Надо разбудить охрану, предупредить отца, но… Ноги не двигались. Все тело сковало парализующим ужасом, когда на подъездную дорожку выплеснулось что-то алое. Оно залило гравий, обняло подножия фонарей и поползло дальше, к крыльцу. Отсюда ступеней было не видно, но Амадео знал, что оно вот-вот скользнет в щель под дверью, затопит коврик в прихожей, пропитает его насквозь, а затем двинется дальше. К нему. Захлестнет багровым потоком, зальется в рот, глаза, уши, нос, не оставит ни малейшей свободы, и он захлебнется мерзким красным пузырящимся варевом…
– Молодой господин!
Амадео, вздрогнув, открыл глаза. Сердце бешено колотилось от резкого пробуждения, дыхание прерывисто вырывалось из горла. Он уснул за кухонным столом. Роза обеспокоенно смотрела на него, сжимая в руке стакан с водой.
– Как я… – По горлу будто пробежала кошка, и он поморщился.
– Вы пришли сюда выпить воды, – снисходительно объяснила Роза. – Когда я отвернулась, вы умудрились снова заснуть.
– Правда? – Теперь он вспомнил. Амадео проснулся среди ночи от кошмара. Роза, которая спала очень чутко, услышала, как хлопнула дверь, и поспешила проверить, что за барабашка решил побродить по дому. Видимо, сон взял свое, едва он опустился на стул, и Амадео задремал, ткнувшись лбом в столешницу.
– Держите. – Роза протянула воду. – Выглядите так, будто не спали неделю.
– Чувствую себя точно так же. – Он несколькими большими глотками опустошил стакан. – Спасибо, Роза.
Стало немного легче. Оба сна отступали, растворяясь в подсознании, чтобы вернуться позже. Дыхание выровнялось, учащенное сердцебиение успокаивалось, в голове наконец начало проясняться. Амадео потер глаза, прогоняя остатки сна.
– Росита, скажи, – негромко спросил он, – а Лукас… Каким он был до того, как я появился в этом доме?
– Хотите знать, стал ли он таким маленьким засранцем лишь благодаря вам?
Амадео не удержался от улыбки. Роза, как всегда, смотрела в самую суть.
– Можно я не буду произносить это вслух, Роза, он меня и так недолюбливает. И если тут есть какое-нибудь подслушивающее устройство…
Шутка рассмешила ее. По крайней мере, уголки тонких губ чуть приподнялись.
– Молодой господин, я работаю в этом доме уже больше тридцати лет. Единственное подслушивающее устройство тут я.
Настал черед Амадео смеяться, однако смех вышел напряженным. Роза же достала из шкафчика одну из многочисленных коробочек с травами и насыпала пару чайных ложек в заварочный чайник.
– Господин Лукас с самого детства показывал неординарный характер. Я бы не назвала его жестоким мальчиком, у многих детей есть такой период, когда они отрывают крылья мухам или сжигают муравьев с помощью лупы, это скорее детское любопытство. Однако он всегда вел себя как хозяин. Отчасти это объяснялось тем, что Кристоф позволял ему многое, как-никак Лукас – все, что осталось у него после смерти жены. – Роза пожала плечами. – Ничего удивительного в том, что он вырос таким избалованным. Когда Кристоф понял это, перевоспитывать сорванца уже было поздно.
Амадео внимательно слушал. Раньше он не слышал о том, каким Лукас был в детстве, как ничего не знал о его матери. Кристоф никогда не говорил о своей жене, а Амадео не спрашивал, считая расспросы неуместными.
– Лукас привык, что за ним ходят, как за королевичем. – Роза налила в кружку отвар охристого цвета и поставила перед Амадео. – При малейшем желании выполнялся любой каприз, он всегда получал то, что хотел, никто не отказывал ему ни в каких милостях. Кристоф сам признавал, что допустил ошибку, окружив мальчика чрезмерной заботой, позволяя делать все, что вздумается. Поэтому когда появились вы, Лукас прямо на дыбы встал. Но не вините в этом себя, молодой господин. – Едва заметная улыбка появилась на тонких губах. – Для господина Кристофа вы очень много значите. Не стоит обвинять его в том, что дал вам новую жизнь.
Амадео потрясенно уставился на нее. Горячий отвар обжигал ладони сквозь стекло, но он этого не замечал.
– Обвинять отца? Роза, о чем ты говоришь? Я никогда не думал ни о чем подобном! Он подобрал меня на улице, ввел в свою семью, не постеснявшись моего происхождения, я всю оставшуюся жизнь буду ему благодарен за это!
– Я знаю, молодой господин. Поэтому и говорю – не вините никого в том, что ваш брат не питает к вам особо теплых чувств. – Она кивнула на его руки. – У вас кожа покраснела, не заставляйте меня лечить еще и ожоги.
Амадео отдернул ладони и подул на них, совсем как детстве. И тут уже Роза не удержалась от настоящей улыбки.
– Пейте и ложитесь спать, молодой господин, – мягко произнесла она. – Гарантирую, что спать вы будете крепко.
Роза не соврала. Едва голова коснулась подушки, Амадео крепко уснул. На этот раз ему ничего не снилось.
Утром следующего дня Амадео спустился на кухню. Роза уже была там, хлопотала, занимаясь завтраком и не забывая переругиваться с телевизором, по которому показывали новости. Амадео поздоровался и налил себе кофе. Сел за стол и раскрыл газету, по привычке даже не взглянув на первую полосу. Пробежав глазами интересующую его информацию, с благодарностью принял от Розы тарелку с завтраком.
– Отец еще не вставал? – спросил он с набитым ртом.
– Встал, но от завтрака, по обыкновению, отказался. – Она всплеснула руками. – Ну что за беда, он слушает только вас!
– Нет, Росита, если бы он и меня не слушал, это была бы беда, – со смехом ответил Амадео. – Допью кофе и отнесу ему завтрак, не переживай…
Взгляд скользнул по экрану, и Амадео в недоумении застыл. Молодой человек с темными, тщательно зализанными волосами говорил что-то в микрофон репортера, беспрестанно поправляя воротник рубашки. Амадео не понимал, что же его зацепило, пока не услышал то и дело слетавшее с губ говорившего имя.
– …кто бы мог подумать, что Ксавьер, мой собственный брат пойдет на такую низость. Да, он сейчас носит другую фамилию, и вы ее прекрасно знаете. Санторо.
Амадео вскочил, опрокинув чашку с кофе. Роза возмущенно вскрикнула, а он, схватив пульт, увеличил звук.
– Да, я со всей ответственностью заявляю, что мой брат – самое низкое и подлое существо, которое только можно встретить. Я не держу на него зла за все, что он совершал по отношению ко мне, но не могу простить того, как он поступил с моими родителями. Оставил их, когда они больше всего нуждались в помощи, основал собственную империю, но поделился ли с ними? Нет! Они живут в нищете, а он разъезжает на дорогих автомобилях, обедает в лучших ресторанах…
– Молодой господин, это же… – начала Роза.
– Тише, – шикнул на нее Амадео, чего раньше себе никогда не позволял.
– Думаете, все богатство он нажил честным путем? Как бы не так. Этот низкий человек не способен на честность. Он абсолютно бесчеловечен, он – робот, который ничего не чувствует, даже по отношению к людям, которые его родили и воспитали! Я хотел бы снова увидеться с ним, чтобы посмотреть в глаза и задать один-единственный вопрос: разве это правильно?
Амадео слушал, и внутри закипала ярость. Как смеет этот человек врать на весь город? Кто этот странный тип? Зачем он это делает? Хочет нажиться на славе Ксавьера?
На экране появилась телеведущая.
– Итак, все наши представления об одном из самых могущественных людей города оказались ошибочными. Но так ли это на самом деле? В следующем выпуске вас ждет эксклюзивное интервью с родителями Ксавьера Санторо, то есть Ксавьера Перейры.
– Молодой господин! – воскликнула Роза, но Амадео уже выбежал из кухни.
Мотор взревел, и джип, выбрызгивая из-под колес струи гравия и ошметки недавно выпавшего снега, выехал с подъездной дорожки. Руки дрожали, и Амадео сжал руль сильнее, чтобы удержать автомобиль на скользкой дороге. Машинально потянулся к радио и включил.
Бодрый голос диктора вещал об ухудшении погодных условий, даже высказал предположение о возможном штормовом предупреждении. Амадео переключил станцию.
– …последние новости. Сегодня стало известно, что известный предприниматель Ксавьер Санторо…
Амадео в раздражении ударил по кнопке. К черту все эти слухи. Пока он не получит объяснений лично от друга, ничего и никого слушать не будет.
Ксавьер никогда не рассказывал о своей семье и пресекал любые попытки что-то выяснить. Даже Ребекка отказывалась давать информацию, но, возможно, она просто ничего не знала. Откуда взялся новоявленный брат, который к тому же бросался ужасными обвинениями?
Амадео знал Ксавьера не так давно, но не мог поверить, что он способен на такое. Строгость и беспощадность по отношению к подчиненным регулярно оправдывала себя, бессмысленной жестокостью он никогда не отличался. Наоборот, всегда действовал рационально, без лишних движений.
Пальцы, стискивающие руль, слегка расслабились. Наверняка это просто недоразумение либо попытка вытрясти деньги. Но, как бы там ни было, Амадео заставит друга рассказать все, что произошло. И на этот раз уйти от ответа ему не удастся.
Ксавьер выключил телевизор и мрачно уставился в газету, разложенную перед ним на столе. Кричащий заголовок резал глаза, огромные черные обвинительные буквы отпечатывались на сетчатке.
«КСАВЬЕР САНТОРО: беспощадный мучитель».
Раздраженно фыркнув, он скомкал газету и швырнул в мусорное ведро. Мало было проблем, так еще объявился какой-то самозванец. Ничего удивительного, если в ближайшее время выплывут и родители, потрясая кулаками и требуя долю от дохода.
– Черта с два. – Он потянулся за сигаретной пачкой.
Дверь распахнулась, и Ксавьер поднял голову.
– Доброе утро, Амадео.
– Ксавьер, что происходит? – Тот подошел и оперся на стол, наклонившись вперед. Капли с мокрых волос падали на полированную поверхность. – Я видел по телевизору твоего брата…
– Это не мой брат. Не стоит обращать внимания на такие мелочи, – спокойно ответил он. – У нас полно работы, сегодня должна быть крупная поставка на твоей ли…
– Мелочи? – перебил Амадео. – Он обвинил тебя в том, что ты бросил своих родителей, что…
– Неважно, – отрезал Ксавьер. – Полнейшая чушь, которая не стоит даже упоминания. Не верь всему, что говорят по телевизору, Амадео. У бара есть бумажные полотенца, вытри волосы. На улице сильный снег?
– Но если это самозванец, как он мог узнать обо всем, если не…
– От моей семьи? – Ксавьер презрительно фыркнул. – Да они душу продадут за пачку банковских бумажек, не то что собственного сына.
Амадео пораженно выпрямился. Поведение Ксавьера обескураживало.
– Как ты можешь так говорить? Они же твои родители…
– Они мне никто. Стали никем, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Впрочем… – Ксавьер задумался. – Намного раньше. Года этак на четыре.
– Я ничего не понимаю. – Амадео потер лоб. – Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты и в самом деле бросил семью? Почему?
Ксавьер не удержался от вздоха. Этот парень был таким любопытным.
– Зачем тебе это знать? Не хватает своих проблем?
– Значит, это все же проблема. – Амадео скрестил руки на груди и уселся в кресло. – Я никуда не уйду, пока не расскажешь обо всем.
Ксавьер мрачно смотрел на него. Вполне в характере Амадео – зациклиться на чем-то и не отступать, пока не получит ответы. Или контракт для своего отца, невзирая на первичный отказ. Ксавьер еще никому не рассказывал о своем прошлом, опасаясь предательства, но Амадео заслуживал особого отношения.
– То есть, ты не оставляешь мне выбора. – Он достал из пачки сигарету. – Что ж, ты будешь первым, кто услышит эту историю, Амадео. И, надеюсь, единственным. Потому что я доверяю только тебе.
Фредерик втолкнул его в кладовку. Швабра, прислоненная к стене, покачнулась и больно ударила Ксавьера по лбу.
– Сиди здесь и не высовывайся, – зашептал брат. – Он видел только меня. Как только сможешь выйти, позвони в полицию еще раз, на всякий случай, все ясно? – Он оглянулся через плечо, вздрогнув от шума внизу. – Что бы ни услышал, не выходи, понял?
Дверь захлопнулась. Опомнившись, Ксавьер налег со всей силы, но она не поддавалась – брат изо всех сил подпирал ее спиной.
– Фред! – Он ударил по двери кулаком. – Как так?! Я ведь старший, мне уже десять, а тебе всего семь! Это я должен тебя защищать, Фред! – Он стучал и стучал в дверь, но брат будто не слышал. – Открой и зайди сюда, а я побегу к соседям и позвоню папе, я быстро бе…
– Да, дом восемь! – выкрикнул вдруг Фредерик, заглушая увещевания Ксавьера. – И побыстрее, пожалуйста, он вот-вот…
– Ты с кем там разговариваешь, пацан?
Ксавьер отскочил, словно его ударило током. Сквозь щель он видел, как ноги брата оторвались от пола. Трубка разрядившегося радиотелефона с глухим стуком упала на ковер.
– Я… говорил по теле… фону… – Фред взбрыкнул ногами. – А ну отпусти меня, здоровенный кабан! Скоро тут будет полиция, ты никуда не уйдешь!
Ксавьер протянул руку к двери, но тут же отдернул. Зажал рот, боясь, что звук дыхания выдаст его, и в ужасе таращился через крошечную щель. Фредерик казался таким маленьким по сравнению с проникшим в дом грабителем, но смотрел без страха.
– Мы еще посмотрим, кто не уйдет. – Мужчина достал нож и щелчком раскрыл его. – Говори сейчас же, где в вашем чертовом доме деньги?
– Вот еще. – Фредерик отнюдь не выглядел испуганным, хотя сердце бешено колотилось, а голос предательски дрожал. – Чтобы какой-то безработный мужик приказывал мне, что делать? И нет тут никаких денег, папа держит все сбережения в банке. А тебе туда попасть слабо! Жалкий неудачник!
За окном послышался вой сирен, приближаясь с каждой секундой. Мужчина отвлекся на мгновение, и Фредерик изо всех сил пнул его по колену. Тот взвыл, но не выпустил мальчика.
– Ах ты, щенок!! И в самом деле вызвал полицию?!
– Да… – прохрипел Фредерик. – Я же сказал… Тебе долго не протянуть…
– Это тебе долго не протянуть, мелочь.
Ксавьер прижал руки ко рту, чтобы не закричать, когда лезвие глубоко вошло в живот брата. Бросив мальчика на пол, грабитель сбежал вниз, грохоча массивными ботинками по ступенькам.
Только когда шаги бандита стихли внизу, Ксавьер наконец осмелился толкнуть дверь. Руки дрожали, тело не слушалось, но он все же заставил себя сделать несколько шагов. На последнем ноги подкосились, и он опустился на колени.
– Фред… – Он потряс брата за плечо. – Очнись, сейчас п-придут мама с па… папой….
Тот не шевелился. Ледяной холод сковал пальцы Ксавьера, в горле пересохло. Страх затянул внутренности в тугой узел.
– Фред, ну хватит… Н-не пугай меня…. – Он схватил брата за рубашку и сильно встряхнул. – Фред! Фред!! Прекрати…
Горячие слезы обожгли щеки и закапали на мертвое тело брата.
Амадео потрясенно молчал, не зная, что сказать. Брата Ксавьера убили на его глазах, но кто же тогда тот человек, который только что вещал о том, что вновь хочет увидеться со своим братом и не держит на него зла за причиненную боль? Какие мерзкие слова, какая чудовищная ложь!
– После случившегося родители совершенно потеряли ко мне интерес. – Ксавьер смотрел перед собой, не замечая ничего. Сигарета, зажатая в пальцах, дымилась, тон голоса был настолько будничным, что казалось, он рассказывает о снежной погоде за окном. – Будто меня никогда не существовало. Будто у них был всего один сын.
– Но родители, – робко попытался возразить Амадео, – любят своих детей одинаково.
– Ошибаешься. По-настоящему они любили только Фреда. И едва не заставили меня возненавидеть его за это.
– Молодой господин!
Амадео, вздрогнув, открыл глаза. Сердце бешено колотилось от резкого пробуждения, дыхание прерывисто вырывалось из горла. Он уснул за кухонным столом. Роза обеспокоенно смотрела на него, сжимая в руке стакан с водой.
– Как я… – По горлу будто пробежала кошка, и он поморщился.
– Вы пришли сюда выпить воды, – снисходительно объяснила Роза. – Когда я отвернулась, вы умудрились снова заснуть.
– Правда? – Теперь он вспомнил. Амадео проснулся среди ночи от кошмара. Роза, которая спала очень чутко, услышала, как хлопнула дверь, и поспешила проверить, что за барабашка решил побродить по дому. Видимо, сон взял свое, едва он опустился на стул, и Амадео задремал, ткнувшись лбом в столешницу.
– Держите. – Роза протянула воду. – Выглядите так, будто не спали неделю.
– Чувствую себя точно так же. – Он несколькими большими глотками опустошил стакан. – Спасибо, Роза.
Стало немного легче. Оба сна отступали, растворяясь в подсознании, чтобы вернуться позже. Дыхание выровнялось, учащенное сердцебиение успокаивалось, в голове наконец начало проясняться. Амадео потер глаза, прогоняя остатки сна.
– Росита, скажи, – негромко спросил он, – а Лукас… Каким он был до того, как я появился в этом доме?
– Хотите знать, стал ли он таким маленьким засранцем лишь благодаря вам?
Амадео не удержался от улыбки. Роза, как всегда, смотрела в самую суть.
– Можно я не буду произносить это вслух, Роза, он меня и так недолюбливает. И если тут есть какое-нибудь подслушивающее устройство…
Шутка рассмешила ее. По крайней мере, уголки тонких губ чуть приподнялись.
– Молодой господин, я работаю в этом доме уже больше тридцати лет. Единственное подслушивающее устройство тут я.
Настал черед Амадео смеяться, однако смех вышел напряженным. Роза же достала из шкафчика одну из многочисленных коробочек с травами и насыпала пару чайных ложек в заварочный чайник.
– Господин Лукас с самого детства показывал неординарный характер. Я бы не назвала его жестоким мальчиком, у многих детей есть такой период, когда они отрывают крылья мухам или сжигают муравьев с помощью лупы, это скорее детское любопытство. Однако он всегда вел себя как хозяин. Отчасти это объяснялось тем, что Кристоф позволял ему многое, как-никак Лукас – все, что осталось у него после смерти жены. – Роза пожала плечами. – Ничего удивительного в том, что он вырос таким избалованным. Когда Кристоф понял это, перевоспитывать сорванца уже было поздно.
Амадео внимательно слушал. Раньше он не слышал о том, каким Лукас был в детстве, как ничего не знал о его матери. Кристоф никогда не говорил о своей жене, а Амадео не спрашивал, считая расспросы неуместными.
– Лукас привык, что за ним ходят, как за королевичем. – Роза налила в кружку отвар охристого цвета и поставила перед Амадео. – При малейшем желании выполнялся любой каприз, он всегда получал то, что хотел, никто не отказывал ему ни в каких милостях. Кристоф сам признавал, что допустил ошибку, окружив мальчика чрезмерной заботой, позволяя делать все, что вздумается. Поэтому когда появились вы, Лукас прямо на дыбы встал. Но не вините в этом себя, молодой господин. – Едва заметная улыбка появилась на тонких губах. – Для господина Кристофа вы очень много значите. Не стоит обвинять его в том, что дал вам новую жизнь.
Амадео потрясенно уставился на нее. Горячий отвар обжигал ладони сквозь стекло, но он этого не замечал.
– Обвинять отца? Роза, о чем ты говоришь? Я никогда не думал ни о чем подобном! Он подобрал меня на улице, ввел в свою семью, не постеснявшись моего происхождения, я всю оставшуюся жизнь буду ему благодарен за это!
– Я знаю, молодой господин. Поэтому и говорю – не вините никого в том, что ваш брат не питает к вам особо теплых чувств. – Она кивнула на его руки. – У вас кожа покраснела, не заставляйте меня лечить еще и ожоги.
Амадео отдернул ладони и подул на них, совсем как детстве. И тут уже Роза не удержалась от настоящей улыбки.
– Пейте и ложитесь спать, молодой господин, – мягко произнесла она. – Гарантирую, что спать вы будете крепко.
Роза не соврала. Едва голова коснулась подушки, Амадео крепко уснул. На этот раз ему ничего не снилось.
Утром следующего дня Амадео спустился на кухню. Роза уже была там, хлопотала, занимаясь завтраком и не забывая переругиваться с телевизором, по которому показывали новости. Амадео поздоровался и налил себе кофе. Сел за стол и раскрыл газету, по привычке даже не взглянув на первую полосу. Пробежав глазами интересующую его информацию, с благодарностью принял от Розы тарелку с завтраком.
– Отец еще не вставал? – спросил он с набитым ртом.
– Встал, но от завтрака, по обыкновению, отказался. – Она всплеснула руками. – Ну что за беда, он слушает только вас!
– Нет, Росита, если бы он и меня не слушал, это была бы беда, – со смехом ответил Амадео. – Допью кофе и отнесу ему завтрак, не переживай…
Взгляд скользнул по экрану, и Амадео в недоумении застыл. Молодой человек с темными, тщательно зализанными волосами говорил что-то в микрофон репортера, беспрестанно поправляя воротник рубашки. Амадео не понимал, что же его зацепило, пока не услышал то и дело слетавшее с губ говорившего имя.
– …кто бы мог подумать, что Ксавьер, мой собственный брат пойдет на такую низость. Да, он сейчас носит другую фамилию, и вы ее прекрасно знаете. Санторо.
Амадео вскочил, опрокинув чашку с кофе. Роза возмущенно вскрикнула, а он, схватив пульт, увеличил звук.
– Да, я со всей ответственностью заявляю, что мой брат – самое низкое и подлое существо, которое только можно встретить. Я не держу на него зла за все, что он совершал по отношению ко мне, но не могу простить того, как он поступил с моими родителями. Оставил их, когда они больше всего нуждались в помощи, основал собственную империю, но поделился ли с ними? Нет! Они живут в нищете, а он разъезжает на дорогих автомобилях, обедает в лучших ресторанах…
– Молодой господин, это же… – начала Роза.
– Тише, – шикнул на нее Амадео, чего раньше себе никогда не позволял.
– Думаете, все богатство он нажил честным путем? Как бы не так. Этот низкий человек не способен на честность. Он абсолютно бесчеловечен, он – робот, который ничего не чувствует, даже по отношению к людям, которые его родили и воспитали! Я хотел бы снова увидеться с ним, чтобы посмотреть в глаза и задать один-единственный вопрос: разве это правильно?
Амадео слушал, и внутри закипала ярость. Как смеет этот человек врать на весь город? Кто этот странный тип? Зачем он это делает? Хочет нажиться на славе Ксавьера?
На экране появилась телеведущая.
– Итак, все наши представления об одном из самых могущественных людей города оказались ошибочными. Но так ли это на самом деле? В следующем выпуске вас ждет эксклюзивное интервью с родителями Ксавьера Санторо, то есть Ксавьера Перейры.
– Молодой господин! – воскликнула Роза, но Амадео уже выбежал из кухни.
Мотор взревел, и джип, выбрызгивая из-под колес струи гравия и ошметки недавно выпавшего снега, выехал с подъездной дорожки. Руки дрожали, и Амадео сжал руль сильнее, чтобы удержать автомобиль на скользкой дороге. Машинально потянулся к радио и включил.
Бодрый голос диктора вещал об ухудшении погодных условий, даже высказал предположение о возможном штормовом предупреждении. Амадео переключил станцию.
– …последние новости. Сегодня стало известно, что известный предприниматель Ксавьер Санторо…
Амадео в раздражении ударил по кнопке. К черту все эти слухи. Пока он не получит объяснений лично от друга, ничего и никого слушать не будет.
Ксавьер никогда не рассказывал о своей семье и пресекал любые попытки что-то выяснить. Даже Ребекка отказывалась давать информацию, но, возможно, она просто ничего не знала. Откуда взялся новоявленный брат, который к тому же бросался ужасными обвинениями?
Амадео знал Ксавьера не так давно, но не мог поверить, что он способен на такое. Строгость и беспощадность по отношению к подчиненным регулярно оправдывала себя, бессмысленной жестокостью он никогда не отличался. Наоборот, всегда действовал рационально, без лишних движений.
Пальцы, стискивающие руль, слегка расслабились. Наверняка это просто недоразумение либо попытка вытрясти деньги. Но, как бы там ни было, Амадео заставит друга рассказать все, что произошло. И на этот раз уйти от ответа ему не удастся.
Ксавьер выключил телевизор и мрачно уставился в газету, разложенную перед ним на столе. Кричащий заголовок резал глаза, огромные черные обвинительные буквы отпечатывались на сетчатке.
«КСАВЬЕР САНТОРО: беспощадный мучитель».
Раздраженно фыркнув, он скомкал газету и швырнул в мусорное ведро. Мало было проблем, так еще объявился какой-то самозванец. Ничего удивительного, если в ближайшее время выплывут и родители, потрясая кулаками и требуя долю от дохода.
– Черта с два. – Он потянулся за сигаретной пачкой.
Дверь распахнулась, и Ксавьер поднял голову.
– Доброе утро, Амадео.
– Ксавьер, что происходит? – Тот подошел и оперся на стол, наклонившись вперед. Капли с мокрых волос падали на полированную поверхность. – Я видел по телевизору твоего брата…
– Это не мой брат. Не стоит обращать внимания на такие мелочи, – спокойно ответил он. – У нас полно работы, сегодня должна быть крупная поставка на твоей ли…
– Мелочи? – перебил Амадео. – Он обвинил тебя в том, что ты бросил своих родителей, что…
– Неважно, – отрезал Ксавьер. – Полнейшая чушь, которая не стоит даже упоминания. Не верь всему, что говорят по телевизору, Амадео. У бара есть бумажные полотенца, вытри волосы. На улице сильный снег?
– Но если это самозванец, как он мог узнать обо всем, если не…
– От моей семьи? – Ксавьер презрительно фыркнул. – Да они душу продадут за пачку банковских бумажек, не то что собственного сына.
Амадео пораженно выпрямился. Поведение Ксавьера обескураживало.
– Как ты можешь так говорить? Они же твои родители…
– Они мне никто. Стали никем, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Впрочем… – Ксавьер задумался. – Намного раньше. Года этак на четыре.
– Я ничего не понимаю. – Амадео потер лоб. – Не понимаю, о чем ты говоришь. Ты и в самом деле бросил семью? Почему?
Ксавьер не удержался от вздоха. Этот парень был таким любопытным.
– Зачем тебе это знать? Не хватает своих проблем?
– Значит, это все же проблема. – Амадео скрестил руки на груди и уселся в кресло. – Я никуда не уйду, пока не расскажешь обо всем.
Ксавьер мрачно смотрел на него. Вполне в характере Амадео – зациклиться на чем-то и не отступать, пока не получит ответы. Или контракт для своего отца, невзирая на первичный отказ. Ксавьер еще никому не рассказывал о своем прошлом, опасаясь предательства, но Амадео заслуживал особого отношения.
– То есть, ты не оставляешь мне выбора. – Он достал из пачки сигарету. – Что ж, ты будешь первым, кто услышит эту историю, Амадео. И, надеюсь, единственным. Потому что я доверяю только тебе.
Фредерик втолкнул его в кладовку. Швабра, прислоненная к стене, покачнулась и больно ударила Ксавьера по лбу.
– Сиди здесь и не высовывайся, – зашептал брат. – Он видел только меня. Как только сможешь выйти, позвони в полицию еще раз, на всякий случай, все ясно? – Он оглянулся через плечо, вздрогнув от шума внизу. – Что бы ни услышал, не выходи, понял?
Дверь захлопнулась. Опомнившись, Ксавьер налег со всей силы, но она не поддавалась – брат изо всех сил подпирал ее спиной.
– Фред! – Он ударил по двери кулаком. – Как так?! Я ведь старший, мне уже десять, а тебе всего семь! Это я должен тебя защищать, Фред! – Он стучал и стучал в дверь, но брат будто не слышал. – Открой и зайди сюда, а я побегу к соседям и позвоню папе, я быстро бе…
– Да, дом восемь! – выкрикнул вдруг Фредерик, заглушая увещевания Ксавьера. – И побыстрее, пожалуйста, он вот-вот…
– Ты с кем там разговариваешь, пацан?
Ксавьер отскочил, словно его ударило током. Сквозь щель он видел, как ноги брата оторвались от пола. Трубка разрядившегося радиотелефона с глухим стуком упала на ковер.
– Я… говорил по теле… фону… – Фред взбрыкнул ногами. – А ну отпусти меня, здоровенный кабан! Скоро тут будет полиция, ты никуда не уйдешь!
Ксавьер протянул руку к двери, но тут же отдернул. Зажал рот, боясь, что звук дыхания выдаст его, и в ужасе таращился через крошечную щель. Фредерик казался таким маленьким по сравнению с проникшим в дом грабителем, но смотрел без страха.
– Мы еще посмотрим, кто не уйдет. – Мужчина достал нож и щелчком раскрыл его. – Говори сейчас же, где в вашем чертовом доме деньги?
– Вот еще. – Фредерик отнюдь не выглядел испуганным, хотя сердце бешено колотилось, а голос предательски дрожал. – Чтобы какой-то безработный мужик приказывал мне, что делать? И нет тут никаких денег, папа держит все сбережения в банке. А тебе туда попасть слабо! Жалкий неудачник!
За окном послышался вой сирен, приближаясь с каждой секундой. Мужчина отвлекся на мгновение, и Фредерик изо всех сил пнул его по колену. Тот взвыл, но не выпустил мальчика.
– Ах ты, щенок!! И в самом деле вызвал полицию?!
– Да… – прохрипел Фредерик. – Я же сказал… Тебе долго не протянуть…
– Это тебе долго не протянуть, мелочь.
Ксавьер прижал руки ко рту, чтобы не закричать, когда лезвие глубоко вошло в живот брата. Бросив мальчика на пол, грабитель сбежал вниз, грохоча массивными ботинками по ступенькам.
Только когда шаги бандита стихли внизу, Ксавьер наконец осмелился толкнуть дверь. Руки дрожали, тело не слушалось, но он все же заставил себя сделать несколько шагов. На последнем ноги подкосились, и он опустился на колени.
– Фред… – Он потряс брата за плечо. – Очнись, сейчас п-придут мама с па… папой….
Тот не шевелился. Ледяной холод сковал пальцы Ксавьера, в горле пересохло. Страх затянул внутренности в тугой узел.
– Фред, ну хватит… Н-не пугай меня…. – Он схватил брата за рубашку и сильно встряхнул. – Фред! Фред!! Прекрати…
Горячие слезы обожгли щеки и закапали на мертвое тело брата.
Амадео потрясенно молчал, не зная, что сказать. Брата Ксавьера убили на его глазах, но кто же тогда тот человек, который только что вещал о том, что вновь хочет увидеться со своим братом и не держит на него зла за причиненную боль? Какие мерзкие слова, какая чудовищная ложь!
– После случившегося родители совершенно потеряли ко мне интерес. – Ксавьер смотрел перед собой, не замечая ничего. Сигарета, зажатая в пальцах, дымилась, тон голоса был настолько будничным, что казалось, он рассказывает о снежной погоде за окном. – Будто меня никогда не существовало. Будто у них был всего один сын.
– Но родители, – робко попытался возразить Амадео, – любят своих детей одинаково.
– Ошибаешься. По-настоящему они любили только Фреда. И едва не заставили меня возненавидеть его за это.
