– Я не журналист! Мне необходимо с ним увидеться, и прямо сейчас, под угрозой жизнь ребенка! Это вы понимаете?!
– Послушайте, вы. – Детектив начал подниматься из-за стола, угрожающе смяв в руке какой-то документ. – Здесь вам не зоопарк, чтобы приходить и пялиться на зверюшек в клетках. И ваши жалостливые выдумки вам здесь не помо…
– Солитарио! – вдруг громыхнул над ухом знакомый голос.
Амадео вспомнил, что надо дышать только когда Роджерс выпустил его из медвежьих объятий.
– Ты что тут забыл? Я вот друга навестить пришел, а с тобой что стряслось?
Амадео запустил пальцы в мокрые волосы и откинул их с лица. Случайно задел рану и поморщился.
– Я… Роджерс, мне нужна помощь. А этот уважаемый детектив не желает мне ее оказать.
Взгляд надзирателя мгновенно метнулся к служителю закона.
– Мелвин, ты чего это? Мы с тобой только что так мило беседовали, и в следующий миг ты уже оскорбляешь моего друга?
– Не говори ерунды. – Тот фыркнул. – Откуда мне знать, что он твой знакомец? Да и потом, знаешь, куда он стремится пробиться? В камеру к самому мэру, которого арестовали не далее как неделю назад! На каком основании я его туда впущу?
Роджерс вопросительно посмотрел на Амадео. Тот устало вздохнул.
– Можно мне воды?
Минутой позже он и Роджерс сидели на пластиковых стульях в конце коридора. Амадео не сделал ни глотка из бумажного стаканчика, который принес ему надзиратель. Чувствовал он себя препаршиво, но не собирался возвращаться в больницу, не переговорив с Беррингтоном.
– Рассказывай, – потребовал Роджерс. – Если время не терпит, то хотя бы вкратце.
– Если вкратце, то моего сына похитили сегодня утром. Один из людей, работавших на Беррингтона раньше. Он может знать, где скрывается этот человек, Роджерс! – Амадео умоляюще смотрел на него. – Прошу, дайте мне с ним поговорить, хотя бы несколько минут!
– Почему ты не заявил в полицию, Солитарио?
Амадео ждал этого вопроса.
– Потому что нет времени. Я знаю похитителя, и уверен, что он, завидев полицию, тут же… – он сглотнул, – тут же причинит Тео вред. Понимаешь, у нас с ним личные счеты, и ему нужен только я. Роджерс, прошу, время уходит! Потом, когда мой сын будет в безопасности, я расскажу вам все, но сейчас устройте мне встречу с Беррингтоном!
Роджерс поднялся.
– Хорошо. Подожди здесь.
Не прошло и пяти минут, как Амадео уже сидел напротив Крейга Беррингтона в комнате для допросов. Выглядел бывший мэр вполне презентабельно для человека, в одночасье потерявшего все. Насмешливое выражение лица никуда не делось, должно быть, он все еще надеялся, что куча наемных адвокатов вмиг вытащит его отсюда.
– Надо же, сам господин Солитарио ко мне пожаловал. – Он усмехнулся, вперив в Амадео горящий ненавистью взгляд. – И какими же судьбами? Решили выдвинуть против меня обвинение?
– Где Лукас?
Вопрос не застал Беррингтона врасплох. После визита Санторо он ожидал, что следом явится и Солитарио. Только почему они сразу не явились вдвоем? Решили надавить с двух сторон?
– Лукас? Лукас Солитарио? – спокойно переспросил он.
– А вы знаете еще кого-то с таким именем? – раздраженно перебил его Амадео. – Да, я говорю о Лукасе Солитарио, моем брате. Он работал на вас, куда он мог уйти, когда вы оказались тут?
– Я не видел его уже больше недели. – Беррингтон откинулся на спинку неудобного стула. – И меня, признаться, нимало не интересует, куда он подевался. Может быть, кормит рыб в порту, откуда мне знать?
Амадео тряхнул головой, которая не замедлила разболеться. Беррингтон дурит его или же действительно ничего не знает?
– Он забрал моего сына. Похитил его. Сделал то, что не удавалось вам со Скендером. Он вас обскакал.
Самодовольная улыбка медленно сползла с лица Беррингтона. Он раздраженно фыркнул.
– Знаю. Санторо, который был тут до вас, поставил меня в известность. Да, этот парнишка действительно зациклился на идее навредить вам. Знай я раньше, как сильно он вас ненавидит, придумал бы способ получше справиться с вами. Его бы энергию да в нужное русло…
– Где сейчас Лукас, Крейг? – Амадео наклонился к нему. – Где он? Вы же знаете, скажите мне!
Беррингтон изучающе смотрел на мужчину, сидящего перед ним. Насквозь промокшая одежда, слипшиеся мокрые волосы, болезненный румянец на щеках. Лихорадочно горящие глаза. Человек, доведенный до крайней степени отчаяния. Человек, готовый на все, чтобы вернуть то, что ему дорого. Человек, который пойдет до конца, даже если погибнет.
Он недооценил Солитарио и его друга, поэтому и проиграл. Его обвели вокруг пальца, а он поддался на уловку. Он свято верил, что подчиненные – лишь фигуры на шахматной доске, им не стоит доверять, не стоит привязываться. Ими можно лишь управлять и при необходимости – жертвовать. В чем он ошибся? Что сделал не так?
Амадео ждал ответа, сцепив руки перед собой.
– Я уже ответил вам, Солитарио. – Беррингтон сложил руки на животе. – Я не знаю. Правда не знаю. Я не видел его дней десять, как только все пошло наперекосяк из-за вашего с Санторо плана, он сразу же исчез. Еще до моего ареста. Вам ли не знать, какова его натура. Возможно, он нашел себе кого-то более могущественного, едва я растерял власть. Это единственное предположение, которое я могу выдвинуть.
Амадео выпрямился. В висках неистово стучало, он изо всех сил пытался сосредоточиться. Похоже, что Беррингтон не врет, да и какой резон ему лгать сейчас? Кивнув дежурному, он поднялся и вышел из комнаты допросов.
На улице на него вдруг накатила ужасная слабость, и он без сил прислонился к стене полицейского управления. С каждой минутой времени оставалось все меньше. Амадео слишком хорошо знал Лукаса: тот был способен на все, даже причинить вред ребенку, если знал, что Амадео это доставит невыносимую боль. Нельзя медлить, нужно как можно скорее…
– Амадео!
Ксавьер выскочил из подъехавшей машины и быстрым шагом подошел к нему.
– Что, черт побери, ты делаешь, принц? Вся охрана стоит на ушах, а ты разгуливаешь…
– Я не буду сидеть в больнице, как принцесса в башне, пока мой сын в руках этого монстра, Ксавьер, – перебил Амадео. – И я…
Ноги подкосились, он пошатнулся и упал бы, не подхвати его друг.
– Я же сказал, тебе нельзя покидать больницу! – Ладонь скользнула по лбу Амадео. – Ты весь горишь. Что с тобой?
Амадео попробовал что-то возразить, но сознание стремительно уплывало. Он повис на плече Ксавьера, и его накрыло мягкое горячее одеяло бессознательности.
Первое, что почувствовал Амадео, был огонь. Пылающий огонь, охвативший все тело с головы до ног. Только лоб ощущал благословенную прохладу.
Затем накатил озноб. Его затрясло в лихорадке, волны холода охватили грудь, и он едва не задохнулся. Мышцы сводило судорогой, по костям будто проехался каток, все тело ломило от ноющей, противной боли.
– Кажется, приходит в себя, – раздался откуда-то издалека знакомый голос. – Смените ему компресс.
Волна холода накатила с новой силой. Амадео, дрожа, открыл глаза.
Первое, что он увидел, был потолок его спальни. Ксавьер сидел рядом, Жан Лесфор, стоя к нему спиной, возился с какими-то баночками, судя по стеклянному позвякиванию.
– Не смей вставать, – отрезал Ксавьер, положив ладонь на грудь Амадео. – У тебя очень высокая температура, доктор Лесфор вообще не может понять, как ты пережил эту ночь.
– Температура? – повторил Амадео. Горло резануло десятком рыболовных крючков, и он скривился.
– И не разговаривай, – закончил Ксавьер. – Ты попал под недавний дождь, и иммунная система хрупкого принца не выдержала, учитывая недавние потрясения. Поэтому доктор Лесфор предписывает тебе строгий постельный режим.
– Но Тео…
– Твоему сыну станет лучше, если ты заработаешь осложнения, опасные для жизни? – Ксавьер смягчил тон. – Его ищут. И обязательно найдут, обещаю.
Накатила волна тошноты, и Амадео зажмурился. Он не мог думать ни о чем, кроме опасности, нависшей на Тео, но от этих мыслей становилось только хуже.
Жан Лесфор взял его руку. Амадео почувствовал укол, и тут же мягкая, приятная слабость разлилась по телу.
– Вам нужно отдыхать как можно больше, Амадео, – сказал врач. – Ваш друг прав, осложнения могут стать для вашего ослабленного организма фатальными. Подумайте над последствиями.
– Мне следовало бы уволить Йохана за то, что дал тебе сбежать из больницы. – Ксавьер укрыл его одеялом, подоткнув края. – Но, учитывая, как он сейчас переживает за твое здоровье, он и так уже достаточно наказан.
– Это не… – сознание уплывало, и Амадео держался из последних сил, – не его вина. Я сам…
– Знаю. Но для профилактики встряска ему не повредит.
В голове стоял плотный туман, он будто издалека слышал голоса Ксавьера и Лесфора, причитания Курта Сеймура. Отдельные, ничего не значащие фразы тонули в плотной белой пелене.
Амадео заснул.
Дождавшись, когда дыхание стало тихим и ровным, Ксавьер поднялся.
– Джейкоб, – проговорил он в телефон. – Нужны еще люди.
Перевалило далеко за полночь, когда Ксавьер наконец добрался до своей квартиры. Включив душ, стянул рубашку и бросил ее в корзину, мобильный телефон положил на раковину – не хотел убирать далеко на случай, если появятся новости о Тео. Затем мрачно уставился на отражение в зеркале.
Третьи сутки без сна сказывались на общем состоянии, несмотря на поглощаемый едва ли не литрами кофе. Для подчиненных он выглядел машиной, которая никогда не устает, но таким и должен быть руководитель, ведь так? Он едва заметно усмехнулся. В данный момент толку от его бодрствования не было никакого. Голова тяжелела, и он знал, что стоит ему на мгновение присесть – тут же уснет.
Ксавьер встал под душ.
В голове один за другим возникали варианты, куда мог сбежать Лукас, но ни один не казался более-менее приемлемым. Этот трусливый щенок нашел тихое и спокойное место, чтобы отсидеться, что в его случае казалось практически невозможным – он не умел выбирать тихие и спокойные места. Если бы он объявился в Старом квартале, что вполне возможно, учитывая криминальную славу района, Ксавьеру уже доложили бы – информаторов там было полно.
Но Лукас туда даже не заходил. И уж тем более никто не видел там пятилетнего мальчика. Своих беспризорников местные жители знали, и постороннего заметили бы сразу.
Беррингтон тоже не мог сказать, где скрывается Лукас. До Сезара Ксавьер так и не дозвонился – главный соперник Амадео не подавал признаков жизни с самого ареста мэра, и Сеймур предположил, что тот попросту уехал из города, когда запахло жареным – неприятности Беррингтона могли выйти боком и ему тоже.
Больше у Лукаса не оставалось покровителей в этом городе. Никого, кто мог бы приютить заблудшего щенка.
Ксавьер выключил душ и потянулся за полотенцем. Вернулся в комнату, прихватив телефон. Ни сообщений, ни звонков, его люди так и топчутся на месте.
Он наливал кофе, когда внезапное озарение полыхнуло в голове не хуже фейерверка. А почему он, собственно, решил, что Лукас все еще в городе?
– Джейкоб, – проговорил он в трубку. – Проверьте автозаправки за пределами города. Опросите владельцев придорожных магазинчиков. Всех, кто мог видеть автомобиль Лукаса.
– Вы полагаете, что он уехал? – спросил верный страж.
– Не уверен, но проверить стоит. – Без лишних наставлений он отключился. Джейкоб сам знает, что делать.
Заявление в полицию до сих пор не подали. Вовсе не потому, что полиция могла играть против них – с уничтожением господства Беррингтона этого можно было не опасаться. И не потому, что сам Амадео не желал этого делать – из-за боязни, что Лукас может окончательно съехать с катушек. Нет, Ксавьер считал, что полицейские ищейки будут только путаться под ногами и в конце концов испортят все дело, приписав его людям препятствование в расследовании. К тому же, сведения о похищении тут же попадут к вездесущим журналистам, у которых в полиции есть свои информаторы – и тогда Лукас забьется в свою дыру еще глубже, и вытащить его на свет вряд ли получится.
Нельзя пугать добычу, которая и так напугана. Зажатый в углу щенок превращается в злобного волка.
Телефонный звонок вырвал его из полудремы. За бесплодными размышлениями он все-таки умудрился заснуть.
– Слушаю. – Голос прозвучал хрипло, и он отхлебнул уже остывший кофе.
– Мы нашли машину, – доложил Джейкоб.
Остатки сна мигом выветрились из головы.
– Где?
– На автозаправке к югу от города. Как вы и говорили. Он сменил машину – хозяин заправки говорит, что какой-то мужчина арендовал его пикап. Заплатил наличными, а не картой, так что имени его он не знает, но по описанию похож на Лукаса.
– Владелец видел с ним мальчика?
– Говорит, что нет, но он также не видел, как этот мужчина уезжал на его машине. Просто отдал ему ключи. Я разослал всем описание автомобиля.
– Хорошо, будь на связи.
Ксавьер отставил чашку и поежился – в открытое окно дул ветер, а он так и не оделся после душа. Так и простыть недолго, Амадео хватило одного небольшого дождика…
Он так и замер, схватившись за оконную ручку. Если Лукас собрался уезжать из города, то зачем менять машину так близко? Велик шанс, что ее найдут раньше, чем он удалится на достаточное расстояние. Проще было бы уехать как можно дальше и сменить транспорт километров за пятьсот отсюда. Однако он бросил машину и арендовал старый пикап, который покроет куда меньшее расстояние до рассвета, чем это мог бы сделать его джип.
– Джейкоб, – скомандовал он в телефон. – Немедленно возвращай всех людей в город. Лукас здесь.
В подвале было холодно и сыро. Пахло плесенью, в изобилии покрывающей стены. Тео жался к стене, изредка вздрагивая от пробегавших мимо крыс. Его бил озноб, живот сводило от голода и страха, а его мучитель все не появлялся. Неужели он так и умрет в этом страшном, темном подвале?
Словно в ответ на его мысли тяжелая железная дверь со скрипом распахнулась. Лукас стоял на пороге, сжимая в руке большой зеленый мешок.
Тео тихо пискнул и вжался в стену сильнее в надежде раствориться в ней, чтобы этот страшный человек его не заметил. Но все усилия были тщетны. Лукас шел прямо к нему, на ходу раскрывая мешок. Глаза в темноте ярко горели, губы разошлись в безумной улыбке.
– Маленький безродный котенок, – прогрохотал он. Голос громом разнесся под высоким потолком подвала, вспугнув нескольких притулившихся там летучих мышей. – Маленьких безродных котят надо топить.
Тео попытался вскрикнуть, но не успел. Огромный мешок опустился ему на голову, накрывая непроглядной тьмой.
Амадео проснулся в холодном поту. В комнате было темно и тихо, только с улицы доносился далекий шум деревьев на ветру.
В голове стоял туман, все тело сковала страшная слабость. Холодный компресс, который сделала ему Роза, уже давно согрелся и высох.
Амадео зашелся сухим, надтреснутым кашлем. В висках вспыхивала боль, в горло будто насыпали песка, грудь нестерпимо жгло. Он с трудом сел, и комната поплыла перед глазами. Зажмурившись, сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не обращать внимания на боль в груди.
Амадео сжал голову руками и наклонился вперед. Его тошнило. Страшное видение все еще стояло перед глазами: маленький, беззащитный мальчик, монстр с мешком, собирающийся бросить его в реку… По телу пробежала дрожь. Тео. Тео в руках этого мерзавца, и с каждой потерянной минутой все меньше шансов найти его живым.
– Послушайте, вы. – Детектив начал подниматься из-за стола, угрожающе смяв в руке какой-то документ. – Здесь вам не зоопарк, чтобы приходить и пялиться на зверюшек в клетках. И ваши жалостливые выдумки вам здесь не помо…
– Солитарио! – вдруг громыхнул над ухом знакомый голос.
Амадео вспомнил, что надо дышать только когда Роджерс выпустил его из медвежьих объятий.
– Ты что тут забыл? Я вот друга навестить пришел, а с тобой что стряслось?
Амадео запустил пальцы в мокрые волосы и откинул их с лица. Случайно задел рану и поморщился.
– Я… Роджерс, мне нужна помощь. А этот уважаемый детектив не желает мне ее оказать.
Взгляд надзирателя мгновенно метнулся к служителю закона.
– Мелвин, ты чего это? Мы с тобой только что так мило беседовали, и в следующий миг ты уже оскорбляешь моего друга?
– Не говори ерунды. – Тот фыркнул. – Откуда мне знать, что он твой знакомец? Да и потом, знаешь, куда он стремится пробиться? В камеру к самому мэру, которого арестовали не далее как неделю назад! На каком основании я его туда впущу?
Роджерс вопросительно посмотрел на Амадео. Тот устало вздохнул.
– Можно мне воды?
Минутой позже он и Роджерс сидели на пластиковых стульях в конце коридора. Амадео не сделал ни глотка из бумажного стаканчика, который принес ему надзиратель. Чувствовал он себя препаршиво, но не собирался возвращаться в больницу, не переговорив с Беррингтоном.
– Рассказывай, – потребовал Роджерс. – Если время не терпит, то хотя бы вкратце.
– Если вкратце, то моего сына похитили сегодня утром. Один из людей, работавших на Беррингтона раньше. Он может знать, где скрывается этот человек, Роджерс! – Амадео умоляюще смотрел на него. – Прошу, дайте мне с ним поговорить, хотя бы несколько минут!
– Почему ты не заявил в полицию, Солитарио?
Амадео ждал этого вопроса.
– Потому что нет времени. Я знаю похитителя, и уверен, что он, завидев полицию, тут же… – он сглотнул, – тут же причинит Тео вред. Понимаешь, у нас с ним личные счеты, и ему нужен только я. Роджерс, прошу, время уходит! Потом, когда мой сын будет в безопасности, я расскажу вам все, но сейчас устройте мне встречу с Беррингтоном!
Роджерс поднялся.
– Хорошо. Подожди здесь.
Не прошло и пяти минут, как Амадео уже сидел напротив Крейга Беррингтона в комнате для допросов. Выглядел бывший мэр вполне презентабельно для человека, в одночасье потерявшего все. Насмешливое выражение лица никуда не делось, должно быть, он все еще надеялся, что куча наемных адвокатов вмиг вытащит его отсюда.
– Надо же, сам господин Солитарио ко мне пожаловал. – Он усмехнулся, вперив в Амадео горящий ненавистью взгляд. – И какими же судьбами? Решили выдвинуть против меня обвинение?
– Где Лукас?
Вопрос не застал Беррингтона врасплох. После визита Санторо он ожидал, что следом явится и Солитарио. Только почему они сразу не явились вдвоем? Решили надавить с двух сторон?
– Лукас? Лукас Солитарио? – спокойно переспросил он.
– А вы знаете еще кого-то с таким именем? – раздраженно перебил его Амадео. – Да, я говорю о Лукасе Солитарио, моем брате. Он работал на вас, куда он мог уйти, когда вы оказались тут?
– Я не видел его уже больше недели. – Беррингтон откинулся на спинку неудобного стула. – И меня, признаться, нимало не интересует, куда он подевался. Может быть, кормит рыб в порту, откуда мне знать?
Амадео тряхнул головой, которая не замедлила разболеться. Беррингтон дурит его или же действительно ничего не знает?
– Он забрал моего сына. Похитил его. Сделал то, что не удавалось вам со Скендером. Он вас обскакал.
Самодовольная улыбка медленно сползла с лица Беррингтона. Он раздраженно фыркнул.
– Знаю. Санторо, который был тут до вас, поставил меня в известность. Да, этот парнишка действительно зациклился на идее навредить вам. Знай я раньше, как сильно он вас ненавидит, придумал бы способ получше справиться с вами. Его бы энергию да в нужное русло…
– Где сейчас Лукас, Крейг? – Амадео наклонился к нему. – Где он? Вы же знаете, скажите мне!
Беррингтон изучающе смотрел на мужчину, сидящего перед ним. Насквозь промокшая одежда, слипшиеся мокрые волосы, болезненный румянец на щеках. Лихорадочно горящие глаза. Человек, доведенный до крайней степени отчаяния. Человек, готовый на все, чтобы вернуть то, что ему дорого. Человек, который пойдет до конца, даже если погибнет.
Он недооценил Солитарио и его друга, поэтому и проиграл. Его обвели вокруг пальца, а он поддался на уловку. Он свято верил, что подчиненные – лишь фигуры на шахматной доске, им не стоит доверять, не стоит привязываться. Ими можно лишь управлять и при необходимости – жертвовать. В чем он ошибся? Что сделал не так?
Амадео ждал ответа, сцепив руки перед собой.
– Я уже ответил вам, Солитарио. – Беррингтон сложил руки на животе. – Я не знаю. Правда не знаю. Я не видел его дней десять, как только все пошло наперекосяк из-за вашего с Санторо плана, он сразу же исчез. Еще до моего ареста. Вам ли не знать, какова его натура. Возможно, он нашел себе кого-то более могущественного, едва я растерял власть. Это единственное предположение, которое я могу выдвинуть.
Амадео выпрямился. В висках неистово стучало, он изо всех сил пытался сосредоточиться. Похоже, что Беррингтон не врет, да и какой резон ему лгать сейчас? Кивнув дежурному, он поднялся и вышел из комнаты допросов.
На улице на него вдруг накатила ужасная слабость, и он без сил прислонился к стене полицейского управления. С каждой минутой времени оставалось все меньше. Амадео слишком хорошо знал Лукаса: тот был способен на все, даже причинить вред ребенку, если знал, что Амадео это доставит невыносимую боль. Нельзя медлить, нужно как можно скорее…
– Амадео!
Ксавьер выскочил из подъехавшей машины и быстрым шагом подошел к нему.
– Что, черт побери, ты делаешь, принц? Вся охрана стоит на ушах, а ты разгуливаешь…
– Я не буду сидеть в больнице, как принцесса в башне, пока мой сын в руках этого монстра, Ксавьер, – перебил Амадео. – И я…
Ноги подкосились, он пошатнулся и упал бы, не подхвати его друг.
– Я же сказал, тебе нельзя покидать больницу! – Ладонь скользнула по лбу Амадео. – Ты весь горишь. Что с тобой?
Амадео попробовал что-то возразить, но сознание стремительно уплывало. Он повис на плече Ксавьера, и его накрыло мягкое горячее одеяло бессознательности.
Первое, что почувствовал Амадео, был огонь. Пылающий огонь, охвативший все тело с головы до ног. Только лоб ощущал благословенную прохладу.
Затем накатил озноб. Его затрясло в лихорадке, волны холода охватили грудь, и он едва не задохнулся. Мышцы сводило судорогой, по костям будто проехался каток, все тело ломило от ноющей, противной боли.
– Кажется, приходит в себя, – раздался откуда-то издалека знакомый голос. – Смените ему компресс.
Волна холода накатила с новой силой. Амадео, дрожа, открыл глаза.
Первое, что он увидел, был потолок его спальни. Ксавьер сидел рядом, Жан Лесфор, стоя к нему спиной, возился с какими-то баночками, судя по стеклянному позвякиванию.
– Не смей вставать, – отрезал Ксавьер, положив ладонь на грудь Амадео. – У тебя очень высокая температура, доктор Лесфор вообще не может понять, как ты пережил эту ночь.
– Температура? – повторил Амадео. Горло резануло десятком рыболовных крючков, и он скривился.
– И не разговаривай, – закончил Ксавьер. – Ты попал под недавний дождь, и иммунная система хрупкого принца не выдержала, учитывая недавние потрясения. Поэтому доктор Лесфор предписывает тебе строгий постельный режим.
– Но Тео…
– Твоему сыну станет лучше, если ты заработаешь осложнения, опасные для жизни? – Ксавьер смягчил тон. – Его ищут. И обязательно найдут, обещаю.
Накатила волна тошноты, и Амадео зажмурился. Он не мог думать ни о чем, кроме опасности, нависшей на Тео, но от этих мыслей становилось только хуже.
Жан Лесфор взял его руку. Амадео почувствовал укол, и тут же мягкая, приятная слабость разлилась по телу.
– Вам нужно отдыхать как можно больше, Амадео, – сказал врач. – Ваш друг прав, осложнения могут стать для вашего ослабленного организма фатальными. Подумайте над последствиями.
– Мне следовало бы уволить Йохана за то, что дал тебе сбежать из больницы. – Ксавьер укрыл его одеялом, подоткнув края. – Но, учитывая, как он сейчас переживает за твое здоровье, он и так уже достаточно наказан.
– Это не… – сознание уплывало, и Амадео держался из последних сил, – не его вина. Я сам…
– Знаю. Но для профилактики встряска ему не повредит.
В голове стоял плотный туман, он будто издалека слышал голоса Ксавьера и Лесфора, причитания Курта Сеймура. Отдельные, ничего не значащие фразы тонули в плотной белой пелене.
Амадео заснул.
Дождавшись, когда дыхание стало тихим и ровным, Ксавьер поднялся.
– Джейкоб, – проговорил он в телефон. – Нужны еще люди.
Перевалило далеко за полночь, когда Ксавьер наконец добрался до своей квартиры. Включив душ, стянул рубашку и бросил ее в корзину, мобильный телефон положил на раковину – не хотел убирать далеко на случай, если появятся новости о Тео. Затем мрачно уставился на отражение в зеркале.
Третьи сутки без сна сказывались на общем состоянии, несмотря на поглощаемый едва ли не литрами кофе. Для подчиненных он выглядел машиной, которая никогда не устает, но таким и должен быть руководитель, ведь так? Он едва заметно усмехнулся. В данный момент толку от его бодрствования не было никакого. Голова тяжелела, и он знал, что стоит ему на мгновение присесть – тут же уснет.
Ксавьер встал под душ.
В голове один за другим возникали варианты, куда мог сбежать Лукас, но ни один не казался более-менее приемлемым. Этот трусливый щенок нашел тихое и спокойное место, чтобы отсидеться, что в его случае казалось практически невозможным – он не умел выбирать тихие и спокойные места. Если бы он объявился в Старом квартале, что вполне возможно, учитывая криминальную славу района, Ксавьеру уже доложили бы – информаторов там было полно.
Но Лукас туда даже не заходил. И уж тем более никто не видел там пятилетнего мальчика. Своих беспризорников местные жители знали, и постороннего заметили бы сразу.
Беррингтон тоже не мог сказать, где скрывается Лукас. До Сезара Ксавьер так и не дозвонился – главный соперник Амадео не подавал признаков жизни с самого ареста мэра, и Сеймур предположил, что тот попросту уехал из города, когда запахло жареным – неприятности Беррингтона могли выйти боком и ему тоже.
Больше у Лукаса не оставалось покровителей в этом городе. Никого, кто мог бы приютить заблудшего щенка.
Ксавьер выключил душ и потянулся за полотенцем. Вернулся в комнату, прихватив телефон. Ни сообщений, ни звонков, его люди так и топчутся на месте.
Он наливал кофе, когда внезапное озарение полыхнуло в голове не хуже фейерверка. А почему он, собственно, решил, что Лукас все еще в городе?
– Джейкоб, – проговорил он в трубку. – Проверьте автозаправки за пределами города. Опросите владельцев придорожных магазинчиков. Всех, кто мог видеть автомобиль Лукаса.
– Вы полагаете, что он уехал? – спросил верный страж.
– Не уверен, но проверить стоит. – Без лишних наставлений он отключился. Джейкоб сам знает, что делать.
Заявление в полицию до сих пор не подали. Вовсе не потому, что полиция могла играть против них – с уничтожением господства Беррингтона этого можно было не опасаться. И не потому, что сам Амадео не желал этого делать – из-за боязни, что Лукас может окончательно съехать с катушек. Нет, Ксавьер считал, что полицейские ищейки будут только путаться под ногами и в конце концов испортят все дело, приписав его людям препятствование в расследовании. К тому же, сведения о похищении тут же попадут к вездесущим журналистам, у которых в полиции есть свои информаторы – и тогда Лукас забьется в свою дыру еще глубже, и вытащить его на свет вряд ли получится.
Нельзя пугать добычу, которая и так напугана. Зажатый в углу щенок превращается в злобного волка.
Телефонный звонок вырвал его из полудремы. За бесплодными размышлениями он все-таки умудрился заснуть.
– Слушаю. – Голос прозвучал хрипло, и он отхлебнул уже остывший кофе.
– Мы нашли машину, – доложил Джейкоб.
Остатки сна мигом выветрились из головы.
– Где?
– На автозаправке к югу от города. Как вы и говорили. Он сменил машину – хозяин заправки говорит, что какой-то мужчина арендовал его пикап. Заплатил наличными, а не картой, так что имени его он не знает, но по описанию похож на Лукаса.
– Владелец видел с ним мальчика?
– Говорит, что нет, но он также не видел, как этот мужчина уезжал на его машине. Просто отдал ему ключи. Я разослал всем описание автомобиля.
– Хорошо, будь на связи.
Ксавьер отставил чашку и поежился – в открытое окно дул ветер, а он так и не оделся после душа. Так и простыть недолго, Амадео хватило одного небольшого дождика…
Он так и замер, схватившись за оконную ручку. Если Лукас собрался уезжать из города, то зачем менять машину так близко? Велик шанс, что ее найдут раньше, чем он удалится на достаточное расстояние. Проще было бы уехать как можно дальше и сменить транспорт километров за пятьсот отсюда. Однако он бросил машину и арендовал старый пикап, который покроет куда меньшее расстояние до рассвета, чем это мог бы сделать его джип.
– Джейкоб, – скомандовал он в телефон. – Немедленно возвращай всех людей в город. Лукас здесь.
В подвале было холодно и сыро. Пахло плесенью, в изобилии покрывающей стены. Тео жался к стене, изредка вздрагивая от пробегавших мимо крыс. Его бил озноб, живот сводило от голода и страха, а его мучитель все не появлялся. Неужели он так и умрет в этом страшном, темном подвале?
Словно в ответ на его мысли тяжелая железная дверь со скрипом распахнулась. Лукас стоял на пороге, сжимая в руке большой зеленый мешок.
Тео тихо пискнул и вжался в стену сильнее в надежде раствориться в ней, чтобы этот страшный человек его не заметил. Но все усилия были тщетны. Лукас шел прямо к нему, на ходу раскрывая мешок. Глаза в темноте ярко горели, губы разошлись в безумной улыбке.
– Маленький безродный котенок, – прогрохотал он. Голос громом разнесся под высоким потолком подвала, вспугнув нескольких притулившихся там летучих мышей. – Маленьких безродных котят надо топить.
Тео попытался вскрикнуть, но не успел. Огромный мешок опустился ему на голову, накрывая непроглядной тьмой.
Амадео проснулся в холодном поту. В комнате было темно и тихо, только с улицы доносился далекий шум деревьев на ветру.
В голове стоял туман, все тело сковала страшная слабость. Холодный компресс, который сделала ему Роза, уже давно согрелся и высох.
Амадео зашелся сухим, надтреснутым кашлем. В висках вспыхивала боль, в горло будто насыпали песка, грудь нестерпимо жгло. Он с трудом сел, и комната поплыла перед глазами. Зажмурившись, сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не обращать внимания на боль в груди.
Амадео сжал голову руками и наклонился вперед. Его тошнило. Страшное видение все еще стояло перед глазами: маленький, беззащитный мальчик, монстр с мешком, собирающийся бросить его в реку… По телу пробежала дрожь. Тео. Тео в руках этого мерзавца, и с каждой потерянной минутой все меньше шансов найти его живым.
