Холден молчал. Потом вдруг коротко рассмеялся — не зло, скорее удивлённо.
— Ты вообще нормальная?
— Не знаю. А ты?
Он покачал головой, всё ещё усмехаясь.
— Обычно девушки хотя бы делают вид, что им нужно что-то кроме.
— Я вообще не как все. Так что?
Он смотрел на неё ещё секунду. Потом вдруг хмыкнул — коротко, одобрительно, — и поднялся. Обошёл столик, остановился прямо перед ней. Протянул руку.
— Поехали.
Эйвери вложила ладонь в его. По руке пробежало — от пальцев до плеча и куда-то глубже. Его пальцы сжались вокруг её — крепко, уверенно, как будто он делал это тысячу раз и точно знал, чем всё закончится.
Она знала, на что подписывается. У этой сделки не было сердца — и отлично. Сердце ей сейчас было ни к чему.
Холден вывел её через служебный выход. Не через главный зал, где толпа и взгляды, а через бетонную лестницу, пахнущую сыростью и старым пивом. Эйвери шла за ним, всё ещё чувствуя его пальцы на своём запястье. Он не держал — уже отпустил, — но кожа помнила.
Парковка для персонала. Чёрный «Мазерати» стоял у самого выезда. Холден открыл пассажирскую дверь, и Эйвери скользнула внутрь. Кожаное сиденье холодило бёдра. Она поправила платье, которое и так было коротким, а когда села, стало почти несуществующим.
Холден сел за руль, завёл мотор. Выехал с парковки молча. Городские огни поплыли за окном.
— Куда едем? — спросила она.
— Ко мне.
Он говорил коротко, не глядя на неё. Одна рука на руле, вторая — на подлокотнике. Пальцы сжимались и разжимались. Эйвери смотрела на эти пальцы, на то, как они двигаются. Думать о том, что эти пальцы смогут с ней сделать.
Она положила ладонь на своё бедро. Просто так. Потом провела выше — к краю платья. Ткань задралась ещё немного.
Холден не смотрел. Она знала, что он не смотрит. Но ей было плевать. Она думала о нём всю дорогу от клуба до этого момента, и ждать до дома казалось невыносимым.
Чуть развела колени. Провела пальцами по внутренней стороне бедра, медленно, едва касаясь. Кожа горела. Она прикрыла глаза и представила его руки — как они сжимали её запястье, как он смотрел на неё в випке — пристально, оценивающе, словно решал, стоит ли она усилий. Её пальцы скользнули под край трусиков. Влажно. Трусы намокли, пока он ещё просто смотрел. Клитор пульсировал под подушечками пальцев. Она надавила, описала медленный круг и дыхание сбилось.
Машина вильнула.
— Ты что делаешь? — голос Холдена стал ниже.
— Не отвлекайся от дороги.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Её пальцы двигались по кругу, медленно, дразняще. Она чуть запрокинула голову, прикусила губу. — Просто не могу ждать. Ты слишком долго ведёшь.
Он врубил поворотник и свернул на обочину так резко, что её вжало в сиденье. Машина встала у какого-то заброшенного склада с погасшей вывеской. Двигатель ещё урчал, когда Холден отстегнул ремень, перегнулся через подлокотник и схватил её за подбородок.
— Ты издеваешься?
— Нет. — Она смотрела ему в глаза, не моргая. — Я просто хочу тебя. Прямо сейчас.
Он выругался сквозь зубы. Его рука скользнула вниз, туда, где всё ещё были её пальцы. Он убрал их — грубо, нетерпеливо — и заменил своими. Один палец, потом два. Эйвери ахнула и подалась бёдрами навстречу.
— Мокрая, — сказал он. — Ты правда ждала.
— Я же говорила.
Он наклонился и поцеловал её — жёстко, без предисловий. Язык толкнулся в рот, зубы прикусили нижнюю губу. Эйвери ответила тем же, вцепилась в его плечи, притянула ближе, насколько позволяло пространство.
— На заднее, — прошептал он.
Они перелезли, путаясь в одежде, ударяясь локтями и коленями. Эйвери задела руль и рассмеялась. Холден не смеялся. Он сдёрнул с неё трусики — просто стянул вниз, даже не расстёгивая платье. Потом расстегнул свои джинсы.В темноте она почувствовала его — твёрдый, скользкий на кончике, — и внутри всё сжалось от нетерпения.
— Садись, — сказал он.
Она оседлала его. Он вошёл сразу, без подготовки. Резко, глубоко, насколько хватило. Она застонала, прикусив его плечо. Он сжал её бёдра так, что точно останутся следы, и начал двигаться — сильно, снизу вверх, задавая ритм.
Стекла запотели. Мир снаружи исчез. Только его дыхание, его запах, его руки, впивающиеся в кожу. Она скакала на нём, запрокинув голову, и волосы хлестали по спине. Оргазм накатил внезапно — горячей волной от живота к позвоночнику. Она рухнула ему на грудь, всё ещё содрогаясь.
Вскоре он кончил сам — с глухим стоном, вжимаясь пальцами в её ягодицы. Его тело напряглось под ней и обмякло.
Они сидели так несколько секунд. Дышали. Эйвери всё ещё была на нём. Платье сбилось на талии, волосы прилипли к вискам.
— Бля, — выдохнул он наконец. — Вот так сразу?
— А чего ждать? — она улыбнулась, всё ещё тяжело дыша. — Ты же сам сказал — никаких свиданий.
Он задержал на ней взгляд. В темноте глаза казались почти чёрными. Что-то в них изменилось. Как будто он ожидал очередную девицу, которая будет строить из себя недотрогу, а получил ту, кто кончает на нём в машине через десять минут после знакомства.
— Поехали. Домой, — сказал он.
— А разве мы не закончили?
— Нет. — Он аккуратно снял её с себя, поправил джинсы. — Это был разогрев.
В особняке они были через пятнадцать минут. Холден провёл её через тёмный холл, мимо бассейна, подсвеченного голубым, вверх по лестнице. Спальня — окна от пола до потолка, вид на океан, огромная кровать.
Второй раз был медленнее. Он раздел её полностью, изучая каждый изгиб. Провёл губами по шее, по ключице, по груди. Эйвери зажмурилась и просто поплыла. Его язык на сосках, обводящий, дразнящий. Его пальцы внутри неё — два, потом три, растягивающие. Его член, скользящий по мокрым складкам, прежде чем войти.
На этот раз он двигался иначе — не так резко. Медленно, почти мучительно, то входя до упора, то почти выходя. Эйвери стонала в голос — ей было плевать, услышит ли прислуга. Она чувствовала всё — каждое движение, каждый сантиметр. Когда он наконец ускорился, она кончила снова — на этот раз тише, глубже, распадаясь на атомы.
Утром она проснулась от солнечного света. Холден спал рядом — на животе, зарывшись лицом в подушку. Она посмотрела на его спину, на лопатки. Красивый, зараза.
Она оделась тихо и вышла.
Дом встретил её запахом кофе и тишиной. Родители уже ушли — папа на работу, мама по магазинам. Эйвери скинула туфли в прихожей и босиком прошла в спальню. Скайлар ещё спала, свернувшись калачиком. На тумбочке — раскрытая книга, закладка на середине.
Эйвери упала на кровать, не раздеваясь. В теле была приятная, ноющая усталость. Она закрыла глаза и улыбнулась.
Через час её разбудил звонок. Не её телефона — Скайлар. Та зашевелилась, нашарила трубку.
— Алло? — сонный голос. Потом пауза. — Привет, Тео. Нет, не разбудил.
Эйвери приоткрыла один глаз. Смотрела, как сестра садится на кровати, придерживая одеяло.
— Что? Документалка? Про впадину? Серьёзно? Ну ладно. Только попкорн купи. Солёный! Нет, карамельный — это гадость.
Она тихо засмеялась, и Эйвери заметила, как сестра теребит край одеяла — машинально, но выдавая волнение.
— Ну... уже свидание, Томпсон. Ты в курсе?
Пауза.
— В семь у меня. Всё, давай.
Она положила трубку и уставилась в потолок, всё ещё улыбаясь. Потом заметила, что Эйвери не спит.
— Давно проснулась?
— Только что, — соврала Эйвери. — Кто такой Тео?
— Парень с моего потока. Морская биология.
— Это тот, с которым ты была на побережье?
— Ага. Он зовёт меня в кино. На документалку про впадину.
— О боже, какая романтика.
— Завидуй молча. — Скайлар кинула в неё подушкой, но попала мимо.
Эйвери перевернулась на спину. Ей хотелось рассказать. Про клуб, про машину, про его руки и про то, как она кончила дважды за ночь. Но она не могла. Скайлар не знала, с кем она спит. И не должна была знать. Так проще.
В особняке Ноксов в тот вечер был ужин.
Обычный семейный ужин, который случался раз в месяц, когда Лайонел Нокс бывал в городе и вспоминал, что у него есть сын. Сибилла настояла — «мальчик совсем отбился от рук, ему нужна семья». Лайонел кивнул, не поднимая глаз от телефона.
Накрыли в малой столовой — «всего» на восемь персон. Холден сидел напротив мачехи и давился стейком. Сибилла, как всегда, выглядела так, будто только что сошла с обложки — бежевое платье, нитка жемчуга, волосы уложены волосок к волоску. Она ела спаржу, отрезая кусочки размером с ноготь, и говорила. Она всегда говорила.
— Я тут встретила Мелиссу Вандербильт в клубе. Она сказала, её дочь вернулась из Европы. Такая воспитанная девушка. Изучает историю искусств в Сорбонне. Очень милая. Холден, ты бы мог с ней познакомиться.
— Я не знакомлюсь с дочерьми твоих подруг, — Холден не поднял глаз от тарелки.
— Почему? Мелисса — прекрасная женщина. И девочка — само очарование. Не то что эти... — она сделала паузу, — студентки, которые вешаются на тебя в кампусе.
Холден отложил нож.
— Ты вообще знаешь, кто на меня вешается в кампусе?
— Догадываюсь.
— Ничего ты не догадываешься, Сибилла. Ты просто хочешь пристроить дочь своей подруги, чтобы Мелисса была тебе должна. Это твой стиль.
— Холден, — голос Лайонела прозвучал как выстрел. — Не хами матери.
— Она мне не мать.
Повисла тишина. Сибилла поджала губы — не от обиды, от злости. Лайонел отпил виски и посмотрел на сына тяжёлым взглядом.
— Ты забываешься.
— Нет, пап. Это ты забываешься. Ты забываешь, что у тебя был сын до того, как появилась она.
Лайонел поставил стакан на стол — слишком громко.
— Выйди.
Холден встал. Бросил салфетку на тарелку.
— С удовольствием.
Он ненавидел, когда срывался при них. Это давало Сибилле оружие. Вышел, не обернувшись. За спиной Сибилла уже что-то щебетала — «ах, Лайонел, не расстраивайся, переходный возраст, это пройдёт». Её голос резал уши.
В гараже он сел в машину, завёл мотор. Руки сжимали руль. Хотелось скорости. Хотелось тепла. Хотелось чего-то настоящего, а не этого театра.
Он вдруг подумал о матери. Вернее, попытался. Она умерла, когда ему было десять, и теперь он почти не помнил её лица — только запах духов, лёгкий, цветочный, и тёплые пальцы на затылке. Она никогда не смотрела на него так, как Сибилла, — с расчётом, с холодком, с вечной прикидкой «что я с этого получу». Но и это воспоминание было зыбким, как отражение в воде. Тронешь — исчезнет.
Он тряхнул головой, взял телефон и набрал сообщение Эйвери.
Квартира в центре, которую отец купил ему на восемнадцатилетие — очередной подарок за своё отсутствие. Холден ночевал здесь, когда не мог выносить особняк и Сибиллу. О квартире мало кто знал. Эйвери он ещё не приводил — всё как-то не было повода. Сегодня повод был: после ужина хотелось забиться в нору и не видеть никого. Ну, почти никого.
В это же время Эйвери читала статью. Она сидела на кровати, пока Скайлар была в душе, и гуглила. «Как удивить мужчину в постели». «Секреты орального секса». «Что нравится парням, о чём они не просят». Она пролистывала статьи, форумы, какие-то блоги с откровенными советами.
Скайлар застала её, когда вышла из ванной с полотенцем на голове.
— Что ты там так увлечённо читаешь?
— Ничего. Курсовую.
— У тебя нет курсовой.
— Значит, будет.
Скайлар пожала плечами и ушла на кухню. Эйвери вернулась к телефону. Через полчаса у неё был план. Телефон пиликнул — Холден: «Сегодня. Квартира. Приезжай». Она ухмыльнулась. Идеально. Сумка уже собрана.
— Что там? — спросил он, глядя на сумку.
— Сюрприз.
Она раздела его — медленно, пуговица за пуговицей. Он хотел перехватить инициативу, но она убрала его руки.
— Сегодня я веду.
Она уложила его на кровать. Достала из сумки шёлковый шарф.
— Ты серьёзно? — он приподнял бровь.
— Боишься?
— Нет.
— Тогда молчи.
Она завязала ему глаза. Потом — руки, к спинке кровати. Не туго, он мог освободиться в любой момент. Но не освобождался. Она начала с поцелуев. Шея. Грудь. Живот. Ниже. Она обвела языком головку, услышала его прерывистый вдох. Взяла в рот — глубоко, насколько могла. Он застонал.
— Чёрт...
Она остановилась. Взяла кубик льда из стакана на тумбочке. Провела по его животу. Он дёрнулся.
— Ты удивляешь.
Лёд таял. Она вела его вниз, чередуя холод с теплом своего языка. Он напрягался под ней, мышцы перекатывались под кожей. Когда она наконец оседлала его — медленно, сантиметр за сантиметром, — он сорвал повязку.
— Хочу тебя видеть.
Она смотрела ему в глаза, пока двигалась. Медленно. Потом быстрее. Его бёдра бились ей навстречу. Он сорвал шарф с рук и перевернул её на живот.
— Теперь моя очередь.
Это был самый долгий секс в её жизни. Они уснули только под утро.
Скайлар открыла дверь ровно в семь. Тео стоял на пороге с рюкзаком и пакетом из супермаркета.
— Ты купил попкорн? — спросила она, пропуская его внутрь.
— Солёный. И ещё чипсы. И сок. И...
Он вытащил из пакета упаковку мармеладных червей.
— Серьёзно? Черви?
— Это для атмосферы. Документалка про рифы, морские черви — всё в тему.
— Ты идиот, — сказала Скайлар, но улыбнулась.
Они устроились в гостиной. Родители уехали в гости, Эйвери где-то шлялась, и дом был в их полном распоряжении. Скайлар включила проектор — старый, который Томас притащил с работы, — и на стене расцвели кораллы Большого Барьерного рифа. Тео сидел на полу, привалившись спиной к дивану, Скайлар устроилась рядом, поджав ноги.
— Смотри, — она ткнула пальцем в экран, — это анемоновая рыба. Они живут в симбиозе с актиниями. Актиния защищает рыбу, а рыба чистит актинию.
— Как семейная пара, — заметил Тео.
— В каком смысле?
— Ну, защищают друг друга. Чистят. Живут вместе.
— Это не совсем про рыб, — Скайлар усмехнулась. — У них там всё на инстинктах. Никакой романтики.
— А у людей?
— Что у людей?
— Романтика. Ты в неё веришь?
Скайлар помолчала. На экране проплыла черепаха — медленно, величественно.
— Не знаю. Мои родители до сих пор держатся за руки, когда думают, что мы не видим. Может, в этом что-то есть.
Тео кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Через несколько минут он незаметно придвинулся ближе. Их плечи соприкоснулись. Скайлар не отодвинулась.
На середине четвёртой серии Тео заснул. Скайлар заметила это по его дыханию — ровному, глубокому. Он сидел, откинув голову на диван, и тихо сопел. Она посмотрела на него, на рассыпавшиеся по лбу волосы, на приоткрытые губы. Ей захотелось дотронуться до его щеки.
Она не дотронулась. Просто выключила проектор и накрыла его пледом.
На следующей неделе телефон пиликнул среди ночи: «Квартира. Приезжай».
Эйвери выбралась из постели, стараясь не разбудить Скайлар. Та спала, подложив руку под щёку. Телефон лежал рядом — видимо, болтала с Тео допоздна.
Квартира Холдена была на двадцатом этаже с видом на весь Сан-Диего. Он открыл дверь, даже не поздоровавшись, и сразу притянул её к себе. Его руки скользнули под её топ, сжали грудь. Эйвери застонала ему в рот.
— На балкон, — прошептал он.
— Холодно же.
— Согреешься.
Они вышли на балкон. Ветер с океана хлестал по коже. Город внизу сверкал огнями. Холден развернул её спиной к себе, прижал к перилам. Она вцепилась в холодный металл, пока он стягивал с неё джинсы. Вошёл сзади — медленно, растягивая.
— Смотри вниз, — сказал он. — Там люди. Машины. Никто не видит.
— Но могут.
— Могут. — Он ускорился. — Тебя это заводит, да? Я чувствую.
— Ты вообще нормальная?
— Не знаю. А ты?
Он покачал головой, всё ещё усмехаясь.
— Обычно девушки хотя бы делают вид, что им нужно что-то кроме.
— Я вообще не как все. Так что?
Он смотрел на неё ещё секунду. Потом вдруг хмыкнул — коротко, одобрительно, — и поднялся. Обошёл столик, остановился прямо перед ней. Протянул руку.
— Поехали.
Эйвери вложила ладонь в его. По руке пробежало — от пальцев до плеча и куда-то глубже. Его пальцы сжались вокруг её — крепко, уверенно, как будто он делал это тысячу раз и точно знал, чем всё закончится.
Она знала, на что подписывается. У этой сделки не было сердца — и отлично. Сердце ей сейчас было ни к чему.
Глава 3. Сделка
Холден вывел её через служебный выход. Не через главный зал, где толпа и взгляды, а через бетонную лестницу, пахнущую сыростью и старым пивом. Эйвери шла за ним, всё ещё чувствуя его пальцы на своём запястье. Он не держал — уже отпустил, — но кожа помнила.
Парковка для персонала. Чёрный «Мазерати» стоял у самого выезда. Холден открыл пассажирскую дверь, и Эйвери скользнула внутрь. Кожаное сиденье холодило бёдра. Она поправила платье, которое и так было коротким, а когда села, стало почти несуществующим.
Холден сел за руль, завёл мотор. Выехал с парковки молча. Городские огни поплыли за окном.
— Куда едем? — спросила она.
— Ко мне.
Он говорил коротко, не глядя на неё. Одна рука на руле, вторая — на подлокотнике. Пальцы сжимались и разжимались. Эйвери смотрела на эти пальцы, на то, как они двигаются. Думать о том, что эти пальцы смогут с ней сделать.
Она положила ладонь на своё бедро. Просто так. Потом провела выше — к краю платья. Ткань задралась ещё немного.
Холден не смотрел. Она знала, что он не смотрит. Но ей было плевать. Она думала о нём всю дорогу от клуба до этого момента, и ждать до дома казалось невыносимым.
Чуть развела колени. Провела пальцами по внутренней стороне бедра, медленно, едва касаясь. Кожа горела. Она прикрыла глаза и представила его руки — как они сжимали её запястье, как он смотрел на неё в випке — пристально, оценивающе, словно решал, стоит ли она усилий. Её пальцы скользнули под край трусиков. Влажно. Трусы намокли, пока он ещё просто смотрел. Клитор пульсировал под подушечками пальцев. Она надавила, описала медленный круг и дыхание сбилось.
Машина вильнула.
— Ты что делаешь? — голос Холдена стал ниже.
— Не отвлекайся от дороги.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Её пальцы двигались по кругу, медленно, дразняще. Она чуть запрокинула голову, прикусила губу. — Просто не могу ждать. Ты слишком долго ведёшь.
Он врубил поворотник и свернул на обочину так резко, что её вжало в сиденье. Машина встала у какого-то заброшенного склада с погасшей вывеской. Двигатель ещё урчал, когда Холден отстегнул ремень, перегнулся через подлокотник и схватил её за подбородок.
— Ты издеваешься?
— Нет. — Она смотрела ему в глаза, не моргая. — Я просто хочу тебя. Прямо сейчас.
Он выругался сквозь зубы. Его рука скользнула вниз, туда, где всё ещё были её пальцы. Он убрал их — грубо, нетерпеливо — и заменил своими. Один палец, потом два. Эйвери ахнула и подалась бёдрами навстречу.
— Мокрая, — сказал он. — Ты правда ждала.
— Я же говорила.
Он наклонился и поцеловал её — жёстко, без предисловий. Язык толкнулся в рот, зубы прикусили нижнюю губу. Эйвери ответила тем же, вцепилась в его плечи, притянула ближе, насколько позволяло пространство.
— На заднее, — прошептал он.
Они перелезли, путаясь в одежде, ударяясь локтями и коленями. Эйвери задела руль и рассмеялась. Холден не смеялся. Он сдёрнул с неё трусики — просто стянул вниз, даже не расстёгивая платье. Потом расстегнул свои джинсы.В темноте она почувствовала его — твёрдый, скользкий на кончике, — и внутри всё сжалось от нетерпения.
— Садись, — сказал он.
Она оседлала его. Он вошёл сразу, без подготовки. Резко, глубоко, насколько хватило. Она застонала, прикусив его плечо. Он сжал её бёдра так, что точно останутся следы, и начал двигаться — сильно, снизу вверх, задавая ритм.
Стекла запотели. Мир снаружи исчез. Только его дыхание, его запах, его руки, впивающиеся в кожу. Она скакала на нём, запрокинув голову, и волосы хлестали по спине. Оргазм накатил внезапно — горячей волной от живота к позвоночнику. Она рухнула ему на грудь, всё ещё содрогаясь.
Вскоре он кончил сам — с глухим стоном, вжимаясь пальцами в её ягодицы. Его тело напряглось под ней и обмякло.
Они сидели так несколько секунд. Дышали. Эйвери всё ещё была на нём. Платье сбилось на талии, волосы прилипли к вискам.
— Бля, — выдохнул он наконец. — Вот так сразу?
— А чего ждать? — она улыбнулась, всё ещё тяжело дыша. — Ты же сам сказал — никаких свиданий.
Он задержал на ней взгляд. В темноте глаза казались почти чёрными. Что-то в них изменилось. Как будто он ожидал очередную девицу, которая будет строить из себя недотрогу, а получил ту, кто кончает на нём в машине через десять минут после знакомства.
— Поехали. Домой, — сказал он.
— А разве мы не закончили?
— Нет. — Он аккуратно снял её с себя, поправил джинсы. — Это был разогрев.
В особняке они были через пятнадцать минут. Холден провёл её через тёмный холл, мимо бассейна, подсвеченного голубым, вверх по лестнице. Спальня — окна от пола до потолка, вид на океан, огромная кровать.
Второй раз был медленнее. Он раздел её полностью, изучая каждый изгиб. Провёл губами по шее, по ключице, по груди. Эйвери зажмурилась и просто поплыла. Его язык на сосках, обводящий, дразнящий. Его пальцы внутри неё — два, потом три, растягивающие. Его член, скользящий по мокрым складкам, прежде чем войти.
На этот раз он двигался иначе — не так резко. Медленно, почти мучительно, то входя до упора, то почти выходя. Эйвери стонала в голос — ей было плевать, услышит ли прислуга. Она чувствовала всё — каждое движение, каждый сантиметр. Когда он наконец ускорился, она кончила снова — на этот раз тише, глубже, распадаясь на атомы.
Утром она проснулась от солнечного света. Холден спал рядом — на животе, зарывшись лицом в подушку. Она посмотрела на его спину, на лопатки. Красивый, зараза.
Она оделась тихо и вышла.
Дом встретил её запахом кофе и тишиной. Родители уже ушли — папа на работу, мама по магазинам. Эйвери скинула туфли в прихожей и босиком прошла в спальню. Скайлар ещё спала, свернувшись калачиком. На тумбочке — раскрытая книга, закладка на середине.
Эйвери упала на кровать, не раздеваясь. В теле была приятная, ноющая усталость. Она закрыла глаза и улыбнулась.
Через час её разбудил звонок. Не её телефона — Скайлар. Та зашевелилась, нашарила трубку.
— Алло? — сонный голос. Потом пауза. — Привет, Тео. Нет, не разбудил.
Эйвери приоткрыла один глаз. Смотрела, как сестра садится на кровати, придерживая одеяло.
— Что? Документалка? Про впадину? Серьёзно? Ну ладно. Только попкорн купи. Солёный! Нет, карамельный — это гадость.
Она тихо засмеялась, и Эйвери заметила, как сестра теребит край одеяла — машинально, но выдавая волнение.
— Ну... уже свидание, Томпсон. Ты в курсе?
Пауза.
— В семь у меня. Всё, давай.
Она положила трубку и уставилась в потолок, всё ещё улыбаясь. Потом заметила, что Эйвери не спит.
— Давно проснулась?
— Только что, — соврала Эйвери. — Кто такой Тео?
— Парень с моего потока. Морская биология.
— Это тот, с которым ты была на побережье?
— Ага. Он зовёт меня в кино. На документалку про впадину.
— О боже, какая романтика.
— Завидуй молча. — Скайлар кинула в неё подушкой, но попала мимо.
Эйвери перевернулась на спину. Ей хотелось рассказать. Про клуб, про машину, про его руки и про то, как она кончила дважды за ночь. Но она не могла. Скайлар не знала, с кем она спит. И не должна была знать. Так проще.
В особняке Ноксов в тот вечер был ужин.
Обычный семейный ужин, который случался раз в месяц, когда Лайонел Нокс бывал в городе и вспоминал, что у него есть сын. Сибилла настояла — «мальчик совсем отбился от рук, ему нужна семья». Лайонел кивнул, не поднимая глаз от телефона.
Накрыли в малой столовой — «всего» на восемь персон. Холден сидел напротив мачехи и давился стейком. Сибилла, как всегда, выглядела так, будто только что сошла с обложки — бежевое платье, нитка жемчуга, волосы уложены волосок к волоску. Она ела спаржу, отрезая кусочки размером с ноготь, и говорила. Она всегда говорила.
— Я тут встретила Мелиссу Вандербильт в клубе. Она сказала, её дочь вернулась из Европы. Такая воспитанная девушка. Изучает историю искусств в Сорбонне. Очень милая. Холден, ты бы мог с ней познакомиться.
— Я не знакомлюсь с дочерьми твоих подруг, — Холден не поднял глаз от тарелки.
— Почему? Мелисса — прекрасная женщина. И девочка — само очарование. Не то что эти... — она сделала паузу, — студентки, которые вешаются на тебя в кампусе.
Холден отложил нож.
— Ты вообще знаешь, кто на меня вешается в кампусе?
— Догадываюсь.
— Ничего ты не догадываешься, Сибилла. Ты просто хочешь пристроить дочь своей подруги, чтобы Мелисса была тебе должна. Это твой стиль.
— Холден, — голос Лайонела прозвучал как выстрел. — Не хами матери.
— Она мне не мать.
Повисла тишина. Сибилла поджала губы — не от обиды, от злости. Лайонел отпил виски и посмотрел на сына тяжёлым взглядом.
— Ты забываешься.
— Нет, пап. Это ты забываешься. Ты забываешь, что у тебя был сын до того, как появилась она.
Лайонел поставил стакан на стол — слишком громко.
— Выйди.
Холден встал. Бросил салфетку на тарелку.
— С удовольствием.
Он ненавидел, когда срывался при них. Это давало Сибилле оружие. Вышел, не обернувшись. За спиной Сибилла уже что-то щебетала — «ах, Лайонел, не расстраивайся, переходный возраст, это пройдёт». Её голос резал уши.
В гараже он сел в машину, завёл мотор. Руки сжимали руль. Хотелось скорости. Хотелось тепла. Хотелось чего-то настоящего, а не этого театра.
Он вдруг подумал о матери. Вернее, попытался. Она умерла, когда ему было десять, и теперь он почти не помнил её лица — только запах духов, лёгкий, цветочный, и тёплые пальцы на затылке. Она никогда не смотрела на него так, как Сибилла, — с расчётом, с холодком, с вечной прикидкой «что я с этого получу». Но и это воспоминание было зыбким, как отражение в воде. Тронешь — исчезнет.
Он тряхнул головой, взял телефон и набрал сообщение Эйвери.
Квартира в центре, которую отец купил ему на восемнадцатилетие — очередной подарок за своё отсутствие. Холден ночевал здесь, когда не мог выносить особняк и Сибиллу. О квартире мало кто знал. Эйвери он ещё не приводил — всё как-то не было повода. Сегодня повод был: после ужина хотелось забиться в нору и не видеть никого. Ну, почти никого.
В это же время Эйвери читала статью. Она сидела на кровати, пока Скайлар была в душе, и гуглила. «Как удивить мужчину в постели». «Секреты орального секса». «Что нравится парням, о чём они не просят». Она пролистывала статьи, форумы, какие-то блоги с откровенными советами.
Скайлар застала её, когда вышла из ванной с полотенцем на голове.
— Что ты там так увлечённо читаешь?
— Ничего. Курсовую.
— У тебя нет курсовой.
— Значит, будет.
Скайлар пожала плечами и ушла на кухню. Эйвери вернулась к телефону. Через полчаса у неё был план. Телефон пиликнул — Холден: «Сегодня. Квартира. Приезжай». Она ухмыльнулась. Идеально. Сумка уже собрана.
— Что там? — спросил он, глядя на сумку.
— Сюрприз.
Она раздела его — медленно, пуговица за пуговицей. Он хотел перехватить инициативу, но она убрала его руки.
— Сегодня я веду.
Она уложила его на кровать. Достала из сумки шёлковый шарф.
— Ты серьёзно? — он приподнял бровь.
— Боишься?
— Нет.
— Тогда молчи.
Она завязала ему глаза. Потом — руки, к спинке кровати. Не туго, он мог освободиться в любой момент. Но не освобождался. Она начала с поцелуев. Шея. Грудь. Живот. Ниже. Она обвела языком головку, услышала его прерывистый вдох. Взяла в рот — глубоко, насколько могла. Он застонал.
— Чёрт...
Она остановилась. Взяла кубик льда из стакана на тумбочке. Провела по его животу. Он дёрнулся.
— Ты удивляешь.
Лёд таял. Она вела его вниз, чередуя холод с теплом своего языка. Он напрягался под ней, мышцы перекатывались под кожей. Когда она наконец оседлала его — медленно, сантиметр за сантиметром, — он сорвал повязку.
— Хочу тебя видеть.
Она смотрела ему в глаза, пока двигалась. Медленно. Потом быстрее. Его бёдра бились ей навстречу. Он сорвал шарф с рук и перевернул её на живот.
— Теперь моя очередь.
Это был самый долгий секс в её жизни. Они уснули только под утро.
Скайлар открыла дверь ровно в семь. Тео стоял на пороге с рюкзаком и пакетом из супермаркета.
— Ты купил попкорн? — спросила она, пропуская его внутрь.
— Солёный. И ещё чипсы. И сок. И...
Он вытащил из пакета упаковку мармеладных червей.
— Серьёзно? Черви?
— Это для атмосферы. Документалка про рифы, морские черви — всё в тему.
— Ты идиот, — сказала Скайлар, но улыбнулась.
Они устроились в гостиной. Родители уехали в гости, Эйвери где-то шлялась, и дом был в их полном распоряжении. Скайлар включила проектор — старый, который Томас притащил с работы, — и на стене расцвели кораллы Большого Барьерного рифа. Тео сидел на полу, привалившись спиной к дивану, Скайлар устроилась рядом, поджав ноги.
— Смотри, — она ткнула пальцем в экран, — это анемоновая рыба. Они живут в симбиозе с актиниями. Актиния защищает рыбу, а рыба чистит актинию.
— Как семейная пара, — заметил Тео.
— В каком смысле?
— Ну, защищают друг друга. Чистят. Живут вместе.
— Это не совсем про рыб, — Скайлар усмехнулась. — У них там всё на инстинктах. Никакой романтики.
— А у людей?
— Что у людей?
— Романтика. Ты в неё веришь?
Скайлар помолчала. На экране проплыла черепаха — медленно, величественно.
— Не знаю. Мои родители до сих пор держатся за руки, когда думают, что мы не видим. Может, в этом что-то есть.
Тео кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Через несколько минут он незаметно придвинулся ближе. Их плечи соприкоснулись. Скайлар не отодвинулась.
На середине четвёртой серии Тео заснул. Скайлар заметила это по его дыханию — ровному, глубокому. Он сидел, откинув голову на диван, и тихо сопел. Она посмотрела на него, на рассыпавшиеся по лбу волосы, на приоткрытые губы. Ей захотелось дотронуться до его щеки.
Она не дотронулась. Просто выключила проектор и накрыла его пледом.
На следующей неделе телефон пиликнул среди ночи: «Квартира. Приезжай».
Эйвери выбралась из постели, стараясь не разбудить Скайлар. Та спала, подложив руку под щёку. Телефон лежал рядом — видимо, болтала с Тео допоздна.
Квартира Холдена была на двадцатом этаже с видом на весь Сан-Диего. Он открыл дверь, даже не поздоровавшись, и сразу притянул её к себе. Его руки скользнули под её топ, сжали грудь. Эйвери застонала ему в рот.
— На балкон, — прошептал он.
— Холодно же.
— Согреешься.
Они вышли на балкон. Ветер с океана хлестал по коже. Город внизу сверкал огнями. Холден развернул её спиной к себе, прижал к перилам. Она вцепилась в холодный металл, пока он стягивал с неё джинсы. Вошёл сзади — медленно, растягивая.
— Смотри вниз, — сказал он. — Там люди. Машины. Никто не видит.
— Но могут.
— Могут. — Он ускорился. — Тебя это заводит, да? Я чувствую.
