Следующий год стал переломным. Я почти не выходила в город. Не гуляла по парку, не посещала рестораны и театры. Из нашего особняка меня отвозил в универ шофер, вскоре к нему прибавилось два телохранителя. На улицах начали появляться странные постаменты, и однажды я увидела на них висящие тела нескольких человек. И это на центральной площади! После такого зрелища я долго не могла заснуть.
Отец приказал затемнить окна в лимузине.
На мои вопросы – что вообще происходит, папа отмахивался и криво улыбался, типа мне этого лучше не знать. Внутри университета все было по-прежнему, но иногда я замечала в глазах у преподавателей панический страх. Отовсюду доносились неутешительные слухи. Того студента арестовали за то, что он вышел на площадь с лозунгом – свободу заключенным. Того избили, того сослали на каторгу. А самое странное то, что король вдруг стал жутко религиозным и мы все должны поклоняться какому-то незнакомому богу. Регулярно молиться, ходить в церковь и отдавать им деньги.
«Бред, какой-то, - решила я, - не буду я никому молиться».
Но, увы, игнорировать не получилось, потому что, вскоре к нам на лекцию пришли несколько человек в черном и объявили, что вместо лекций по физике у нас будут уроки религии.
- Только попробуйте их пропускать, - один из мужчин обвел зал тяжелым взглядом, - пожалеете.
Однажды отец вызвал меня в кабинет и усадил рядом с собой.
- Я знаю, как важен для тебя диплом, - начал он издалека, я напряглась, - думаю, я смогу сделать так, чтобы ты получила его экстерном. Соберем комиссию, ты сдашь экзамены.
- Но папа, мне осталось всего полгода до выпуска.
- Полагаю, у нас уже нет даже полугода, - я ошеломленно уставилась на папу.
- Все так плохо?
Он горестно кивнул.
- Вы с мамой уедете на юг, в Пятигорье, я уже все подготовил, - продолжил отец, - сухопутные границы закрыты, но через море есть канал.
- А ты, - я схватила его за руку, - ты с нами?
Папа отрицательно махнул головой. У меня в глазах заблестели слезы.
- Почему?
- Пока я должен остаться. И не спорь, - взмахнул он рукой, обрывая мои возражения, - вы ни в чем не будете нуждаться, я перевел большую часть состояния в банки Пятигорья.
Потом я узнала, что отец вошел в совет сопротивления. Вроде они хотели свергнуть короля и посадить на трон его племянника. Все это было жутко секретно и в подробности меня не посвящали.
Я экстерном сдала экзамены, получила диплом, а через несколько дней мы с мамой сели на яхту и переплыли серединное море, оставляя позади маньяка-короля, тотальный контроль и свою родину.
Прошло два года. Я тщательно следила за жизнью в родном государстве, читая газеты, слушая новости по радио, но ничего утешительного для себя не находила. Становилось только хуже. Тюрьмы были переполнены, людей казнили прямо на улицах. Церковь распоясалась так, что организовала отряды инквизиции и собиралась вскоре вообще запретить классическое образование для всех желающих.
Первое покушение на короля закончилось неудачей. Я страшно боялась за отца, но он не попал под подозрения, а те, кого схватили, предпочли покончить жизнь самоубийством, не выдав своих единомышленников.
За два года я успела выйти замуж на Николаса Урбана, наследника одной из богатейших семей Пятигорья, и развестись. Открыть сеть салонов красоты, закрыть их. Начать выпускать модный журнал, чтобы потом охладеть и к нему. Наскучили банкеты, вечеринки, обожание поклонников и яркое южное солнце.
Я с жадность читала редкие письма подруг, которые папа переправлял морем. Лилиан и Сьюзен покинули страну, так же, как и я. Только они отправились она на север, в Мораю. Марин же вышла замуж за капитана новой королевской гвардии и сейчас живет припеваючи. Правда, в основном сидит дома и занимается годовалым сыном, а что делает муж, она не знает. Марин была удивлена моим интересом о судьбе Игната, но написала, что он не смог закончить университет, и сейчас работает санитаром где-то в провинции в клинике для бедных.
Почему-то судьба Игната меня волновала больше всего. Я случайно стала свидетелем настоящего чуда, и осознание этого мучило меня постоянно. В мире существовало что-то невероятное, волшебное, не поддающееся логическому объяснению. Такое прекрасное и удивительное, что легко перечеркнуло все, что я знала до сих пор, все чем я жила. Никакого сравнения с богатством, окружающим меня, внешней красотой или любовью. Это рвало мне сердце и одновременно наполняло каким-то странным неземным благоговением.
Маленькую заметку, перечисляющую имена арестованных и приговоренных к казни, я перечитала несколько раз, не веря своим глазам. Игната Дробыша должны казнить через пять дней на центральной площади за ересь, неповиновение святой инквизиции и запретное колдовство.
Что это за бред? Какое еще колдовство? Они там с ума сошли? Я бегала из угла в угол по террасе и громко ругалась. Прибежала мама, за ней слуги.
- Я должна уехать домой, - наконец, я взяла себя в руки, - сегодня же поеду в порт.
Мама попыталась упасть в обморок. Служанки побежали за нюхательной солью, я же продолжала, как ни в чем не бывало:
- Мне ничего не грозит, рано утром я буду дома. Папа дал мне на всяких случай контакты надежных людей. Они помогут переправить меня через море.
Как ни уговаривала меня мама остаться, я была непреклонна. Конечно, реальную причину я не сказала, она получила версию о том, что я соскучилась по папе и очень за него переживаю. На самом деле я собиралась спасти Игната. Еще не знаю, как, но я должна это сделать. Деньги у меня были, уговорю папу помочь, если нет, то всегда найдутся люди, которые за золото сделают все, что угодно. Переправлю Игната в Пятигорье, пусть здесь оживляет котов и лечит людей.
Это была та малость, которую я могу сделать для него. И сделаю.
Папа очень обрадовался моему появлению рано утром, но еще больше удивился. Ему я честно рассказала о том, что собиралась совершить.
- Но казнь уже состоялась, - произнес он в ответ на мою просьбу помочь. Я резко замолчала и вытаращила глаза, - вчера днем.
- Но как? – голос предательски дрогнул, - в газете было написано - через пять дней. А как же суд? Доказательства? Может, ты что-то не понял? Ошибся?
Отец хмуро пожал плечами.
- Сейчас обходятся без этого. Я точно знаю, что казнь состоялась, потому что вместе с той партией казнили члена нашей организации.
С бешено колотящимся сердцем я бросилась обнимать папу, изо всех сил сжимая его в объятиях, словно хотела защитить от опасности. Из глаз брызнули слезы.
- Почему ты остался здесь? Почему не уезжаешь в Пятигорье? Это же такой риск, тебя могут схватить в любой момент! Что я буду делать, если тебя казнят?!
Папа грустно улыбнулся. Отодвинул меня на вытянутых руках и заглянул в глаза.
- Я не могу по-другому, прости.
И я вдруг поняла, что он мне хотел сказать. Он любил свою родину так сильно, что готов был пожертвовать ради нее жизнью. Пусть он был богат, пусть мог в любой момент уехать туда, где спокойно и тихо, пусть мог безбедно и безмятежно прожить остаток жизни, но есть вещи поважнее этого.
Да, есть. И у меня они тоже есть. Только для меня это не страна, и не весь абстрактный народ. Для меня важнее отдельные люди. Мама, папа, почти незнакомый парень Игнат, умеющий творить чудеса.
- Я должна его увидеть, должна узнать, жив он или нет, - папа попытался возразить, но быстро понял, что бесполезно, у меня его характер и его упрямство.
- И если он жив, ты поможешь найти бойцов, чтобы его освободить, - папа тяжело вздохнул и произнес:
- Постараюсь. Но только ночью, днем слишком много охранников.
Через десять минут я ехала в бронированном автомобиле, закутанная с ног до головы в хиджаб. Мой телохранитель, он же водитель, был самым дорогим в стране наемником. Я не боялась за свою безопасность. Боялась только того, что вскоре увижу.
Автомобиль остановился. Водитель открыл дверцу. До центральной площади, той, которую я помню, как место веселых праздников и карнавалов, нужно было еще немного пройтись. Солнце едва встало, было около шести утра. В центре стоял грубо сколоченный длинный постамент с казненными. Вокруг него прохаживались десяток сонных охранников.
Я подошла ближе, судорожно сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу, цепенеющая от ужаса. Игнат висел с краю, на каком-то странном приспособлении в виде двух перекладин, с приколоченными к дереву руками и ногами. Бледный до синевы, внизу, под ним, дерево почернело от крови.
Казалось, он был уже мертв. Я подошла к самому краю страшного сооружения и коснулась пальцами его голой ступни. Игнат с трудом открыл глаза. Казалось, вся боль мира посмотрела из них на меня. Горло перехватило спазмом и волоски встали дыбом.
Я сглотнула и не смогла выдавить ни слова, просто молча боролась со слезами, смотря ему в лицо.
Сбоку подошел охранник и что-то начал грозно говорить. Я не глядя стянула с руки тяжелый золотой браслет и протянула в его сторону. Охранник отвернулся и отошел.
- Зачем? – одними губами прошептала я, глядя на Игната снизу-вверх. Он криво улыбнулся. И я мысленно ответила за него теми же словами, которые утром сказал мне отец – я не могу по-другому.
- Продержись до ночи, - я неосознанно обхватила руками ледяные ступни, словно пытаясь согреть их, - пожалуйста, не умирай. Я спасу тебя. Только до ночи.
Игнат едва заметно отрицательно качнул головой. То ли отвечая, что не сможет, то ли отвергая саму возможность спасения. Загнав рыдания вглубь себя, я со стоном сползла на бетон, не замечая грязи и крови под ногами. Я чувствовала, что если сейчас начну плакать, то не остановлюсь уже никогда.
«Почему ты один? Почему тебя не спасли все те, кого спасал ты? Где они?»
«Ты же пришла, этого достаточно.»
«Достаточно? Достаточно одного человека?»
«Да, если я смог изменить его мир, то достаточно…»
«Господи, - прошептала я, впервые обращаясь к кому-то, кого ни разу не видела и в кого не верила, - помоги ему. Он хороший добрый человек, он не сделал ничего плохого. Он только начинает свой путь, он совсем молодой, позволь ему жить.»
Молчание было мне ответом. Я всматривалась в бледное лицо Игната, надеясь на чудо.
«Почему ты можешь оживлять других, но не можешь помочь себе?»
Парень молчал. Его глаза потемнели от боли, тело сотрясала крупная дрожь. Ее знаю, сколько прошло времени и как долго я стою на коленях перед ним. Ко мне несколько раз подходили стражники и каждый раз я лишалась еще одного украшения. Плевать. Я вся увешана золотом, если бы это помогло, я бы отдала все, что имею, только бы Игната сняли с гвоздей.
«Я буду помнить о тебе, - шептала я, не переставая, - я всегда буду помнить о тебе.»
А он улыбался, и в его глазах был свет, тот, который исцеляет, прогоняет мрак, наполняет душу уверенностью.
Мы не встречались, не ходили вместе гулять, ни целовались, не планировали совместную жизнь. Я разговаривала с ним пару раз, но почему-то у меня было такое ощущение без него мир станет пустым и бессмысленным. Что-то прекрасное уходило вместе с ним, и я не знала, что это. Несбывшиеся мечты? Призрачная надежда на счастье?
Смогу ли я обрести цель? Смогу ли я так же, как он, найти себя в этом мире и смотреть вперед с уверенностью в собственном выборе? Бестрепетно, вися на кресте с выкрученными суставами? Я не знаю и не хочу знать.
Я не уеду в Пятигорье. Я буду вместе с отцом. Я не дам людям забыть, кого и чего они лишились. Лишился наш мир. Просто не дам. Я буду бороться с королём, и, если будет нужно, я пожертвую своей жизнью, только бы больше никто не умер по его вине.
Я красивая девушка, я умею завлекать, улыбаться даже тем людям, которых ненавижу. Если будет нужно, я проберусь в его спальню, в его постель, стану фавориткой.
Надеюсь до этого не дойдет, но я готова. Если один человек может изменить за пять лет страну, сделать из прекрасного процветающего государства мрачную тюрьму, где гибнут лучшие, значит и я одна смогу изменить мир.
Закончу я жизнь на эшафоте с вывернутыми суставами, или лёжа, а постели, окруженная детьми и внуками, не важно. Главное, чтобы я могла сказать, глядя в лицо смерти - я сделала все, что смогла, мне не в чем себя упрекнуть.
Отец приказал затемнить окна в лимузине.
На мои вопросы – что вообще происходит, папа отмахивался и криво улыбался, типа мне этого лучше не знать. Внутри университета все было по-прежнему, но иногда я замечала в глазах у преподавателей панический страх. Отовсюду доносились неутешительные слухи. Того студента арестовали за то, что он вышел на площадь с лозунгом – свободу заключенным. Того избили, того сослали на каторгу. А самое странное то, что король вдруг стал жутко религиозным и мы все должны поклоняться какому-то незнакомому богу. Регулярно молиться, ходить в церковь и отдавать им деньги.
«Бред, какой-то, - решила я, - не буду я никому молиться».
Но, увы, игнорировать не получилось, потому что, вскоре к нам на лекцию пришли несколько человек в черном и объявили, что вместо лекций по физике у нас будут уроки религии.
- Только попробуйте их пропускать, - один из мужчин обвел зал тяжелым взглядом, - пожалеете.
Однажды отец вызвал меня в кабинет и усадил рядом с собой.
- Я знаю, как важен для тебя диплом, - начал он издалека, я напряглась, - думаю, я смогу сделать так, чтобы ты получила его экстерном. Соберем комиссию, ты сдашь экзамены.
- Но папа, мне осталось всего полгода до выпуска.
- Полагаю, у нас уже нет даже полугода, - я ошеломленно уставилась на папу.
- Все так плохо?
Он горестно кивнул.
- Вы с мамой уедете на юг, в Пятигорье, я уже все подготовил, - продолжил отец, - сухопутные границы закрыты, но через море есть канал.
- А ты, - я схватила его за руку, - ты с нами?
Папа отрицательно махнул головой. У меня в глазах заблестели слезы.
- Почему?
- Пока я должен остаться. И не спорь, - взмахнул он рукой, обрывая мои возражения, - вы ни в чем не будете нуждаться, я перевел большую часть состояния в банки Пятигорья.
Потом я узнала, что отец вошел в совет сопротивления. Вроде они хотели свергнуть короля и посадить на трон его племянника. Все это было жутко секретно и в подробности меня не посвящали.
Я экстерном сдала экзамены, получила диплом, а через несколько дней мы с мамой сели на яхту и переплыли серединное море, оставляя позади маньяка-короля, тотальный контроль и свою родину.
Прошло два года. Я тщательно следила за жизнью в родном государстве, читая газеты, слушая новости по радио, но ничего утешительного для себя не находила. Становилось только хуже. Тюрьмы были переполнены, людей казнили прямо на улицах. Церковь распоясалась так, что организовала отряды инквизиции и собиралась вскоре вообще запретить классическое образование для всех желающих.
Первое покушение на короля закончилось неудачей. Я страшно боялась за отца, но он не попал под подозрения, а те, кого схватили, предпочли покончить жизнь самоубийством, не выдав своих единомышленников.
За два года я успела выйти замуж на Николаса Урбана, наследника одной из богатейших семей Пятигорья, и развестись. Открыть сеть салонов красоты, закрыть их. Начать выпускать модный журнал, чтобы потом охладеть и к нему. Наскучили банкеты, вечеринки, обожание поклонников и яркое южное солнце.
Я с жадность читала редкие письма подруг, которые папа переправлял морем. Лилиан и Сьюзен покинули страну, так же, как и я. Только они отправились она на север, в Мораю. Марин же вышла замуж за капитана новой королевской гвардии и сейчас живет припеваючи. Правда, в основном сидит дома и занимается годовалым сыном, а что делает муж, она не знает. Марин была удивлена моим интересом о судьбе Игната, но написала, что он не смог закончить университет, и сейчас работает санитаром где-то в провинции в клинике для бедных.
Почему-то судьба Игната меня волновала больше всего. Я случайно стала свидетелем настоящего чуда, и осознание этого мучило меня постоянно. В мире существовало что-то невероятное, волшебное, не поддающееся логическому объяснению. Такое прекрасное и удивительное, что легко перечеркнуло все, что я знала до сих пор, все чем я жила. Никакого сравнения с богатством, окружающим меня, внешней красотой или любовью. Это рвало мне сердце и одновременно наполняло каким-то странным неземным благоговением.
Маленькую заметку, перечисляющую имена арестованных и приговоренных к казни, я перечитала несколько раз, не веря своим глазам. Игната Дробыша должны казнить через пять дней на центральной площади за ересь, неповиновение святой инквизиции и запретное колдовство.
Что это за бред? Какое еще колдовство? Они там с ума сошли? Я бегала из угла в угол по террасе и громко ругалась. Прибежала мама, за ней слуги.
- Я должна уехать домой, - наконец, я взяла себя в руки, - сегодня же поеду в порт.
Мама попыталась упасть в обморок. Служанки побежали за нюхательной солью, я же продолжала, как ни в чем не бывало:
- Мне ничего не грозит, рано утром я буду дома. Папа дал мне на всяких случай контакты надежных людей. Они помогут переправить меня через море.
Как ни уговаривала меня мама остаться, я была непреклонна. Конечно, реальную причину я не сказала, она получила версию о том, что я соскучилась по папе и очень за него переживаю. На самом деле я собиралась спасти Игната. Еще не знаю, как, но я должна это сделать. Деньги у меня были, уговорю папу помочь, если нет, то всегда найдутся люди, которые за золото сделают все, что угодно. Переправлю Игната в Пятигорье, пусть здесь оживляет котов и лечит людей.
Это была та малость, которую я могу сделать для него. И сделаю.
Папа очень обрадовался моему появлению рано утром, но еще больше удивился. Ему я честно рассказала о том, что собиралась совершить.
- Но казнь уже состоялась, - произнес он в ответ на мою просьбу помочь. Я резко замолчала и вытаращила глаза, - вчера днем.
- Но как? – голос предательски дрогнул, - в газете было написано - через пять дней. А как же суд? Доказательства? Может, ты что-то не понял? Ошибся?
Отец хмуро пожал плечами.
- Сейчас обходятся без этого. Я точно знаю, что казнь состоялась, потому что вместе с той партией казнили члена нашей организации.
С бешено колотящимся сердцем я бросилась обнимать папу, изо всех сил сжимая его в объятиях, словно хотела защитить от опасности. Из глаз брызнули слезы.
- Почему ты остался здесь? Почему не уезжаешь в Пятигорье? Это же такой риск, тебя могут схватить в любой момент! Что я буду делать, если тебя казнят?!
Папа грустно улыбнулся. Отодвинул меня на вытянутых руках и заглянул в глаза.
- Я не могу по-другому, прости.
И я вдруг поняла, что он мне хотел сказать. Он любил свою родину так сильно, что готов был пожертвовать ради нее жизнью. Пусть он был богат, пусть мог в любой момент уехать туда, где спокойно и тихо, пусть мог безбедно и безмятежно прожить остаток жизни, но есть вещи поважнее этого.
Да, есть. И у меня они тоже есть. Только для меня это не страна, и не весь абстрактный народ. Для меня важнее отдельные люди. Мама, папа, почти незнакомый парень Игнат, умеющий творить чудеса.
- Я должна его увидеть, должна узнать, жив он или нет, - папа попытался возразить, но быстро понял, что бесполезно, у меня его характер и его упрямство.
- И если он жив, ты поможешь найти бойцов, чтобы его освободить, - папа тяжело вздохнул и произнес:
- Постараюсь. Но только ночью, днем слишком много охранников.
Через десять минут я ехала в бронированном автомобиле, закутанная с ног до головы в хиджаб. Мой телохранитель, он же водитель, был самым дорогим в стране наемником. Я не боялась за свою безопасность. Боялась только того, что вскоре увижу.
Автомобиль остановился. Водитель открыл дверцу. До центральной площади, той, которую я помню, как место веселых праздников и карнавалов, нужно было еще немного пройтись. Солнце едва встало, было около шести утра. В центре стоял грубо сколоченный длинный постамент с казненными. Вокруг него прохаживались десяток сонных охранников.
Я подошла ближе, судорожно сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу, цепенеющая от ужаса. Игнат висел с краю, на каком-то странном приспособлении в виде двух перекладин, с приколоченными к дереву руками и ногами. Бледный до синевы, внизу, под ним, дерево почернело от крови.
Казалось, он был уже мертв. Я подошла к самому краю страшного сооружения и коснулась пальцами его голой ступни. Игнат с трудом открыл глаза. Казалось, вся боль мира посмотрела из них на меня. Горло перехватило спазмом и волоски встали дыбом.
Я сглотнула и не смогла выдавить ни слова, просто молча боролась со слезами, смотря ему в лицо.
Сбоку подошел охранник и что-то начал грозно говорить. Я не глядя стянула с руки тяжелый золотой браслет и протянула в его сторону. Охранник отвернулся и отошел.
- Зачем? – одними губами прошептала я, глядя на Игната снизу-вверх. Он криво улыбнулся. И я мысленно ответила за него теми же словами, которые утром сказал мне отец – я не могу по-другому.
- Продержись до ночи, - я неосознанно обхватила руками ледяные ступни, словно пытаясь согреть их, - пожалуйста, не умирай. Я спасу тебя. Только до ночи.
Игнат едва заметно отрицательно качнул головой. То ли отвечая, что не сможет, то ли отвергая саму возможность спасения. Загнав рыдания вглубь себя, я со стоном сползла на бетон, не замечая грязи и крови под ногами. Я чувствовала, что если сейчас начну плакать, то не остановлюсь уже никогда.
«Почему ты один? Почему тебя не спасли все те, кого спасал ты? Где они?»
«Ты же пришла, этого достаточно.»
«Достаточно? Достаточно одного человека?»
«Да, если я смог изменить его мир, то достаточно…»
«Господи, - прошептала я, впервые обращаясь к кому-то, кого ни разу не видела и в кого не верила, - помоги ему. Он хороший добрый человек, он не сделал ничего плохого. Он только начинает свой путь, он совсем молодой, позволь ему жить.»
Молчание было мне ответом. Я всматривалась в бледное лицо Игната, надеясь на чудо.
«Почему ты можешь оживлять других, но не можешь помочь себе?»
Парень молчал. Его глаза потемнели от боли, тело сотрясала крупная дрожь. Ее знаю, сколько прошло времени и как долго я стою на коленях перед ним. Ко мне несколько раз подходили стражники и каждый раз я лишалась еще одного украшения. Плевать. Я вся увешана золотом, если бы это помогло, я бы отдала все, что имею, только бы Игната сняли с гвоздей.
«Я буду помнить о тебе, - шептала я, не переставая, - я всегда буду помнить о тебе.»
А он улыбался, и в его глазах был свет, тот, который исцеляет, прогоняет мрак, наполняет душу уверенностью.
Мы не встречались, не ходили вместе гулять, ни целовались, не планировали совместную жизнь. Я разговаривала с ним пару раз, но почему-то у меня было такое ощущение без него мир станет пустым и бессмысленным. Что-то прекрасное уходило вместе с ним, и я не знала, что это. Несбывшиеся мечты? Призрачная надежда на счастье?
Смогу ли я обрести цель? Смогу ли я так же, как он, найти себя в этом мире и смотреть вперед с уверенностью в собственном выборе? Бестрепетно, вися на кресте с выкрученными суставами? Я не знаю и не хочу знать.
Я не уеду в Пятигорье. Я буду вместе с отцом. Я не дам людям забыть, кого и чего они лишились. Лишился наш мир. Просто не дам. Я буду бороться с королём, и, если будет нужно, я пожертвую своей жизнью, только бы больше никто не умер по его вине.
Я красивая девушка, я умею завлекать, улыбаться даже тем людям, которых ненавижу. Если будет нужно, я проберусь в его спальню, в его постель, стану фавориткой.
Надеюсь до этого не дойдет, но я готова. Если один человек может изменить за пять лет страну, сделать из прекрасного процветающего государства мрачную тюрьму, где гибнут лучшие, значит и я одна смогу изменить мир.
Закончу я жизнь на эшафоте с вывернутыми суставами, или лёжа, а постели, окруженная детьми и внуками, не важно. Главное, чтобы я могла сказать, глядя в лицо смерти - я сделала все, что смогла, мне не в чем себя упрекнуть.
