«Странно или мне кажется?» — Она прикрыла глаза и медленно выдохнула. — «Надеюсь инспектор быстро со всем разберётся».
Откинув мысли о Минхао, о семье Линь, о том, что она как краб, сама заползла в ловушку, Мо Яо пошла приводить себя в порядок. В ванной комнате она умыла лицо и не желая тратить время и наполнять ванную просто обтёрлась мокрым полотенцем, стирая грязь и пятна крови.
В постели Яо укрылась одеялом и растеклась по мягкому матрасу. Глаза сами закрывались. Она ведь не спала спокойно уже несколько ночей: сначала Минхао являлся во снах, потом пришлось всю ночь пробегать, пытаясь избежать участи стать жертвенной курицей.
Тело стало ватным, а голова постепенно опустела. Вокруг стало темно и холодно. Гнилая сырость забивалась в нос. Яо заставляла себя делать каждый вдох. Где она? Тело тяжёлое, а пальцы болели. Нужно собрать все силы и выбраться, но дышать невозможно. И так холодно.
Яо открыла глаза. Минхао лежал рядом — бледный и холодный. Мо Яо вздрогнула. Долгое мгновение она видела труп, грудь медленно поднялась, и Яо выдохнула.
— Что с тобой? — Минхао нахмурился и открыл глаза.
— Что ты здесь делаешь? — Мо Яо резко села, сбросив с них одеяло. Слава небесам, Минхао тоже был в одежде.
— Я спать хочу, — ответил он. — Предлагаешь на полу ложиться?
— А почему нет? — Яо слезла с постели, поправляя воротник платья.
— Значит, это и есть жена, — Минхао фыркнул и судя по шороху ткани, опять укрылся. Мо Яо обернулась: Минхао лежал, закрыв глаза. Она закатила глаза и выглянула в окно. Солнце утопало в красном море заката, за которым уже тянулся тёмный океан ночи с мерцающими рыбками-звёзд.
Мо Яо проспала целый день, но в её теле не было ни капли утренней бодрости. Только ощущение холода, и туман в голове, в котором тяжёлыми черепахами движутся мысли.
«Нужно пройтись», — подумала Мо Яо и направилась к двери.
На втором этаже было так тихо, что можно было подумать, что все уже легли. Спускаясь по лестнице, Мо Яо увидела служанку с подносом в руке. На нём были аккуратно расставлены чашки с рисом. Одну служанка поставила возле двери. Мо Яо нахмурилась: чашка риса – по поверью, если призрак рядом рис почернеет.
Служанка выпрямилась и встретилась взглядом с Яо.
— Простите, — пискнула служанка и быстрым шагом скрылась за дверью.
«Ты в доме Линь», — напомнила себе Яо. — «От этих людей добра не жди».
Мо Яо подошла к чашке и внимательно рассматривала белые крупицы. Рис выглядел, как обычно. Но страшный сон никак не шёл из головы. Развернувшись, Яо прошла в столовую. Взгляд искал выход в сад.
— Вы что-то ищите?
Мо Яо обернулась. В дверях стояла девушка в голубом платье по западной моде: приталенный верх, рукава с воланами, длинная пышная юбка и соломенная шляпка. Мо Яо сделала шаг назад, продолжая рассматривать: тёмные волосы были заплетены в две косички, что делало их обладательницу ещё моложе, хотя и округлому личику с большими глазами не дашь больше пятнадцати.
— Вы жена брата? — спросила девушка.
— Да, моё имя Яо, а фамилия Мо, а вы?
— Я Линь Сяоцзин, — ответила она. — Мы с Минхао двоюродные брат и сестра. Хотите прогуляться или уже идёте спать?
Яо ещё раз осмотрела Сяоцзин с головы до ног: они с Минхао были совсем не похожи, но в разрезе глаз и форме носа было определённое сходство со стариком Линь и не только.
— Я искала сад, — призналась Мо Яо. — Но я не привыкла к таким домам и не могу понять, куда идти.
Сяоцзин расплылась в улыбке.
— Отлично. Я так люблю гулять перед сном, но отец не любит, когда я делаю это одна, — сказала она и тут же быстро взяла Яо под руку, как будто они были близкими подругами или родственницами.
Последнее сравнение вызвало у Яо внутреннюю усмешку. А ведь они действительно считались бы сёстрами, если бы их брак с Минхао не был ширмой.
Сяоцзинь провела её к узкой двери, ведущей в коридор. Там она толкнула одну из вереницы дверей, впустив свежий вечерний воздух. Сад был небольшой, меньше любого дворика в старом поместье Линь, но зелень наполняла воздух чистотой. На столе стоял маленький фонарик, свет от которого создавал мягкий ореол вокруг.
— Мне кажется, здесь достаточно безопасно, — заметила Мо Яо.
— Ты права, но всё же отец беспокоится из-за того, что случилось с дядей и тётей, — Сяоцзин понизила голос. — Что там случилось?
— Почему ты спрашиваешь? — Мо Яо добавила, чтобы посмотреть на её реакцию. — Смерть есть смерть.
Сяоцзин покраснела, но как-то странно. Румянец был еле заметным, будто его подавляла белизна кожи. Яо скосила взгляд, но падавшая на землю тень была мягкой и шла в правильном направлении. Да и по ощущениям ни холода, ни неприятного запаха. Значит, Сяоцинь не призрак, но почему она спрашивает то, что Минхао уже должен был рассказать?
— Что такое? — спросила Сяоцзин. — У меня что-то на лице? Макияж испортился?
— Макияж? — Мо Яо нахмурилась. — Ты носишь его каждый день?
— Конечно, — сказала Сяоцзин. — Тебе нравится? Могу научить?
Мо Яо покачала головой. Она считала себя слишком смуглой для этого. К тому же баночки с кремами и пудрой, как она слышала, стоят очень дорого, а Мо Яо иногда есть было нечего.
— Так, что случилось с семьёй брата, — спросила Сяоцзин. — Он сказал, что управляющий напал на дядю с тётей. Но я не могу в это поверить. Он был таким смирным.
— Вы были близки? — спросила Яо.
— Я с управляющим? — Лицо Сяоцзин вытянулось.
— Нет, — Яо фыркнула. — С Минхао.
— Да, — Сяоцзин улыбнулась. — В детстве мы проводили вместе много времени. Неужели ты уже ревнуешь?
«Опасаюсь», — могла бы ответить Мо Яо, но промолчала. Она совсем не собиралась лезть в семейные отношения Линь или занимать в них какую-то позицию. Её интересовало совсем другое.
— Давай договоримся, — предложила Яо. — Я расскажу, что случилось в том доме, а вы — произошло ли чего-то странного здесь?
Сяоцзин хлопнула ресницами.
— Странного? — переспросила она.
— Чашка с рисом у двери, — пояснила Мо Яо. — Почему её ставят?
Сяоцзин нахмурилась. Повисло молчание. В саду не было слышно даже стрекота сверчков, и эта вязкая тишина заставила Мо Яо обернуться, но всё пространство за пределами света от маленького фонаря было погружено в темноту.
— Я не знаю, — сказала Сяоцзин тихо. — Один раз мы пили чай после ужина, но в дверь постучали. Отец вышел, а когда вернулся был очень мрачным. После этого он стал плохо спать, и его всё время мучали головные боли. Мы позвали монаха, чтобы он совершил обряд, но это не помогло. А потом отец приказал каждый вечер запирать все двери и ставить возле них чаши с рисом.
Мо Яо этот рассказ не понравился. Пересказывая в общих чертах, что произошло в доме Линь, она сама думала о том, стоит ли ворошить осиное гнездо, которое никак её не касается.
— Ужас! — Сяоцзин вскочила с места, заламывая руки.
Мо Яо поднялась вслед за ней.
— А сестрёнка Сяохао? — Сяоцзин подошла ближе. — С ней всё будет хорошо?
Мо Яо сделала шаг назад.
— Ответьте! — голос из мягкого стал резким и требовательным, напоминая Сяохао в их с Яо первую встречу. Теперь перед ней был не нежный цветок, а разъярённая демоница.
Мо Яо сделала ещё один шаг назад — земля ушла из-под ног. Мо Яо вскрикнула и поняла, что вновь стоит на твёрдой поверхности.
— Вы в порядке? — испуганно спросила Сяоцзин.
— Да, — Мо Яо потопала одной ногой. Под ней было что-то более твёрдое, чем укрытая травяным ковром земля. — Что это?
Сяоцзин подняла фонарь со стола и подошла ближе: Яо стояла на каменной плите.
— Ох, это колодец, — сказала Сяоцзин. — Но он давно высох.
Откинув мысли о Минхао, о семье Линь, о том, что она как краб, сама заползла в ловушку, Мо Яо пошла приводить себя в порядок. В ванной комнате она умыла лицо и не желая тратить время и наполнять ванную просто обтёрлась мокрым полотенцем, стирая грязь и пятна крови.
В постели Яо укрылась одеялом и растеклась по мягкому матрасу. Глаза сами закрывались. Она ведь не спала спокойно уже несколько ночей: сначала Минхао являлся во снах, потом пришлось всю ночь пробегать, пытаясь избежать участи стать жертвенной курицей.
Тело стало ватным, а голова постепенно опустела. Вокруг стало темно и холодно. Гнилая сырость забивалась в нос. Яо заставляла себя делать каждый вдох. Где она? Тело тяжёлое, а пальцы болели. Нужно собрать все силы и выбраться, но дышать невозможно. И так холодно.
Глава 2
Яо открыла глаза. Минхао лежал рядом — бледный и холодный. Мо Яо вздрогнула. Долгое мгновение она видела труп, грудь медленно поднялась, и Яо выдохнула.
— Что с тобой? — Минхао нахмурился и открыл глаза.
— Что ты здесь делаешь? — Мо Яо резко села, сбросив с них одеяло. Слава небесам, Минхао тоже был в одежде.
— Я спать хочу, — ответил он. — Предлагаешь на полу ложиться?
— А почему нет? — Яо слезла с постели, поправляя воротник платья.
— Значит, это и есть жена, — Минхао фыркнул и судя по шороху ткани, опять укрылся. Мо Яо обернулась: Минхао лежал, закрыв глаза. Она закатила глаза и выглянула в окно. Солнце утопало в красном море заката, за которым уже тянулся тёмный океан ночи с мерцающими рыбками-звёзд.
Мо Яо проспала целый день, но в её теле не было ни капли утренней бодрости. Только ощущение холода, и туман в голове, в котором тяжёлыми черепахами движутся мысли.
«Нужно пройтись», — подумала Мо Яо и направилась к двери.
На втором этаже было так тихо, что можно было подумать, что все уже легли. Спускаясь по лестнице, Мо Яо увидела служанку с подносом в руке. На нём были аккуратно расставлены чашки с рисом. Одну служанка поставила возле двери. Мо Яо нахмурилась: чашка риса – по поверью, если призрак рядом рис почернеет.
Служанка выпрямилась и встретилась взглядом с Яо.
— Простите, — пискнула служанка и быстрым шагом скрылась за дверью.
«Ты в доме Линь», — напомнила себе Яо. — «От этих людей добра не жди».
Мо Яо подошла к чашке и внимательно рассматривала белые крупицы. Рис выглядел, как обычно. Но страшный сон никак не шёл из головы. Развернувшись, Яо прошла в столовую. Взгляд искал выход в сад.
— Вы что-то ищите?
Мо Яо обернулась. В дверях стояла девушка в голубом платье по западной моде: приталенный верх, рукава с воланами, длинная пышная юбка и соломенная шляпка. Мо Яо сделала шаг назад, продолжая рассматривать: тёмные волосы были заплетены в две косички, что делало их обладательницу ещё моложе, хотя и округлому личику с большими глазами не дашь больше пятнадцати.
— Вы жена брата? — спросила девушка.
— Да, моё имя Яо, а фамилия Мо, а вы?
— Я Линь Сяоцзин, — ответила она. — Мы с Минхао двоюродные брат и сестра. Хотите прогуляться или уже идёте спать?
Яо ещё раз осмотрела Сяоцзин с головы до ног: они с Минхао были совсем не похожи, но в разрезе глаз и форме носа было определённое сходство со стариком Линь и не только.
— Я искала сад, — призналась Мо Яо. — Но я не привыкла к таким домам и не могу понять, куда идти.
Сяоцзин расплылась в улыбке.
— Отлично. Я так люблю гулять перед сном, но отец не любит, когда я делаю это одна, — сказала она и тут же быстро взяла Яо под руку, как будто они были близкими подругами или родственницами.
Последнее сравнение вызвало у Яо внутреннюю усмешку. А ведь они действительно считались бы сёстрами, если бы их брак с Минхао не был ширмой.
Сяоцзинь провела её к узкой двери, ведущей в коридор. Там она толкнула одну из вереницы дверей, впустив свежий вечерний воздух. Сад был небольшой, меньше любого дворика в старом поместье Линь, но зелень наполняла воздух чистотой. На столе стоял маленький фонарик, свет от которого создавал мягкий ореол вокруг.
— Мне кажется, здесь достаточно безопасно, — заметила Мо Яо.
— Ты права, но всё же отец беспокоится из-за того, что случилось с дядей и тётей, — Сяоцзин понизила голос. — Что там случилось?
— Почему ты спрашиваешь? — Мо Яо добавила, чтобы посмотреть на её реакцию. — Смерть есть смерть.
Сяоцзин покраснела, но как-то странно. Румянец был еле заметным, будто его подавляла белизна кожи. Яо скосила взгляд, но падавшая на землю тень была мягкой и шла в правильном направлении. Да и по ощущениям ни холода, ни неприятного запаха. Значит, Сяоцинь не призрак, но почему она спрашивает то, что Минхао уже должен был рассказать?
— Что такое? — спросила Сяоцзин. — У меня что-то на лице? Макияж испортился?
— Макияж? — Мо Яо нахмурилась. — Ты носишь его каждый день?
— Конечно, — сказала Сяоцзин. — Тебе нравится? Могу научить?
Мо Яо покачала головой. Она считала себя слишком смуглой для этого. К тому же баночки с кремами и пудрой, как она слышала, стоят очень дорого, а Мо Яо иногда есть было нечего.
— Так, что случилось с семьёй брата, — спросила Сяоцзин. — Он сказал, что управляющий напал на дядю с тётей. Но я не могу в это поверить. Он был таким смирным.
— Вы были близки? — спросила Яо.
— Я с управляющим? — Лицо Сяоцзин вытянулось.
— Нет, — Яо фыркнула. — С Минхао.
— Да, — Сяоцзин улыбнулась. — В детстве мы проводили вместе много времени. Неужели ты уже ревнуешь?
«Опасаюсь», — могла бы ответить Мо Яо, но промолчала. Она совсем не собиралась лезть в семейные отношения Линь или занимать в них какую-то позицию. Её интересовало совсем другое.
— Давай договоримся, — предложила Яо. — Я расскажу, что случилось в том доме, а вы — произошло ли чего-то странного здесь?
Сяоцзин хлопнула ресницами.
— Странного? — переспросила она.
— Чашка с рисом у двери, — пояснила Мо Яо. — Почему её ставят?
Сяоцзин нахмурилась. Повисло молчание. В саду не было слышно даже стрекота сверчков, и эта вязкая тишина заставила Мо Яо обернуться, но всё пространство за пределами света от маленького фонаря было погружено в темноту.
— Я не знаю, — сказала Сяоцзин тихо. — Один раз мы пили чай после ужина, но в дверь постучали. Отец вышел, а когда вернулся был очень мрачным. После этого он стал плохо спать, и его всё время мучали головные боли. Мы позвали монаха, чтобы он совершил обряд, но это не помогло. А потом отец приказал каждый вечер запирать все двери и ставить возле них чаши с рисом.
Мо Яо этот рассказ не понравился. Пересказывая в общих чертах, что произошло в доме Линь, она сама думала о том, стоит ли ворошить осиное гнездо, которое никак её не касается.
— Ужас! — Сяоцзин вскочила с места, заламывая руки.
Мо Яо поднялась вслед за ней.
— А сестрёнка Сяохао? — Сяоцзин подошла ближе. — С ней всё будет хорошо?
Мо Яо сделала шаг назад.
— Ответьте! — голос из мягкого стал резким и требовательным, напоминая Сяохао в их с Яо первую встречу. Теперь перед ней был не нежный цветок, а разъярённая демоница.
Мо Яо сделала ещё один шаг назад — земля ушла из-под ног. Мо Яо вскрикнула и поняла, что вновь стоит на твёрдой поверхности.
— Вы в порядке? — испуганно спросила Сяоцзин.
— Да, — Мо Яо потопала одной ногой. Под ней было что-то более твёрдое, чем укрытая травяным ковром земля. — Что это?
Сяоцзин подняла фонарь со стола и подошла ближе: Яо стояла на каменной плите.
— Ох, это колодец, — сказала Сяоцзин. — Но он давно высох.
