Имя прозвучало так, будто кто?то выдернул струну в воздухе.
— Мара, — повторил Тима, будто пробуя на вкус. — Как «мор»?
— Почти, — кивнула Лера. — Говорили, что она знала все тропинки в лесу, все заклинания, все травы. К ней ходили за исцелением и за проклятьем. За удачей и за местью. Она жила одна, в доме на краю леса. И однажды… — Лера сделала паузу, — однажды в деревне стали пропадать дети.
Огонь тихо хлопнул, выпуская искры. Карина вдруг почувствовала, как крепче сжала в руках палочку.
— По одному, — продолжала Лера. — Никто не видел, как. Они просто уходили гулять и не возвращались. Сначала думали — утонули, заблудились. Но потом… одна старуха сказала, что видела, как один мальчик шёл к дому на краю. Сам. Как будто кто?то его звал.
— И что? — шёпотом спросила Ева. — Он… вернулся?
— Нет, — покачала головой Лера. — Его больше не видели. С тех пор все начали обходить дом стороной. Говорили, что Мара забирает детей к себе, чтобы… — она замолчала, подбирая слово, — чтобы не стареть. Чтобы оставаться молодой. Что ей нужны их силы, их… лето.
Слово «лето» повисло в ночном воздухе странно тяжёлым.
— А потом? — спросила Карина. Голос её прозвучал чуть хрипло.
— Потом её вроде бы… прогнали, — сказала Лера. — Как — никто точно не знает. Одни говорят — сожгли. Другие — что она сама ушла, когда лес её больше не принял. Но дом остался. Пустой. Только по ночам, говорят, там зажигается свет. И слышен смех. Детский.
Ева судорожно сглотнула.
— Это всё сказки, — быстро сказал Тима. Слишком быстро. — Просто старый дом. Мало ли, что там шуршит.
— Может быть, — тихо согласилась Лера. — Только вот… — она подняла глаза на Карину. — Моя бабушка говорит, что перед тем, как Мара исчезла, в селе тоже что?то было. Нехорошее. И с домом Лиды это связано.
Карина вздрогнула.
— С нашей бабушкой? — спросила она.
— Она не рассказывала? — удивилась Лера.
— Нет, — покачала головой Карина. — Никогда.
— Ну… — Лера замялась. — Я не всё знаю. Только то, что моя бабушка шептала маме. Что Лида тогда… тоже была не просто травницей. Что она с… Ведающими была связана. И что именно она помогла выгнать Мару. Но заплатила за это.
Слово «заплатила» ударило по Карине, как слишком горячий уголёк.
— Чем? — спросила она.
— Не знаю, — честно ответила Лера. — Мама шикнула на бабушку, сказала: «При детях не надо». И всё. Я больше не слышала.
Повисла тишина. Только потрескивание дров и редкие всполохи искр. Где?то в поле забрехала собака, ей ответила другая.
— Врёшь, наверное, — упрямо сказал Тима. — Никто детей не забирал. Это всё, чтобы мы по ночам не шлялись.
— Хоть бы и так, — тихо сказала Лера. — Лучше верить в сказки, чем… в то, что это правда.
Карина почувствовала, как кто?то тронул её за плечо. Очень легко.
Она обернулась — никого. Только трава позади чуть качнулась. И среди неё, на секунду, блеснули два круглых, знакомых глаза.
Весник.
Он сидел в тени, чуть в стороне от круга света от костра. Лицо его было серьёзным. Слишком серьёзным для того, кто вчера гонялся за курицами.
— Ты слышал? — прошептала Карина, едва шевеля губами.
Весник кивнул. Медленно. Потом поднял руку и — не к костру, не к детям — а куда?то в темноту, за пустырь, туда, где вдалеке, за полями, чернела полоса леса и что?то ещё, невидимое отсюда.
Сделал жест, очень похожий на тот, что днём показывал с кружком на мху.
Карина вдруг поняла: история Леры для него — не сказка. Она — часть чего?то, что он знает слишком хорошо.
* * *
Они вернулись домой позже, чем собирались. Бабушка уже сидела на крыльце, в темноте — только её силуэт и огонёк сигареты (которую она, разумеется, прятала от детей, но не слишком усердно).
— Заблудились, что ли? — спросила она ровно.
— Мы… только чуть?чуть, — честно призналась Ева.
— Костёр хороший был, — добавила Карина. — И… Лера рассказывала…
— Про Дом на краю? — вдруг перебила бабушка.
Голос её звучал так, будто бумага порвалась.
Карина замерла.
— Пр… про него, — прошептала она.
В темноте что?то тихо звякнуло. Бабушка уронила на ступеньку кружку. Чай расплескался по дереву тёмным пятном.
— И про Мару? — спросила Лида. Не громко. Но так, что у Карины мурашки побежали по коже.
— Ба… — начала она.
— Спать, — резко сказала бабушка. — Все разговоры — завтра. И не вздумайте сегодня ночью по домам шастать. — Она бросила окурок в банку с водой. — Дом должен выспаться.
Карина хотела что?то сказать. Хоть что?нибудь. Но бабушка уже отвернулась, подняла кружку, вздохнула.
Только когда они с Евой легли, Карина услышала, как в другой комнате бабушка долго ходит туда?сюда, не зажигая свет. И как за окном, в темноте, под самым подоконником, тихо шуршит трава — будто кто?то маленький сидит там, слушает и боится не меньше, чем они.
Глава 6. Велосипеды, рыбалка и щука.
Бабушкин сарай оказался сокровищницей не только лопат и грабель. В дальнем углу, под стогом старых мешков, нашлись два велосипеда.
— Это ж ещё дедовы, — сказала бабушка, оттаскивая мешки. — Один поменьше, другой побольше. Ржавые, но колёса крутятся. Вам хватит.
«Поменьше» был зелёным, с облупленной краской и кривым багажником. «Побольше» — тёмно?синий, с высоким рулём и седлом, которое, казалось, помнило все пятницы прошлого века.
— Я на синем! — тут же заявила Карина.
— А мне зелёный, — обречённо вздохнула Ева. — Он хотя бы не кусается.
Они вывезли велосипеды во двор. Тима в этот момент как раз шёл мимо с рогаткой за поясом и палкой в руках.
— О, техника, — уважительно протянул он. — Давай, городская, покажи, как вы там ездите по асфальту.
— Сейчас покажу, — хмыкнула Карина, запрыгивая на синий. Нога — на педаль, руки — на руль, и… велосипед рванул вперёд, неожиданно послушный. Карина почувствовала, как ветер ударил в лицо, как под колёсами затарахтели камешки. Она выехала на дорогу и, не удержавшись, крикнула:
— Смотри, ба, без рук!
— *Не смей!* — тут же раздалось с крыльца.
Карина тут же схватилась за руль обратно.
Еве повезло меньше. Зелёный велосипед оказался коварным. Нога всё время соскальзывала с педали, руль вёл себя, как лодка в шторм, а цепь норовила соскочить в самый неподходящий момент.
— Ты не на велосипеде, ты на крокодиле, — сочувственно заметил Тима.
— Он злой, — выдохнула Ева, в третий раз пытаясь стартовать. — Он меня не любит.
В этот момент из?за сарая, словно специально к теме «злых существ», высунулся Весник. Он с любопытством уставился на велосипеды, обошёл кругом зелёный, тронул пальцем спицу колеса.
Спица звякнула.
Весник вскрикнул, отдёрнул руку и выразительно показал Еве жестом: «Ты с ума сошла, на ЭТО садиться?»
— Ничего, — упрямо сказала Ева. — Мы с ним подружимся.
С третьей попытки у неё действительно получилось поехать — немного криво, немного зигзагом, но всё?таки. Весник бежал рядом, подстраховывая, и каждый раз, когда колесо опасно съезжало к канаве, незаметно подталкивал раму обратно.
— Видала? — гордо сказала Ева, остановившись у калитки. — Я сама!
Карина фыркнула, но улыбнулась.
— Завтра можем до реки доехать, — задумчиво сказал Тима. — Там берег ровный, дорога нормальная. И как раз… — в его глазах блеснул заговорщицкий огонёк, — можно сходить на рыбалку.
— На рыбалку? — Ева приподняла брови. — Это где червяков трогать?
— Это где *рыбу* ловить, — поправил её Тима. — Большую. Щуку, например.
— Щука — это которая с зубами? — уточнила она.
— Самыми что ни на есть, — с гордостью сказал Тима. — Пошли завтра утром. До зари.
— До какой ещё зари? — подозрительно спросила Карина.
— Ну… — Тима почесал нос. — Ладно, не до самой. Но рано. Рыба рано клюёт.
Утро оказалось действительно ранним. Солнце только?только поднималось, трава ещё была в росе. Бабушка, заваривая себе кофе в старой турке, буркнула:
— С ума посходили. Рыбу им подавай.
— Ба, ну можно? — упрашивала Карина. — Мы с Тимой, Лерой, Возьмём только одну удочку…
— И Еву, — вставила та.
— И *Еву* не утопим, — добавила Карина.
— Рыбу домой притащите — тогда и посмотрим, — вздохнула Лида. — Только в воду самим по шею не лезть. Поняли?
— Поняли! — хором сказали они.
Река встретила их прохладой и лёгким туманом над водой. Берег был песчаный, местами заросший травой. Вода — тёмная, спокойная, с редкими кругами от всплесков рыбы.
Тима с важностью вручил Карине удочку, вырезанную из длинной ивы, показал, как насаживать червяка.
— Фу, — сказала Ева, морщась.
— Это не фу, — наставительно сказала Лера. — Это — природа.
Весник сел на корточки у воды, с явным подозрением глядя на реку. Похоже, он воду не любил. Время от времени он осторожно касался пальцем поверхности — и тут же отдёргивал, будто проверял, живая ли она.
Первые полчаса ничего не происходило.
— Ну и где твоя рыба? — не выдержала Карина.
— Рыба — существо тонкое, — заявил Тима. — Её торопить нельзя.
Ева, которой уже наскучило просто сидеть, стала пускать по воде палочки. Лера читала какую?то книгу про птиц и время от времени поднимала голову, чтобы сказать: «Это не чайка, это крачка».
Весник вертелся туда?сюда, всё ещё настороженно поглядывая на воду. Потом вдруг что?то услышал в лесу, вскочил, навострил уши. Ненадолго исчез — и вернулся с горстью земляники, торжественно вручая её Еве, как трофей. Та тут же половину засунула в рот, половину — протянула Карине.
Когда рыба всё?таки клюнула, это случилось внезапно. Удочку резко дёрнуло вниз так, что Карина едва не выронила её.
— Тяни! — заорал Тима. — Давай! Она большая!
— Я так и поняла! — огрызнулась Карина, вцепляясь в удочку обеими руками.
Что бы там ни сидело на том конце лески, оно тянуло с такой силой, будто пыталось утащить их всех в реку. Карина упёрлась ногами в песок, но тот предательски скользил под ногами. Тима схватил её за плечо, Ева — за Тиму, Лера — за Еву.
Цепочка из четырёх детей накренилась опасно.
— Я сейчас упаду! — завизжала Ева.
— Держись! — выкрикнула Карина.
В этот момент Весник, который до этого всё происходящее наблюдал с видом зрителя, внезапно подскочил к самой воде. Он сунул обе ладони в реку.
Вода вокруг его рук странно заколыхалась. Как будто кто?то бросил в неё невидимый камень — круги пошли в стороны, но не обычные, а светящиеся, чуть?чуть. Карина на секунду даже забыла тянуть.
— Ого… — выдохнула Лера.
Из воды прямо у берега показалась тёмная, тяжёлая спина. Потом — пасть, усеянная острыми зубами.
— Щука! — с восторгом и ужасом одновременно крикнул Тима.
Щука, видимо, тоже была в шоке — её как будто кто?то вытолкнул к берегу, и она на секунду растерялась. Этой секунды хватило: Карина, собрав все силы, дёрнула удочку к себе, Тима подскочил, ухватил леску руками и вместе с Кариной буквально вытащил рыбу на песок.
Она билась, шлёпая хвостом, брызги летели во все стороны. Ева завизжала, подпрыгивая от восторга и страха, Лера судорожно пыталась вспомнить, не пишет ли где?то, как гуманно обращаться с щуками.
Весник отскочил от воды, отряхивая руки, и с уважением уставился на рыбу. В глазах у него читалось что?то вроде: «Неплохой у вас тут зверь».
— Видала? — гордо сказала Карина, переводя дыхание. — Это мы с Тимкой.
— С помощью, — тихо добавила Лера, глядя на Весника.
Домой они тащили щуку, как трофей. Бабушка, увидев добычу, подняла брови.
— Ну вы даёте, — присвистнула она. — Это чего ж она сама на вас напрыгнула?
— Она… просто очень хотела к нам на сковородку, — невозмутимо сказал Тима.
Бабушка не стала допытываться. Только, когда девочки убежали мыть руки, она на секунду выглянула к огороду. В тени малины что?то шевельнулось — знакомая мохнатая макушка.
— Спасибо, лесной, — тихо сказала Лида, так, чтобы никто, кроме, может быть, ветра, не услышал. — Но ты давай без перегибов. Нам ещё лета много.
Весник вопросительно наклонил голову, потом фыркнул, как будто соглашаясь, и исчез между кустами.
Вечером щуку ели все. Даже Ева, которая сначала объявила, что рыбы ей «жалко», потом сдалась после первого же кусочка.
— Если все приключения будут с таким концом, я согласна, — заявила она, вылизывая ложку.
Карина усмехнулась. Где?то в глубине она знала: не все приключения заканчиваются жареной рыбой.
Но пока — лето, смех, запах укропа и рыбы, бабушкино ворчание и шорох леса за огородом. И это было достаточно.
Глава 7. Дом на краю.
В тот день они уходили в лес «просто погулять».
— Только не дальше старой просеки, — повторила бабушка, как заклинание. — И к оврагу не лезть. Я ваши уши на кольцо повешу, если узнаю.
— Слышали? — строго переспросила Карина у Евы.
— Слышала, — вздохнула та. — Не лезть, не падать, не утопать, не лазить…
Тима и Лера встретили их у ворот. Весник вынырнул из?под кустов уже на тропе, держа в руках два кривых листа, сложенных лодочкой. Еве тут же досталась одна.
— Это билет? — обрадовалась она.
— Это, по?моему, просто лист, — заметила Лера.
— Для него — билет, — поправила Ева. — Он нас куда?то ведёт.
Как оказалось, недалеко от истины.
Сегодня Весник был особенно сосредоточен. Он шёл впереди, время от времени останавливался, принюхивался, слушал. Лес отвечал ему шорохами, щелчками веток, редким криком птиц. Казалось, между ними идёт разговор, который люди не слышат.
Тропа, по которой они шли обычно к шалашу, сегодня почему?то «съехала» чуть в сторону — Весник жестами показал: «туда». Они доверились. Сначала всё было привычно: папоротники, мох, берёзки. Потом деревья стали гуще, стволы — толще, воздух — тяжелее.
— Мы далеко? — шёпотом спросила Ева.
— Не знаю, — так же шёпотом ответила Карина. — Но я уже не очень понимаю, где наш шалаш.
Тима сделал вид, что всё под контролем, хотя сам поглядывал по сторонам настороженно.
— Весник, — окликнула его Лера. — Мы… не слишком?
Весник не ответил. Он остановился у края небольшой полянки, покрытой высокой, жёлтеющей травой. На той стороне поляны начиналась… другая полоса леса. Потемнее.
И там, за деревьями, виднелось что?то ещё.
Сначала Карина увидела только линию крыши. Ломаную, провисшую, как старая спина. Потом — кусок стены, серой, как зола. Окно без стёкол. Второе. Третье.
Дом.
Он выглядывал из?за деревьев, как больной человек из?за шторы. Будто сам не был уверен, хочет ли, чтобы его увидели.
У Карины внутри всё сжалось. Не потому, что дом был просто старым. В деревне было полно старых домов. Этот… был другим. От него веяло чем?то… тухлым. Как от затянувшейся болезни.
— Это он, — одними губами сказала Лера. — Дом на краю.
Тима сглотнул.
— Мы… просто посмотрим издалека, — пробормотал он. — И всё.
Ева смотрела зачарованно. Ей казалось, что дом… дышит. Тяжело, с хрипом. Каждое его «вдох» и «выдох» отражались в приглушённом шорохе листьев вокруг.
Ветер, который ещё минуту назад колыхал траву, вдруг стих. Воздух стал густым. Тишина… нарастала.
Весник в это время изменился на глазах. Мох на его шубке словно потемнел. Уши прижались. Глаза стали узкими, как щёлки. Он зашипел — по?настоящему, как рассерженный кот. Шагнул вперёд и схватил Еву за руку, дёргая назад.
