Ввиду богатства и влиятельности почивших, проверку делал не заклинатель, а один из столичных магов. Как ни странно, ни магии, ни банального преступного сговора обнаружить не удалось. М-да, как бы не алхимик тут поработал. Мне, ученику, такое не по зубам, а вот мастер запросто может так поворожить, что следов вообще не останется. Впрочем, Тёмный в излишних алхимических познаниях пока что замечен не был, так что это, скорее всего, не мой случай. Так же как и летающее огнедышащее рогатое неопознанное, которое над корчмой видели. После второго кувшина и сам такое наблюдал. И ещё и не такое тоже.
Последние две страницы покрывали отчеты о мелких кражах. Я захлопнул журнал, и потянулся, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Пора приступать к непосредственным обязанностям.
Лунный свет, льющийся из широких окон, причудливо изрезал тенями помещение архива. Тяжелый бронзовый котел, позаимствованный на одну ночь из «Кривой алебарды», загадочно отсвечивал в темноте надраенным до зеркального блеска боком, и более походил на сказочный артефакт, чем на прозаическую кухонную утварь.
Я зажег большую масляную лампу, расположенную под котлом, и принялся попеременно сыпать в него заготовленные травы. Народные средства, это хорошо, но когда они подкреплены магией — это гораздо лучше. Вот так.
Густой терпкий дым начал подниматься из котла, постепенно скручиваясь в тугой жгут. а потом хищными щупальцами растекся по зданию, притянутый меловыми отметками. Завтра обитателей окрестных домов ждет неприятный сюрприз — заклинание по большей части не «убийственное», а изгоняющее, дабы избежать неприятного запаха от неизвестного количества разлагающихся тушек. Куда пойдут заселяться несчастные изгнанные — это отдельный вопрос. Наверное, все же в главное здание — в казармах есть особо нечего, а канцелярская кухня велика и обширна. Как бы чинуши… возмущаться не пришли.
Последний сизый завиток втянулся в щель пола, и огонек лампы, щелкнув напоследок снопом искр, погас. Вместе с полумраком мягко накатила сонливость. Пройтись, что ли до «Зеленой звезды»? Заодно проверю, насколько качественно берегут покой и безопасность граждан коллеги стражники. Собственным кошельком и здоровьем. Я вспомнил количество красных пометок на полях дежурного журнала, и решил, что не стоит. Надеюсь, господина старшего архивариуса не хватит удар от того, что я посплю в его кресле? Да, чуть не забыл! Дверь отпереть надо.
— Молодой человек!!! — Дребезжащий от возмущения голос был тих, но внушителен. Я даже проснулся. — Это рабочее место. Если вы закончили на сегодня вашу миссию, то идите домой, и спите там!
— Конечно, уважаемый, я немедленно так и поступлю. — О-ох, спина! Лучше бы я на полу лег. Я заковылял к двери, затылком чувствуя ироничный взгляд старшего архивариуса, провожающий мою скрюченную и щелкающую суставами персону.
В холле я столкнулся с передающим вахту ночным дежурным. Отлично выспавшийся на рабочем месте, выглядел он куда бодрее, чем я себя чувствовал. Привычка сказывается, или у него кресло удобнее?
Вяло промычав приветствие всем сразу, я вывалился в переулок.
Теперь надо решить — идти в «Подкову» завтракать, и тащится в Нижний город расследовать, или идти в «Звезду», и завалиться спать? Я прикинул траекторию движения, и пошел в «Звезду». Завтракать. Все равно, если идти в Лучинку через Глиняные ворота, она почти по дороге.
Хозяин «Зеленой звезды» встретил меня, как заботливый дядюшка непутевого племянника — накормил вкусностями до отвала, и принялся наставлять на путь истинный.
— Куда вы собрались? Всю ночь отработали, надо было хоть день отдыха стребовать. Эти крысы канцелярские совсем совесть потеряли. Если работник молодой, да опыта работы нет, то что, можно на шею садиться?! — Возмущался он так искренне, что мои губы сами собой разъехались в улыбке.
— Да нет, день отдыха мне дали, и просить ни о чем не пришлось. Теперь собираюсь его с толком использовать.
Трактирщик немного остыл, хотя и продолжал недовольно кривить губы.
— Ну, в таком случае, советую форму-то снять, иначе никакого толка не будет.
— Почему? — Разводить секреты на ровном месте глупо, почему бы и не спросить совета. — Я в Нижний город собираюсь, людей порасспрашивать. Пока в форме, и в разговоре отказать не смогут, и бока за излишнее любопытство не намнут, известно же, что канцеляристы — народ подневольный. — И лица за формой не запомнят. Эти камзолы с вышивкой дивно обезличивают.
— Оно, конечно, верно, что на сотрудника канцелярии напасть не посмеют, если только в совсем уж бандитские районы не полезете, да только и разговора у вас не получится. Кто же будет с человеком в форме откровенничать? Да ещё в Нижнем городе. — Вот засада, об этом я как-то не подумал. — А чтобы бока не намяли, благовидный предлог сочините, да вежливость соблюдайте. Ну и смотрите, само собой, к кому с вопросами подходите.
Надо почаще с этим почтенным господином советоваться, вдруг ещё какую-нибудь очевидность пропущу.
— Вы меня убедили. Пойду, переоденусь. — Благодарная улыбка это хорошо, но, пожалуй, недостаточно весомо. Надо будет поколдовать для него.
В комнате я стянул камзол, затем амулеты, и разложил на кровати скудный гардероб. Теперь надо из этого богатства сочинить наряд, имеющий достоинства формы, и при этом лишенный её недостатков.
Лучинка встретила меня хмурым небом и зябкой моросью. Серый потертый плащ маскировал меня в это серое неприветливое утро не хуже, чем сказочная накидка-невидимка. Прохожие рысью спешили по своим делам, не обращая внимания ни на что, кроме обширных луж под своими ногами.
А вот и место первого преступления. Выщербленную мостовую кривого переулка сплошь покрывала маслянисто отблескивающая грязь. Я остановился напротив мастерской ткача — судя по отчету стражи, тело лежало именно здесь. Никаких материальных следов преступления, вроде характерных отпечатков в грязи, по прошествии трех недель найти, конечно, не реально. Но ведь есть и более памятливые свидетели.
Я соскользнул в магическое зрение, и, не боясь испачкаться, погладил залитые невидимой кровью камни: «Расскажете, что здесь произошло?». В ответ ладонь протянуло стылой усталостью. «То же, что и всегда». Ну, не скажи. Не каждый день неизвестные монстры бандитов кушают. Что тут было интересного? «То же, что и всегда». Что-нибудь необычное? Странные животные? «Нет».
Эти камни видели слишком много, для того чтобы смерть невезучего грабителя запомнилась им надолго. Попробую более свежие случаи.
Я магией стряхнул с руки жирную грязь, и задумался: по кратчайшей траектории обойти все места преступлений, или только последнее, как самое свежее и потому информативное, и то, где больше всего жертв было? Пять смертей разом не могли быстро затереться. Проблема в том, что места этих преступлений находились в противоположных концах района. Я посмотрел налево, затем направо, и решил не лениться, и обойти все. По крайней мере, не просто так туда-сюда мотаться буду. Заодно и народ поспрашиваю. Не может быть, чтобы хоть кто-то чего-нибудь не заметил.
Маленькие водянистые глаза торговки овощами подозрительно и неожиданно остро разглядывали меня из-под засаленного капюшона.
— А вам-то чего?
— Подзаработать хочу. Поиздержался в последнее время до дыр в карманах, а десяток серебряных неплохие деньги.
— Ну, Небо в помощь, господин хороший, да только, вон, наши его уже ловили, так гадина всех пятерых охотничков разом и схарчила. Еще, небось, радовалась, подлюка, что по одному ловить не придется.
Я мысленно потер руки, и изобразил на лице глубокую задумчивость.
— Что-то вы путаете, почтенная. Не может гарпия пятерых взрослых мужчин разом одолеть. Даже пьяных — скорее от алкогольного отравления помрет.
Фраза подействовала как должно.
— Ах, путаю?! Я путаю?!! Да это, почитай, за квартал от моего дома было! Я следователям показания давала! Как я могу путать, когда своими глазами трупы видела?!
— Да что вы говорите! Может вы и гарпию своими глазами видели?
Я ожидал нового взрыва, но женщина неожиданно успокоилась.
— Нет. Её никто не видел. Да может это и не гарпия вовсе. Не бывает, чтобы зверь порвал, а следов от зубов вообще не было.
— То есть как? — И почему в отчетах об этом ни слова?
— А так. Все тела сильно попорчены крысами были, а вот у одного верхняя часть почти целая оказалась, так видно было, будто у него этот кусок горла просто исчез, и все. Пока за стражей бегали, пока они до нас дошли, глядь — а шею тоже погрызть успели. Чуть-чуть всего, да стражники приглядываться не стали, чай не первый такой труп. Да и углядели бы гарпию за столько-то дней, не мелкая птичка, чай.
Погрустневшая женщина резко замолчала, и принялась копаться в поясном кошеле, низко опустив голову. Я протянул ей медяк, подхватил из корзины пару морковок, и сунул их во внутренний карман плаща, к уже имевшейся там репке, пучку укропа, и горсти орехов. Нет, есть эту зелень я не собирался, за исключением орехов, а вот порадовать Соловку, скучающую на городской конюшне — самое то.
Опрос местного населения и осмотр мест происшествий вызвал ответное любопытство. Меня настойчиво провожали заинтересованные взгляды, но враждебности они не несли, и я скоро перестал обращать на них внимание. Тем более картина вырисовывалась, мягко говоря, странная. И город, и его обитатели сходились во мнении — никаких подозрительных чудовищ никто не видел. Угу. А бандиты умирают сами по себе, от угрызений совести. Причем угрызать их она начинает с горла.
Есть у меня одно соображение по этому поводу, но уж больно бредово звучит. Или я чего-то не знаю. Ну, в любом случае, все должно разрешиться на месте последней смерти. А пока меня ждут ещё три места. Глядишь, какие интересные подробности и всплывут. Да, и спектр вопросов надо разнообразить, вдруг, все-таки?
Я натянул поглубже капюшон, спасаясь от промозглой сырости, и двинулся в сторону очередного адреса, чавкая сапогами по размокшей грязи. Ненавижу дождь.
***
— Господин Хиввиг! В окрестностях подозрительный тип появился, как бы не заклинатель — по одёжке, да по повадкам-то. Ходит по району кругами, зыркает по сторонам. Говорит, что охотник на гарпий, а вопросы почему-то и о людях задает. Одет неприметно так, стоит глаза отвести, и его уже будто и не стояло, и лица из-под капюшона не видать. Я там Хюка оставил приглядывать, а сам сразу к вам побежал.
— Хорошо. Вот, держи и проваливай.
— Благодарю, господин Хиввиг, рад был оказаться полезным.
Стук закрывшейся входной двери возвестил об уходе посетителя. Представительный господин обернулся к дверям, ведущим во внутренние покои. Оттуда вышли два воина.
— Все слышали?
— Да. Убрать его?
— Нет. Понаблюдайте пока. Подозрительно, что он появился прямо накануне сделки, но вдруг и впрямь охотник? Может хоть ему повезет, не хотелось бы, чтобы такая схема сорвалась из-за одной прожорливой твари, которой приспичило охотиться именно в этом районе. Да и ходить по вечерам стало неуютно.
— А если все же соглядатай?
— Тащите сюда. Расспрашивать буду. Что «да»?! Идите и выполняйте! Вот ведь бестолочи на мою голову.
***
Место упокоения последнего бедолаги — темная ниша, удобная для сидения в засаде и укрывания от чужих глаз — оказалось заметно чище предыдущих.
Я уже привычно опустился на корточки, и прикоснулся к мокрым шероховатым камням прямо сквозь иллюзорную лужу крови. Может быть хоть вы скажете мне, кто убийца? Камни не излучали ничего, кроме обыденности. «Человек».
Бредовая идея получила последнее подтверждение, перейдя в категорию медицинского факта. Я издал короткий смешок, потешаясь над собственной глупостью. Тёмный не увлекается прикладной монстрологией. Как и сказали камни в первый раз — было то же, что и всегда. Разве что одинокий прохожий, зажатый ночью гопниками в темном переулке, оказался магом.
Кстати, судя по тому, с какой регулярностью появлялись трупы, у господина отступника дела в этом районе. И излишне дорогая одежда, раз на него столько раз подряд позарились. И дела эти важные и не вполне законные, если он, при всей своей осторожности, не смотря ни на что, продолжал ходить сюда ночью и без охраны.
Единственное, что оставалось выше моего понимания — экзотический способ самозащиты. Мне, да и любому магу, чтобы убить зарвавшихся грабителей не привлекая внимания, достаточно было бы легкого воздействия на разум. Бандиты, устроившие разборки с поножовщиной, и перебившие друг друга, в отличие от неуловимых гарпий дело обычное. Конечно, если бы стража в течение нескольких часов после смерти догадалась проверить трупы на магическое воздействие, то следы вмешательства обнаружились бы, но зачем, если и так все ясно?
Но нет, Тёмный, презрев легкие пути, изобрел свой способ. Аж двухэтапный. Сначала выпускал из себя узкий поток тёмной магии, который мгновенно выедал плоть, с которой соприкасался, и втягивался обратно, не оставляя следа. Затем, скорее всего, обрызгивал трупы какой-то гадостью, чтобы привлечь внимание крыс, которые отлично справлялись с задачей маскировки способа убийства.
Ладно, с этим можно будет и позднее разобраться. Я взглянул на бурые разводы, покрывшие руку, и оскалился от неожиданно приятной мысли. С момента последней смерти прошло всего пять дней, и кровь жертвы в этой грязи однозначно имеется — тесная ниша — это, все же, не проезжая часть улицы. Значит, у меня есть почти сутки, чтобы попытаться найти убийцу. Кровь жертвы такие вещи хорошо запоминает. Жаль, прямо здесь ритуал провести не могу.
Я принялся рыться по карманам в поисках упаковочного материала. В этот раз, голубчик, ты от меня не уйдешь. Так, надо докупить кое-какие ингредиенты. Где там у нас ближайшая алхимическая лавка? Вроде в Зелёном районе. Хотя нет. Где-то ближе, здесь. Почему мне так кажется? Вывески я точно не видел, иначе бы не только запомнил, но и обязательно зашел. Чисто в ознакомительных целях. Так почему мне кажется, что она тут есть? Память услужливо начала прокручивать события назад, пока не дошла до приоткрытого подвального окошка в безымянном жилом здании. Запах. Родной запах не простаивающей без дела алхимической лаборатории. Непередаваемый (для всех прочих — непереносимый) запах, состоящий из десятков компонентов, среди которых у здешнего мастера доминировала сера и… серолист.
Догадка расцвела в моем мозгу ослепительной вспышкой. Затем опустилась темнота.
Приход в себя оказался мучительно-неприятным. Шишка на затылке немилосердно болела, не давая толком сфокусировать взгляд. Судя по тому, что я лежу на полу со связанными руками и кляпом во рту, ничего хорошего на ближайшее будущее не намечается. О, взгляд немного прояснился. Куда меня притащили? Окон нет, пол земляной, на дальней стене недовольно плюется искрами одинокий масляный светильник. Не густо. Я аккуратно закрутил головой, силясь рассмотреть что-нибудь еще. Шею неприятно кольнуло холодом. Накатило раздражение на самого себя.
Последние две страницы покрывали отчеты о мелких кражах. Я захлопнул журнал, и потянулся, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Пора приступать к непосредственным обязанностям.
Лунный свет, льющийся из широких окон, причудливо изрезал тенями помещение архива. Тяжелый бронзовый котел, позаимствованный на одну ночь из «Кривой алебарды», загадочно отсвечивал в темноте надраенным до зеркального блеска боком, и более походил на сказочный артефакт, чем на прозаическую кухонную утварь.
Я зажег большую масляную лампу, расположенную под котлом, и принялся попеременно сыпать в него заготовленные травы. Народные средства, это хорошо, но когда они подкреплены магией — это гораздо лучше. Вот так.
Густой терпкий дым начал подниматься из котла, постепенно скручиваясь в тугой жгут. а потом хищными щупальцами растекся по зданию, притянутый меловыми отметками. Завтра обитателей окрестных домов ждет неприятный сюрприз — заклинание по большей части не «убийственное», а изгоняющее, дабы избежать неприятного запаха от неизвестного количества разлагающихся тушек. Куда пойдут заселяться несчастные изгнанные — это отдельный вопрос. Наверное, все же в главное здание — в казармах есть особо нечего, а канцелярская кухня велика и обширна. Как бы чинуши… возмущаться не пришли.
Последний сизый завиток втянулся в щель пола, и огонек лампы, щелкнув напоследок снопом искр, погас. Вместе с полумраком мягко накатила сонливость. Пройтись, что ли до «Зеленой звезды»? Заодно проверю, насколько качественно берегут покой и безопасность граждан коллеги стражники. Собственным кошельком и здоровьем. Я вспомнил количество красных пометок на полях дежурного журнала, и решил, что не стоит. Надеюсь, господина старшего архивариуса не хватит удар от того, что я посплю в его кресле? Да, чуть не забыл! Дверь отпереть надо.
— Молодой человек!!! — Дребезжащий от возмущения голос был тих, но внушителен. Я даже проснулся. — Это рабочее место. Если вы закончили на сегодня вашу миссию, то идите домой, и спите там!
— Конечно, уважаемый, я немедленно так и поступлю. — О-ох, спина! Лучше бы я на полу лег. Я заковылял к двери, затылком чувствуя ироничный взгляд старшего архивариуса, провожающий мою скрюченную и щелкающую суставами персону.
В холле я столкнулся с передающим вахту ночным дежурным. Отлично выспавшийся на рабочем месте, выглядел он куда бодрее, чем я себя чувствовал. Привычка сказывается, или у него кресло удобнее?
Вяло промычав приветствие всем сразу, я вывалился в переулок.
Теперь надо решить — идти в «Подкову» завтракать, и тащится в Нижний город расследовать, или идти в «Звезду», и завалиться спать? Я прикинул траекторию движения, и пошел в «Звезду». Завтракать. Все равно, если идти в Лучинку через Глиняные ворота, она почти по дороге.
Хозяин «Зеленой звезды» встретил меня, как заботливый дядюшка непутевого племянника — накормил вкусностями до отвала, и принялся наставлять на путь истинный.
— Куда вы собрались? Всю ночь отработали, надо было хоть день отдыха стребовать. Эти крысы канцелярские совсем совесть потеряли. Если работник молодой, да опыта работы нет, то что, можно на шею садиться?! — Возмущался он так искренне, что мои губы сами собой разъехались в улыбке.
— Да нет, день отдыха мне дали, и просить ни о чем не пришлось. Теперь собираюсь его с толком использовать.
Трактирщик немного остыл, хотя и продолжал недовольно кривить губы.
— Ну, в таком случае, советую форму-то снять, иначе никакого толка не будет.
— Почему? — Разводить секреты на ровном месте глупо, почему бы и не спросить совета. — Я в Нижний город собираюсь, людей порасспрашивать. Пока в форме, и в разговоре отказать не смогут, и бока за излишнее любопытство не намнут, известно же, что канцеляристы — народ подневольный. — И лица за формой не запомнят. Эти камзолы с вышивкой дивно обезличивают.
— Оно, конечно, верно, что на сотрудника канцелярии напасть не посмеют, если только в совсем уж бандитские районы не полезете, да только и разговора у вас не получится. Кто же будет с человеком в форме откровенничать? Да ещё в Нижнем городе. — Вот засада, об этом я как-то не подумал. — А чтобы бока не намяли, благовидный предлог сочините, да вежливость соблюдайте. Ну и смотрите, само собой, к кому с вопросами подходите.
Надо почаще с этим почтенным господином советоваться, вдруг ещё какую-нибудь очевидность пропущу.
— Вы меня убедили. Пойду, переоденусь. — Благодарная улыбка это хорошо, но, пожалуй, недостаточно весомо. Надо будет поколдовать для него.
В комнате я стянул камзол, затем амулеты, и разложил на кровати скудный гардероб. Теперь надо из этого богатства сочинить наряд, имеющий достоинства формы, и при этом лишенный её недостатков.
Лучинка встретила меня хмурым небом и зябкой моросью. Серый потертый плащ маскировал меня в это серое неприветливое утро не хуже, чем сказочная накидка-невидимка. Прохожие рысью спешили по своим делам, не обращая внимания ни на что, кроме обширных луж под своими ногами.
А вот и место первого преступления. Выщербленную мостовую кривого переулка сплошь покрывала маслянисто отблескивающая грязь. Я остановился напротив мастерской ткача — судя по отчету стражи, тело лежало именно здесь. Никаких материальных следов преступления, вроде характерных отпечатков в грязи, по прошествии трех недель найти, конечно, не реально. Но ведь есть и более памятливые свидетели.
Я соскользнул в магическое зрение, и, не боясь испачкаться, погладил залитые невидимой кровью камни: «Расскажете, что здесь произошло?». В ответ ладонь протянуло стылой усталостью. «То же, что и всегда». Ну, не скажи. Не каждый день неизвестные монстры бандитов кушают. Что тут было интересного? «То же, что и всегда». Что-нибудь необычное? Странные животные? «Нет».
Эти камни видели слишком много, для того чтобы смерть невезучего грабителя запомнилась им надолго. Попробую более свежие случаи.
Я магией стряхнул с руки жирную грязь, и задумался: по кратчайшей траектории обойти все места преступлений, или только последнее, как самое свежее и потому информативное, и то, где больше всего жертв было? Пять смертей разом не могли быстро затереться. Проблема в том, что места этих преступлений находились в противоположных концах района. Я посмотрел налево, затем направо, и решил не лениться, и обойти все. По крайней мере, не просто так туда-сюда мотаться буду. Заодно и народ поспрашиваю. Не может быть, чтобы хоть кто-то чего-нибудь не заметил.
Маленькие водянистые глаза торговки овощами подозрительно и неожиданно остро разглядывали меня из-под засаленного капюшона.
— А вам-то чего?
— Подзаработать хочу. Поиздержался в последнее время до дыр в карманах, а десяток серебряных неплохие деньги.
— Ну, Небо в помощь, господин хороший, да только, вон, наши его уже ловили, так гадина всех пятерых охотничков разом и схарчила. Еще, небось, радовалась, подлюка, что по одному ловить не придется.
Я мысленно потер руки, и изобразил на лице глубокую задумчивость.
— Что-то вы путаете, почтенная. Не может гарпия пятерых взрослых мужчин разом одолеть. Даже пьяных — скорее от алкогольного отравления помрет.
Фраза подействовала как должно.
— Ах, путаю?! Я путаю?!! Да это, почитай, за квартал от моего дома было! Я следователям показания давала! Как я могу путать, когда своими глазами трупы видела?!
— Да что вы говорите! Может вы и гарпию своими глазами видели?
Я ожидал нового взрыва, но женщина неожиданно успокоилась.
— Нет. Её никто не видел. Да может это и не гарпия вовсе. Не бывает, чтобы зверь порвал, а следов от зубов вообще не было.
— То есть как? — И почему в отчетах об этом ни слова?
— А так. Все тела сильно попорчены крысами были, а вот у одного верхняя часть почти целая оказалась, так видно было, будто у него этот кусок горла просто исчез, и все. Пока за стражей бегали, пока они до нас дошли, глядь — а шею тоже погрызть успели. Чуть-чуть всего, да стражники приглядываться не стали, чай не первый такой труп. Да и углядели бы гарпию за столько-то дней, не мелкая птичка, чай.
Погрустневшая женщина резко замолчала, и принялась копаться в поясном кошеле, низко опустив голову. Я протянул ей медяк, подхватил из корзины пару морковок, и сунул их во внутренний карман плаща, к уже имевшейся там репке, пучку укропа, и горсти орехов. Нет, есть эту зелень я не собирался, за исключением орехов, а вот порадовать Соловку, скучающую на городской конюшне — самое то.
Опрос местного населения и осмотр мест происшествий вызвал ответное любопытство. Меня настойчиво провожали заинтересованные взгляды, но враждебности они не несли, и я скоро перестал обращать на них внимание. Тем более картина вырисовывалась, мягко говоря, странная. И город, и его обитатели сходились во мнении — никаких подозрительных чудовищ никто не видел. Угу. А бандиты умирают сами по себе, от угрызений совести. Причем угрызать их она начинает с горла.
Есть у меня одно соображение по этому поводу, но уж больно бредово звучит. Или я чего-то не знаю. Ну, в любом случае, все должно разрешиться на месте последней смерти. А пока меня ждут ещё три места. Глядишь, какие интересные подробности и всплывут. Да, и спектр вопросов надо разнообразить, вдруг, все-таки?
Я натянул поглубже капюшон, спасаясь от промозглой сырости, и двинулся в сторону очередного адреса, чавкая сапогами по размокшей грязи. Ненавижу дождь.
***
— Господин Хиввиг! В окрестностях подозрительный тип появился, как бы не заклинатель — по одёжке, да по повадкам-то. Ходит по району кругами, зыркает по сторонам. Говорит, что охотник на гарпий, а вопросы почему-то и о людях задает. Одет неприметно так, стоит глаза отвести, и его уже будто и не стояло, и лица из-под капюшона не видать. Я там Хюка оставил приглядывать, а сам сразу к вам побежал.
— Хорошо. Вот, держи и проваливай.
— Благодарю, господин Хиввиг, рад был оказаться полезным.
Стук закрывшейся входной двери возвестил об уходе посетителя. Представительный господин обернулся к дверям, ведущим во внутренние покои. Оттуда вышли два воина.
— Все слышали?
— Да. Убрать его?
— Нет. Понаблюдайте пока. Подозрительно, что он появился прямо накануне сделки, но вдруг и впрямь охотник? Может хоть ему повезет, не хотелось бы, чтобы такая схема сорвалась из-за одной прожорливой твари, которой приспичило охотиться именно в этом районе. Да и ходить по вечерам стало неуютно.
— А если все же соглядатай?
— Тащите сюда. Расспрашивать буду. Что «да»?! Идите и выполняйте! Вот ведь бестолочи на мою голову.
***
Место упокоения последнего бедолаги — темная ниша, удобная для сидения в засаде и укрывания от чужих глаз — оказалось заметно чище предыдущих.
Я уже привычно опустился на корточки, и прикоснулся к мокрым шероховатым камням прямо сквозь иллюзорную лужу крови. Может быть хоть вы скажете мне, кто убийца? Камни не излучали ничего, кроме обыденности. «Человек».
Бредовая идея получила последнее подтверждение, перейдя в категорию медицинского факта. Я издал короткий смешок, потешаясь над собственной глупостью. Тёмный не увлекается прикладной монстрологией. Как и сказали камни в первый раз — было то же, что и всегда. Разве что одинокий прохожий, зажатый ночью гопниками в темном переулке, оказался магом.
Кстати, судя по тому, с какой регулярностью появлялись трупы, у господина отступника дела в этом районе. И излишне дорогая одежда, раз на него столько раз подряд позарились. И дела эти важные и не вполне законные, если он, при всей своей осторожности, не смотря ни на что, продолжал ходить сюда ночью и без охраны.
Единственное, что оставалось выше моего понимания — экзотический способ самозащиты. Мне, да и любому магу, чтобы убить зарвавшихся грабителей не привлекая внимания, достаточно было бы легкого воздействия на разум. Бандиты, устроившие разборки с поножовщиной, и перебившие друг друга, в отличие от неуловимых гарпий дело обычное. Конечно, если бы стража в течение нескольких часов после смерти догадалась проверить трупы на магическое воздействие, то следы вмешательства обнаружились бы, но зачем, если и так все ясно?
Но нет, Тёмный, презрев легкие пути, изобрел свой способ. Аж двухэтапный. Сначала выпускал из себя узкий поток тёмной магии, который мгновенно выедал плоть, с которой соприкасался, и втягивался обратно, не оставляя следа. Затем, скорее всего, обрызгивал трупы какой-то гадостью, чтобы привлечь внимание крыс, которые отлично справлялись с задачей маскировки способа убийства.
Ладно, с этим можно будет и позднее разобраться. Я взглянул на бурые разводы, покрывшие руку, и оскалился от неожиданно приятной мысли. С момента последней смерти прошло всего пять дней, и кровь жертвы в этой грязи однозначно имеется — тесная ниша — это, все же, не проезжая часть улицы. Значит, у меня есть почти сутки, чтобы попытаться найти убийцу. Кровь жертвы такие вещи хорошо запоминает. Жаль, прямо здесь ритуал провести не могу.
Я принялся рыться по карманам в поисках упаковочного материала. В этот раз, голубчик, ты от меня не уйдешь. Так, надо докупить кое-какие ингредиенты. Где там у нас ближайшая алхимическая лавка? Вроде в Зелёном районе. Хотя нет. Где-то ближе, здесь. Почему мне так кажется? Вывески я точно не видел, иначе бы не только запомнил, но и обязательно зашел. Чисто в ознакомительных целях. Так почему мне кажется, что она тут есть? Память услужливо начала прокручивать события назад, пока не дошла до приоткрытого подвального окошка в безымянном жилом здании. Запах. Родной запах не простаивающей без дела алхимической лаборатории. Непередаваемый (для всех прочих — непереносимый) запах, состоящий из десятков компонентов, среди которых у здешнего мастера доминировала сера и… серолист.
Догадка расцвела в моем мозгу ослепительной вспышкой. Затем опустилась темнота.
ГЛАВА 5
Приход в себя оказался мучительно-неприятным. Шишка на затылке немилосердно болела, не давая толком сфокусировать взгляд. Судя по тому, что я лежу на полу со связанными руками и кляпом во рту, ничего хорошего на ближайшее будущее не намечается. О, взгляд немного прояснился. Куда меня притащили? Окон нет, пол земляной, на дальней стене недовольно плюется искрами одинокий масляный светильник. Не густо. Я аккуратно закрутил головой, силясь рассмотреть что-нибудь еще. Шею неприятно кольнуло холодом. Накатило раздражение на самого себя.
