ГЛАВА 1.
Макар открывает глаза. Темень. Сквозь плотный туман зрение возвращается медленно, словно мир проявляется из небытия. Перед глазами постепенно проступает зелёный мох, усыпанный редкими каплями росы. Неверов зажмуривается, снова открывает, пытаясь поймать фокус. Он поднимается на колени, и руки утопают в этом мягком мхе – откуда он здесь, в их лагере?
Тело ещё не его: руки чужие, тяжёлые, голова плывёт. Мох под ладонями – мягкий, слишком мягкий, как подушка из мокрой губки. Кожа на пальцах чувствует каждую ворсинку, каждую каплю. Шея не держит, позвонки ноют. А мир вокруг – чужой. Это понятно сразу, ещё до того, как глаза начинают различать детали.
И воздух! Это не тот воздух, что был минуту назад, разряженный, прохладный, – чистый. Этот тоже чистый, но тёплый, влажный, насыщенный испарениями, какими-то сладковато–гнилостными нотами прелой листвы и чем-то ещё незнакомым, пряно–острым, им нелегко дышать.
Низкочастотный гул, заполнявший пространство, начинает таять, уступая место новым звукам. Стрекот – громкий, навязчивый, словно вокруг тысячи гигантских цикад, – нет, не цикады, что-то крупнее, громче, назойливее.
Где-то рядом скрипят и шуршат крылья крупных насекомых. Вдалеке слышится плеск воды. Гулкие крики – не птичьи, слишком низкие и хриплые – разносятся в тумане. А ещё дальше – рёв, – одиночный, глухой, протяжный, не похожий ни на один знакомый звук.
– Макар… Макар… – голос Ирэн приглушённый, словно доносящийся из–под земли, единственная нить к чему-то знакомому.
Рука нащупывает на лбу фонарь, дрогнувший палец нажимает кнопку. Луч, как щуп, тычется в молочно–белую пелену. Странный туман: в свете фонаря он отдаёт белым, точно светится изнутри собственным холодным свечением.
Взгляд выхватывает детали: почва под ногами совсем другая, вокруг – заросли, похожие на забытый тропический лес, где никогда не ступала нога человека.
– Макар, ты где? Что с палаткой? – голос Иры становится отчётливее, – её тело бьётся о ткань, шуршит синтетика, она пытается нащупать выход.
Неверов резко встаёт, поворачивается на звук. Фонарик выхватывает из темноты их палатку, – смятую, без растяжек, с провалившейся крышей. Внутри кто-то ворочается, пытаясь выбраться.
– Ира спокойно. Я здесь. – Он отзывается сиплым, не сразу слушающимся горлом. – Не двигайся, я тебя сейчас вытащу.
Пальцы долго нащупывают замок входа, скользят по ткани, с трудом находят собачку. Наконец молния поддаётся. Макар откидывает верх палатки, тянет Ирэн, и она вываливается наружу, неуклюжая, в комке спальника. Глаза зажмурены, яркий луч бьёт ей в лицо.
Неверов тут же направляет фонарь вверх, освещая пространство над её головой. Помогает выбраться из спальника, поддерживает, когда она встаёт. Ира покачивается, хватается за него.
– Что произошло? Почему у нас завалилась палатка? – её голос едва слышен, он чувствует, как дрожит её рука.
Они озираются. Туман ещё плотный, но в отблесках фонаря проступают детали. Ирэн смотрит под ноги – шерстяные носки утопают в толстом слое зелёного мха, мягкого, как одеяло.
– Макар, мы вообще где? – Лицо бледное, глаза огромные, с расширенными зрачками.
Он смотрит на смятую палатку. За ней сквозь расступающуюся мглу проступает гладкий зелёный ствол, – полированный, сантиметров 20–30 в диаметре. Неверов поднимает взгляд выше. С четырёхметровой высоты свисают огромные листья папоротника – нереально большие, невозможные.
Их взгляды встречаются. На лице Иры ужас, в глазах дикое удивление.
Шорох доносится от двух других палаток справа – там ночевали Сара с Эми и Эд с Алексом: одна чуть перекошена, вторая села на бок. Внутри начинается движение – кто-то просыпается.
***
ГЛАВА 2.
Ночь. Темнота плотная, непроницаемая. Вокруг странный туман.
Рядом с толстым стволом непонятного дерева, на земле, покрытой толстым слоем зелёного мха, на тёмном каремате лежит подполковник Левин. Голова Фила на его груди – непривычная тяжесть, чужое дыхание. Мощный фонарь на его шлеме включён – луч бьёт в сторону, чуть правее головы Егора. В его свете проступают гладкие, полированные, цвета незрелого яблока, стволы каких-то деревьев – двадцать сантиметров в диаметре, уходят вверх, в туман на четыре метра, на шесть – не разобрать. Их листья свисают из мглы над землёй, создавая плотный полог, сквозь который не видно неба. Да и есть ли оно, здесь, небо.
Рядом, в метре, силуэт Лешего под накидкой, за ним Шаман. Мох под телами – толстый, влажный, пружинящий, словно кто-то расстелил здесь живое одеяло. Карематы утонули в нём наполовину.
Пальцы левой руки находят сонную артерию Фила, замирают на пару секунд. Правой выключает слепящий фонарь на его шлеме. Темнота сгущается, но туман начинает рассеиваться.
Несколько секунд Егор держит глаза закрытыми, привыкая к сумраку. Осторожно снимает с себя Фила, придерживая его голову, кладёт справа от себя. Кобура на груди расстёгивается беззвучно, рукоять пистолета Лебедева ложится в ладонь.
Рывок на одно колено – ни звука, ни хруста. Правая рука с пистолетом чуть согнута в локте, вытянута вперёд, левая поддерживает оружие снизу магазина. Корпус вращается, руки с оружием описывают дугу.
Тишина. Точнее, не тишина – стрекот, урчание, рёв, – но тишина человеческая. Никого рядом, – пистолет скользит обратно в кобуру.
Леший с Шаманом начинают ворочаться. Егор мгновенно оказывается между ними, опускается на колени. Ладони ложатся на плечи двух бойцов одновременно.
Лицо склоняется к их головам, губы шевелятся еле заметно:
– Ни звука. Очень тихо. Боевая тревога.
Левин откидывается назад, рука тянется вправо, пальцы смыкаются на цевье автомата Вал. Он ложится за ствол дерева.
Леший словно не спал секунды назад, хватает свой автомат, лежавший справа, занимает позицию в противоположном направлении – ствол направлен в темноту. Шаман отползает чуть в сторону, прикрывает правый фланг. Три ствола перекрывают в круговую всё пространство вокруг них.
Егор накидывает на глаза ПНВ. Несколько секунд смотрит, откидывает прибор обратно на шлем. Алексей с Олегом повторяют его действия.
Фил пошевелился. Веки дрожат, зрачки мечутся под закрытыми глазами. Пальцы вздрагивают, царапают ткань каремата. Егор перекатывается к нему, кладёт руку на грудь.
– Серёг, оставайся лежать. С тобой что-то не так. Я осмотрю тебя.
Быстро ощупывает Фила, ищет ранения, кровь. Измеряет пульс на шее. Снимает с него шлем, делает это двумя руками, аккуратно, чтобы не тряхнуть, проверяет голову на предмет ударов или травм.
– Ты как сам? – обращается к Филу.
– Да вроде норм, командир… – Сергей приоткрывает глаза.
– Я проснулся. Твоя голова у меня на груди лежала, а рядом шприц–тюбики, которые ты, видимо, достать хотел. Последнее, что помнишь?
Голова Фила поворачивается, взгляд скользит по стволу вверх. Голос ровный, негромкий:
– Помню сильный сухой туман. ПНВ не работал. Какая-то металлическая пелена в нём была. Голову повело. Звуки пропали. Думал нас газом каким траванули. Хотел антидот вколоть, но не успел и улетел…
– ПНВ и сейчас то же самое показывают. Пелена волнами. Я боевую объявил. Ситуация вообще не понятная. Твой левый фланг. – Егор хлопает Фила по плечу с облегчением, что всё обошлось.
Издалека доносится голос:
"– Ира спокойно. Я здесь… Не двигайся, я тебя сейчас вытащу.".
Егор занимает прежнюю позицию. Фил находит свой автомат, ложится на контроль левого фланга.
Со стороны, которую контролирует Левин, сквозь плотный туман просматривается мерцающий луч фонарика – метрах в пятнадцати от них.
Туман постепенно рассеивается.
– Контроль? – Командир говорит тихо, не оборачиваясь.
– Левый чисто, – откликается Сергей.
– Тыл чистый, – добавляет Скрябин.
– Правый чисто, – подтверждает Пелепин.
– Отбой боевой. Все ко мне.
Фил приползает, занимает позицию слева от Егора. Рядом устраивается Шаман. Леший садится, прислонившись спиной к стволу большого дерева справа и позади командира. Продолжает контролировать тыл, но участвует в обсуждении.
Вдалеке снова голос:
"– Макар, мы вообще где?".
Дальше доносится негромкая английская речь вперемежку с русской.
– Я отдаю себе отчёт, что ситуация пиздец как нестандартная, – взгляд Егора стал тяжелым. – Прошу без эмоций, кратко, только суть. Что, блядь, здесь происходит? Шаман первый.
Капитан Пелепин секунду рассматривает свои наручные часы, переключает кнопки управления.
– Примерно 5 минут назад мы понизили свою высоту на две с лишним тысячи метров. Сразу. В один момент. Во время сна. Нас окружает явно не то, что было до этого. Почва, растительность. Все эти звуки. Запахи... – Он мягко проводит рукой по мху. – Влажность большая… По виду это тропики… Но это не тропики… Воздух чистый, свежий. Как в горах… Но это не горы… Запахи свежего воздуха с примесью терпкого аромата влажной зелени и древесной смолы, это понятно… Не понятно, что это за сладковато–терпкий оттенок, похожий на хвойный. Но это не хвойный запах. А эта примесь прелой древесины и странный сладковатого аромата запах, типа цветов…, а все эти звуки?.. Я никогда ничего подобного не слышал. Ну может звук ручья – вот там не далеко… – В темноте он машет в сторону сектора, который контролировал Фил. – Вот это то, что как бы хрипит. Судя по всему оно на высоте от нас. Птицы?.. Я бы не хотел встретиться с такими птицами. А этот далекий гул, похожий на рев?.. Слышите?.. Что оно такое? Ну явно немаленькое... У меня пока нет мнения, где мы и как здесь очутились.
– Командир, я скажу без эмоций, это дичь какая-то. У меня всё, – вставляет Леший.
– Егор, может, это наши яйцеголовые шпионы чего намутили? Химия? Приборы? Изменение сознания окружающих? Может, всего этого нет? Может, у нас коллективный глюк? – предполагает Фил.
В лагере туристов зажигаются фонарики. Сквозь марево тумана видны несколько светлых пятен.
– Чего они могли намутить? Тебя удалённо вырубить? Нас всех в один момент опустить по высоте на два километра и перекинуть чёрт знает куда?.. – Егор приподнимает голову, ориентируясь по звуку. – И слышишь, они там то же по ходу в ахуе от всего этого. – Со стороны лагеря доносятся тревожные возгласы на английском и русском. – Окей. Тест на психику и восприятие. Все присмотрелись к тому, на что сейчас опёрся Леший спиной. Кто что видит?
Майор Скрябин поворачивается, смотрит на то, к чему прислонился:
– Ствол дерева, покрытый мхом.
Сергей трогает ствол рукой:
– Дерево. Судя по всему, высокое.
Олег молча подтверждает наблюдения коллег.
– Вывод? Это не психиатрия и не глюк. Мы все в сознании. И все видим, слышим и чувствуем одно и то же. Это реальность, парни…
Фил поворачивает запястье, взгляд на циферблат:
– Я отключился где-то в начале четвёртого утра. Было ещё темно. И точно такой же туман. Судя по времени суток и туману, мы сейчас примерно в том же времени суток, когда я отключился.
– Пока можно констатировать, что все изменения произошли мгновенно. А это значит, нас никто не усыплял. Химией не накачивал. Никуда не перевозил. Всё было в один момент. Шпионы не причём. Я не слышал о таких технологиях, чтобы такое творить, – анализирует Шаман.
– Олежа, а свяжись–ка ты с Центром. Может они в курсе, что здесь творится. – Взгляд Егора мгновенно стал цепким, колючим.
Шаман сползает к рюкзаку, начинает настраивать спутниковую связь.
***
ГЛАВА 3.
Три палатки лежат смятыми комками ткани, без растяжек, без формы – чужеродные предметы посреди этой невозможной зелени.
Макар на коленях у порушенного туристического жилища вытаскивает Сару и Эми. Движения его торопливые, но не хаотичные: опытные руки, привыкшие к нештатным ситуациям.
Алекс стоит в паре метров от них, пытается осветить окружающую местность мощным фонарём – луч вязнет в тумане, не пробивая стену. Мир сузился до пяти–шести шагов во все стороны.
– Спокойно. Мы здесь. Всё хорошо. Все живы. – Макар обращается к Эми и Саре.
К ним приползает Эд, помогает. Сара выбирается на мох – ноги не держат, тело дрожит мелкой дрожью. Глаза огромные, веки хлопают часто, нервно. Эми за ней, тоже на четвереньках. Озирается, как затравленный зверёк. Рот приоткрыт, дыхание частое. В глазах тот самый липкий ужас, от которого хочется бежать, но некуда.
Сара заговорила по-английски, слова звучат резко, с паникой:
– Эдгард, что случилось? Что, чёрт возьми, происходит?
– Спокойно, Хантер. Спокойно. – Сам делает глубокий шумный вдох, чтобы выровнять дыхание. – Что-то произошло. Я не знаю. Надо успокоиться. – Эд отвечает ей на английском.
Эмили со страхом озирается. Туман. Темнота. Лучи фонариков Макара и Алекса выхватывают из мглы неясные очертания ландшафта и растительности, – совершенно непохожие на то, что было до сна.
– Блядь, что за дерьмо? Где мы? – Выдыхает Эми по-английски.
– Картайл, спокойно. Всё хорошо. Мы во всём сейчас разберёмся. Надо сохранять спокойствие. – Эд делает паузу, затем окликает: – Алекс?
– Босс, всё чисто… – Голос Алекса спокойный, еле слышный, доносится как сквозь вату. – Ну, не считая этих звуков. Они вроде далеко. Но они мне не внушают оптимизма.
Звуки сейчас не слышны – их чувствуют кожей: вибрация непрекращающегося стрекота проходит сквозь землю. Низкие, хриплые режут воздух, как тупой нож. Далёкий одиночный рёв – это уже не звук, а давление на барабанные перепонки. Это место не враждебно. Оно просто абсолютно, тотально чужое.
– Хорошо. Успокаиваемся. Наблюдаем. Думаем. Мы решим эту проблему. – Эд говорит негромко, но уверенно.
Ира находит бутылку воды, выпавшую из их с Макаром палатки, протягивает Саре. Та нервно моргает, сбивается, откручивая пробку. Начинает пить большими глотками.
Неверов на русском, обращаясь к Эду:
– Рик, кто такой Эдгард? Я понял, что про него говорила Сара?
Эд пытается улыбнуться, – губы дёргаются, улыбка не получается. Желвак ходит на скуле. По-русски:
– Макар, не обращай внимание. У Лив нервный стресс.
Сара на грани. Тихо, дрожащим голосом произносит по-английски:
– На хуй, Лив! – пальцы белые на костяшках сжимают бутылку воды так, словно это последнее, что осталось от прежнего мира. Вода течёт по подбородку – не замечает.
Эд незаметно бросает взгляд на Сару – короткий, осуждающий, но та не видит, трясётся от поступившего в кровь адреналина.
Луч от мощного фонаря Алекса внезапно пробивает более дальнюю дымку, выхватывая на миг целую галерею причудливых стволов. Макар вопросительно смотрит на Ирэн. Та тоже ничего не понимает, смотрит на него с испугом.
***
ГЛАВА 4.
Предрассветная мгла не рассеивает тьму, а разбавляет её до состояния густой серой акварели. Туман отступает неохотно, клочьями, открывая пространство не сверху вниз, а пятнами.
Теперь видно ствол дерева, к которому прислонился Леший, уходящий в непроглядную высь, теряясь где-то в темноте, где ещё властвует ночь. Что это за дерево – непонятно. Весь ствол внизу, метра на два от земли, покрыт мхом, как и вся поверхность земли. По мере отступления тумана видимая площадь увеличивается. В темноте проступают огромные древовидные папоротники, растущие повсюду. Между ними заросли обычных знакомых папоротников и множество незнакомых растений с мясистыми листьями и яркими, алыми, будто капельками крови, цветками.
– Нет связи, командир, – тихо докладывает Шаман. – Такое впечатление, над нами нет ни одного спутника связи. – Все тревожно смотрят на него. – Сейчас навигационные проверю.
