Мо Яо тут же достала их из коробки и, сбросив потёртые башмаки, попыталась надеть. Не вышло. Туфельки оказались слишком маленькими. Мо Яо вздохнула и положила их обратно в коробку.
Делать было уже нечего, а время тянулось слишком медленно, так что, в очередной раз моргнув, Яо и не заметила, как провалилась в сон, сидя за столом.
Мир во сне был иным, но одновременно таким же. Вот печь, но меньше, чем у Лю, вот мамино шитьё, так и оставшееся незавершённым, а вот шаги снаружи. Мо Яо подобрав юбку выбежала во двор, где отец вскапывал огород, а мать собирала поспевшие яблоки.
— Матушка! Отец! — Мо Яо бросилась к ним, широко расставив руки. Отец повернулся и со смехом поймал её в объятия.
— Я же говорил, что наша дочь ещё придёт, — сказал он, поворачивая голову. — И вот она здесь.
— Надолго ли, — ответила мать, подходя ближе. — Отпустите. Я тоже хочу полюбоваться.
Мо Яо отступила на шаг от отца, а затем закружилась, так что красная ткань сияла, а золотые утки сверкали на солнце.
— Я красивая? Красивая? — вопрошала Мо Яо.
— Ты самая красивая невеста на свете, — сказал отец и закашлялся, а затем захрипел.
— Отец! Ты кашляешь даже после смерти, — Мо Яо перестала улыбаться.
— Смерть — это лишь отражение жизни, — сказала мама, поднося отцу чашку с водой и снова осмотрела дочь. — Ты и правда хорошенькая. Платье, словно сшито для тебя. Какой фасон, а ткань — настоящий шёлк. Просто невероятно. Я никогда не работала с такой тканью, но Яо... Как ты смогла позволить себе такое платье?
Мо Яо отвела взгляд. Она знала, что родители не одобрят её брак, как ещё при жизни не одобряли слишком долгие взгляды в сторону Лю Бина, но она не смела лгать родителям.
— Это мой жених прислал мне это платье. Он из города, — сказала Мо Яо и ведь не соврала.
— Но как же так вышло? — отец нахмурился. — Городской и вдруг пожаловал в нашу деревню? Это подозрительно. Ты уверена, что это не обман? Может он охотник на людей?
— Дорогой, — мать погладила отца по плечу. — Яо умная и не даст себя обмануть. К тому же, брак очень важен. Особенно сейчас…когда мы больше не можем защитить нашу девочку.
— Я знаю, но… — голос отца оборвался. Потускневший свет превратил яркий день в мрачные сумерки. Ветер захлопал воротами, а вороны, закаркав, взметнулись в небо.
— Мама! Папа! — Мо Яо упала на землю; казалось в ступни вцепился дикий зверь. Она втянула носом воздух, чтобы успокоиться. Это самое важное правило нахождения в мире мёртвых: никогда не терять самообладания. Холод укусил за плечи, но его развеял стук колёс.
Мо Яо распахнула глаза. В доме никого не было, но сквозь маленькие, обклеенные бумагой окна проникал слабый рыжий свет. Мо Яо выпрямилась – боль пульсировала в затёкшей шее и ступнях. Она посмотрела вниз: ноги были обуты в красные бархатные туфли. Мо Яо быстро стащила их и со стоном размяла пальцы.
Она же точно помнила, что не надевала их сама. Она с подозрением покрутила в руках обувку. Если бы не сон, можно было подумать на Лю Бина, но теперь… Неужели, эти туфли особый подарок её жениха?
Стук колёс стал громче. Мо Яо облизнула губы. В памяти всплыли нехорошие воспоминание: «самаедущая повозка» протиснулась меж двух телег и неслась прямо на них по узкой дороге. Мо Яо замерла от страха. Отец рывком оттащил её. Машина тогда показалась ей страшнее любого призрака.
Теперь тоже, но по другой причине: приехали за невестой. Она натянула на голову красный платок. Послышался скрип, и твёрдая рука коснулась плеча.
— Не бойся, — сказал Бин. — Это я.
Мо Яо улыбнулась.
— Я не боюсь, — прошептала она.
— Можешь встать? — спросил Лю Бин так же тихо.
Мо Яо поднялась и постаралась как можно незаметнее размять ноги. Через плотную ткань ничего не было видно, поэтому ступать приходилось, положившись на уверенное руководство Лю Бина. А каждый шаг делать с особой осторожностью.
— Подними ногу. Здесь порог, — предупредил Бин.
Мо Яо опускала ногу ниже, ещё ниже и, сердце пропустило в испуге удар, но крепкая рука Лю Бина удержала от падения. Она и не знала, что пол дома поднят так высоко над землёй, да и не думала, что простой выход может оказаться проблемой. Тишина дома сменилась ворохом голосов: видимо вся деревня собралась посмотреть, за кого выйдет сестра Лю Бина, самая красивая девушка селения, но не было ни музыки, ни петард.
— Я хочу посмотреть! — произнёс высокий и резкий голос, приятный, как звук вождения остриём ножа по стеклу.
Почувствовав, что кто-то тянет за платок, Мо Яо непроизвольно опустила голову. Движение совпало с возгласом Лю Бина.
— Стойте!
— Меня тошнит от этих суеверий.
Платок всё же упал с головы. Женщине перед ней было около тридцати, светлая кожа резко контрастировала с чёрными, собранными в пучок волосами и белым ципао, отливавшим на солнце молоком, что не оставалось никаких сомнений, что оно сшито из настоящего шёлка. Мо Яо провела взглядом по тонкой шее, покатым плечам, а затем остановилась на руках — тонких, изящных, но с кривым ногтем на мизинце. Женщина схватила Мо Яо двумя пальцами за подбородок и потянула голову выше, повернула вправо и влево, осматривая как лошадь на рынке.
— А ты ничего, — она отпустила.
«Вы тоже», — могла бы сказать Мо Яо, но промолчала. Пусть думают, что она тихая деревенская девушка, благовоспитанная и неперечливая. А уж потом...
— Чего усмехаешься? — Женщина смерила её взглядом.
— Простите. — Мо Яо сделала несколько низких поклонов. Жители, собравшиеся у ворот дома Лю, притихли.
— Хватит, — взмахнула рукой женщина. Тяжёлый, жемчужный браслет на запястье зазвенел. – У меня от твоих поклонов голова разболелась. Залезайте в машину.
— Оба?
Мо Яо и Лю Бин посмотрели друг на друга.
— Конечно, ты в дом, — женщина кивнула Мо Яо. — А ты заберёшь остатки подарков отцу. Я не собираюсь сюда возвращаться.
Она повернулась и, переступив через лужу, оставшуюся от недавнего дождя, направилась к машине. Водитель открыл перед ней дверь.
— Зачем ей тащить тебя с собой? — прошипела Мо Яо, накидывая платок.
— Не знаю, — ответил Лю Бин, помогая ей. — Но это третья госпожа Линь, так что не перечь ей.
«Третья госпожа», — Мо Яо задумалась, какие же первые две, если третья похожа на древесную змею. Плеча коснулся ледяной холод, даже ткань платья и жаркий летний день не были ему помехой: значит третья госпожа Линь приехала не одна.
Поездка до города длиной в несколько часов прошла в тишине, только Лю Бин иногда спрашивал, не устала ли Яо. Это снова совсем не похоже на обычную деревенскую свадьбу: нет ни музыки, ни выкрикивающих поздравления односельчан и ни улыбок. Но её жизнь всегда была не такой, как у других.
Когда колёса перестали подпрыгивать, Яо чуть стянула платок, чтобы взглянуть на город, в котором не была уже четыре года. Он ещё больше раздулся, словно жаба на камне. Дома, магазины, мастерские, банки, дороги — всё выплеснулось за пределы древних городских стен и теперь пожирало поля.
Машина проехала мимо лотка с карамельными фигурками — на губах Яо появилась улыбка. Когда отец был жив, и они приезжали в город, он обязательно покупал две: для дочери и жены. Мо Яо съедала свою сразу же, а затем ходила и облизывалась, так что мама в конечном счёте отламывала кусок от своей и давала ей.
Мо Яо с улыбкой наблюдала через окно за людьми на улице и сменяющими друг друга кварталами: дома с покрытыми плесенью стенами, перемежались с новыми из серого камня с колоннами у дверей и стеклянными окнами, но вскоре эти новые дома, должно быть, по западной моде исчезли. Их сменили другие с вогнутыми, черепичными крышами, которые лишь слегка выглядывали из-за высоких белых стен. Машина стала замедляться, и Мо Яо поправила платок. Даже если третья госпожа считала эту традицию лишь предрассудками, другие могли быть иного мнения.
Они остановились. Рядом с Мо Яо что-то щёлкнуло, и кожи коснулся прохладный воздух.
— Давай помогу, — всё с тем же теплом в голосе сказал Лю Бин, но даже он не мог побороть холод и могильную склизкую влажность, вцепившихся Мо Яо в кожу, как только она вышла из машины. Яо хмыкнула, твёрдо шагая через седло, положенное у порога.
— Благоприятный час настал! — громко произнёс твёрдый женский голос, который, однако, не принадлежал госпоже Линь. — Небо и земля наблюдают! Невеста прибыла в дом жениха!
Мо Яо вновь переступила через порог. Она не знала, сколько людей в комнате, но взгляды, слышала дыхание.
— Уродина и больная? — прошептал кто-то справа. Мо была почти уверена, что это мужчина, и это не мог быть господин Линь. Его место впереди вместе с главной женой, а значит, Минтан —теперь уже единственный сын семьи Линь.
Мо Яо остановилась. Руки Бина исчезли — на мгновение это заставило сердце сжаться в страхе, но Яо напомнила себе, что он здесь.
— Первый поклон Небесам и Земле!
Мо Яо повернулась и поклонилась, гадая кто сейчас рядом с ней в качестве жениха: тело, бумажная кукла, может кто-то из родни?
— Второй поклон родителям!
Мо Яо сделала то, что велели. Порыв ветра чуть не сорвал с головы платок, но Мо Яо успела подхватить.
«Неужели и правда...» — придушенно прошептал кто-то слева. Взгляд наткнулся на женские ноги в зелёных туфельках, украшенных вышивкой в виде белых хризантем.
— Поклон супругов друг другу! — объявил женский голос.
Не было слышно ни хлопков, ни поздравлений. Теперь Мо Яо, дочь призрака, стала женой призрака и вошла в богатую, испещрённую пороками семью Линь. Яо закрыла глаза.
«Мама. Папа. Помогите мне», — прошептала она.
— Свадьба состоялась, — сказал женский голос рядом. — Госпожа, позвольте отвести вас в брачный чертог.
Мо Яо пошла в ту сторону, куда её тянула неизвестная женщина. Идти пришлось довольно долго, из чего Мо Яо сделала вывод, что дом действительно большой, больше любого, в котором ей до этого приходилось бывать.
Несколько ступенек, несколько шагов, и она услышала:
— Не бойтесь. Он будет нежен.
Дверь затворилась. Мо Яо тут же стянула платок и застонала от боли в шее. Этот день, казалось, никогда не закончится. Яо обвела взглядом комнату: она была большой, обставленной по западной моде и только круглые окна с бумажными ставнями выдавали, что это всё то же место. Широкая постель стояла у дальней стены. Справа книжный шкаф, рядом маленький столик со странным прибором. Мо Яо коснулась чёрного, чуть шершавого диска и покрутила его туда-сюда. Иголка, водившая по ней, оказалась туповатой.
Так и не поняв, что же это такое, Мо Яо отошла к столу и провела рукой по гладкому дереву. Напротив висела картина с изображением оскалившегося тигра.
— Тигр в брачном чертоге? — хмыкнула Яо.
За спиной что-то грохнулось на пол. Она вздрогнула и обернулась: почти у самых её ног лежал большой, розовый персик. У левой стены был установлен большой алтарь, над ним висел портрет, как поняла Мо Яо, её мужа. Он был высок, строен, молод, чёрные глаза лучились добротой, а на губах застыла лёгкая улыбка.
— Так я и поверила, — сказала Мо Яо, подняв с пола персик. Ещё несколько лежали среди осколков посуды. Мо Яо сложила их прямо на алтарь.
— Обязательно было бить посуду? — спросила Мо Яо, хмыкая. Она взяла несколько палочек благовония и зажгла их об свечу.
— Давай будем жить в мире, — сказала она, прикрыв глаза. — Нам обоим так будет лучше.
Она поставила палочки в подставку и ещё раз обвела взглядом алтарь: можно было точно сказать, что семья Линь любила старшего сына. Он умер месяц назад, а на алтаре всё ещё были свежие фрукты, печенье, рисовые булочки. Рядом растоплена жаровня и в большом ящике лежали погребальные деньги.
Мо Яо подумала наклониться и сжечь немного, чтобы ещё больше задобрить Линь Минхао, но в этот момент прямо перед лицом пролетела чашка для свадебного вина и со звоном разбилась об стену. Мо Яо медленно повернула голову. На первый взгляд в комнате всё ещё была только она одна.
— Значит, не подружимся, — сделала вывод Яо.
Снаружи донеслись неровные шаги. Тень промелькнула за бумажными окнами и упала на ковёр. Мо Яо быстро сунула руку в вырез платья и достала моток чернильной нити. На коже остались чёрные разводы, но отличное оружие против призрака того стоило.
Она совсем не ожидала, что Линь Минхао явится так рано. Двери распахнулись, впуская молодую девушку в зелёном ципао. Чёрные волосы были коротко пострижены и с одной стороны головы уложены чётко очерченными волнами. Губы, накрашенные алой помадой, напоминали пухлое сердечко на фоне светлой кожи.
Девушка остановилась и осмотрела Мо Яо с головы до ног.
— Знакомишься с братцем?
Мо Яо поняла, что перед ней Линь Жоси, младший ребёнок и единственная дочь господина Линь. Выглядела она так, как и представляла Мо Яо, красивая и нахальная.
— Чего молчишь? — Жо Си села на стул, продолжая смотреть на Мо Яо. — От страха язык проглотила.
Яо лишь усмехнулась подобному предположению и начала убирать нить. Жоси потянулась к маленькой чашке и кувшинчику, стоявшему на столе. Их приготовили специально, чтобы молодожёны могли выпить перед исполнением супружеского долга. Прямо как на настоящей свадьбе.
Жоси налила вина и одним глотком выпила, с силой бросила чашку под ноги. Та со звоном разбилась о каменный пол.
— Прибери здесь, — бросила Жо Си, продолжая сидеть и болтать ногой. Яо свернула нить и принялась рассматривать свои перепачканные в туши пальцы: такое отмыть будет непросто.
– Быстро! Кому сказала?
Мо Яо сделала несколько шагов к Жоси, раздумывая, является ли битьё посуды традицией семьи Линь или просто сейчас не нашлось ничего более подходящего под рукой? В любом случае, Яо решила, что семейные традиции нарушать плохо, поэтому взяла кувшинчик с вином и ударила его об пол.
Осколки разлетелись во все стороны — Жоси подскочила, выпучив глаза.
— Что ты делаешь?! — закричала она.
— Прибери здесь, — сказала Мо Яо и, развернувшись, пошла к кровати, заправленной красными простынями, на которых уже разложили красный, вышитой золотом костюм жениха.
«Чтобы точно явился», — пронеслось в голове Мо Яо.
— Да что ты себе позволяешь? Я хозяйка этого дома, а ты... — кричала Жо Си у неё за спиной.
Яо плюхнулась на постель и начала снимать с себя туфли.
— Ты меня слушаешь? — крик Жоси перешёл в визг.
— Нет, — ответила Мо Яо, ложась рядом с «мужем». — Если не заметила я собираюсь уединиться с супругом. Хочешь дождаться его вместе?
— Дура! — бросила Жоси и выбежала из комнаты. Двери за ней с силой захлопнулись.
— Мог бы и раньше прогнать, — проворчала Мо Яо, закрывая глаза.
Тело стало тяжёлым, как будто к ногам и рукам привязали по корзине с рисом, но в то же время лёгким, почти невесомым облаком. Мо Яо плыла сквозь тьму, пока не услышала тихий шёпот.
«А вот и ты» — прошептал голос над ухом.
Она открыла глаза: Мо Яо всё так же сидела на кровати в комнате полной западных вещей. Но солнце уже село, и свет луны разрезал пол комнаты на серые квадраты. Воздух, несмотря на распахнутые ставни, был спёртым и обжигал кожу.
«Я так рад, наконец, увидеть тебя».
Поодаль от кровати стояла высокая фигура. Мо Яо могла разглядеть только тёмные волосы, падавшие на плечи.
— Разве мы не встречались ранее? — спросила Яо, медленно вставая с постели.
«Правда?»
Фигура обернулась, и свечи на столе, на алтаре, на полу — все вспыхнули разом.
Делать было уже нечего, а время тянулось слишком медленно, так что, в очередной раз моргнув, Яо и не заметила, как провалилась в сон, сидя за столом.
Мир во сне был иным, но одновременно таким же. Вот печь, но меньше, чем у Лю, вот мамино шитьё, так и оставшееся незавершённым, а вот шаги снаружи. Мо Яо подобрав юбку выбежала во двор, где отец вскапывал огород, а мать собирала поспевшие яблоки.
— Матушка! Отец! — Мо Яо бросилась к ним, широко расставив руки. Отец повернулся и со смехом поймал её в объятия.
— Я же говорил, что наша дочь ещё придёт, — сказал он, поворачивая голову. — И вот она здесь.
— Надолго ли, — ответила мать, подходя ближе. — Отпустите. Я тоже хочу полюбоваться.
Мо Яо отступила на шаг от отца, а затем закружилась, так что красная ткань сияла, а золотые утки сверкали на солнце.
— Я красивая? Красивая? — вопрошала Мо Яо.
— Ты самая красивая невеста на свете, — сказал отец и закашлялся, а затем захрипел.
— Отец! Ты кашляешь даже после смерти, — Мо Яо перестала улыбаться.
— Смерть — это лишь отражение жизни, — сказала мама, поднося отцу чашку с водой и снова осмотрела дочь. — Ты и правда хорошенькая. Платье, словно сшито для тебя. Какой фасон, а ткань — настоящий шёлк. Просто невероятно. Я никогда не работала с такой тканью, но Яо... Как ты смогла позволить себе такое платье?
Мо Яо отвела взгляд. Она знала, что родители не одобрят её брак, как ещё при жизни не одобряли слишком долгие взгляды в сторону Лю Бина, но она не смела лгать родителям.
— Это мой жених прислал мне это платье. Он из города, — сказала Мо Яо и ведь не соврала.
— Но как же так вышло? — отец нахмурился. — Городской и вдруг пожаловал в нашу деревню? Это подозрительно. Ты уверена, что это не обман? Может он охотник на людей?
— Дорогой, — мать погладила отца по плечу. — Яо умная и не даст себя обмануть. К тому же, брак очень важен. Особенно сейчас…когда мы больше не можем защитить нашу девочку.
— Я знаю, но… — голос отца оборвался. Потускневший свет превратил яркий день в мрачные сумерки. Ветер захлопал воротами, а вороны, закаркав, взметнулись в небо.
— Мама! Папа! — Мо Яо упала на землю; казалось в ступни вцепился дикий зверь. Она втянула носом воздух, чтобы успокоиться. Это самое важное правило нахождения в мире мёртвых: никогда не терять самообладания. Холод укусил за плечи, но его развеял стук колёс.
Мо Яо распахнула глаза. В доме никого не было, но сквозь маленькие, обклеенные бумагой окна проникал слабый рыжий свет. Мо Яо выпрямилась – боль пульсировала в затёкшей шее и ступнях. Она посмотрела вниз: ноги были обуты в красные бархатные туфли. Мо Яо быстро стащила их и со стоном размяла пальцы.
Она же точно помнила, что не надевала их сама. Она с подозрением покрутила в руках обувку. Если бы не сон, можно было подумать на Лю Бина, но теперь… Неужели, эти туфли особый подарок её жениха?
Стук колёс стал громче. Мо Яо облизнула губы. В памяти всплыли нехорошие воспоминание: «самаедущая повозка» протиснулась меж двух телег и неслась прямо на них по узкой дороге. Мо Яо замерла от страха. Отец рывком оттащил её. Машина тогда показалась ей страшнее любого призрака.
Теперь тоже, но по другой причине: приехали за невестой. Она натянула на голову красный платок. Послышался скрип, и твёрдая рука коснулась плеча.
— Не бойся, — сказал Бин. — Это я.
Мо Яо улыбнулась.
— Я не боюсь, — прошептала она.
— Можешь встать? — спросил Лю Бин так же тихо.
Мо Яо поднялась и постаралась как можно незаметнее размять ноги. Через плотную ткань ничего не было видно, поэтому ступать приходилось, положившись на уверенное руководство Лю Бина. А каждый шаг делать с особой осторожностью.
— Подними ногу. Здесь порог, — предупредил Бин.
Мо Яо опускала ногу ниже, ещё ниже и, сердце пропустило в испуге удар, но крепкая рука Лю Бина удержала от падения. Она и не знала, что пол дома поднят так высоко над землёй, да и не думала, что простой выход может оказаться проблемой. Тишина дома сменилась ворохом голосов: видимо вся деревня собралась посмотреть, за кого выйдет сестра Лю Бина, самая красивая девушка селения, но не было ни музыки, ни петард.
— Я хочу посмотреть! — произнёс высокий и резкий голос, приятный, как звук вождения остриём ножа по стеклу.
Почувствовав, что кто-то тянет за платок, Мо Яо непроизвольно опустила голову. Движение совпало с возгласом Лю Бина.
— Стойте!
— Меня тошнит от этих суеверий.
Платок всё же упал с головы. Женщине перед ней было около тридцати, светлая кожа резко контрастировала с чёрными, собранными в пучок волосами и белым ципао, отливавшим на солнце молоком, что не оставалось никаких сомнений, что оно сшито из настоящего шёлка. Мо Яо провела взглядом по тонкой шее, покатым плечам, а затем остановилась на руках — тонких, изящных, но с кривым ногтем на мизинце. Женщина схватила Мо Яо двумя пальцами за подбородок и потянула голову выше, повернула вправо и влево, осматривая как лошадь на рынке.
— А ты ничего, — она отпустила.
«Вы тоже», — могла бы сказать Мо Яо, но промолчала. Пусть думают, что она тихая деревенская девушка, благовоспитанная и неперечливая. А уж потом...
— Чего усмехаешься? — Женщина смерила её взглядом.
— Простите. — Мо Яо сделала несколько низких поклонов. Жители, собравшиеся у ворот дома Лю, притихли.
— Хватит, — взмахнула рукой женщина. Тяжёлый, жемчужный браслет на запястье зазвенел. – У меня от твоих поклонов голова разболелась. Залезайте в машину.
— Оба?
Глава 2
Мо Яо и Лю Бин посмотрели друг на друга.
— Конечно, ты в дом, — женщина кивнула Мо Яо. — А ты заберёшь остатки подарков отцу. Я не собираюсь сюда возвращаться.
Она повернулась и, переступив через лужу, оставшуюся от недавнего дождя, направилась к машине. Водитель открыл перед ней дверь.
— Зачем ей тащить тебя с собой? — прошипела Мо Яо, накидывая платок.
— Не знаю, — ответил Лю Бин, помогая ей. — Но это третья госпожа Линь, так что не перечь ей.
«Третья госпожа», — Мо Яо задумалась, какие же первые две, если третья похожа на древесную змею. Плеча коснулся ледяной холод, даже ткань платья и жаркий летний день не были ему помехой: значит третья госпожа Линь приехала не одна.
Поездка до города длиной в несколько часов прошла в тишине, только Лю Бин иногда спрашивал, не устала ли Яо. Это снова совсем не похоже на обычную деревенскую свадьбу: нет ни музыки, ни выкрикивающих поздравления односельчан и ни улыбок. Но её жизнь всегда была не такой, как у других.
Когда колёса перестали подпрыгивать, Яо чуть стянула платок, чтобы взглянуть на город, в котором не была уже четыре года. Он ещё больше раздулся, словно жаба на камне. Дома, магазины, мастерские, банки, дороги — всё выплеснулось за пределы древних городских стен и теперь пожирало поля.
Машина проехала мимо лотка с карамельными фигурками — на губах Яо появилась улыбка. Когда отец был жив, и они приезжали в город, он обязательно покупал две: для дочери и жены. Мо Яо съедала свою сразу же, а затем ходила и облизывалась, так что мама в конечном счёте отламывала кусок от своей и давала ей.
Мо Яо с улыбкой наблюдала через окно за людьми на улице и сменяющими друг друга кварталами: дома с покрытыми плесенью стенами, перемежались с новыми из серого камня с колоннами у дверей и стеклянными окнами, но вскоре эти новые дома, должно быть, по западной моде исчезли. Их сменили другие с вогнутыми, черепичными крышами, которые лишь слегка выглядывали из-за высоких белых стен. Машина стала замедляться, и Мо Яо поправила платок. Даже если третья госпожа считала эту традицию лишь предрассудками, другие могли быть иного мнения.
Они остановились. Рядом с Мо Яо что-то щёлкнуло, и кожи коснулся прохладный воздух.
— Давай помогу, — всё с тем же теплом в голосе сказал Лю Бин, но даже он не мог побороть холод и могильную склизкую влажность, вцепившихся Мо Яо в кожу, как только она вышла из машины. Яо хмыкнула, твёрдо шагая через седло, положенное у порога.
— Благоприятный час настал! — громко произнёс твёрдый женский голос, который, однако, не принадлежал госпоже Линь. — Небо и земля наблюдают! Невеста прибыла в дом жениха!
Мо Яо вновь переступила через порог. Она не знала, сколько людей в комнате, но взгляды, слышала дыхание.
— Уродина и больная? — прошептал кто-то справа. Мо была почти уверена, что это мужчина, и это не мог быть господин Линь. Его место впереди вместе с главной женой, а значит, Минтан —теперь уже единственный сын семьи Линь.
Мо Яо остановилась. Руки Бина исчезли — на мгновение это заставило сердце сжаться в страхе, но Яо напомнила себе, что он здесь.
— Первый поклон Небесам и Земле!
Мо Яо повернулась и поклонилась, гадая кто сейчас рядом с ней в качестве жениха: тело, бумажная кукла, может кто-то из родни?
— Второй поклон родителям!
Мо Яо сделала то, что велели. Порыв ветра чуть не сорвал с головы платок, но Мо Яо успела подхватить.
«Неужели и правда...» — придушенно прошептал кто-то слева. Взгляд наткнулся на женские ноги в зелёных туфельках, украшенных вышивкой в виде белых хризантем.
— Поклон супругов друг другу! — объявил женский голос.
Не было слышно ни хлопков, ни поздравлений. Теперь Мо Яо, дочь призрака, стала женой призрака и вошла в богатую, испещрённую пороками семью Линь. Яо закрыла глаза.
«Мама. Папа. Помогите мне», — прошептала она.
— Свадьба состоялась, — сказал женский голос рядом. — Госпожа, позвольте отвести вас в брачный чертог.
Мо Яо пошла в ту сторону, куда её тянула неизвестная женщина. Идти пришлось довольно долго, из чего Мо Яо сделала вывод, что дом действительно большой, больше любого, в котором ей до этого приходилось бывать.
Несколько ступенек, несколько шагов, и она услышала:
— Не бойтесь. Он будет нежен.
Дверь затворилась. Мо Яо тут же стянула платок и застонала от боли в шее. Этот день, казалось, никогда не закончится. Яо обвела взглядом комнату: она была большой, обставленной по западной моде и только круглые окна с бумажными ставнями выдавали, что это всё то же место. Широкая постель стояла у дальней стены. Справа книжный шкаф, рядом маленький столик со странным прибором. Мо Яо коснулась чёрного, чуть шершавого диска и покрутила его туда-сюда. Иголка, водившая по ней, оказалась туповатой.
Так и не поняв, что же это такое, Мо Яо отошла к столу и провела рукой по гладкому дереву. Напротив висела картина с изображением оскалившегося тигра.
— Тигр в брачном чертоге? — хмыкнула Яо.
За спиной что-то грохнулось на пол. Она вздрогнула и обернулась: почти у самых её ног лежал большой, розовый персик. У левой стены был установлен большой алтарь, над ним висел портрет, как поняла Мо Яо, её мужа. Он был высок, строен, молод, чёрные глаза лучились добротой, а на губах застыла лёгкая улыбка.
— Так я и поверила, — сказала Мо Яо, подняв с пола персик. Ещё несколько лежали среди осколков посуды. Мо Яо сложила их прямо на алтарь.
— Обязательно было бить посуду? — спросила Мо Яо, хмыкая. Она взяла несколько палочек благовония и зажгла их об свечу.
— Давай будем жить в мире, — сказала она, прикрыв глаза. — Нам обоим так будет лучше.
Она поставила палочки в подставку и ещё раз обвела взглядом алтарь: можно было точно сказать, что семья Линь любила старшего сына. Он умер месяц назад, а на алтаре всё ещё были свежие фрукты, печенье, рисовые булочки. Рядом растоплена жаровня и в большом ящике лежали погребальные деньги.
Мо Яо подумала наклониться и сжечь немного, чтобы ещё больше задобрить Линь Минхао, но в этот момент прямо перед лицом пролетела чашка для свадебного вина и со звоном разбилась об стену. Мо Яо медленно повернула голову. На первый взгляд в комнате всё ещё была только она одна.
— Значит, не подружимся, — сделала вывод Яо.
Снаружи донеслись неровные шаги. Тень промелькнула за бумажными окнами и упала на ковёр. Мо Яо быстро сунула руку в вырез платья и достала моток чернильной нити. На коже остались чёрные разводы, но отличное оружие против призрака того стоило.
Она совсем не ожидала, что Линь Минхао явится так рано. Двери распахнулись, впуская молодую девушку в зелёном ципао. Чёрные волосы были коротко пострижены и с одной стороны головы уложены чётко очерченными волнами. Губы, накрашенные алой помадой, напоминали пухлое сердечко на фоне светлой кожи.
Девушка остановилась и осмотрела Мо Яо с головы до ног.
— Знакомишься с братцем?
Мо Яо поняла, что перед ней Линь Жоси, младший ребёнок и единственная дочь господина Линь. Выглядела она так, как и представляла Мо Яо, красивая и нахальная.
— Чего молчишь? — Жо Си села на стул, продолжая смотреть на Мо Яо. — От страха язык проглотила.
Яо лишь усмехнулась подобному предположению и начала убирать нить. Жоси потянулась к маленькой чашке и кувшинчику, стоявшему на столе. Их приготовили специально, чтобы молодожёны могли выпить перед исполнением супружеского долга. Прямо как на настоящей свадьбе.
Жоси налила вина и одним глотком выпила, с силой бросила чашку под ноги. Та со звоном разбилась о каменный пол.
— Прибери здесь, — бросила Жо Си, продолжая сидеть и болтать ногой. Яо свернула нить и принялась рассматривать свои перепачканные в туши пальцы: такое отмыть будет непросто.
– Быстро! Кому сказала?
Мо Яо сделала несколько шагов к Жоси, раздумывая, является ли битьё посуды традицией семьи Линь или просто сейчас не нашлось ничего более подходящего под рукой? В любом случае, Яо решила, что семейные традиции нарушать плохо, поэтому взяла кувшинчик с вином и ударила его об пол.
Осколки разлетелись во все стороны — Жоси подскочила, выпучив глаза.
— Что ты делаешь?! — закричала она.
— Прибери здесь, — сказала Мо Яо и, развернувшись, пошла к кровати, заправленной красными простынями, на которых уже разложили красный, вышитой золотом костюм жениха.
«Чтобы точно явился», — пронеслось в голове Мо Яо.
— Да что ты себе позволяешь? Я хозяйка этого дома, а ты... — кричала Жо Си у неё за спиной.
Яо плюхнулась на постель и начала снимать с себя туфли.
— Ты меня слушаешь? — крик Жоси перешёл в визг.
— Нет, — ответила Мо Яо, ложась рядом с «мужем». — Если не заметила я собираюсь уединиться с супругом. Хочешь дождаться его вместе?
— Дура! — бросила Жоси и выбежала из комнаты. Двери за ней с силой захлопнулись.
— Мог бы и раньше прогнать, — проворчала Мо Яо, закрывая глаза.
Тело стало тяжёлым, как будто к ногам и рукам привязали по корзине с рисом, но в то же время лёгким, почти невесомым облаком. Мо Яо плыла сквозь тьму, пока не услышала тихий шёпот.
«А вот и ты» — прошептал голос над ухом.
Она открыла глаза: Мо Яо всё так же сидела на кровати в комнате полной западных вещей. Но солнце уже село, и свет луны разрезал пол комнаты на серые квадраты. Воздух, несмотря на распахнутые ставни, был спёртым и обжигал кожу.
«Я так рад, наконец, увидеть тебя».
Поодаль от кровати стояла высокая фигура. Мо Яо могла разглядеть только тёмные волосы, падавшие на плечи.
— Разве мы не встречались ранее? — спросила Яо, медленно вставая с постели.
«Правда?»
Фигура обернулась, и свечи на столе, на алтаре, на полу — все вспыхнули разом.
