Поединок между бойцами Монсальвата и Агарты был древнейшей традицией, которая была древней уже во времена молодости Леонида. Любой воин замка Спасения мог бросить вызов любому из рыцарей Подземной страны. И наоборот. На кон ставилась проблема, решение которой зависело от исхода поединка.
Раньше от поединка всегда можно было отказаться. Даже когда скрещивались клинки, даже когда один из мечей уже успел попробовать крови, можно было прекратить бой. В мире все оставалось как прежде, ничего не менялось. Вызвавший и тот, кто ответил на вызов, возвращались обратно, чтобы, быть может, сойтись в бою когда?нибудь в другой раз.
Когда Леонид обратился к Господу и попросил его сделать так, чтобы в его голове не звучал больше колокол, звонивший по всем горестям мира, в качестве цены за свою молитву он согласился на то, что никогда не сможет отказаться от боя.
Именно поэтому он старался бросать вызов Агарте лишь тогда, когда считал, что иного выхода нет. Как это было, например, 25 октября 1962 года, когда он не видел другого способа остановить надвигающуюся ядерную войну.
Первое время рыцари Агарты пытались взять Леонида измором, посылая ему вызов за вызовом. Но не зря его учителями были лучшие мастера меча, а его клинок был настоящим чудом. Вскоре Люцифер понял, что Леонид вывел из строя столько темных бойцов, что он рискует надолго остаться в Подземной стране в одиночестве, уподобившись своему противнику.
После этого постоянные вызовы на бой прекратились. Люцифер теперь просто терпеливо ждал, когда Леонид ошибется.
Люцифер умел ждать.
Но Леонид старался сделать все, чтобы его ожидание длилось вечно.
– Ты готов? – спросил Люцифер.
Леонид не ответил, просто вызвал свой меч. Нагуаль стал продолжением его руки, практически невесомый, но все же невероятно прочный и острый.
Рыцарь Агарты шагнул к нему. Сбросил на снег куртку. Стянул с головы шапку и отправил туда же. Черные кудри свободно рассыпались по плечам. В руке рыцаря появился черный клинок, по которому бесшумно пробегали алые сполохи.
– Почему? – спросил Леонид.
– Потому что ты меня обидел, – просто сказала Маша. Здесь она легко и непринужденно перешла на «ты». – Ты за сотни лет должен был узнать, что от любви до ненависти – один шаг.
Она была одета в серебристый комбинезон. Она была гибкой и ловкой. Она держала меч так, что Леонид сразу понял: перед ним достойный противник.
– Я же говорил тебе, – напомнил Люцифер. – Я же тебя предупреждал.
Маша сделала еще шаг, сокращая дистанцию. Леонид даже не поднял меча.
– Бейся, – выдохнула она и ударила, резко, сильно, без каких?либо изысков.
Нагуаль сам дернул руку Леонида. Мечи лязгнули, встретившись. Можно было ударить в ответ, но Леонид предпочел уйти назад.
– Ты не сможешь делать так бесконечно, – безжалостно сказала Маша.
Она была прекрасна.
Леонид смотрел на девушку, понимая, что не может и не хочет драться с ней. Ловушка Люцифера действительно была неплоха.
В этом бою никто не умирал по?настоящему. Даже если здесь, неподалеку от ворот Эдема, проливалась кровь, отлетала отсеченная голова или меч пронзал сердце, проигравший на самом деле оставался жив. Только вот дальнейшей его жизни вряд ли можно было позавидовать. Она попросту не складывалась. Даже самый выдающийся человек, выйдя на поединок и проиграв его, постепенно становился посредственностью. Одним из многих.
Леонида, если бы он проиграл, ждало бы то же самое. Проиграй он – и нет больше никакого бессмертного рыцаря Монсальвата. Конечно, все оставшиеся годы он продолжал бы помнить о том, кем был раньше. Но ему навеки был бы заказан путь в Монсальват, и он никогда уже не увидел бы лето сквозь решетчатые ворота Эдема.
Леонид мог выиграть. За его плечами не только тренировки у отменных бойцов, имена которых давно уже забыты, но и многие сотни лет опыта. Но…
Победи он здесь чернокудрую богиню, секретаршу, вдруг обернувшуюся разъяренной фурией, оскорбленную женщину, мечтающую о мести – и на его глазах она будет медленно угасать.
Удачный удар меча – и одним хорошим человеком в мире меньше.
Удачный удар меча – и одним ничтожеством в мире больше.
Удачный удар меча – и колледж спасен, хотя бы на время, и нет больше сотен лет, растраченных впустую, есть надежда на будущее. На то, что в Монсальвате вновь зазвучат голоса и многие десятки новых рыцарей разделят между собой бесконечный звон колокола. И, может быть, однажды придет тот день, когда неумолчный гул стихнет. Пусть всего на миг.
Главное – начать.
– Защищаясь, не добьешься победы, – сказала Маша, быстро сокращая дистанцию.
– Чего ты хочешь? – спросил Леонид.
– Определенности. Победи меня – и я сама о тебе забуду. Неплохой способ избавиться от обузы, как ты думаешь?
Она ударила, не в полную силу, так просто, чтобы напомнить: у них в руках оружие, они сюда не поговорить пришли. Леонид отразил удар, снова сделал шаг назад.
– А если я тебя одолею – тоже неплохо. Ты станешь смертным. А у меня появится шанс. Ты ведь расстался с той женщиной – как ее звали, кстати, я забыла…
– Эльза, – автоматически ответил он.
– Ты расстался с Эльзой, потому что был бессмертен, а она была смертной. Но если мы с тобой будем на равных – может быть, что?то из этого выйдет?
– Машенька… – он сам не знал, что хотел сказать, обращаясь к ней.
Она прервала его:
– Хватит, рыцарь. Ты пришел сюда драться? Так дерись.
Они сошлись, молниеносными ударами прощупывая оборону противника. Их гротескно увеличенные, изломанные тени метались по снегу, повторяя в мельчайших подробностях танец двух бойцов.
Она не просто прекрасна, подумал Леонид, резко разрывая дистанцию. Она отличный боец. Не знаю, кто там в Агарте тренирует рыцарей – хоть сам Люцифер, – но он знает свое дело.
Маша опять сократила дистанцию, напала, нанося быстрые, сильные удары то справа, то слева, меняя темп, чередуя рубящие удары с колющими. Леонид пока что защищался. Он знал, что может победить. Но ему не нравилась цена.
Они снова разошлись.
– А еще, – сказала Маша, – знаешь, за что я тебя ненавижу?
Она раскраснелась и стала еще очаровательнее. Дыхание оставалось ровным, хотя после такого обмена ударами с Леонидом многие соперники начинали тяжело дышать.
– Скажи.
– Потому что ты все стараешься сделать один. Последний рыцарь Монсальвата, – издевательски протянула она. – Ты защищаешь людей, сражаешься за них, мчишься на помощь, но сам то им не доверяешь. Тебе трудно было все рассказать мне? Трудно, да?
Шаг. Быстрый удар. Клинок пляшет где?то у глаз, затем неожиданно обрушивается сбоку.
Уход назад.
Защита. Лязг встретившихся мечей.
– Ты, боец добра, защитник справедливости, воин света, боишься рассказать кому?нибудь о своей ноше? Презираешь? Брезгуешь? Или просто не хочешь, чтобы над тобой смеялись?
Еще одна атака, довольно хитрая – Леонид знает толк в таких вещах. Отразить ее было трудно, но он справился. Маша на мгновение открылась, и рыцарь Монсальвата мог бы ответить, попытаться ее достать, зацепить хотя бы кончиком клинка.
Но не стал.
– Ты дурак, наверное, – безжалостно продолжала чернокудрая богиня. – Что молчишь? Дурак, да? Даже в этом признаться не можешь? Да что стесняться то, скажи просто – да. Да, дурак. Здесь то тебе кого стыдиться?
Она нанесла несколько ударов, на первый взгляд – совершенно хаотичных, но Леонид почувствовал, что они складываются в какой?то смутный узор.
Точно.
Маша ударила резко и неожиданно, из неудобной позиции – зато и Леониду трудно было защищаться. Он чудом увернулся. Черный клинок рассек свитер на левом плече, едва не задев тело.
Хороша. Самый опасный противник за много лет.
– В следующий раз я тебя достану, – пообещала Маша.
– Это вряд ли, – откликнулся Леонид, ожидая новой атаки.
– Ты ведь даже от собственного имени отказался. Не только от других прячешься? От себя – тоже?
Это был сильный удар. Сильнее, пожалуй, удара мечом. Обычно Леонид сам себе объяснял решение сменить имя тем, что не стоит сильно отличаться от жителей страны, в которой живешь. Но и Маша в чем?то была права – в его прошлом было много такого, о чем он не хотел бы лишний раз вспоминать. Сменив имя, было легче забыть то, что стоило забыть.
– Я напомню тебе твое имя, Лоэнгрин.
Краем глаза Леонид увидел довольное лицо Люцифера. Торжествуешь, скотина? Нравится тебе, когда ты выигрываешь при любых раскладах? Только сегодня ты опять проиграешь.
Леонид, не отвечая на Машины слова, наконец атаковал. Девушка легко отразила его первый, еще только пробный натиск. Похоже, ей все это нравилось. Она упивалась боем, вдохновенно отражая удары и выпады Леонида и нанося собственные.
Только лязг клинков.
Только скрип снега под ногами.
Прямой выпад в плечо. Уйти, косо закрыться от неминуемого рубящего сверху. Когда клинок Маши чуть скользнет вниз по подставленному Нагуалю – рубануть под мышку… Не вышло? Придумаем что?нибудь еще.
Люцифер и впрямь рано торжествовал. Того, кто сможет победить Леонида, им стоило готовить гораздо дольше. Сотни лет. Взять ту же Машу и веками натаскивать ее в Агарте. Да только за это время ненависть в девушке и перегореть может. Так что пришлось Люциферу, как говорится, ковать железо, пока горячо.
И снова не вышло. Леонид скользнул под направленным ему в шею мечом, ударил сам, снова выпрямился, отразил еще один удар, рывком ушел назад. Замер в защитной стойке, пристально глядя, как на бедре Маши расплывается пятно крови.
Она ахнула.
– Значит, ты меня, – спокойно сказала Маша. – Ну что ж. Обидно, если честно, до жути. Я столько времени на эти тренировки убила – не поверишь. С работы – и на тренировку. Меч в руки – и вперед. Работать и работать. – Она попыталась улыбнуться.
– Не ной! – отрывисто бросил Люцифер. – Ты еще жива. Значит, есть шанс. Вперед!
– Какой шанс? – огрызнулась Маша. – Если я с ним здоровая не справилась, то раненной мне и вовсе ничего не светит! – Она бросила меч в снег. – Иди сюда, – сказала она Леониду. – Закончи это. Ну, хоть одну мою просьбу исполни! Пожалуйста. Трудно, что ли? Сам же знаешь, что я не умру. Иди и бей.
Леонид пошел к ней. Каждый шаг давался с трудом. Он уже понял, что будет делать.
Люцифер улыбался. Леониду больше всего на свете хотелось сейчас пройти мимо Маши и врезать от души Нагуалем по этой улыбающейся физиономии. Но он не стал. Подошел к девушке. Чернокудрая богиня смотрела на него, и в ее глазах он увидел страх. Вроде знала ведь, что удар меча – это не смерть. Но и то, что ее ждало, тоже пугало.
Леонид воткнул меч в снег, там, где белизну снега перечеркивала черная полоса брошенного Машей клинка.
– Ты что делаешь? – спросила девушка.
– Ты уйдешь со мной в Монсальват? – вопросом на вопрос ответил он.
– Что?
– Отвечай! – потребовал Леонид. – Ты хотела быть со мной, ты говорила о том, что тебе нужен шанс. Считай, что ты меня убедила. Мы можем попробовать. На равных. Но имей в виду: в придачу ко мне и к бессмертию ты получишь немало обременительных обязанностей. Поверь мне, ты просто не знаешь, что это такое – всю жизнь слышать колокол Монсальвата.
На лице Маши теперь ясно читалась радость. На самом деле просто довольная девчонка, подумал Леонид. Зачем мечом взялась махать? Сидела бы и дальше на своем рабочем месте, радовалась бы жизни.
Ну да. И никогда не увидела бы Эдем. Пусть даже сквозь решетку ворот.
– Это не по правилам! – взвился Люцифер.
– Да, не по правилам, – буркнул кто?то из сопровождавших его.
– Не по правилам, – подтвердил Леонид. – Не по старым правилам. Мы установим новые. – Он встал на колени. Снизу вверх посмотрел на Машу. – Больно?
– Что? – не поняла она. – А, ты про рану? Да, болит.
– Ты сядь, не стой. Садись вон на свою куртку. Рану зажми рукой. Здесь этого вполне хватит.
– А ты? Ты что собираешься делать.
– Узнаешь. Ну что, ты согласна?
– Да, – выдохнула Маша, осторожно усаживаясь на брошенную в снег куртку и, как сказал ей Леонид, кладя ладонь на рану. – Согласна.
– Вот и хорошо, – пробормотал Леонид и начал молиться.
Он знал, что его молитва будет услышана. Иначе и быть не могло. Он знал, что, когда Господь выполнит его просьбу, колокол Монсальвата вновь начнет преследовать его. Он знал также, что стоит Маше войти в замок и коснуться колокола – он начнет звучать и для нее. Он помнил, что когда?то колокол Монсальвата чуть не свел его с ума.
Оставалось лишь надеяться, что вдвоем жить с этим будет хотя бы чуточку проще.
Ведь если от любви до ненависти всего один шаг, то и от ненависти до любви – ровно столько же.
Они сидели за столиком в небольшом кафе. Пили кофе: Леонид – черный, Маша – со сливками.
– Лоэнгрин, – сказала Машенька.
– Что?
– Ничего. Просто учусь произносить твое имя. Оно такое необычное. Лоэнгрин… Лоэнгрин… Кстати, а какой он, Монсальват?
– Красивый, – улыбнулся Лоэнгрин. – Очень красивый. Сама увидишь.
– Надеюсь, – она улыбнулась в ответ. – Просто… Я с трудом представляю себя в роли рыцаря добра.
– А в роли рыцаря зла? – ехидно поинтересовался Лоэнгрин.
Девушка смутилась.
– Не напоминай.
– Ладно, не буду. И вообще, добро – зло, свет – тьма, хаос – порядок, – все это как?то затасканно звучит. Сами слова какие?то мертвые, выцвели и поблекли.
– А как тогда лучше говорить? – Машенька с интересом посмотрела на Лоэнгрина.
В чашках остывал забытый кофе.
– Мне всегда казалось, что есть действительно две силы, которые управляют нашим миром. Одна из них – это искушение.
– Понятно, – кивнула Машенька. – А другая?
– Другая сила – это надежда. Вера в будущее. Знание того, что в конечном счете все будет хорошо.
– Ты уверен? – осторожно спросила она. – Точно все будет хорошо? А как же колледж? Ведь поединок не состоялся. В понедельник явится этот зануда со своей, – Маша передразнила инспектора, – проверочкой. А если колледж закроют…
– Могут и закрыть, – подумав, сказал Лоэнгрин. – Но могут и не закрыть. Давай надеяться на лучшее. В конце концов, люди то никуда не денутся. Закроют колледж – откроем новый. Начнем сначала. Главное, что теперь нас двое.
Они шли вдвоем по улице, держась за руки, и прохожие, видя их, радостно улыбались.
В его голове вновь звенел колокол Монсальвата, напоминая о том, что мир остался прежним. Что надежда еще есть, но сможет восторжествовать лишь в будущем. Что бой еще не закончен.
Но Лоэнгрин, несмотря ни на что, был счастлив.
Он больше не был последним.
Раньше от поединка всегда можно было отказаться. Даже когда скрещивались клинки, даже когда один из мечей уже успел попробовать крови, можно было прекратить бой. В мире все оставалось как прежде, ничего не менялось. Вызвавший и тот, кто ответил на вызов, возвращались обратно, чтобы, быть может, сойтись в бою когда?нибудь в другой раз.
Когда Леонид обратился к Господу и попросил его сделать так, чтобы в его голове не звучал больше колокол, звонивший по всем горестям мира, в качестве цены за свою молитву он согласился на то, что никогда не сможет отказаться от боя.
Именно поэтому он старался бросать вызов Агарте лишь тогда, когда считал, что иного выхода нет. Как это было, например, 25 октября 1962 года, когда он не видел другого способа остановить надвигающуюся ядерную войну.
Первое время рыцари Агарты пытались взять Леонида измором, посылая ему вызов за вызовом. Но не зря его учителями были лучшие мастера меча, а его клинок был настоящим чудом. Вскоре Люцифер понял, что Леонид вывел из строя столько темных бойцов, что он рискует надолго остаться в Подземной стране в одиночестве, уподобившись своему противнику.
После этого постоянные вызовы на бой прекратились. Люцифер теперь просто терпеливо ждал, когда Леонид ошибется.
Люцифер умел ждать.
Но Леонид старался сделать все, чтобы его ожидание длилось вечно.
– Ты готов? – спросил Люцифер.
Леонид не ответил, просто вызвал свой меч. Нагуаль стал продолжением его руки, практически невесомый, но все же невероятно прочный и острый.
Рыцарь Агарты шагнул к нему. Сбросил на снег куртку. Стянул с головы шапку и отправил туда же. Черные кудри свободно рассыпались по плечам. В руке рыцаря появился черный клинок, по которому бесшумно пробегали алые сполохи.
– Почему? – спросил Леонид.
– Потому что ты меня обидел, – просто сказала Маша. Здесь она легко и непринужденно перешла на «ты». – Ты за сотни лет должен был узнать, что от любви до ненависти – один шаг.
Она была одета в серебристый комбинезон. Она была гибкой и ловкой. Она держала меч так, что Леонид сразу понял: перед ним достойный противник.
– Я же говорил тебе, – напомнил Люцифер. – Я же тебя предупреждал.
Маша сделала еще шаг, сокращая дистанцию. Леонид даже не поднял меча.
– Бейся, – выдохнула она и ударила, резко, сильно, без каких?либо изысков.
Нагуаль сам дернул руку Леонида. Мечи лязгнули, встретившись. Можно было ударить в ответ, но Леонид предпочел уйти назад.
– Ты не сможешь делать так бесконечно, – безжалостно сказала Маша.
Она была прекрасна.
Леонид смотрел на девушку, понимая, что не может и не хочет драться с ней. Ловушка Люцифера действительно была неплоха.
В этом бою никто не умирал по?настоящему. Даже если здесь, неподалеку от ворот Эдема, проливалась кровь, отлетала отсеченная голова или меч пронзал сердце, проигравший на самом деле оставался жив. Только вот дальнейшей его жизни вряд ли можно было позавидовать. Она попросту не складывалась. Даже самый выдающийся человек, выйдя на поединок и проиграв его, постепенно становился посредственностью. Одним из многих.
Леонида, если бы он проиграл, ждало бы то же самое. Проиграй он – и нет больше никакого бессмертного рыцаря Монсальвата. Конечно, все оставшиеся годы он продолжал бы помнить о том, кем был раньше. Но ему навеки был бы заказан путь в Монсальват, и он никогда уже не увидел бы лето сквозь решетчатые ворота Эдема.
Леонид мог выиграть. За его плечами не только тренировки у отменных бойцов, имена которых давно уже забыты, но и многие сотни лет опыта. Но…
Победи он здесь чернокудрую богиню, секретаршу, вдруг обернувшуюся разъяренной фурией, оскорбленную женщину, мечтающую о мести – и на его глазах она будет медленно угасать.
Удачный удар меча – и одним хорошим человеком в мире меньше.
Удачный удар меча – и одним ничтожеством в мире больше.
Удачный удар меча – и колледж спасен, хотя бы на время, и нет больше сотен лет, растраченных впустую, есть надежда на будущее. На то, что в Монсальвате вновь зазвучат голоса и многие десятки новых рыцарей разделят между собой бесконечный звон колокола. И, может быть, однажды придет тот день, когда неумолчный гул стихнет. Пусть всего на миг.
Главное – начать.
– Защищаясь, не добьешься победы, – сказала Маша, быстро сокращая дистанцию.
– Чего ты хочешь? – спросил Леонид.
– Определенности. Победи меня – и я сама о тебе забуду. Неплохой способ избавиться от обузы, как ты думаешь?
Она ударила, не в полную силу, так просто, чтобы напомнить: у них в руках оружие, они сюда не поговорить пришли. Леонид отразил удар, снова сделал шаг назад.
– А если я тебя одолею – тоже неплохо. Ты станешь смертным. А у меня появится шанс. Ты ведь расстался с той женщиной – как ее звали, кстати, я забыла…
– Эльза, – автоматически ответил он.
– Ты расстался с Эльзой, потому что был бессмертен, а она была смертной. Но если мы с тобой будем на равных – может быть, что?то из этого выйдет?
– Машенька… – он сам не знал, что хотел сказать, обращаясь к ней.
Она прервала его:
– Хватит, рыцарь. Ты пришел сюда драться? Так дерись.
Они сошлись, молниеносными ударами прощупывая оборону противника. Их гротескно увеличенные, изломанные тени метались по снегу, повторяя в мельчайших подробностях танец двух бойцов.
Она не просто прекрасна, подумал Леонид, резко разрывая дистанцию. Она отличный боец. Не знаю, кто там в Агарте тренирует рыцарей – хоть сам Люцифер, – но он знает свое дело.
Маша опять сократила дистанцию, напала, нанося быстрые, сильные удары то справа, то слева, меняя темп, чередуя рубящие удары с колющими. Леонид пока что защищался. Он знал, что может победить. Но ему не нравилась цена.
Они снова разошлись.
– А еще, – сказала Маша, – знаешь, за что я тебя ненавижу?
Она раскраснелась и стала еще очаровательнее. Дыхание оставалось ровным, хотя после такого обмена ударами с Леонидом многие соперники начинали тяжело дышать.
– Скажи.
– Потому что ты все стараешься сделать один. Последний рыцарь Монсальвата, – издевательски протянула она. – Ты защищаешь людей, сражаешься за них, мчишься на помощь, но сам то им не доверяешь. Тебе трудно было все рассказать мне? Трудно, да?
Шаг. Быстрый удар. Клинок пляшет где?то у глаз, затем неожиданно обрушивается сбоку.
Уход назад.
Защита. Лязг встретившихся мечей.
– Ты, боец добра, защитник справедливости, воин света, боишься рассказать кому?нибудь о своей ноше? Презираешь? Брезгуешь? Или просто не хочешь, чтобы над тобой смеялись?
Еще одна атака, довольно хитрая – Леонид знает толк в таких вещах. Отразить ее было трудно, но он справился. Маша на мгновение открылась, и рыцарь Монсальвата мог бы ответить, попытаться ее достать, зацепить хотя бы кончиком клинка.
Но не стал.
– Ты дурак, наверное, – безжалостно продолжала чернокудрая богиня. – Что молчишь? Дурак, да? Даже в этом признаться не можешь? Да что стесняться то, скажи просто – да. Да, дурак. Здесь то тебе кого стыдиться?
Она нанесла несколько ударов, на первый взгляд – совершенно хаотичных, но Леонид почувствовал, что они складываются в какой?то смутный узор.
Точно.
Маша ударила резко и неожиданно, из неудобной позиции – зато и Леониду трудно было защищаться. Он чудом увернулся. Черный клинок рассек свитер на левом плече, едва не задев тело.
Хороша. Самый опасный противник за много лет.
– В следующий раз я тебя достану, – пообещала Маша.
– Это вряд ли, – откликнулся Леонид, ожидая новой атаки.
– Ты ведь даже от собственного имени отказался. Не только от других прячешься? От себя – тоже?
Это был сильный удар. Сильнее, пожалуй, удара мечом. Обычно Леонид сам себе объяснял решение сменить имя тем, что не стоит сильно отличаться от жителей страны, в которой живешь. Но и Маша в чем?то была права – в его прошлом было много такого, о чем он не хотел бы лишний раз вспоминать. Сменив имя, было легче забыть то, что стоило забыть.
– Я напомню тебе твое имя, Лоэнгрин.
Краем глаза Леонид увидел довольное лицо Люцифера. Торжествуешь, скотина? Нравится тебе, когда ты выигрываешь при любых раскладах? Только сегодня ты опять проиграешь.
Леонид, не отвечая на Машины слова, наконец атаковал. Девушка легко отразила его первый, еще только пробный натиск. Похоже, ей все это нравилось. Она упивалась боем, вдохновенно отражая удары и выпады Леонида и нанося собственные.
Только лязг клинков.
Только скрип снега под ногами.
Прямой выпад в плечо. Уйти, косо закрыться от неминуемого рубящего сверху. Когда клинок Маши чуть скользнет вниз по подставленному Нагуалю – рубануть под мышку… Не вышло? Придумаем что?нибудь еще.
Люцифер и впрямь рано торжествовал. Того, кто сможет победить Леонида, им стоило готовить гораздо дольше. Сотни лет. Взять ту же Машу и веками натаскивать ее в Агарте. Да только за это время ненависть в девушке и перегореть может. Так что пришлось Люциферу, как говорится, ковать железо, пока горячо.
И снова не вышло. Леонид скользнул под направленным ему в шею мечом, ударил сам, снова выпрямился, отразил еще один удар, рывком ушел назад. Замер в защитной стойке, пристально глядя, как на бедре Маши расплывается пятно крови.
Она ахнула.
– Значит, ты меня, – спокойно сказала Маша. – Ну что ж. Обидно, если честно, до жути. Я столько времени на эти тренировки убила – не поверишь. С работы – и на тренировку. Меч в руки – и вперед. Работать и работать. – Она попыталась улыбнуться.
– Не ной! – отрывисто бросил Люцифер. – Ты еще жива. Значит, есть шанс. Вперед!
– Какой шанс? – огрызнулась Маша. – Если я с ним здоровая не справилась, то раненной мне и вовсе ничего не светит! – Она бросила меч в снег. – Иди сюда, – сказала она Леониду. – Закончи это. Ну, хоть одну мою просьбу исполни! Пожалуйста. Трудно, что ли? Сам же знаешь, что я не умру. Иди и бей.
Леонид пошел к ней. Каждый шаг давался с трудом. Он уже понял, что будет делать.
Люцифер улыбался. Леониду больше всего на свете хотелось сейчас пройти мимо Маши и врезать от души Нагуалем по этой улыбающейся физиономии. Но он не стал. Подошел к девушке. Чернокудрая богиня смотрела на него, и в ее глазах он увидел страх. Вроде знала ведь, что удар меча – это не смерть. Но и то, что ее ждало, тоже пугало.
Леонид воткнул меч в снег, там, где белизну снега перечеркивала черная полоса брошенного Машей клинка.
– Ты что делаешь? – спросила девушка.
– Ты уйдешь со мной в Монсальват? – вопросом на вопрос ответил он.
– Что?
– Отвечай! – потребовал Леонид. – Ты хотела быть со мной, ты говорила о том, что тебе нужен шанс. Считай, что ты меня убедила. Мы можем попробовать. На равных. Но имей в виду: в придачу ко мне и к бессмертию ты получишь немало обременительных обязанностей. Поверь мне, ты просто не знаешь, что это такое – всю жизнь слышать колокол Монсальвата.
На лице Маши теперь ясно читалась радость. На самом деле просто довольная девчонка, подумал Леонид. Зачем мечом взялась махать? Сидела бы и дальше на своем рабочем месте, радовалась бы жизни.
Ну да. И никогда не увидела бы Эдем. Пусть даже сквозь решетку ворот.
– Это не по правилам! – взвился Люцифер.
– Да, не по правилам, – буркнул кто?то из сопровождавших его.
– Не по правилам, – подтвердил Леонид. – Не по старым правилам. Мы установим новые. – Он встал на колени. Снизу вверх посмотрел на Машу. – Больно?
– Что? – не поняла она. – А, ты про рану? Да, болит.
– Ты сядь, не стой. Садись вон на свою куртку. Рану зажми рукой. Здесь этого вполне хватит.
– А ты? Ты что собираешься делать.
– Узнаешь. Ну что, ты согласна?
– Да, – выдохнула Маша, осторожно усаживаясь на брошенную в снег куртку и, как сказал ей Леонид, кладя ладонь на рану. – Согласна.
– Вот и хорошо, – пробормотал Леонид и начал молиться.
Он знал, что его молитва будет услышана. Иначе и быть не могло. Он знал, что, когда Господь выполнит его просьбу, колокол Монсальвата вновь начнет преследовать его. Он знал также, что стоит Маше войти в замок и коснуться колокола – он начнет звучать и для нее. Он помнил, что когда?то колокол Монсальвата чуть не свел его с ума.
Оставалось лишь надеяться, что вдвоем жить с этим будет хотя бы чуточку проще.
Ведь если от любви до ненависти всего один шаг, то и от ненависти до любви – ровно столько же.
Они сидели за столиком в небольшом кафе. Пили кофе: Леонид – черный, Маша – со сливками.
– Лоэнгрин, – сказала Машенька.
– Что?
– Ничего. Просто учусь произносить твое имя. Оно такое необычное. Лоэнгрин… Лоэнгрин… Кстати, а какой он, Монсальват?
– Красивый, – улыбнулся Лоэнгрин. – Очень красивый. Сама увидишь.
– Надеюсь, – она улыбнулась в ответ. – Просто… Я с трудом представляю себя в роли рыцаря добра.
– А в роли рыцаря зла? – ехидно поинтересовался Лоэнгрин.
Девушка смутилась.
– Не напоминай.
– Ладно, не буду. И вообще, добро – зло, свет – тьма, хаос – порядок, – все это как?то затасканно звучит. Сами слова какие?то мертвые, выцвели и поблекли.
– А как тогда лучше говорить? – Машенька с интересом посмотрела на Лоэнгрина.
В чашках остывал забытый кофе.
– Мне всегда казалось, что есть действительно две силы, которые управляют нашим миром. Одна из них – это искушение.
– Понятно, – кивнула Машенька. – А другая?
– Другая сила – это надежда. Вера в будущее. Знание того, что в конечном счете все будет хорошо.
– Ты уверен? – осторожно спросила она. – Точно все будет хорошо? А как же колледж? Ведь поединок не состоялся. В понедельник явится этот зануда со своей, – Маша передразнила инспектора, – проверочкой. А если колледж закроют…
– Могут и закрыть, – подумав, сказал Лоэнгрин. – Но могут и не закрыть. Давай надеяться на лучшее. В конце концов, люди то никуда не денутся. Закроют колледж – откроем новый. Начнем сначала. Главное, что теперь нас двое.
Они шли вдвоем по улице, держась за руки, и прохожие, видя их, радостно улыбались.
В его голове вновь звенел колокол Монсальвата, напоминая о том, что мир остался прежним. Что надежда еще есть, но сможет восторжествовать лишь в будущем. Что бой еще не закончен.
Но Лоэнгрин, несмотря ни на что, был счастлив.
Он больше не был последним.
