Кактус, резко прервав самоистязание, обернулся ко мне и солидарно закивал. Вот же Крейван! И этим «подарочком» удружил!
– Ладно, попробую зайти с другой стороны. Допрошу неймарца, – буркнула я розовому вредителю. И, быстро проглотив последнюю ложку творога, запила ее чаем и сообщила: – А сейчас одеваться – и к Тинарагу!
Оболтус вопросительно качнул листиком.
– На консультацию. Врач он или нет, в конце концов? У меня к нему куча взрослых вопросов. И все по существу, что немаловажно.
Кактус умоляюще сложил пару листочков перед собой.
– Со мной хочешь?
В ответ уверенно кивнули. Я согласно улыбнулась. Ха-ха, кто в его ядовито-шипастой компании на меня пальцем покажет?!
Пока мы с кактусом добирались до Медицинского Центра «Эндорры», встретили не одного и не двух членов экипажа. Начнем с того, что еще в необозримом неймарском холле в полном боевом снаряжении «порхал» Эльдар. При нашем появлении он тут же приземлился немного впереди по ходу нашего движения и с очень серьезным видом поздоровался:
– Приветствую, Ольга. Извините, что сразу не узнал.
«Мне не привыкать. У нас с ним при каждой встрече возникают подобные сложности, хорошо хоть в этот раз на корабль впустил», – подумалось мне, но озвучивать это я не стала. Доброжелательно улыбнувшись (не зря минут десять у зеркала сейчас тренировалась), поздоровалась:
– Добрый день! Надеюсь, мы вам не помешали?
И поскольку времени терять не хотелось, уверенно двинулась дальше, хотя ощущение сверлящего спину взгляда не покидало до выхода.
Хорошо, что, выбирая между платьем и своей формой, выбрала в итоге первый вариант. И солиднее для первого выхода в качестве жены капитана – а думать о репутации мужа тоже надо, – и выходной сегодня, поэтому с формой можно до завтра подождать.
А потом, как специально, нам снова и снова кто-то попадался навстречу, неизменно обдавая сомнительным потоком вряд ли искреннего почти обожания и какого-то подспудного ужаса. Это откровенно раздражало и рождало недоумение. Начинаю понимать, почему Гайяр внешне такой неприступно-холодный. Да, приятного мало, когда те, кто вчера тебя всячески унижали и не замечали, вдруг воспылали стремлением к общению. Поэтому, поймав себя на том, что тоже пытаюсь сохранять нейтральное выражение лица, мысленно расхохоталась. Какой шок ожидает всех через месяц с небольшим!
Перед дверью в вотчину Тинарага ненадолго застыла, собираясь с мыслями; разговор предстоял важный. Однако сюрпризы начались еще на входе. Нажав на кнопку вызова, почти сразу услышала щелчок открывающегося механизма, и в проеме двери показался еще один знакомый мне неймарец.
– Ольга. – Обладатель насмешливого голоса обежал меня любопытным взглядом. – Я бы на твоем месте сделал постоянную пластику и оставил это тело. Оно какое-то более откормленное…
Какой он все же не неймарский неймарец! Яркое исключение из всех. Сейчас, зная о них больше, подумала: «Пробужденный?» Но капсула с эниаром, как я помнила еще с прошлого общения, при нем. Мелькнувшую в подсознании мысль поймать не успела, ибо взгляд Тинарага переместился ниже, натолкнувшись на скромно стоящего возле меня Оболтуса. И – бах! – лицо медика в один миг преобразилось. Заледенев и перекосившись в гримасе гнева, выражение его лица заставило меня испуганно задержать дыхание.
– Этого не пущу!
Ого, судя по тону, как неймарец он не безнадежен. Это даже хорошо, поняла я в этот момент, что общение с капитаном закалило мои нервы, иначе бы трусливо бросилась бежать отсюда. А так, вдохнув поглубже, спросила:
– Успел наследить? – при этом, опустив вниз руку, ободряющим движением коснулась питомца.
– Не то слово! Ноги его, или что там вместо этого, в Медицинском Центре не будет! – категорически отрезал док.
– Тинараг, не бузи, я к тебе пришла за медицинской помощью, а Оболтус со мной. Обещаю, он ничего не сделает плохого. Какие у тебя к нему претензии?
Бросив на кактус, быстро спрятавшийся при этом за подол моего платья, крайне недовольный взгляд, Тинараг все же отступил, позволяя нам пройти внутрь. Я направилась к кушетке, решив присесть заранее, а то кто их знает, в чем причина недовольства. Как-то не замечала раньше за ним истерической реакции.
– Слушаю! – Я со всей ответственностью готова была выслушать всю правду о нелицеприятном поведении питомца. Мы, как известно, в ответе за тех, кого приручили.
– Не считай, что я жалуюсь, но если бы не распоряжение Гайяра, снес бы уже ему сознание только из профессиональных соображений. – И этот туда же! Оболтус взволнованно переминался рядом со мной. – Пока ты тут восстанавливалась после плена, он постоянно был рядом, как я его ни гнал. И это бы не страшно, но он повадился подъедать все, что… В общем, все. И это я стерпел. Но после твоего… гм… исчезновения гирденция, очевидно, решила, что неймарцы – вот причина отсутствия хозяйки, ну и остальным за компанию доставалось. Лично у меня негодник буянил, капсул для медицинского пистолета набил, пару экспериментов зарубил, еще по мелочи поломки устроил. Потом реактивы назло выпил и… совсем с ума сошел. У меня в жизни не было тут столько пострадавших! Носился по кораблю и жалил, кусал всех несчастных, попадавшихся на пути. Вроде бы что такое гирденция? Всего лишь растение. А ведь так озверел – справиться не могли. И ядовитый жутко, еле спас некоторых пострадавших. После этого весь экипаж пуще капитана в страхе держит. И отказов никаких не признает. Чуть что не по нему – как топнет основанием, как шипы распушит – и попрет на несогласного. А в результате ко мне с нервными срывами ходят. И тарна твоего не слушался вовсе. Пока Гайяр ему не поклялся, что вернет тебя, не успокоился.
Я была в шоке. Ощущение вины присутствовало в полном объеме. И хотя я и сейчас понимала, что взять его с собой было невозможно, и тут ему, несмотря ни на что, было лучше, но… последним предателем себя почувствовала.
– Извини меня, – тихонько прошептала я, склоняясь к кактусу.
– Хорошо бы еще и от этого… индивидуума подобное услышать, – в сторону, уже спокойнее, прокомментировал док. И снова мне: – Что за медицинская помощь тебе нужна? Гайяр у меня и так одну капсулу медитекса уволок в личное пользование, готовясь к твоему вселению, так что я думал, теперь разве что в столовой увидимся.
Проигнорировав вопрос, дождалась, пока кактус в знак прощения потерся о мою ногу, и снова его погладила.
– Спасибо.
Потом перевела взгляд на неймарского медика и задумалась. Как начать?
– Тинараг, что можешь посоветовать из контрацепции? И еще мне необходимо медицинское вмешательство для появления потомства, мы же разные виды собой представляем.
Он от души расхохотался, возвращая себе привычно-насмешливый вид.
– Это шутка, да? У тебя муж – первородный, это лучше всех контрацептивов, вместе взятых! И никакое тебе медицинское вмешательство с их особенностями не нужно.
– Как это? – О подобном я не слышала. Что еще за сюрпризы таит в себе это первородство?
Тинараг напрягся; внешне ничего не изменилось, но интуиция уверенно кольнула – чем-то удивлен.
– Гайяр тебе про свою семью рассказывал?
– Я с его мамой знакома.
– А с папой?
Я отрицательно покачала головой.
– А что, с папой что-то не так?
– Не то чтобы с ним было что-то не так. – Тинараг встал и прошелся по помещению, явно растерянный. Он заставил меня уже вообразить не знаю что…
– Некоторых жизнь ничему не учит, – пробормотал неймарец между тем. – Говорил же ему, все расскажи.
– Он боится, – пояснила я. – Сказал, что позже расскажет, когда готов будет. А сейчас почему-то думает, что я от него из-за этого отвернусь. Это первородство правда так отвратительно?
Медика передернуло:
– Оля, никогда не говори так! Для нас это очень значимо. Очень важно, можно сказать, архиважно. Гайяр – последний в нашей расе потомок первородной семьи мужского пола. Есть еще трое, но все они женщины. А ген первородства наследуется исключительно по мужской линии. Поэтому, – неймарец резко развернулся ко мне, – вся надежда только на вас и ваше потомство. Тем более хорошо, что он выбрал тебя еще разумом. Мы, кстати, подозревали…
Но, резко оборвав себя на полуслове, он смутился.
– Что подозревали? – тут же переспросила я. – О чем?
– Все. С мужем все выясняй. Иначе мне за это Гайяр спасибо не скажет. А мне, знаешь ли, в последнюю очередь хотелось бы вызвать его недовольство.
Вот же! Профессиональное это у них, что ли. Как секретные агенты на допросе – попробуй что-то вытянуть. Хотя разговор с Крейваном после общения с его отцом предстал несколько в ином свете, рождая почти на подсознательном уровне подозрение… Нет, уверенность!
– Тинараг, а ты не считаешь, что многим мне обязан? Нельзя ли мне в порядке ответной любезности ожидать большей откровенности, если не помощи?
Взгляд неймарца полыхнул ярко-алым, пусть и на миг, но я заметила. Поэтому, когда прозвучал безразличный вопрос, уже не сомневалась в правильности своей догадки.
– О чем ты?
– О Ниранде. Вы ведь очень заинтересовали друг друга? Полагаю, в вашем случае есть все предпосылки для гармоничного союза. А эниаром обменяться и завершить пробуждение вы не могли по причине того, что ее предопределили Гайяру. Видимо, найти ему пару было даже важнее, чем объединить предопределенных супругов. Я, знаешь ли, заметила, что к появлению моей персоны все проявили неожиданное рвение. А я ведь землянка. Землянка! И это, честно говоря, настораживает. Так что не появись я на его жизненном пути, у тебя не было бы надежды. Так что давай и ты мне немного поможешь, – спокойно разъяснила я.
В алых глазах сидящего напротив мужчины появилась грусть. Он задумался, глядя почему-то на Оболтуса. Последний тоже явно преисполнился любопытства, всеми отростками сосредоточившись в направлении неймарца и буквально подпрыгивая в предвкушающем нетерпении.
– Хорошо, – наконец решился Тинараг, – кое-что я тебе расскажу.
Кира
– Итак, что конкретно тебя интересует? – Тинараг стал очень собран и непривычно серьезен.
Тоже собираюсь с мыслями, стараясь ничего не забыть.
– Что вообще подразумевает первородство? Какая связь между ним и нашими детьми? Для них это несет какую-то опасность? Почему все так рады факту моего появления? Как Гайяр может влиять на зачатие?
Тинараг еще на середине моей речи вскочил. Но до конца все же выслушал.
– Оля, извини, но об этом ты можешь только Гайяра расспрашивать. Я и так подозреваю, что за этот разговор с его дейраной меня ожидают большие неприятности от капитана, а сообщи я тебе все желаемое…
– Он не узнает о нашем разговоре. Я обещаю ему не говорить!
Неймарец усмехнулся:
– Ты связала жизнь с единственным в своем роде представителем нашей расы, незаменимым для нас. Но это не преимущество, наоборот. Первородство – это колоссальная ответственность. Сейчас, пока жив его отец, это, возможно, не так ощущается. Хотя ты заметила, как он сдержан? Как никто другой из нас. И он с детства знает о том, что ему предстоит. Я расскажу об одной из его задач. Мы – раса, умеющая влиять на сознание, чувствующая, осязающая любые формы излучения, издаваемые живыми организмами. Но подумай о том, каково нам существовать в любой естественной среде? Когда кругом не мертвый мир, а перенасыщенное жизнью пространство? Это что-то сродни ощущениям удушья. Мы все «перегорели» бы в этой колоссальной мешанине импульсов и потоков живого излучения, тем более что в определенном смысле связаны друг с другом сознанием в единый гигантский муравейник, поэтому и друг на друга воздействуем тоже. И изначально среди нас существовали созданные эволюцией несколько особей в каждом поколении – мы называем их первородными, – которые, помимо прочего, постоянно оттягивают собственным сознанием и гасят вот эти излишки сторонних излучений.
– А для них это не опасно? – тут же перебила я.
– Нет, они в разы сильнее по ряду причин. У них природой предусмотрено иное строение сознания. Поэтому сами «перегореть» не могут. Они могут сублимировать, перенаправлять эти потоки, пропуская через себя. Это происходит естественно и не требует от них дополнительных усилий. Всю эту энергию, трансформированную в собственное излучение, они могут раздавать обратно в измененном виде. Такое возвращенное излучение нам полезно, оно лечебно, гармонично, оно оздоравливает духовно. Мы тянемся к нему, постоянно улавливаем сознанием на инстинктивном уровне. Поэтому первородные могут так же влиять на нас, управляя и направляя. В нашей расе не будет расколов, войн, диссонансов любого рода, пока есть они, пока они оттягивают негативные излишки, пока направляют наше развитие. Они – основа поддержания жизненного баланса нашей расы, залог ее существования.
– Значит, мой муж – несгораемый предохранитель и вечная батарейка? – несколько изумленная значимостью вопроса, подытожила я.
– Да. И он гиперактивен во всем, начиная от работы и заканчивая личной жизнью. Это я тебе к тому, что скучать в союзе с ним точно не придется.
– Но их, получается, совсем мало. Как хватает на всю расу?
– Повторяю, все мы связаны в единую цепь, поэтому хватает каждому, но сейчас момент очень критический. Если у Гайяра не будет наследников мужского пола…
– И кто его пара, не важно? Значит, обрадовались не мне, а вообще факту его объединения с кем-то?
– Тому, что он наконец собрался завести семью, конечно, обрадовались. До этого, как ни старались объединить его с Нирандой, он все тянул и откладывал. Хотя поначалу тебя всерьез не воспринимали, полагая, что ты легко подчинишься его воле. Ну и раса твоя… Все же стереотипы сильны и у нас. Но когда он осознанно подверг себя такому риску, отправившись лично к Измененным, всем – и Совету Верховных – стало ясно, что твоя значимость для него колоссальна. А когда выяснили, что он тебя выбрал разумом и у вас будет гармоничный союз, а значит, большая вероятность нескольких потомков… К тому же в таком союзе первородный более продуктивен в силу того, что лично мотивирован, изначально «заряжен» на созидание. Ты, Оля, придаешь ему жизненные силы, а значит, и нам всем тоже. Так что, уверяю тебя, мы – заявляю от лица нашей расы – очень рады твоему в конечном итоге воссоединению с нашим первородным. И я полагаю, что скрывать это от тебя неверно. Ты достаточно разумна и ответственна, чтобы понимать, что в любом союзе присутствуют не только блага и привилегии, но и налагается ответственность. В данном случае это ответственность за всю нашу расу.
Да уж… Сейчас, подумав о том, что вынудила его пойти на переговоры с Измененными, я испугалась, если можно так сказать, задним числом. Что бы я натворила, не осуществись эта рискованная задумка? Если бы Измененные знали значимость того, кто оказался в их руках? Понятно, почему они столько скрывают о себе. Это же неимоверная уязвимость! Смогу ли я быть достойной его и помогать на его пусть и в какой-то мере физиологически естественном поприще? Служить поддержкой в его нелегкой судьбе? Вот уж точно, Советом Верховных вариант моего последующего ухода не рассматривался. А что я? Достаточно ли будет просто любить его, всегда быть рядом, разделять с ним груз принятых решений? И тут меня запоздало торкнуло:
– Подожди, как это – выбрал меня разумом? Ведь дело в том, что Крейван в плену впрыснул мне в рану его эниар, – боясь поверить в такую возможность, переспросила я.
– Ладно, попробую зайти с другой стороны. Допрошу неймарца, – буркнула я розовому вредителю. И, быстро проглотив последнюю ложку творога, запила ее чаем и сообщила: – А сейчас одеваться – и к Тинарагу!
Оболтус вопросительно качнул листиком.
– На консультацию. Врач он или нет, в конце концов? У меня к нему куча взрослых вопросов. И все по существу, что немаловажно.
Кактус умоляюще сложил пару листочков перед собой.
– Со мной хочешь?
В ответ уверенно кивнули. Я согласно улыбнулась. Ха-ха, кто в его ядовито-шипастой компании на меня пальцем покажет?!
Пока мы с кактусом добирались до Медицинского Центра «Эндорры», встретили не одного и не двух членов экипажа. Начнем с того, что еще в необозримом неймарском холле в полном боевом снаряжении «порхал» Эльдар. При нашем появлении он тут же приземлился немного впереди по ходу нашего движения и с очень серьезным видом поздоровался:
– Приветствую, Ольга. Извините, что сразу не узнал.
«Мне не привыкать. У нас с ним при каждой встрече возникают подобные сложности, хорошо хоть в этот раз на корабль впустил», – подумалось мне, но озвучивать это я не стала. Доброжелательно улыбнувшись (не зря минут десять у зеркала сейчас тренировалась), поздоровалась:
– Добрый день! Надеюсь, мы вам не помешали?
И поскольку времени терять не хотелось, уверенно двинулась дальше, хотя ощущение сверлящего спину взгляда не покидало до выхода.
Хорошо, что, выбирая между платьем и своей формой, выбрала в итоге первый вариант. И солиднее для первого выхода в качестве жены капитана – а думать о репутации мужа тоже надо, – и выходной сегодня, поэтому с формой можно до завтра подождать.
А потом, как специально, нам снова и снова кто-то попадался навстречу, неизменно обдавая сомнительным потоком вряд ли искреннего почти обожания и какого-то подспудного ужаса. Это откровенно раздражало и рождало недоумение. Начинаю понимать, почему Гайяр внешне такой неприступно-холодный. Да, приятного мало, когда те, кто вчера тебя всячески унижали и не замечали, вдруг воспылали стремлением к общению. Поэтому, поймав себя на том, что тоже пытаюсь сохранять нейтральное выражение лица, мысленно расхохоталась. Какой шок ожидает всех через месяц с небольшим!
Перед дверью в вотчину Тинарага ненадолго застыла, собираясь с мыслями; разговор предстоял важный. Однако сюрпризы начались еще на входе. Нажав на кнопку вызова, почти сразу услышала щелчок открывающегося механизма, и в проеме двери показался еще один знакомый мне неймарец.
– Ольга. – Обладатель насмешливого голоса обежал меня любопытным взглядом. – Я бы на твоем месте сделал постоянную пластику и оставил это тело. Оно какое-то более откормленное…
Какой он все же не неймарский неймарец! Яркое исключение из всех. Сейчас, зная о них больше, подумала: «Пробужденный?» Но капсула с эниаром, как я помнила еще с прошлого общения, при нем. Мелькнувшую в подсознании мысль поймать не успела, ибо взгляд Тинарага переместился ниже, натолкнувшись на скромно стоящего возле меня Оболтуса. И – бах! – лицо медика в один миг преобразилось. Заледенев и перекосившись в гримасе гнева, выражение его лица заставило меня испуганно задержать дыхание.
– Этого не пущу!
Ого, судя по тону, как неймарец он не безнадежен. Это даже хорошо, поняла я в этот момент, что общение с капитаном закалило мои нервы, иначе бы трусливо бросилась бежать отсюда. А так, вдохнув поглубже, спросила:
– Успел наследить? – при этом, опустив вниз руку, ободряющим движением коснулась питомца.
– Не то слово! Ноги его, или что там вместо этого, в Медицинском Центре не будет! – категорически отрезал док.
– Тинараг, не бузи, я к тебе пришла за медицинской помощью, а Оболтус со мной. Обещаю, он ничего не сделает плохого. Какие у тебя к нему претензии?
Бросив на кактус, быстро спрятавшийся при этом за подол моего платья, крайне недовольный взгляд, Тинараг все же отступил, позволяя нам пройти внутрь. Я направилась к кушетке, решив присесть заранее, а то кто их знает, в чем причина недовольства. Как-то не замечала раньше за ним истерической реакции.
– Слушаю! – Я со всей ответственностью готова была выслушать всю правду о нелицеприятном поведении питомца. Мы, как известно, в ответе за тех, кого приручили.
– Не считай, что я жалуюсь, но если бы не распоряжение Гайяра, снес бы уже ему сознание только из профессиональных соображений. – И этот туда же! Оболтус взволнованно переминался рядом со мной. – Пока ты тут восстанавливалась после плена, он постоянно был рядом, как я его ни гнал. И это бы не страшно, но он повадился подъедать все, что… В общем, все. И это я стерпел. Но после твоего… гм… исчезновения гирденция, очевидно, решила, что неймарцы – вот причина отсутствия хозяйки, ну и остальным за компанию доставалось. Лично у меня негодник буянил, капсул для медицинского пистолета набил, пару экспериментов зарубил, еще по мелочи поломки устроил. Потом реактивы назло выпил и… совсем с ума сошел. У меня в жизни не было тут столько пострадавших! Носился по кораблю и жалил, кусал всех несчастных, попадавшихся на пути. Вроде бы что такое гирденция? Всего лишь растение. А ведь так озверел – справиться не могли. И ядовитый жутко, еле спас некоторых пострадавших. После этого весь экипаж пуще капитана в страхе держит. И отказов никаких не признает. Чуть что не по нему – как топнет основанием, как шипы распушит – и попрет на несогласного. А в результате ко мне с нервными срывами ходят. И тарна твоего не слушался вовсе. Пока Гайяр ему не поклялся, что вернет тебя, не успокоился.
Я была в шоке. Ощущение вины присутствовало в полном объеме. И хотя я и сейчас понимала, что взять его с собой было невозможно, и тут ему, несмотря ни на что, было лучше, но… последним предателем себя почувствовала.
– Извини меня, – тихонько прошептала я, склоняясь к кактусу.
– Хорошо бы еще и от этого… индивидуума подобное услышать, – в сторону, уже спокойнее, прокомментировал док. И снова мне: – Что за медицинская помощь тебе нужна? Гайяр у меня и так одну капсулу медитекса уволок в личное пользование, готовясь к твоему вселению, так что я думал, теперь разве что в столовой увидимся.
Проигнорировав вопрос, дождалась, пока кактус в знак прощения потерся о мою ногу, и снова его погладила.
– Спасибо.
Потом перевела взгляд на неймарского медика и задумалась. Как начать?
– Тинараг, что можешь посоветовать из контрацепции? И еще мне необходимо медицинское вмешательство для появления потомства, мы же разные виды собой представляем.
Он от души расхохотался, возвращая себе привычно-насмешливый вид.
– Это шутка, да? У тебя муж – первородный, это лучше всех контрацептивов, вместе взятых! И никакое тебе медицинское вмешательство с их особенностями не нужно.
– Как это? – О подобном я не слышала. Что еще за сюрпризы таит в себе это первородство?
Тинараг напрягся; внешне ничего не изменилось, но интуиция уверенно кольнула – чем-то удивлен.
– Гайяр тебе про свою семью рассказывал?
– Я с его мамой знакома.
– А с папой?
Я отрицательно покачала головой.
– А что, с папой что-то не так?
– Не то чтобы с ним было что-то не так. – Тинараг встал и прошелся по помещению, явно растерянный. Он заставил меня уже вообразить не знаю что…
– Некоторых жизнь ничему не учит, – пробормотал неймарец между тем. – Говорил же ему, все расскажи.
– Он боится, – пояснила я. – Сказал, что позже расскажет, когда готов будет. А сейчас почему-то думает, что я от него из-за этого отвернусь. Это первородство правда так отвратительно?
Медика передернуло:
– Оля, никогда не говори так! Для нас это очень значимо. Очень важно, можно сказать, архиважно. Гайяр – последний в нашей расе потомок первородной семьи мужского пола. Есть еще трое, но все они женщины. А ген первородства наследуется исключительно по мужской линии. Поэтому, – неймарец резко развернулся ко мне, – вся надежда только на вас и ваше потомство. Тем более хорошо, что он выбрал тебя еще разумом. Мы, кстати, подозревали…
Но, резко оборвав себя на полуслове, он смутился.
– Что подозревали? – тут же переспросила я. – О чем?
– Все. С мужем все выясняй. Иначе мне за это Гайяр спасибо не скажет. А мне, знаешь ли, в последнюю очередь хотелось бы вызвать его недовольство.
Вот же! Профессиональное это у них, что ли. Как секретные агенты на допросе – попробуй что-то вытянуть. Хотя разговор с Крейваном после общения с его отцом предстал несколько в ином свете, рождая почти на подсознательном уровне подозрение… Нет, уверенность!
– Тинараг, а ты не считаешь, что многим мне обязан? Нельзя ли мне в порядке ответной любезности ожидать большей откровенности, если не помощи?
Взгляд неймарца полыхнул ярко-алым, пусть и на миг, но я заметила. Поэтому, когда прозвучал безразличный вопрос, уже не сомневалась в правильности своей догадки.
– О чем ты?
– О Ниранде. Вы ведь очень заинтересовали друг друга? Полагаю, в вашем случае есть все предпосылки для гармоничного союза. А эниаром обменяться и завершить пробуждение вы не могли по причине того, что ее предопределили Гайяру. Видимо, найти ему пару было даже важнее, чем объединить предопределенных супругов. Я, знаешь ли, заметила, что к появлению моей персоны все проявили неожиданное рвение. А я ведь землянка. Землянка! И это, честно говоря, настораживает. Так что не появись я на его жизненном пути, у тебя не было бы надежды. Так что давай и ты мне немного поможешь, – спокойно разъяснила я.
В алых глазах сидящего напротив мужчины появилась грусть. Он задумался, глядя почему-то на Оболтуса. Последний тоже явно преисполнился любопытства, всеми отростками сосредоточившись в направлении неймарца и буквально подпрыгивая в предвкушающем нетерпении.
– Хорошо, – наконец решился Тинараг, – кое-что я тебе расскажу.
Глава 45
Кира
– Итак, что конкретно тебя интересует? – Тинараг стал очень собран и непривычно серьезен.
Тоже собираюсь с мыслями, стараясь ничего не забыть.
– Что вообще подразумевает первородство? Какая связь между ним и нашими детьми? Для них это несет какую-то опасность? Почему все так рады факту моего появления? Как Гайяр может влиять на зачатие?
Тинараг еще на середине моей речи вскочил. Но до конца все же выслушал.
– Оля, извини, но об этом ты можешь только Гайяра расспрашивать. Я и так подозреваю, что за этот разговор с его дейраной меня ожидают большие неприятности от капитана, а сообщи я тебе все желаемое…
– Он не узнает о нашем разговоре. Я обещаю ему не говорить!
Неймарец усмехнулся:
– Ты связала жизнь с единственным в своем роде представителем нашей расы, незаменимым для нас. Но это не преимущество, наоборот. Первородство – это колоссальная ответственность. Сейчас, пока жив его отец, это, возможно, не так ощущается. Хотя ты заметила, как он сдержан? Как никто другой из нас. И он с детства знает о том, что ему предстоит. Я расскажу об одной из его задач. Мы – раса, умеющая влиять на сознание, чувствующая, осязающая любые формы излучения, издаваемые живыми организмами. Но подумай о том, каково нам существовать в любой естественной среде? Когда кругом не мертвый мир, а перенасыщенное жизнью пространство? Это что-то сродни ощущениям удушья. Мы все «перегорели» бы в этой колоссальной мешанине импульсов и потоков живого излучения, тем более что в определенном смысле связаны друг с другом сознанием в единый гигантский муравейник, поэтому и друг на друга воздействуем тоже. И изначально среди нас существовали созданные эволюцией несколько особей в каждом поколении – мы называем их первородными, – которые, помимо прочего, постоянно оттягивают собственным сознанием и гасят вот эти излишки сторонних излучений.
– А для них это не опасно? – тут же перебила я.
– Нет, они в разы сильнее по ряду причин. У них природой предусмотрено иное строение сознания. Поэтому сами «перегореть» не могут. Они могут сублимировать, перенаправлять эти потоки, пропуская через себя. Это происходит естественно и не требует от них дополнительных усилий. Всю эту энергию, трансформированную в собственное излучение, они могут раздавать обратно в измененном виде. Такое возвращенное излучение нам полезно, оно лечебно, гармонично, оно оздоравливает духовно. Мы тянемся к нему, постоянно улавливаем сознанием на инстинктивном уровне. Поэтому первородные могут так же влиять на нас, управляя и направляя. В нашей расе не будет расколов, войн, диссонансов любого рода, пока есть они, пока они оттягивают негативные излишки, пока направляют наше развитие. Они – основа поддержания жизненного баланса нашей расы, залог ее существования.
– Значит, мой муж – несгораемый предохранитель и вечная батарейка? – несколько изумленная значимостью вопроса, подытожила я.
– Да. И он гиперактивен во всем, начиная от работы и заканчивая личной жизнью. Это я тебе к тому, что скучать в союзе с ним точно не придется.
– Но их, получается, совсем мало. Как хватает на всю расу?
– Повторяю, все мы связаны в единую цепь, поэтому хватает каждому, но сейчас момент очень критический. Если у Гайяра не будет наследников мужского пола…
– И кто его пара, не важно? Значит, обрадовались не мне, а вообще факту его объединения с кем-то?
– Тому, что он наконец собрался завести семью, конечно, обрадовались. До этого, как ни старались объединить его с Нирандой, он все тянул и откладывал. Хотя поначалу тебя всерьез не воспринимали, полагая, что ты легко подчинишься его воле. Ну и раса твоя… Все же стереотипы сильны и у нас. Но когда он осознанно подверг себя такому риску, отправившись лично к Измененным, всем – и Совету Верховных – стало ясно, что твоя значимость для него колоссальна. А когда выяснили, что он тебя выбрал разумом и у вас будет гармоничный союз, а значит, большая вероятность нескольких потомков… К тому же в таком союзе первородный более продуктивен в силу того, что лично мотивирован, изначально «заряжен» на созидание. Ты, Оля, придаешь ему жизненные силы, а значит, и нам всем тоже. Так что, уверяю тебя, мы – заявляю от лица нашей расы – очень рады твоему в конечном итоге воссоединению с нашим первородным. И я полагаю, что скрывать это от тебя неверно. Ты достаточно разумна и ответственна, чтобы понимать, что в любом союзе присутствуют не только блага и привилегии, но и налагается ответственность. В данном случае это ответственность за всю нашу расу.
Да уж… Сейчас, подумав о том, что вынудила его пойти на переговоры с Измененными, я испугалась, если можно так сказать, задним числом. Что бы я натворила, не осуществись эта рискованная задумка? Если бы Измененные знали значимость того, кто оказался в их руках? Понятно, почему они столько скрывают о себе. Это же неимоверная уязвимость! Смогу ли я быть достойной его и помогать на его пусть и в какой-то мере физиологически естественном поприще? Служить поддержкой в его нелегкой судьбе? Вот уж точно, Советом Верховных вариант моего последующего ухода не рассматривался. А что я? Достаточно ли будет просто любить его, всегда быть рядом, разделять с ним груз принятых решений? И тут меня запоздало торкнуло:
– Подожди, как это – выбрал меня разумом? Ведь дело в том, что Крейван в плену впрыснул мне в рану его эниар, – боясь поверить в такую возможность, переспросила я.
