— Алёша, я беременна, — прошептала Виктория, её очерченные природой пухлые губы растянулись на овальном личике.
Брат спрыгнул с кровати и обнял сестру.
— А я заметил, ты немного округлилась, похорошела! — брови Меншикова нахмурились. — Он знает?!
— Неужели заметно? — засмущалась сестра. — Восьмая неделя только! Илья безумно рад! — зелёные глаза Виктории вспыхнули.
— Почему раньше не говорила?
— Хотела быть уверенной, что на этот раз выкидыша на ранних сроках не произойдёт. Но не утерпела...
— Значит, я стану дядей!
Они друг перед другом шутили по пустякам, пока не захотелось спать. Алексей перешёл на своё место, улыбка сорвалась с лица, и его захватили чары сна.
В окошко спальни заглядывали первые лучи, сообщая о новом жарком дне. Алёша сквозь сон слышал, как отец чем-то гремел в кухне. Вставать с постели не хотелось, однако нужно: он договорился с ребятами встретиться на пляже. Алексей натянул обрезанные до колен джинсы, снял с груди оловянный крестик на верёвочке, чтобы река его не забрала, и поплёлся в кухню. Отец дрожащими руками наливал в стакан водку. Он поднял вопросительный взгляд на Алёшку: «Хочет ли сын составить ему компанию?» Побитое пропитое лицо папаши уже пару лет выражало безысходность. Алексей покачал головой и, захватив футболку с сундука в прихожей, вышел на улицу. Он подумал о матери, мысленно пообещав не брать пример с отца.
На реке раздавались смех, визг молодёжи, всплески волнующей воды... В неё прыгали с тарзанки и мостика. Алексей пожал ребятам руки и вежливо поприветствовал загорающую Ольгу. Иван эротично снял перед девушкой шорты:
— Вы как хотите, а я купаться, — и с разбега хлюпнулся в воду.
За ним прыгнул Алёша. Кроткова тоже не удержалась от соблазна окунуться в тёплую водичку.
Ныряя, Меншиков ухватил её за ноги, она воскликнула:
— Дурак, Алёшка!
На берегу появилась Агния, и внимание Алексея устремилось к ней. Девушка ждала его во всей женственной красе.
Он вылез из воды, пару раз споткнулся и припал к ногам королевы.
Меншиков не знал, что отец Агнии — Николай Петрович — ушлый бизнесмен демократической России. На восходе демократии за ним водились криминальные грешки, за счёт которых он смог накопить приличный капитал. После развала СССР, имея высшее образование, он пошёл тёмной дорогой, сначала занимался спекуляцией, а чуть позже подделкой документов на недвижимость, но следы мошеннической деятельности он хорошо чистил. Несправедливая волна приватизации упрочила его материальное положение: теперь ему принадлежит предприятие по производству цемента в Подмосковье. Он купил московскую квартиру в Староконюшенном переулке на Старом Арбате. А также построил большой дом в провинции недалеко от Липецка для супруги и дочери, чтобы они могли иногда проводить свободное время на просторах русской глубинки, малой родины его жены Людмилы Сергеевны. Супруге стали противны суетливая бизнес-Москва и муж-трудоголик с крутым неуживчивым характером, не позволяющий выходить ей в свет одной. Поэтому она так и поселилась в провинции, примерно триста пятьдесят километров к юго-востоку от столицы, где могла делать всё, что вздумается. Из-за страшной болезни дочери, сахарного диабета первого типа, они сохраняли ненужный никому из них брак.
До начала летней сессии второго курса Агния, пролежав месяц в больнице, взяла академический отпуск по причине плохого самочувствия. Девушка приехала к матери. Несколько дней спустя она познакомилась с Кротковой. Своим поведением Агния внушала людям, что она выше их, подчёркивала свойственную ей изысканность королевы, чтобы вызвать зависть окружающих. За фальшивыми ролями Петрова прятала душу от общества, в котором инвалид — обуза. Она не переставала подшучивать над Ольгиной недоверчивостью.
У Кротковой Ольги отсутствовали манеры избалованной девушки. Её мать умерла — сбросилась с обрыва по непонятным причинам. Отца никогда никто не видел. Ольга воспитывалась в детском доме обиженной жизнью, скрытной девочкой. Квартира ей досталась по завещанию покойной тётки, не имеющей детей из-за полного отсутствия материнских инстинктов. Лишь при смерти она вспомнила о племяннице. Перед последним вздохом тётка молила о прощении умершую сестру, дух которой её мучил в снах.
Проходили дни, Меншиков, общаясь с Агнией, впустил её в сердце. Девушку восхищали чувства Алёши, такие же чистые, как истинная справедливая Россия. Начитанный Алексей после экзаменов в ПТУ спешил на свидание к Петровой. Он узнавал о жизни благовоспитанного общества, думая, что Агния почерпнула эту информацию из сериалов. Будоражили его душу разговоры о спаде в экономике, о народе, вложившем деньги в МММ, и загадочной пропаже вкладов в 1994 году. Большинство из пострадавших людей бомжевали и спивались, а некоторые заканчивали жизнь суицидом. Народ, оставленный государством один на один с его проблемами, кинул последние сбережения в бездонную мошну Мавроди, будто находился под гипнотическим действием дудочки индийского факира. Корысть внушалась заклинателями мира теней и безотказно исполнялась народом. Тьма со времён грехопадения властвует над миром, уничтожая в людях человечность.
В наступившую субботу, как и каждые выходные, Алексей к десяти утра пришёл на репетицию в Дом культуры. Руководитель ансамбля «Терпсихора» Мила Калинина командным голосом произнесла:
— Сейчас встали парами, «Ча-ча-ча»! Начали!!!
Алёшина пластика с детства выражала способность к танцам и гимнастике. Хороший танцор зажигает восхищение в душах людей! Своим танцевальным искусством Меншикову хотелось рассказать миру о завораживающей мистике движений.
После репетиции Алексей увидел у магазина Долохина, нервно трепавшего чёрные кудри трясущимися пальцами. С озабоченным видом Ваня оглядывался по сторонам. Он заметил Алёшу, в его взгляде серых глаз промелькнула радость:
— Лёха, составишь мне компанию по распитию алкогольных напитков и веселью с девушками?!
— Я думал, ты уехал в Москву?! Ведь сессия в разгаре!
— Ничего страшного, кое-какие экзамены сдам осенью! Я думаю, не отчислят! Так ты идёшь со мной?!
— Извини, я пас, — Меншиков выжатый как лимон побрёл домой.
Под душем усталость сошла с тела. В прихожей раздался звонок в дверь, Алексей в полотенце выглянул из ванной комнаты, мать уже подошла отворять. На пороге возникла Агния. Тотчас Меншиков облачился в одежды. Он, выскочив на лестничную площадку, обнял девушку за плечи, его лицо закопалось в её волосах, отдававших запахом свежего дня. Алёша прошептал возлюбленной на ухо, что рад её неожиданному, но долгожданному приходу. Обнявшись, они тихо передвигались по площадке.
— Чем сегодня занималась? — он начал покрывать поцелуями бледное лицо Петровой.
— Тебя ждала. Читала, — смущалась Агния.
— Умница моя, — забирая её волосы в хвост, ласково проурчал Алёша.
— Пойдём со мной, — зачарованно проговорила девушка.
— Куда?
— Не задавай вопросы, просто иди, — поманила его пальцем милая.
Они спустились по лестнице. Петрова привела его к остановке. Влюблённые дарили друг другу поцелуи, пока не подъехал автобус.
— Куда мы едем? — Алексей на руках занёс девушку в салон.
— Тише! Сейчас всё узнаешь, любовь моя! — Агния, не дав ему озвучить очередной вопрос, губами прильнула к его рту.
Они утонули в долгом страстном поцелуе и не заметили, как автобус подъехал к конечной остановке. Смеясь, влюблённые выбежали из транспорта.
За остановкой, на фоне зелёных деревьев, раскинулось убранство домов. Данное место люди прозвали «поле чудес» из-за того, что здесь как грибы растут коттеджи высокопоставленных людей, бизнесменов и бандитов.
Пройдя двадцать метров, Петрова остановилась у ворот. Дом поразил Меншикова размерами: трёхэтажный, выстроенный из красного кирпича с резными башенками, он напомнил Алёше сказочный замок. Но решётчатый высокий забор с заострёнными пиками и видеокамерами по периметру словно стремился придать дому устрашающий вид, не гармонирующий с дивной природой.
— Ты здесь живёшь?! — интуитивно спросил Меншиков.
— А как ты думаешь?! — удивилась девушка растерянному виду молодого человека.
— Куда же я тебя тогда провожал в нашу первую встречу? — озадачился Алексей.
— К бабушке.
— Хорошо живёшь! — кивнул он на дом.
— Тебе так кажется, — задумчиво ответила она. — Заходи, не стесняйся.
Внутри дома белоснежные стены и мебель гостиной сливались в одно целое в глазах Алёши. Очертание дизайну придавали картины в чёрных рамках. И расставленные по углам керамические вазы цвета мрака выделялись на фоне белизны.
— Ты типа, как сейчас говорят, новая русская?!
— Типа, а ты не рад, — девушка присела на диван.
— Я не ожидал, что окажусь в таком «домике»!!!
— Иди ко мне.
Растерянный Алексей сел рядом, но не говорил больше ни слова. В голове вертелась мысль: «Возможно, я для неё лишь забава?!» Агния склонилась к Меншикову, предчувствуя о его думе:
— Богатство моего отца ведь не станет между нами?
— Ты думаешь, он хорошо отнесётся к моей бедности?! — взволновался юноша.
Этот вопрос поставил девушку в тупик:
— Мы пока не скажем ему о наших отношениях, ведь ещё неизвестно к чему они приведут.
Алексей враждебно взглянул ей в глаза:
— Почему ты играешь людьми?!
— Я не играю тобой! — в словах Петровой слышалась искренность.
— Ты меня привела сюда, чтобы унизить? Но знай, деньги для меня не имеют значения, лишь бы на жизнь хватало!!! — не унимался Меншиков.
— Разве ты не был в курсе моего богатства?! — неподдельно удивилась Агния и продолжила рассуждать: — Сейчас говоришь, деньги вздор, а когда поживёшь в достатке, тебе не захочется возвращаться обратно в бедность.
— Да, моя семья терпит лишения, но не теряет достоинства, отец говорит и всем сердцем верит, что мои предки были дворянами! Батя хоть и пьёт, тем не менее никогда не унизится перед такими людьми как вы, чтобы получить от вас подачки! — возмутился Алёша. — Я ухожу отсюда!!!
— Так вроде бы род Александра Даниловича пресёкся! — вслед юноше прокричала Агния, разузнавшая из любопытства на днях о родословной Меншикова Алексашки.
Алексей выскочил на улицу, в голове шумело: «Разве любит она меня, раз думает, что за богатство я оскверню душу? Нет, всё не то, нужно успокоиться и как следует осмыслить».
Петрова взволнованно ходила по гостиной, она понимала, что Алексея будет трудно покорить золотом, оттого сильней росло любопытство к нему. В её круге общения нет истинно российского менталитета, все суетятся, чтобы преуспеть в бизнесе. А на светских вечерах показывают достижения и симпатизируют успешным персонам, надев маски с натянутой улыбкой. Зависть и пустота лишь кроются за блеском.
В гостиную вошла Людмила Сергеевна, высокая стройная женщина с чёрными точно смоль волосами. Из-под чёлки будоражили душу знойные пронизывающие карие глаза. Гордое лицо выражало властолюбие. Она осведомилась, чем Агния озабочена, не из-за того ли мальчика, который выбежал как ошпаренный из дома. Дочь жалобно посмотрела на неё.
— Мама, что мне делать, я его сильно обидела?!
— Уж не влюбилась ты в небогатого мальчишку?! — повысила голос Людмила Сергеевна.
— Почему ты так решила?! Он мне товарищ, разве я не могу переживать о друге? — отнекивалась девушка.
— Агния, оставь его, он не твоего поля ягода, — вздохнула женщина.
— Я сама выбираю себе спутника жизни, если тебе не нравится, я могу жить отдельно!
— Тогда поговори с отцом, интересно, что он скажет? — усмехалась мать, не обращая внимания на отчаяние дочери.
Она взяла со стола журнал и изящно пошла наверх, причитая что-то вслух. Агния поспешно схватила дамскую сумочку, кинув в неё флаконы с инсулином и шприцы, и выбежала из дома. Девушка хотела зайти в гараж, но передумала ехать на «вольво», купленном ей поддавшимся на капризы отцом. Он предупредил её, что на иномарке передвигаться опасно, бандиты могут машину отобрать, да ещё и страшным образом, например, изнасиловать, искалечить, а может, что ещё сделать с любимой доченькой, но в ответ она закатила истерику, и Николаю Петровичу ничего не оставалось делать, как пойти на уступки. В провинции Агния садилась за руль только в плохую погоду, тем более сейчас ей хотелось напиться, выговориться. И она решила пригласить Ольгу в кабак, какая-никакая, но жилетка.
Девушки заказали выпивку и немного еды. Ольга поинтересовалась, что за повод для их встречи. Агния, залпом осушив бокал сухого вина, рассказала об Алёшке.
Собеседница к удивлению Петровой оказалась рассудительной:
— Сначала определись со своими амбициями. Да, Алёшечка загадка, но после разгадки интерес к нему пропадёт. И не сможешь ты ради него пожертвовать всем, а он не захочет войти в светский круг с твоей помощью.
— Не смогу, Оленька. Я слишком такая, как эти людишки, возомнившие себя повелителями, и по-другому жить не умею! — Петрова нервно сделала несколько глотков очередного бокала.
— У вас нет равенства в отношениях, — Ольга с волнением поглядывала на очередную дозу алкоголя в руках Агнии. Она знала о болезни девушки. Кроткова трясущимися пальцами поправила вылезавшую прядь из собранной причёски белокурых волос.
— Разве любовь не важна?! — Агния остановила взгляд на живых ромашках в середине небольшого стола.
— Для Алексея, да.
— Я не предполагала, что ты так тонко всё подмечаешь. Считала тебя дурой, теперь так не думаю.
— Ты прямолинейна, что приводит в растерянность отдельных людей, — Кроткова сдерживала обиду на слово «дура».
— Ладно, уже засиделись с тобой, надо идти. — Петрова отодвинула недопитый бокал.
Выходя из-за стола, Агния рукой задела вазу, и та с хрустальным треском несбывшихся надежд разбилась об начищенный пол. Девушка, не обращая внимания на возмущённого официанта, небрежно кинула деньги на стол.
— День не задался! — заключила Ольга.
На выходе Петрова столкнулась с нетрезвым Долохиным. Агния с ним поздоровалась, заметив при этом, что он неуважительно относится к своему дяде, который в институте проректор, но рано или поздно наплевательское отношение к сессии доведёт Ивана до отчисления.
Долохин, захлёбываясь слюной, прокричал:
— С тобой круто зажечь можно! Понятно, почему Лёха убивается по такой-то болезненной красоте.
Старания Агнии угомонить Ивана были тщетны. Его так и выворачивало сказать ещё несколько гнусных слов.
С детства Долохин недолюбливал господ, купающихся в роскоши, ведь судьба свела его мать с индивидом, любящим деньги. И когда она забеременела, генетический отец Ивана её бросил, сбежав в неизвестном направлении. Незаконнорождённому сыну приходилось во всём себе отказывать — в игрушках, сладостях, в красивой одежде... и отце.
Петрова вышла из кафе в расстроенных чувствах. Она не замечала рядом идущую Ольгу. На улице смеркалось.
Свобода отчуждённости
Ельцинская Россия отстаивает право на жизнь, впрочем, как и всегда, защищая присущую ей историческую уникальность от гневных нападок всего мира. Некоторые высококвалифицированные специалисты от нехватки денег на существование вынуждены эмигрировать или быть челноками-патриотами, проводя большую часть жизни на маршруте Турция — Черкизовский рынок. Простые люди с трудом сводят концы с концами, живя впроголодь от получки до получки, а в это время новые русские шикуют в роскоши и объедаются деликатесами. Возрастает коррупция и преступность. Бандиты становятся у власти.
Брат спрыгнул с кровати и обнял сестру.
— А я заметил, ты немного округлилась, похорошела! — брови Меншикова нахмурились. — Он знает?!
— Неужели заметно? — засмущалась сестра. — Восьмая неделя только! Илья безумно рад! — зелёные глаза Виктории вспыхнули.
— Почему раньше не говорила?
— Хотела быть уверенной, что на этот раз выкидыша на ранних сроках не произойдёт. Но не утерпела...
— Значит, я стану дядей!
Они друг перед другом шутили по пустякам, пока не захотелось спать. Алексей перешёл на своё место, улыбка сорвалась с лица, и его захватили чары сна.
В окошко спальни заглядывали первые лучи, сообщая о новом жарком дне. Алёша сквозь сон слышал, как отец чем-то гремел в кухне. Вставать с постели не хотелось, однако нужно: он договорился с ребятами встретиться на пляже. Алексей натянул обрезанные до колен джинсы, снял с груди оловянный крестик на верёвочке, чтобы река его не забрала, и поплёлся в кухню. Отец дрожащими руками наливал в стакан водку. Он поднял вопросительный взгляд на Алёшку: «Хочет ли сын составить ему компанию?» Побитое пропитое лицо папаши уже пару лет выражало безысходность. Алексей покачал головой и, захватив футболку с сундука в прихожей, вышел на улицу. Он подумал о матери, мысленно пообещав не брать пример с отца.
На реке раздавались смех, визг молодёжи, всплески волнующей воды... В неё прыгали с тарзанки и мостика. Алексей пожал ребятам руки и вежливо поприветствовал загорающую Ольгу. Иван эротично снял перед девушкой шорты:
— Вы как хотите, а я купаться, — и с разбега хлюпнулся в воду.
За ним прыгнул Алёша. Кроткова тоже не удержалась от соблазна окунуться в тёплую водичку.
Ныряя, Меншиков ухватил её за ноги, она воскликнула:
— Дурак, Алёшка!
На берегу появилась Агния, и внимание Алексея устремилось к ней. Девушка ждала его во всей женственной красе.
Он вылез из воды, пару раз споткнулся и припал к ногам королевы.
Меншиков не знал, что отец Агнии — Николай Петрович — ушлый бизнесмен демократической России. На восходе демократии за ним водились криминальные грешки, за счёт которых он смог накопить приличный капитал. После развала СССР, имея высшее образование, он пошёл тёмной дорогой, сначала занимался спекуляцией, а чуть позже подделкой документов на недвижимость, но следы мошеннической деятельности он хорошо чистил. Несправедливая волна приватизации упрочила его материальное положение: теперь ему принадлежит предприятие по производству цемента в Подмосковье. Он купил московскую квартиру в Староконюшенном переулке на Старом Арбате. А также построил большой дом в провинции недалеко от Липецка для супруги и дочери, чтобы они могли иногда проводить свободное время на просторах русской глубинки, малой родины его жены Людмилы Сергеевны. Супруге стали противны суетливая бизнес-Москва и муж-трудоголик с крутым неуживчивым характером, не позволяющий выходить ей в свет одной. Поэтому она так и поселилась в провинции, примерно триста пятьдесят километров к юго-востоку от столицы, где могла делать всё, что вздумается. Из-за страшной болезни дочери, сахарного диабета первого типа, они сохраняли ненужный никому из них брак.
До начала летней сессии второго курса Агния, пролежав месяц в больнице, взяла академический отпуск по причине плохого самочувствия. Девушка приехала к матери. Несколько дней спустя она познакомилась с Кротковой. Своим поведением Агния внушала людям, что она выше их, подчёркивала свойственную ей изысканность королевы, чтобы вызвать зависть окружающих. За фальшивыми ролями Петрова прятала душу от общества, в котором инвалид — обуза. Она не переставала подшучивать над Ольгиной недоверчивостью.
У Кротковой Ольги отсутствовали манеры избалованной девушки. Её мать умерла — сбросилась с обрыва по непонятным причинам. Отца никогда никто не видел. Ольга воспитывалась в детском доме обиженной жизнью, скрытной девочкой. Квартира ей досталась по завещанию покойной тётки, не имеющей детей из-за полного отсутствия материнских инстинктов. Лишь при смерти она вспомнила о племяннице. Перед последним вздохом тётка молила о прощении умершую сестру, дух которой её мучил в снах.
Проходили дни, Меншиков, общаясь с Агнией, впустил её в сердце. Девушку восхищали чувства Алёши, такие же чистые, как истинная справедливая Россия. Начитанный Алексей после экзаменов в ПТУ спешил на свидание к Петровой. Он узнавал о жизни благовоспитанного общества, думая, что Агния почерпнула эту информацию из сериалов. Будоражили его душу разговоры о спаде в экономике, о народе, вложившем деньги в МММ, и загадочной пропаже вкладов в 1994 году. Большинство из пострадавших людей бомжевали и спивались, а некоторые заканчивали жизнь суицидом. Народ, оставленный государством один на один с его проблемами, кинул последние сбережения в бездонную мошну Мавроди, будто находился под гипнотическим действием дудочки индийского факира. Корысть внушалась заклинателями мира теней и безотказно исполнялась народом. Тьма со времён грехопадения властвует над миром, уничтожая в людях человечность.
В наступившую субботу, как и каждые выходные, Алексей к десяти утра пришёл на репетицию в Дом культуры. Руководитель ансамбля «Терпсихора» Мила Калинина командным голосом произнесла:
— Сейчас встали парами, «Ча-ча-ча»! Начали!!!
Алёшина пластика с детства выражала способность к танцам и гимнастике. Хороший танцор зажигает восхищение в душах людей! Своим танцевальным искусством Меншикову хотелось рассказать миру о завораживающей мистике движений.
После репетиции Алексей увидел у магазина Долохина, нервно трепавшего чёрные кудри трясущимися пальцами. С озабоченным видом Ваня оглядывался по сторонам. Он заметил Алёшу, в его взгляде серых глаз промелькнула радость:
— Лёха, составишь мне компанию по распитию алкогольных напитков и веселью с девушками?!
— Я думал, ты уехал в Москву?! Ведь сессия в разгаре!
— Ничего страшного, кое-какие экзамены сдам осенью! Я думаю, не отчислят! Так ты идёшь со мной?!
— Извини, я пас, — Меншиков выжатый как лимон побрёл домой.
Под душем усталость сошла с тела. В прихожей раздался звонок в дверь, Алексей в полотенце выглянул из ванной комнаты, мать уже подошла отворять. На пороге возникла Агния. Тотчас Меншиков облачился в одежды. Он, выскочив на лестничную площадку, обнял девушку за плечи, его лицо закопалось в её волосах, отдававших запахом свежего дня. Алёша прошептал возлюбленной на ухо, что рад её неожиданному, но долгожданному приходу. Обнявшись, они тихо передвигались по площадке.
— Чем сегодня занималась? — он начал покрывать поцелуями бледное лицо Петровой.
— Тебя ждала. Читала, — смущалась Агния.
— Умница моя, — забирая её волосы в хвост, ласково проурчал Алёша.
— Пойдём со мной, — зачарованно проговорила девушка.
— Куда?
— Не задавай вопросы, просто иди, — поманила его пальцем милая.
Они спустились по лестнице. Петрова привела его к остановке. Влюблённые дарили друг другу поцелуи, пока не подъехал автобус.
— Куда мы едем? — Алексей на руках занёс девушку в салон.
— Тише! Сейчас всё узнаешь, любовь моя! — Агния, не дав ему озвучить очередной вопрос, губами прильнула к его рту.
Они утонули в долгом страстном поцелуе и не заметили, как автобус подъехал к конечной остановке. Смеясь, влюблённые выбежали из транспорта.
За остановкой, на фоне зелёных деревьев, раскинулось убранство домов. Данное место люди прозвали «поле чудес» из-за того, что здесь как грибы растут коттеджи высокопоставленных людей, бизнесменов и бандитов.
Пройдя двадцать метров, Петрова остановилась у ворот. Дом поразил Меншикова размерами: трёхэтажный, выстроенный из красного кирпича с резными башенками, он напомнил Алёше сказочный замок. Но решётчатый высокий забор с заострёнными пиками и видеокамерами по периметру словно стремился придать дому устрашающий вид, не гармонирующий с дивной природой.
— Ты здесь живёшь?! — интуитивно спросил Меншиков.
— А как ты думаешь?! — удивилась девушка растерянному виду молодого человека.
— Куда же я тебя тогда провожал в нашу первую встречу? — озадачился Алексей.
— К бабушке.
— Хорошо живёшь! — кивнул он на дом.
— Тебе так кажется, — задумчиво ответила она. — Заходи, не стесняйся.
Внутри дома белоснежные стены и мебель гостиной сливались в одно целое в глазах Алёши. Очертание дизайну придавали картины в чёрных рамках. И расставленные по углам керамические вазы цвета мрака выделялись на фоне белизны.
— Ты типа, как сейчас говорят, новая русская?!
— Типа, а ты не рад, — девушка присела на диван.
— Я не ожидал, что окажусь в таком «домике»!!!
— Иди ко мне.
Растерянный Алексей сел рядом, но не говорил больше ни слова. В голове вертелась мысль: «Возможно, я для неё лишь забава?!» Агния склонилась к Меншикову, предчувствуя о его думе:
— Богатство моего отца ведь не станет между нами?
— Ты думаешь, он хорошо отнесётся к моей бедности?! — взволновался юноша.
Этот вопрос поставил девушку в тупик:
— Мы пока не скажем ему о наших отношениях, ведь ещё неизвестно к чему они приведут.
Алексей враждебно взглянул ей в глаза:
— Почему ты играешь людьми?!
— Я не играю тобой! — в словах Петровой слышалась искренность.
— Ты меня привела сюда, чтобы унизить? Но знай, деньги для меня не имеют значения, лишь бы на жизнь хватало!!! — не унимался Меншиков.
— Разве ты не был в курсе моего богатства?! — неподдельно удивилась Агния и продолжила рассуждать: — Сейчас говоришь, деньги вздор, а когда поживёшь в достатке, тебе не захочется возвращаться обратно в бедность.
— Да, моя семья терпит лишения, но не теряет достоинства, отец говорит и всем сердцем верит, что мои предки были дворянами! Батя хоть и пьёт, тем не менее никогда не унизится перед такими людьми как вы, чтобы получить от вас подачки! — возмутился Алёша. — Я ухожу отсюда!!!
— Так вроде бы род Александра Даниловича пресёкся! — вслед юноше прокричала Агния, разузнавшая из любопытства на днях о родословной Меншикова Алексашки.
Алексей выскочил на улицу, в голове шумело: «Разве любит она меня, раз думает, что за богатство я оскверню душу? Нет, всё не то, нужно успокоиться и как следует осмыслить».
Петрова взволнованно ходила по гостиной, она понимала, что Алексея будет трудно покорить золотом, оттого сильней росло любопытство к нему. В её круге общения нет истинно российского менталитета, все суетятся, чтобы преуспеть в бизнесе. А на светских вечерах показывают достижения и симпатизируют успешным персонам, надев маски с натянутой улыбкой. Зависть и пустота лишь кроются за блеском.
В гостиную вошла Людмила Сергеевна, высокая стройная женщина с чёрными точно смоль волосами. Из-под чёлки будоражили душу знойные пронизывающие карие глаза. Гордое лицо выражало властолюбие. Она осведомилась, чем Агния озабочена, не из-за того ли мальчика, который выбежал как ошпаренный из дома. Дочь жалобно посмотрела на неё.
— Мама, что мне делать, я его сильно обидела?!
— Уж не влюбилась ты в небогатого мальчишку?! — повысила голос Людмила Сергеевна.
— Почему ты так решила?! Он мне товарищ, разве я не могу переживать о друге? — отнекивалась девушка.
— Агния, оставь его, он не твоего поля ягода, — вздохнула женщина.
— Я сама выбираю себе спутника жизни, если тебе не нравится, я могу жить отдельно!
— Тогда поговори с отцом, интересно, что он скажет? — усмехалась мать, не обращая внимания на отчаяние дочери.
Она взяла со стола журнал и изящно пошла наверх, причитая что-то вслух. Агния поспешно схватила дамскую сумочку, кинув в неё флаконы с инсулином и шприцы, и выбежала из дома. Девушка хотела зайти в гараж, но передумала ехать на «вольво», купленном ей поддавшимся на капризы отцом. Он предупредил её, что на иномарке передвигаться опасно, бандиты могут машину отобрать, да ещё и страшным образом, например, изнасиловать, искалечить, а может, что ещё сделать с любимой доченькой, но в ответ она закатила истерику, и Николаю Петровичу ничего не оставалось делать, как пойти на уступки. В провинции Агния садилась за руль только в плохую погоду, тем более сейчас ей хотелось напиться, выговориться. И она решила пригласить Ольгу в кабак, какая-никакая, но жилетка.
Девушки заказали выпивку и немного еды. Ольга поинтересовалась, что за повод для их встречи. Агния, залпом осушив бокал сухого вина, рассказала об Алёшке.
Собеседница к удивлению Петровой оказалась рассудительной:
— Сначала определись со своими амбициями. Да, Алёшечка загадка, но после разгадки интерес к нему пропадёт. И не сможешь ты ради него пожертвовать всем, а он не захочет войти в светский круг с твоей помощью.
— Не смогу, Оленька. Я слишком такая, как эти людишки, возомнившие себя повелителями, и по-другому жить не умею! — Петрова нервно сделала несколько глотков очередного бокала.
— У вас нет равенства в отношениях, — Ольга с волнением поглядывала на очередную дозу алкоголя в руках Агнии. Она знала о болезни девушки. Кроткова трясущимися пальцами поправила вылезавшую прядь из собранной причёски белокурых волос.
— Разве любовь не важна?! — Агния остановила взгляд на живых ромашках в середине небольшого стола.
— Для Алексея, да.
— Я не предполагала, что ты так тонко всё подмечаешь. Считала тебя дурой, теперь так не думаю.
— Ты прямолинейна, что приводит в растерянность отдельных людей, — Кроткова сдерживала обиду на слово «дура».
— Ладно, уже засиделись с тобой, надо идти. — Петрова отодвинула недопитый бокал.
Выходя из-за стола, Агния рукой задела вазу, и та с хрустальным треском несбывшихся надежд разбилась об начищенный пол. Девушка, не обращая внимания на возмущённого официанта, небрежно кинула деньги на стол.
— День не задался! — заключила Ольга.
На выходе Петрова столкнулась с нетрезвым Долохиным. Агния с ним поздоровалась, заметив при этом, что он неуважительно относится к своему дяде, который в институте проректор, но рано или поздно наплевательское отношение к сессии доведёт Ивана до отчисления.
Долохин, захлёбываясь слюной, прокричал:
— С тобой круто зажечь можно! Понятно, почему Лёха убивается по такой-то болезненной красоте.
Старания Агнии угомонить Ивана были тщетны. Его так и выворачивало сказать ещё несколько гнусных слов.
С детства Долохин недолюбливал господ, купающихся в роскоши, ведь судьба свела его мать с индивидом, любящим деньги. И когда она забеременела, генетический отец Ивана её бросил, сбежав в неизвестном направлении. Незаконнорождённому сыну приходилось во всём себе отказывать — в игрушках, сладостях, в красивой одежде... и отце.
Петрова вышла из кафе в расстроенных чувствах. Она не замечала рядом идущую Ольгу. На улице смеркалось.
Глава вторая
Свобода отчуждённости
Ельцинская Россия отстаивает право на жизнь, впрочем, как и всегда, защищая присущую ей историческую уникальность от гневных нападок всего мира. Некоторые высококвалифицированные специалисты от нехватки денег на существование вынуждены эмигрировать или быть челноками-патриотами, проводя большую часть жизни на маршруте Турция — Черкизовский рынок. Простые люди с трудом сводят концы с концами, живя впроголодь от получки до получки, а в это время новые русские шикуют в роскоши и объедаются деликатесами. Возрастает коррупция и преступность. Бандиты становятся у власти.
