему были эти ребята! Какое-то стадо, какая-то быдлятина, какой-то сброд!
Нет, при желании можно было, конечно, стать для них своим. Но для этого нужно было принять их мировоззрение, их приоритеты, их образ мышления. Одним словом, под них подстроиться. Но его нутро против этого категорически протестовало. В нём, словно раскалённая лава в вулкане, который время от времени зловеще дымится, кипел протест против всей этой тупой безвольной покорности. Он не хотел УЖИВАТЬСЯ! Он хотел ЖИТЬ! А это большая разница!
«Лишь тот в безопасности, кто сидит смирно… Закройте глаза, если вам не посчастливилось родиться слепым; заткните уши, если, на свою беду, вы не глухи; крепко держите язык за зубами, если вы не настолько совершенны, чтобы быть немым…»
Это цитаты из Гюго, из «Человек, который смеётся». Сколько уже прошло времени с момента выхода этого романа, — а прошло уже почти два века, — а они до сих пор актуальны. Это главные правила для тех, кто стремится именно уживаться. И именно в этом, в умении уживаться, видит залог своего благополучия.
Да, умение уживаться — это, своего рода, ценное качество. Из тех, кто строго следует вышеперечисленным правилам, получаются удачливые карьеристы. Но для тех, кому ценнее собственное «я» (Не собственное «эго», а именно собственное «я»! Не от понятия «эгоизм», а от понятия «личность»! ), они неприемлемы! А Адам как раз таки к таким и относился.
Ему нравится заниматься танцами, и он будет ими заниматься, сколько бы вокруг на это ни фыркали!
Он хорошо учится. У него хорошая память, школьные предметы даются ему легко, и он не собирается прикидываться дурачком, чтобы не выделяться из общей массы!
Он не воспринимает эту компанию Севака как авторитетов, как воспринимают её другие, и он не собирается перед ними преклоняться!
Он живёт так, как хочется ему, и ему глубоко наплевать, нравится это другим или нет!
Ох, если бы всё было так просто!
В этом проклятом Дючинске его низвергли во тьму! На его шею словно повесили камень прокажённого и бросили с этим камнем в вонючее болото! Он словно был куском мяса, который клюёт стая стервятников! Он словно был валявшимся на дороге булыжником, который пинают все, кому не лень! Человеческий род стал для него чем-то далёким. Он был одинок, и оно уже становилось каким-то зловещим, это его одиночество!
В ухе Адама раздалось вкрадчивое мурлыканье. Об его щёку стало тереться что-то тёплое, мягкое и пушистое. Это была кошка Мурка. Она словно чувствовала, что мальчик сильно расстроен, и утешала его как могла. Не расстраивайся, мол, ты не одинок! У тебя же есть я!
Адам повернулся на бок, погладил кошку, придвинул её к себе, согнул ноги и принял эмбриональное положение.
Когда человек чем-то угнетён, в нём с недюжинной силой пробуждается мечтательность. А у ребёнка — особенно.
Хорошо быть каким-нибудь супергероем, иметь какие-нибудь суперспособности! Супергерои — они себя в обиду не дадут, они всегда смогут отомстить своим обидчикам. И как отомстить! Век помнить будут!
Вот, например, Человек-паук. Его тоже не особо жаловали в школе. Насмехались, обижали. И вот его укусил радиационный тарантул…
Или не тарантул? Какие, там, ещё бывают виды пауков? Клещи, скорпионы… А, впрочем, какая разница? Паук — он и есть паук, какой бы породы он ни был…
Укусил его, значит, этот самый паучок, и каким он после этого стал!
Вот бы его, Адама, тоже укусил такой вот паучок! Эх, как бы он тогда развернулся!..
Воображение Адама заработало «на полную». Он увидел себя парящим кругами над школой. Внизу стоит Севак со своей компанией. Очевидно, высматривают, к кому бы им прицепиться. Он резко пикирует вниз, хватает Севака за шиворот, взмывает с ним в небо. Севак отчаянно барахтается, вопит: «Спасите! Помогите! Мама!»…
Лицо Адама оживила лёгкая улыбка. Уж слишком оно было забавным, это нарисовавшееся в его мыслях зрелище!..
Вот он поднимает Севака вверх, и после этого его отпускает. Севак с диким воплем летит вниз: «А-а-а!..». Бац! Лепёшка! Все испуганно разбегаются…
Из приоткрытой форточки донеслась скороговорка начавшегося дождя, и она вернула Адама, что называется, с небес на землю. Мечтать — оно, конечно, не возбраняется. Мечтания помогают отвлечься от проблем. Но они, увы, не устраняют самих проблем. В мечтах от проблем можно только спрятаться, — и то не навсегда, а лишь на какое-то время, — но самих проблем мечтами-то не решить!
Нет, он не станет мириться с этими издевательствами! Он потягается с этими превратностями судьбы!
В животе Адама как будто заворочалось что-то едкое и колючее, словно его желудок изнутри выкручивали, как мокрое бельё. И его снова окружила чёрная бездна. В нём снова заговорили негодование и обида.
Надо что-то делать! Так дальше продолжаться не может!
Согбенный под гнётом этой, бившейся в его мозгу, мысли, он перевернулся на спину, заложил руки за голову и погрузился в раздумья.
В чём сила этой компании Севака? Да, они старше. Да, они сильнее. Да, они очень наглые. Но их основная сила всё-таки не в этом! Их основная сила всё-таки в другом! Их много! Они всегда вместе! Они всегда нападают на кого-то одного! Они никогда не нападают на какую-нибудь компанию! А он, Адам, один! Он для них идеальная мишень! Вот поэтому они к нему и лезут!
Ему нужны друзья. Ему нужны союзники. Но вот где их взять? Приятельских отношений с одноклассниками у него не сложилось. Все фыркают: «Танцор, танцор…». Танцоры им, понимаешь, не нравятся! Как будто в танцах есть что-то позорное! Кто захочет с ним в школе дружить? Ведь в ней в почёте лишь одни футболисты!
Кто захочет? Да такие же бедолаги, как и он сам! В параллельном классе, в шестом «А», — сам он учился в шестом «В», — есть один пацан, который поёт в детском хоре. У него кличка «Командир» — и все её произносят с какой-то издёвкой. Он видел его во Дворце культуры. В пятницу их кружки занимаются параллельно: хор — в актовом зале, а танцевальная студия — в аудитории. Он тоже один, у него тоже нет друзей. А если попробовать поговорить с ним?
Хм, друзья по несчастью?
А хотя бы и так! Пусть будет, что и по несчастью! Главное, что друзья! Может потом к ним и ещё кто-нибудь присоединится!
Если все одиночки объединятся, это будет целая армия! А вместе они уж найдут способ утихомирить всяких идиотов! И не хуже Человека-паука!
Нет, драться они, конечно, не будут. Ну, не приспособлены они для драк! Но противодействовать ведь можно не только кулаками! Противодействовать ведь можно и другими способами! И эти способы, порой, оказываются гораздо эффективней, чем банальный мордобой! Тут, главное, действовать по-умному!..
Огонь бывает разным. Один едва-едва прорезывает окружающую темноту, а другой эту темноту воспламеняет. И причём так воспламеняет, что становится уже не просто огнём, а настоящим пожаром. Ну а чтобы вызвать пожар, необязательно всё вокруг намеренно поджигать. Пожар порой способна вызвать и одна-единственная искра. Вот именно такая искра и вспыхнула в тот момент в душе Адама.
Возбуждённый пришедшей ему на ум идеей, он вскочил с кровати и принялся ходить из стороны в сторону…
