Причем параллельно с напряженным пыхтением судорожно пытающегося собраться в кучу растекшегося мозга я с отчетливым трепетом ощутила на своей, кажется, резко ставшей сплошной эрогенной зоной спине его обжигающее дыхание. И все! Оформившаяся в сознании мысль: «Я же девственница» – полноценного развития так и не получила, бесславно канув в Лету, потонув в потоке моих невообразимых ощущений. Спустя несколько минут я уже неимоверно радовалась и подушке, которую остервенело кусала, и невозможности что-то произнести, ибо тогда бы шумно дышала и стонала, как новобранец, впервые преодолевающий полосу препятствий.
О-о-о! Умру на месте неминуемо! От того, что неймарец делал с моими тылами, хотелось просто сдаться на его милость и стыдливо авансом согласиться на все-все. Мой неопытный в этих вопросах мозг по ощущениям тихо упал в глубокий обморок от такого шального напора, оставив меня на волю победителя. О-о-о! Умру наверняка! Если остановится… Он кусал, прикусывал, лизал, согревал дыханием, гладил, царапал, мял и с усилием абсолютно везде самозабвенно тискал меня, заставляя уже рыдать и конвульсивно взбрыкивать в водовороте головокружительно-сильных ощущений. Было совсем не до того, что меня как-то неощутимо лишили последнего оборонительного редута, и теперь страстно сминали беззащитную попку большущими ладонями, периодически награждая ее обжигающими хлопками. А потом неимоверно ласково и медленно-медленно, заставляя меня в тщетном стремлении поторопить с вожделенной лаской, вскидывать ноги и колотить ими по также обнаженным спине и бедрам устроившегося на мне мужчины.
Когда мне начало казаться, что вот он – невыносимо острый и невообразимо восхитительный конец моей жизни, и вот еще миг, еще секунда – и меня разорвет на атомы от бурлящего восторга, неймарец отстранился от меня, породив неосознанный стон протеста, и тут же решительно снова рухнул сверху. Уже всем телом накрыв меня, укутав собой каждый сантиметр моей плоти, максимально прижался, упершись сильными руками в кровать по бокам от меня. И замер на миг. Замерла и я, уже ощущая зарождающуюся где-то глубоко внутри дрожь предвкушения.
А потом он с невероятной интенсивностью принялся тереться об меня своим телом, сразу везде. Губы в страстном стремлении вобрать в себя частичку плоти покрывали поцелуями мои плечи и шею, изредка немного прикусывая и заставляя меня испытывать особенно острое наслаждения. Твердая грудь, по ощущениям, растерла каждый кусочек моей спины, разогнав вскипевшую кровь и заставив спину гореть в предвкушении тягуче-ласковых касаний широких ладоней, несущих охлаждающую прохладу и выписывающих на моей коже незнакомые узоры. Эти же ладони успевали стремительно проскальзывать ниже, обхватывая полушария попки, и даже искушающе медлительно опускаться между ними, легкими прикосновениями все шире раздвигая мои ноги и раскрывая меня.
Я же стонала, глухо молила, кричала от безумной, накрывающей меня волны страсти. Хотелось еще и еще, больше и сильнее. И бесконечно, бесконечно…
– Не останавливайся! – Крик ли, шепот ли – не знаю.
И он меня слышал и повиновался, ускоряясь, становясь все необузданнее… И вот уже меня, совершенно оглушив, ослепив и расщепив на молекулы, накрыло этой нарастающей изнутри волной, заставив забиться в колотящей конвульсивной дрожи, выгнуться под ним. О-о-о! Я все же умерла, не иначе…
– Шш-ш-ш… – Тихий шепот-шелест возле моего уха и медленные успокаивающие, поглаживающие касания его ладони на моей спине.
Кажется, что я опустошена до донышка, исчерпана и эмоционально, и физически. Но стоит ему, выждав, пока мое сердце уймется в своей бешеной пляске, скользнуть губами вдоль позвоночника, оставляя после себя дорожку из поцелуев… А потом с пронзающей душу нежностью замереть в самой верхней ее точке, на границе с шеей, как я понимаю, что и там эрогенная зона, и вулкан страсти во мне просыпается вновь.
– Гайяр… – Сил и возможности облечь в слова испытанное не было, но, кажется, он все понял сам.
– Ш-ш-ш… – И снова нежный поцелуй. – Дейрана…
И снова губы, его руки, его тело сверху… сбоку… рядом… И я с неожиданным восторгом с каждым его касанием чувствую его ответную страсть, его ощутимое желание. Безумие восторга, максимальный накал ощущений приходят быстрее, опять зарождая во мне искорку, стремительно перерастающую в полноценный пожар, охватывающий все тело. Его руки, на сей раз скользнув вдоль спины, продолжают движение, сбегая вниз, и, обхватив меня за бедра, немного приподнимают попку. С ответным желанием выгибаюсь сама, стремясь ощутить его встречное касание. И, не отпуская моих бедер, он нарочито замедленно, вплотную соприкасаясь со мной, опускается сверху, сминая, вновь укрывая собой. От этого ощущения надвигающейся мощи, властной непоколебимой силы меня снова безумно заводит, отрезая от всего мира, концентрируя только на ощущении подчинения ему. И я согласна покориться… очень.
Взмыв на волне чувственного порыва, упускаю момент, когда мы становимся близки. Но первый же ощутимый рывок пронзает таким удовольствием, что я непроизвольно сжимаю бедра, желая его сохранить в себе, и подаюсь назад еще сильнее, в ответном движении стремясь прижаться к бедрам мужчины. Гайяр в ответ, немного отступая, тут же подхватывает мой порыв и, ласково сжав за талию, поднимает меня с кровати, заставляя перенести опору на согнутые колени и откинуться ему на грудь. Тут же набрасывается на мои плечи, снова безжалостно целуя их, и одновременно резким толчком устремляется вперед… Безумие!
В этот раз проторенным путем огненная лавина экстаза продвигалась увереннее, в считаные секунды доведя меня до очередной смерти в муках оргазма. Опять с глубинным стоном бессильно повисаю на его руках. Гайяр, поддерживая за плечи, опускает меня на кровать и, пристроившись вплотную сбоку, позволяя мне в полной мере ощутить, что для него еще ничего и не начиналось, снова гладит по спине и тихо шепчет:
– Оленька, земляночка моя, ты такая отзывчивая, такая страстная. Я не выдержу больше.
А я неожиданно, вместе с порывом ответной нежности, ощущаю потребность в иной близости – в духовной, в единении душ. Потому ищу его взгляд и, желая развернуться к нему лицом, начинаю неуклюже барахтаться. Немного откатившись, Гайяр помогает мне, и вот уже мы лежим в едином объятии, вглядываясь в глаза друг друга, общаясь без слов. Он открыт, совсем не таится, позволяя мне увидеть в его глазах нежность и счастье влюбленного мужчины, и гордость победителя, и безмолвный вопрос. Я отвечаю поцелуем, не разрывая контакта глаз, стремясь наслаждаться одновременно и собственными ощущениями, и его…
И снова танец тел, песня губ, музыка прикосновений… Мы, все теснее сплетаясь, погружаемся друг в друга, сливаясь и телом, и душой. Взгляды переплетены до последнего, усиливая единение, даря ощущение завершенности. И только в последний миг, не справляясь с бурей чувств и ощущений в груди, я сжимаю веки, полностью отдаваясь во власть собственного восторга. Я взмываю вверх, теряя ощущение реальности и паря в тумане счастья, все сильнее сжимая его ногами и прижимаясь к груди. Он в ответ так же с глухими стонами все теснее сдавливает в кольце рук, создавая ощущение неимоверного единства. Мы оба, сотрясаемые дрожью экстаза и стонами удовольствия, словно парим на волне реального ветра. Я открываю глаза, – и оглушающий крик вырывается инстинктивно, ведь за плечом мужа я вижу… потолок! А он в неймарском секторе страшно высоко!
Тут же мы падаем. Действительно, на миг я спиной чувствую невероятно уплотнившийся воздух, который с усилием врезается в кожу. И перед распахнувшимися в ужасе глазами мелькают сначала совсем размытые, а потом более плавные всполохи движений его крыльев, восстанавливая ощущение полета. Отвожу глаза от лица мужа с еще напряженно закрытыми глазами, и, повернув голову в сторону, бросаю взгляд за собственное плечо вниз. И-ик! Все верно… Мы висим в воздухе. Вернее, распахнув крылья и делая ими стремительные взмахи, тихонько фланирует в подвешенном состоянии неймарец, а я… Я просто продолжаю при этом находиться в кольце обнимающих меня сильных рук, в ответ обхватив его ногами. Мамочки! Ну предупреждать же надо!
Потрясенно уставившись на Гайяра, сипло шепчу:
– И как это понимать? Это… нормально?
Неймарец, с возмутительным спокойствием распахнув глаза и с самым самодовольным видом потеревшись носом о мой, пробормотал, предварительно лизнув меня в ухо:
– Абсолютно. Так случается, когда мужчина моей расы полностью теряет самоконтроль, оказываясь на самом пике наслаждения. После этого, кстати, – на сей раз мне многозначительно хмыкнули в ушко, – незнайка ты моя, дети появиться могут.
Как ни странно, но сообщение о детях, после только что испытанного уже не смущало.
– И часто ты так «взлетаешь»? – С выводом насчет мозга я, пожалуй, поспешила, но и вовремя язык не прикусила.
Муж расхохотался, заставив меня откровенно смутиться.
– Даже и не вспомню сейчас, когда в последний раз «взлетал», еще совсем молодым, кажется.
– Не помнишь? А сколько тебе лет?
– Вопрос из разряда своевременных, – промурлыкал Гайяр, щекоча дыханием мою шею. – Может быть, и познакомимся заодно, раз уж у тебя любознательность проснулась. Самое время! Мне семьдесят три.
– Ско-о-олько? – изумленно выдыхаю я.
Гайяр, довольно жмурясь – наверняка предвидел мою реакцию, – плавно опускает нас на кровать, укладывая меня. Каким-то неуловимым для моего взгляда движением свернув и убрав куда-то за спину крылья, он, блаженно вытягиваясь, ложится рядом.
– Ты, оказывается, такая разговорчивая. – Я, смутившись, покраснела. – Если мой возраст соотнести с земным, это порядка сорока двух лет. У нас медленнее происходит обновление тканей, медленнее метаболизм, другой химический состав костей скелета, опять же излучение нашей звезды не так губительно, как вашего Солнца. Как итог, продолжительность жизни больше. В среднем мы живем до ста пятидесяти лет. Так что я еще вполне…
При этом Гайяр, многозначительно состроив зверскую гримасу, навис надо мной. Ну нет! Со смехом, уперев руки в его грудь, возмутилась:
– Тихо-тихо! Меня только что озарило: у нас с тобой уже все было, а я о тебе совсем ничего не знаю. И это пугает. Никому не пожелаю открыть глаза в такой момент и обнаружить себя висящим под потолком. У меня едва сердце не остановилось.
Сразу посерьезнев, муж снова откинулся на подушку и, подтянув меня к себе под бочок, с показным недовольством буркнул:
– И кто тебе мешал обо мне больше узнать? Сама не желала!
– Признаю, – задрав голову вверх, показала я ему язык, – вот сама и исправляюсь. Я же не знала, что ты – Злодей с добрым сердцем. Ты в зеркало вообще смотришься? У тебя всегда такой вид, словно еще секунда, и ты меня съешь. Живьем!
– А это идея. – Неймарец очень внимательно окинул все мое тело взглядом и, плотоядно облизнувшись, игриво набросился на мое плечо с самыми съедобными намерениями.
– Фу! Фу! – Было откровенно смешно и щекотно, пока я, всячески брыкаясь и пинаясь, в шутку отбивалась от него. – Невкусная я!
– Не поверю, пока сам не попробую. Ну хоть кусочек, а? Маленький кусочек распробую! – смеясь, глухо взмолился он, когда я решительно прижала к его голодному рту свою ладонь, которую тут же и лизнули. – Можно ушко, к примеру!
При этой страшной угрозе он нежно обвел подушечкой пальца наружный контур розовой раковинки.
– В твоем возрасте, – насколько смогла сурово провозгласила я, заставив его резко упасть на подушку и, закатив глаза, застонать, – пора уже о полезной для здоровья диете думать. А не бросаться на аппетитных младенцев и девственниц!
И, не сумев до конца соответствовать ситуации, расхохотавшись, рухнула сверху ему на грудь.
– Вот зачем я сказал тебе о возрасте? Не будет мне теперь покоя! – трагически прошептал Гайяр, целуя меня в подвернувшуюся макушку.
– Да-да! Это я тебе обещаю – покоя не будет, и не только поэтому. Ведь теперь я знаю, – многозначительно замерла, дожидаясь его заинтересованного взгляда, – какой ты профи в массаже. А ведь доктор прописал…
Гайяр, сразу показушно приободрившись, опять двинулся ко мне, когда неожиданно остановился сам.
– Оль, а ну вставай! В ванну сначала тебя надо окунуть, сразу подобреешь. Опять же ты так и не поужинала. А уж потом… повторный сеанс массажа!
Состроив разочарованную гримасу, я начала плавно сдвигаться к краю постели, мысленно планируя решающий удар.
– Согласна, что мне еще остается? Какой уж повторный сеанс массажа в семьдесят три года?
И, быстро сорвавшись с кровати, рванула в ванную, чтобы тут же с растерянным видом застыть на месте. А ванная-то где?
Гайяр, даже не сделав попытки меня догнать, от одного взгляда на меня расхохотался так задорно, что заразил и меня.
– Незнайка! – С этими словами, поднявшись и приобняв за плечи, он развернул меня в нужном направлении.
Хищно щелкнув челюстями, пригрозила:
– Смотри, проверю на прочность!
– Так я только «за»! Для полноценного эффекта нужно два, а то и три раза в день отдаваться в руки талантливого массажиста.
Все, надо идти к Тинарагу на консультацию.
– И скромного!
– Да ты читаешь мысли, дейрана. Мало того что разговорчивая оказалась, так еще и наблюдательная. Как я рад, что в тебе не ошибся.
– А я как рада, – развернувшись, встала на цыпочки и потянулась к его губам, – что ошиблась в тебе!
Кира
До ванной комнаты мы шли долго. И вроде бы она не так чтобы далеко, и мы даже спешили… поначалу. Но потом задержались. Почти-почти у входа, к которому меня целенаправленно влекли, обхватив за плечи. И тут – о радость! – вернулась ясность мыслей. А вместе с ней и так давно беспокоящий меня вопрос: куда у них крылья деваются? И вот так он меня давил и мучил, что я споткнулась и, вывернувшись из рук удивленного моими маневрами неймарца, развернулась к нему лицом.
– Нет! – Что-то подозрительно быстро он во мне разобрался. – Что бы это ни было – нет! Идем в ванную!
– Пожалуйста, пожалуйста, – тут же потянувшись к нему с объятиями, попросила я.
– Это безобразие! – возмутился он. – Ты мне все планы по обольщению поломаешь. Что?
– Спиной повернись!
– Насмотреться не можешь? – Ехидно подколов меня, он с картинным поклоном развернулся.
А я, решив, что грех терять такой шанс, заодно пробежалась глазами по всему виду сзади… И не только взглядом, каюсь. Но руки как-то сами потянулись удостовериться, что вот оно – такое бесподобное, сильное и красивое, – все мое! Чувствуя себя последней хапугой (но кто бы мне пару месяцев назад сказал, что такой мужчина станет моим?), особенно тщательно ощупывая, провела ладонями по сильным рукам, потом, скользнув ими ему на грудь, на миг вплотную прижалась к его спине и бедрам своим телом… Тут же донеслось энергичное рычание, сопровождавшееся суровым напоминанием:
– Ванна! Ужин!
Пришлось чуть отстраниться и приняться за изучение спины. Узрела следующее, – там, где у нас располагаются внутренние края лопаток, у них присутствовали своеобразные щелеобразные углубления, ведущие в какое-то подобие подкожных карманов. Именно туда, сложившись, и втягивались крылья. Немного отогнув край одного кармашка, увидела уголок перламутрового густого пламени. И так его потрогать захотелось…
О-о-о! Умру на месте неминуемо! От того, что неймарец делал с моими тылами, хотелось просто сдаться на его милость и стыдливо авансом согласиться на все-все. Мой неопытный в этих вопросах мозг по ощущениям тихо упал в глубокий обморок от такого шального напора, оставив меня на волю победителя. О-о-о! Умру наверняка! Если остановится… Он кусал, прикусывал, лизал, согревал дыханием, гладил, царапал, мял и с усилием абсолютно везде самозабвенно тискал меня, заставляя уже рыдать и конвульсивно взбрыкивать в водовороте головокружительно-сильных ощущений. Было совсем не до того, что меня как-то неощутимо лишили последнего оборонительного редута, и теперь страстно сминали беззащитную попку большущими ладонями, периодически награждая ее обжигающими хлопками. А потом неимоверно ласково и медленно-медленно, заставляя меня в тщетном стремлении поторопить с вожделенной лаской, вскидывать ноги и колотить ими по также обнаженным спине и бедрам устроившегося на мне мужчины.
Когда мне начало казаться, что вот он – невыносимо острый и невообразимо восхитительный конец моей жизни, и вот еще миг, еще секунда – и меня разорвет на атомы от бурлящего восторга, неймарец отстранился от меня, породив неосознанный стон протеста, и тут же решительно снова рухнул сверху. Уже всем телом накрыв меня, укутав собой каждый сантиметр моей плоти, максимально прижался, упершись сильными руками в кровать по бокам от меня. И замер на миг. Замерла и я, уже ощущая зарождающуюся где-то глубоко внутри дрожь предвкушения.
А потом он с невероятной интенсивностью принялся тереться об меня своим телом, сразу везде. Губы в страстном стремлении вобрать в себя частичку плоти покрывали поцелуями мои плечи и шею, изредка немного прикусывая и заставляя меня испытывать особенно острое наслаждения. Твердая грудь, по ощущениям, растерла каждый кусочек моей спины, разогнав вскипевшую кровь и заставив спину гореть в предвкушении тягуче-ласковых касаний широких ладоней, несущих охлаждающую прохладу и выписывающих на моей коже незнакомые узоры. Эти же ладони успевали стремительно проскальзывать ниже, обхватывая полушария попки, и даже искушающе медлительно опускаться между ними, легкими прикосновениями все шире раздвигая мои ноги и раскрывая меня.
Я же стонала, глухо молила, кричала от безумной, накрывающей меня волны страсти. Хотелось еще и еще, больше и сильнее. И бесконечно, бесконечно…
– Не останавливайся! – Крик ли, шепот ли – не знаю.
И он меня слышал и повиновался, ускоряясь, становясь все необузданнее… И вот уже меня, совершенно оглушив, ослепив и расщепив на молекулы, накрыло этой нарастающей изнутри волной, заставив забиться в колотящей конвульсивной дрожи, выгнуться под ним. О-о-о! Я все же умерла, не иначе…
– Шш-ш-ш… – Тихий шепот-шелест возле моего уха и медленные успокаивающие, поглаживающие касания его ладони на моей спине.
Кажется, что я опустошена до донышка, исчерпана и эмоционально, и физически. Но стоит ему, выждав, пока мое сердце уймется в своей бешеной пляске, скользнуть губами вдоль позвоночника, оставляя после себя дорожку из поцелуев… А потом с пронзающей душу нежностью замереть в самой верхней ее точке, на границе с шеей, как я понимаю, что и там эрогенная зона, и вулкан страсти во мне просыпается вновь.
– Гайяр… – Сил и возможности облечь в слова испытанное не было, но, кажется, он все понял сам.
– Ш-ш-ш… – И снова нежный поцелуй. – Дейрана…
И снова губы, его руки, его тело сверху… сбоку… рядом… И я с неожиданным восторгом с каждым его касанием чувствую его ответную страсть, его ощутимое желание. Безумие восторга, максимальный накал ощущений приходят быстрее, опять зарождая во мне искорку, стремительно перерастающую в полноценный пожар, охватывающий все тело. Его руки, на сей раз скользнув вдоль спины, продолжают движение, сбегая вниз, и, обхватив меня за бедра, немного приподнимают попку. С ответным желанием выгибаюсь сама, стремясь ощутить его встречное касание. И, не отпуская моих бедер, он нарочито замедленно, вплотную соприкасаясь со мной, опускается сверху, сминая, вновь укрывая собой. От этого ощущения надвигающейся мощи, властной непоколебимой силы меня снова безумно заводит, отрезая от всего мира, концентрируя только на ощущении подчинения ему. И я согласна покориться… очень.
Взмыв на волне чувственного порыва, упускаю момент, когда мы становимся близки. Но первый же ощутимый рывок пронзает таким удовольствием, что я непроизвольно сжимаю бедра, желая его сохранить в себе, и подаюсь назад еще сильнее, в ответном движении стремясь прижаться к бедрам мужчины. Гайяр в ответ, немного отступая, тут же подхватывает мой порыв и, ласково сжав за талию, поднимает меня с кровати, заставляя перенести опору на согнутые колени и откинуться ему на грудь. Тут же набрасывается на мои плечи, снова безжалостно целуя их, и одновременно резким толчком устремляется вперед… Безумие!
В этот раз проторенным путем огненная лавина экстаза продвигалась увереннее, в считаные секунды доведя меня до очередной смерти в муках оргазма. Опять с глубинным стоном бессильно повисаю на его руках. Гайяр, поддерживая за плечи, опускает меня на кровать и, пристроившись вплотную сбоку, позволяя мне в полной мере ощутить, что для него еще ничего и не начиналось, снова гладит по спине и тихо шепчет:
– Оленька, земляночка моя, ты такая отзывчивая, такая страстная. Я не выдержу больше.
А я неожиданно, вместе с порывом ответной нежности, ощущаю потребность в иной близости – в духовной, в единении душ. Потому ищу его взгляд и, желая развернуться к нему лицом, начинаю неуклюже барахтаться. Немного откатившись, Гайяр помогает мне, и вот уже мы лежим в едином объятии, вглядываясь в глаза друг друга, общаясь без слов. Он открыт, совсем не таится, позволяя мне увидеть в его глазах нежность и счастье влюбленного мужчины, и гордость победителя, и безмолвный вопрос. Я отвечаю поцелуем, не разрывая контакта глаз, стремясь наслаждаться одновременно и собственными ощущениями, и его…
И снова танец тел, песня губ, музыка прикосновений… Мы, все теснее сплетаясь, погружаемся друг в друга, сливаясь и телом, и душой. Взгляды переплетены до последнего, усиливая единение, даря ощущение завершенности. И только в последний миг, не справляясь с бурей чувств и ощущений в груди, я сжимаю веки, полностью отдаваясь во власть собственного восторга. Я взмываю вверх, теряя ощущение реальности и паря в тумане счастья, все сильнее сжимая его ногами и прижимаясь к груди. Он в ответ так же с глухими стонами все теснее сдавливает в кольце рук, создавая ощущение неимоверного единства. Мы оба, сотрясаемые дрожью экстаза и стонами удовольствия, словно парим на волне реального ветра. Я открываю глаза, – и оглушающий крик вырывается инстинктивно, ведь за плечом мужа я вижу… потолок! А он в неймарском секторе страшно высоко!
Тут же мы падаем. Действительно, на миг я спиной чувствую невероятно уплотнившийся воздух, который с усилием врезается в кожу. И перед распахнувшимися в ужасе глазами мелькают сначала совсем размытые, а потом более плавные всполохи движений его крыльев, восстанавливая ощущение полета. Отвожу глаза от лица мужа с еще напряженно закрытыми глазами, и, повернув голову в сторону, бросаю взгляд за собственное плечо вниз. И-ик! Все верно… Мы висим в воздухе. Вернее, распахнув крылья и делая ими стремительные взмахи, тихонько фланирует в подвешенном состоянии неймарец, а я… Я просто продолжаю при этом находиться в кольце обнимающих меня сильных рук, в ответ обхватив его ногами. Мамочки! Ну предупреждать же надо!
Потрясенно уставившись на Гайяра, сипло шепчу:
– И как это понимать? Это… нормально?
Неймарец, с возмутительным спокойствием распахнув глаза и с самым самодовольным видом потеревшись носом о мой, пробормотал, предварительно лизнув меня в ухо:
– Абсолютно. Так случается, когда мужчина моей расы полностью теряет самоконтроль, оказываясь на самом пике наслаждения. После этого, кстати, – на сей раз мне многозначительно хмыкнули в ушко, – незнайка ты моя, дети появиться могут.
Как ни странно, но сообщение о детях, после только что испытанного уже не смущало.
– И часто ты так «взлетаешь»? – С выводом насчет мозга я, пожалуй, поспешила, но и вовремя язык не прикусила.
Муж расхохотался, заставив меня откровенно смутиться.
– Даже и не вспомню сейчас, когда в последний раз «взлетал», еще совсем молодым, кажется.
– Не помнишь? А сколько тебе лет?
– Вопрос из разряда своевременных, – промурлыкал Гайяр, щекоча дыханием мою шею. – Может быть, и познакомимся заодно, раз уж у тебя любознательность проснулась. Самое время! Мне семьдесят три.
– Ско-о-олько? – изумленно выдыхаю я.
Гайяр, довольно жмурясь – наверняка предвидел мою реакцию, – плавно опускает нас на кровать, укладывая меня. Каким-то неуловимым для моего взгляда движением свернув и убрав куда-то за спину крылья, он, блаженно вытягиваясь, ложится рядом.
– Ты, оказывается, такая разговорчивая. – Я, смутившись, покраснела. – Если мой возраст соотнести с земным, это порядка сорока двух лет. У нас медленнее происходит обновление тканей, медленнее метаболизм, другой химический состав костей скелета, опять же излучение нашей звезды не так губительно, как вашего Солнца. Как итог, продолжительность жизни больше. В среднем мы живем до ста пятидесяти лет. Так что я еще вполне…
При этом Гайяр, многозначительно состроив зверскую гримасу, навис надо мной. Ну нет! Со смехом, уперев руки в его грудь, возмутилась:
– Тихо-тихо! Меня только что озарило: у нас с тобой уже все было, а я о тебе совсем ничего не знаю. И это пугает. Никому не пожелаю открыть глаза в такой момент и обнаружить себя висящим под потолком. У меня едва сердце не остановилось.
Сразу посерьезнев, муж снова откинулся на подушку и, подтянув меня к себе под бочок, с показным недовольством буркнул:
– И кто тебе мешал обо мне больше узнать? Сама не желала!
– Признаю, – задрав голову вверх, показала я ему язык, – вот сама и исправляюсь. Я же не знала, что ты – Злодей с добрым сердцем. Ты в зеркало вообще смотришься? У тебя всегда такой вид, словно еще секунда, и ты меня съешь. Живьем!
– А это идея. – Неймарец очень внимательно окинул все мое тело взглядом и, плотоядно облизнувшись, игриво набросился на мое плечо с самыми съедобными намерениями.
– Фу! Фу! – Было откровенно смешно и щекотно, пока я, всячески брыкаясь и пинаясь, в шутку отбивалась от него. – Невкусная я!
– Не поверю, пока сам не попробую. Ну хоть кусочек, а? Маленький кусочек распробую! – смеясь, глухо взмолился он, когда я решительно прижала к его голодному рту свою ладонь, которую тут же и лизнули. – Можно ушко, к примеру!
При этой страшной угрозе он нежно обвел подушечкой пальца наружный контур розовой раковинки.
– В твоем возрасте, – насколько смогла сурово провозгласила я, заставив его резко упасть на подушку и, закатив глаза, застонать, – пора уже о полезной для здоровья диете думать. А не бросаться на аппетитных младенцев и девственниц!
И, не сумев до конца соответствовать ситуации, расхохотавшись, рухнула сверху ему на грудь.
– Вот зачем я сказал тебе о возрасте? Не будет мне теперь покоя! – трагически прошептал Гайяр, целуя меня в подвернувшуюся макушку.
– Да-да! Это я тебе обещаю – покоя не будет, и не только поэтому. Ведь теперь я знаю, – многозначительно замерла, дожидаясь его заинтересованного взгляда, – какой ты профи в массаже. А ведь доктор прописал…
Гайяр, сразу показушно приободрившись, опять двинулся ко мне, когда неожиданно остановился сам.
– Оль, а ну вставай! В ванну сначала тебя надо окунуть, сразу подобреешь. Опять же ты так и не поужинала. А уж потом… повторный сеанс массажа!
Состроив разочарованную гримасу, я начала плавно сдвигаться к краю постели, мысленно планируя решающий удар.
– Согласна, что мне еще остается? Какой уж повторный сеанс массажа в семьдесят три года?
И, быстро сорвавшись с кровати, рванула в ванную, чтобы тут же с растерянным видом застыть на месте. А ванная-то где?
Гайяр, даже не сделав попытки меня догнать, от одного взгляда на меня расхохотался так задорно, что заразил и меня.
– Незнайка! – С этими словами, поднявшись и приобняв за плечи, он развернул меня в нужном направлении.
Хищно щелкнув челюстями, пригрозила:
– Смотри, проверю на прочность!
– Так я только «за»! Для полноценного эффекта нужно два, а то и три раза в день отдаваться в руки талантливого массажиста.
Все, надо идти к Тинарагу на консультацию.
– И скромного!
– Да ты читаешь мысли, дейрана. Мало того что разговорчивая оказалась, так еще и наблюдательная. Как я рад, что в тебе не ошибся.
– А я как рада, – развернувшись, встала на цыпочки и потянулась к его губам, – что ошиблась в тебе!
Глава 42
Кира
До ванной комнаты мы шли долго. И вроде бы она не так чтобы далеко, и мы даже спешили… поначалу. Но потом задержались. Почти-почти у входа, к которому меня целенаправленно влекли, обхватив за плечи. И тут – о радость! – вернулась ясность мыслей. А вместе с ней и так давно беспокоящий меня вопрос: куда у них крылья деваются? И вот так он меня давил и мучил, что я споткнулась и, вывернувшись из рук удивленного моими маневрами неймарца, развернулась к нему лицом.
– Нет! – Что-то подозрительно быстро он во мне разобрался. – Что бы это ни было – нет! Идем в ванную!
– Пожалуйста, пожалуйста, – тут же потянувшись к нему с объятиями, попросила я.
– Это безобразие! – возмутился он. – Ты мне все планы по обольщению поломаешь. Что?
– Спиной повернись!
– Насмотреться не можешь? – Ехидно подколов меня, он с картинным поклоном развернулся.
А я, решив, что грех терять такой шанс, заодно пробежалась глазами по всему виду сзади… И не только взглядом, каюсь. Но руки как-то сами потянулись удостовериться, что вот оно – такое бесподобное, сильное и красивое, – все мое! Чувствуя себя последней хапугой (но кто бы мне пару месяцев назад сказал, что такой мужчина станет моим?), особенно тщательно ощупывая, провела ладонями по сильным рукам, потом, скользнув ими ему на грудь, на миг вплотную прижалась к его спине и бедрам своим телом… Тут же донеслось энергичное рычание, сопровождавшееся суровым напоминанием:
– Ванна! Ужин!
Пришлось чуть отстраниться и приняться за изучение спины. Узрела следующее, – там, где у нас располагаются внутренние края лопаток, у них присутствовали своеобразные щелеобразные углубления, ведущие в какое-то подобие подкожных карманов. Именно туда, сложившись, и втягивались крылья. Немного отогнув край одного кармашка, увидела уголок перламутрового густого пламени. И так его потрогать захотелось…
