Лицо Киана оставалось бесстрастным.
– Боюсь, что нет. Это информация о вашем соглашении с Арчибальдом Беннетом, господин Санторо.
Ксавьер поставил кейс на стол. Любопытно, откуда Амадео узнал о встрече и почему послал охранника, а не явился сам, если это так важно?
– И что же это за данные?
– Господин Амадео получил сведения, что тот, с кем вы встречаетесь – подставное лицо Таможенной службы. Вам нельзя с ним сотрудничать.
До него не сразу дошел смысл сказанного. Более того, Ксавьер не верил своим ушам. Чтобы такой человек как Беннет продался Таможне? Полнейшая чушь!
Кейс едва не соскользнул со стола, и Ксавьер едва успел подхватить его. Хороша была бы картина, подумал он, представив разлетевшиеся по всему кабинету бумаги. Пришлось бы потратить еще пятнадцать драгоценных минут, чтобы снова привести их в порядок.
– Просто скажи, что принц хочет сорвать сделку, которая спасет «Камальон» от краха. – Он поудобнее перехватил кейс, но все же не удержался и покосился на папку. – Откуда сведения? Он следит за мной?
И снова маска вместо лица. На какой планете вылепили эту куклу? Рядом с ним Ксавьеру становилось не по себе, в чем он не признался бы ни единой живой душе. Этот мальчик пугал даже его, как же слеп Амадео, раз не замечает, что с его помощником что-то не так?
– Не могу знать, господин Санторо, я всего лишь исполняю обязанности курьера. Господин Амадео настоял, чтобы вы просмотрели эти сведения перед встречей. Это не займет много времени, – оттарабанил Киан, как робот, затем поклонился и исчез за дверью.
Ксавьер бросил взгляд на часы. Оставалось три минуты. Если Беннет действительно настроен заключить соглашение, то простит Ксавьеру небольшое опоздание. И, черт побери, пацан убежал так быстро, что он даже не успел заикнуться о конверте!
Спустя двадцать минут он сел в автомобиль. Джейкоб вопросительно взглянул на босса в зеркало заднего вида.
Ксавьер зажег сигарету и вдохнул дым.
– В особняк Солитарио.
Амадео все утро висел на телефоне, обсуждая с адвокатом Этьена Тевье предстоящий процесс. Надежд он не питал: Реми Бенуа сразу предупредил, что снять обвинение будет тяжело, возможно, удастся отсрочить слушание, но не более того. Однако они выиграют время, и это главное.
– После обеда вы свободны? – Судя по голосу, Бенуа было не больше двадцати пяти. Амадео предпочел бы более опытного адвоката, но Тевье заверил, что Реми – настоящая акула, и если захочет, то оправдает самого дьявола.
– Да. – Амадео глянул на примостившегося рядом Тео. Мальчик чиркал карандашом по бумаге и делал вид, что папины дела ему совсем неинтересны. – Давайте встретимся в три часа в «Азар». Я предупрежу охрану, и…
Тео поднял голову от рисунка, на лице читалась тревога. В последнее время он боялся, пусть и отчаянно храбрился. В дом то и дело пытались проникнуть журналисты, охраны стало больше, никто не улыбался. Папы почти никогда не бывало дома, и сегодня Тео проснулся в уверенности, что он уже уехал на работу, но к безмерному счастью обнаружил, что тот в своем кабинете. Сразу после завтрака Тео схватил свой альбом и карандаши и с папиного разрешения устроился за его столом, стараясь вести себя тихо, как мышка, и не мешать. И вот теперь папа собрался на встречу с каким-то господином Адвокатом! Тео не показал, насколько расстроился, а продолжил рисовать, высунув кончик языка от усердия, пока не раздался стук в дверь.
– Пап, кто там? – встревожился он. Если это Киан, то ничего страшного. Тео он нравился, и только ему он рассказал о том, чего боится. Киан не стал над ним смеяться, а внимательно выслушал, а затем сказал, что Тео вовсе не трусишка, и что даже ему бывает страшно. Мальчика это немного успокоило.
– Сейчас посмотрим, малыш. – Амадео попрощался с Реми, отложил телефон и отпер дверь.
– Ну наконец-то! – Высокая блондинка в голубой юбке и ослепительно белой блузке сдула прядь волос со лба и вызывающе уставилась на Амадео. – Я устала объяснять твоей прислуге, что не желаю подвергаться унизительному обыску! Я уже не могу войти к тебе беспрепятственно, зять?
Амадео почувствовал, как в левом виске начала зарождаться боль. Эту женщину он не видел уже несколько месяцев и предпочел бы не видеть в десять раз дольше.
– Здравствуй, Виктория. Чем обязан?
Злость мигом покинула миловидное, но уже изрядно пообтрепавшееся личико. Виктория никогда не утруждала себя вопросами морали и верности, и Амадео старался всеми силами избегать ее общества – к нему она питала особую слабость, что выливалось в постоянные скандалы с Лукасом. Отношений с братом, и так не безоблачных, это не улучшало.
– А я не могу тебя навестить? – Блеклая улыбка скользнула по губам. – Мы не виделись так долго, ты даже на похороны брата не явился. – Она бросила злобный взгляд на Киана. – Я могу войти, или будем разговаривать в коридоре?
– Я должен обыскать ее, господин Амадео. – Киан и не думал уступать дорогу.
Очень исполнительный и никаких нареканий, вспомнил Амадео свои же слова. Что верно, то верно. Но иногда может и перегнуть.
– Ты кто вообще, мальчик? – Виктория фыркнула ему в лицо. – Я тебя раньше не видела и видеть не желаю.
– Я телохранитель господина Амадео и по правилам я должен вас обыскать, – не сдавался тот.
– А по другим правилам в частных разговорах не имеет права участвовать охрана, – парировала Виктория. – Плохо тебя босс воспитал, иди-ка отсюда.
Она снова попыталась пройти мимо, но Киан был непреклонен, что удивило Амадео. Еще ни с кем и никогда телохранитель не вел себя так настойчиво и в открытую неприязненно.
– Без приказа господина Амадео я с места не сдвинусь, – упрямо повторил он.
Обстановка накалялась, еще немного – и Виктория психанет. Амадео знал ее достаточно давно, чтобы предугадывать вспышки ярости. Все могло закончиться ужасающим скандалом, и Амадео решил вмешаться. Он положил руку Киану на плечо и отодвинул охранника в сторону.
– Все в порядке, не беспокойся. Пропусти ее.
Киан беспрекословно отступил, за что впоследствии неоднократно корил себя. Хмурым взглядом проводил Викторию, но не посмел возразить боссу.
Тео оторвался от рисунка и появившаяся улыбка тут же угасла. Эта женщина, хоть и красивая, походила на ведьму. Ему снова стало страшно, и даже присутствие Киана не успокаивало.
– Пап. – Он подергал Амадео за рукав и шепнул: – Пап, она злая.
– Не бойся, Тео, она скоро уйдет. – Амадео взъерошил мальчику волосы и сел рядом. – Чем обязан твоему визиту, Виктория?
Та села в кресло и высокомерно уставилась через плечо на застывшего у дверей Киана.
– Меня напрягает этот весь в черном, как смерть, тип. – Она поставила сумочку на колени и поправила юбку. – Настолько веришь охране, что готов частные разговоры вести в его присутствии?
Амадео потер лоб. С утра голова побаливала, но сейчас боль начала набирать силу. Хотелось побыстрее избавиться от Виктории, выпить шоколада и до встречи с Бенуа побыть с сыном.
– Не оскорбляй моего телохранителя, Виктория, я ему жизнь доверяю. – Он тепло улыбнулся Киану. – Все хорошо, можешь нас пока оставить, я тебя позову.
Тот кинул на Викторию взгляд, полный самых ужасных подозрений, и вышел из кабинета, притворив за собой дверь. Тео снова погрузился в рисование, изредка поглядывая на женщину. Та в свою очередь рассматривала его.
– Милый мальчик, – резюмировала она, доставая из сумочки портсигар и зажигалку. – А где мать?
– Здесь курить запрещено. – Амадео старался ничем не выдавать раздражения. – Убери сигареты.
Та попыталась чиркнуть зажигалкой вопреки предупреждению, но, поймав взгляд Амадео, хмыкнула и убрала портсигар обратно.
– Так где его мать? Ты, судя по всему, растишь ребенка один. Сбежала?
– Может, перейдешь к делу? – Голос прозвучал с изрядной ноткой злости. Виктория имела способность выводить из себя самыми невинными фразами.
– Я уже сказала. – Она выпрямилась в кресле и покрепче схватила сумочку. – Мы давно не виделись, и я просто соскучилась. Мы, как-никак, бывшие родственники, и поддерживать старые связи…
– «Вентина» недавно объявила себя банкротом, не так ли?
Губы, обрамленные морщинами, дернулись.
– И вовсе не поэтому… Я пришла узнать, почему ты не присутствовал на похоронах Лукаса. Он все-таки твой брат.
– Тебе достаточно известно о наших отношениях, чтобы меня понять. – Амадео раскрыл ноутбук. – И потом, тебя самой там не было, ты лежала в коме после того, что он сотворил. И если явилась только за тем, чтобы меня пожурить, то не трать мое время.
– А ты хорошо порезвился, да? – Тон Виктории вдруг стал ядовитым и презрительным. Тео поднял глаза от рисунка и испуганно уставился на нее. – Сплясал на костях своей семейки и выставил себя героем-страдальцем.
Амадео едва не вздрогнул. В Виктории произошла разительная перемена – если раньше она пыталась разговаривать сдержанно, то теперь от этого ничего не осталось. На лице проступила гаденькая ухмылка, глаза недобро сверкали. Амадео запоздало вспомнил нежелание Киана пропускать ее без обыска и слова Тео.
– Плохой братец, смерть отца, тюремное заключение… Выглядит так, будто ты создал легенду заранее и жил, подгоняя обстоятельства под собственную сказку!
– Прекрати, Виктория! – Амадео повысил голос. – Я не собираюсь слушать эту чушь. Если закончила, уходи.
– Боишься, что твой сыночек узнает, какой на самом деле его папочка? – Виктория запрокинула голову и расхохоталась. Заколка отцепилась от волос и упала за спинку кресла. – Бедный мальчик, он еще многого не знает. Но я положу конец твоей легенде, Амадео. Чтобы от чертовой династии Солитарио не осталось и следа.
Внезапно Амадео понял, что смотрит прямо в дуло пистолета. За секунду до выстрела он успел схватить Тео и загородить собой.
Грохот выстрелов еще не успел стихнуть, как Киан ворвался в кабинет и выбил оружие из руки Виктории. Мгновенно скрутив ее, рявкнул в открытую дверь:
– «Скорую» сюда, быстрее!
Кабинет наводнила охрана. Киан коленом придавил бешено вырывающуюся Викторию к полу и затянул на ее запястьях наручники-ленту.
– Вот тебе, подлый козел! – плевалась та ругательствами, перемежаемыми с взрывами дикого хохота. – Получил?! Это тебе за Лукаса, мразь! За моего отца! И за меня тоже! Сволочь!
Тео замер под отцом. В ушах все еще звенело от выстрелов, а на лицо капало что-то теплое и липкое.
– Папа… – прошептал он. – Пап…
Кое-как вытащив из-под Амадео руку, он потер щеку и уставился на испачканную красным ладонь. И заверещал на весь особняк.
Ксавьер влетел в кабинет и остановился. Мозг отказывался воспринимать увиденное, и несколько мгновений он просто стоял. Вокруг носились охранники, но Ксавьер не видел ничего, кроме открывшейся перед ним картины: Амадео, весь залитый красным, лежал ничком на полу, под ним Тео, срываясь на визг, звал отца.
– Пропустите!
Дэвид грубо оттолкнул его плечом. Аккуратно сдвинул Амадео, поднял мальчика на руки и скрылся с ним в коридоре, снова отпихнув Ксавьера, так и не сделавшего шагу в сторону. В отсутствие крика Тео сразу все вокруг наполнилось другими звуками: охрана громко переговаривалась, кто-то звонил в «скорую», а сбоку неслась отборная ругань. Голос был женским, и Ксавьер машинально повернул голову.
Виктория извивалась на полу, тыкаясь носом в ковер, а сверху сидел Киан. Запястья женщины охватывала лента с фиксатором, рядом валялся небольшой дамский «браунинг».
– Отпусти, сукин сын, ты хоть знаешь, кто я?! Этот щенок получил по заслугам, да я бы еще раз его застрелила, я…
С громким щелчком мечущиеся в беспорядке факты сложились в голове Ксавьера в один большой паззл.
На негнущихся ногах он подошел к Виктории и, подобрав пистолет, выстрелил ей в висок.
Мгновенно наступила тишина. Все, кто был в комнате, замерли, будто играли в какую-то детскую игру. Киан потрясенно смотрел на Ксавьера снизу вверх, затем убрал руки от обезображенного трупа. Стена и пол рядом с Викторией напоминали жуткую абстракцию, нарисованную безумным художником.
Ксавьер разжал пальцы, и пистолет брякнулся на пол. Вытерев кровь со щеки тыльной стороной ладони, отошел от того, что осталось от Виктории, и опустился на пол перед Амадео. Осторожно просунул руку под спину друга и приподнял. Кровь мгновенно залила костюм, но он не замечал ничего вокруг и сидел, прижимая к себе Амадео, пока не прибыла «скорая».
Ксавьер мерил шагами коридор перед операционной. Сердце колотилось, как бешеное, и никак не удавалось его успокоить. Амадео был тяжело ранен, по словам врачей, шансов у него было мало. Виктория успела выпустить три пули, и все угодили в него.
Тео вцепился в сидящего на полу, напротив белой двери Киана мертвой хваткой и смотрел в одну точку, сунув палец в рот. По случайности пули не прошили Амадео насквозь, и ребенок не пострадал, но истерика прекратилась только десять минут назад. Теперь Тео ничего и никого не замечал вокруг, и Ксавьер подумал о том, что лучше бы кричал. Этот полный безразличия взгляд пугал куда больше.
– Это я виноват, – прошептал Киан. На парня было страшно смотреть – теперь он действительно походил на смерть. – Я не обыскал ее и не забрал пистолет, это я. – Он уткнулся в волосы Тео. – Простите меня, господин Амадео…
С тобой разберусь позже, решил Ксавьер. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме Амадео. Пусть только этот принц попробует умереть…
Дверь операционной приоткрылась, и Ксавьер услышал:
– …все, бесполезно. Фиксируйте время смер…
Остаток фразы перекрыл вопль Тео:
– Пустите к папе, он не умер, проверьте хорошо, не умер!!!
Ксавьер едва успел схватить мальчика – тот бросился в операционную, не переставая кричать. С силой впихнув Тео в руки Киана, он уткнулся в стену лбом и зажмурился от сдавившей грудь боли.
Десять процентов.
Ксавьер сидел в вестибюле больницы, на столике стоял пластиковый стаканчик с давно остывшим кофе. Он к нему даже не притронулся.
Десять процентов.
Тео сделали успокоительный укол, и теперь он спал в палате под наблюдением Дэвида и Джейкоба. Мальчик испытал самое большое потрясение в жизни, а Ксавьер уже отдал приказ о подготовке документов на усыновление. Он не позволит, чтобы мальчишка хотя бы день провел в детском доме. Хватило того кошмара год назад.
Десять процентов.
Йохан с убитым видом сидел поодаль и сжимал в руке так и не открытую бутылку с водой. Разорвись рядом бомба, он бы и внимания не обратил. Случившееся на всех оставило отпечаток: Розу увезли в реанимацию, Дэвид кое-как держался, но постоянно потирал грудь. Ксавьеру рассказали, что недавно начальник охраны уже перенес внезапную смерть, и Амадео настоял на том, чтобы тот на время оставил пост.
Десять процентов – вот шанс, который врачи дали Амадео на выживание. В него угодили три пули – одна в шею и две в спину. Он едва не умер от кровопотери, потом встало сердце. Амадео был мертв. Пусть пять минут, но он был мертв. И с этим Ксавьер никак не мог смириться.
Операция закончилась, но шансы, что Амадео очнется, составляли десять процентов. Один к десяти. Черт побери! Соблюдать осторожность, окружить себя первоклассной охраной – и все усилия перечеркивает глупая истеричная баба, возомнившая себя мстительницей. Ксавьер даже не подумал о том, что его самого вот-вот арестуют за убийство – охрана видела, как он вышиб мозги Виктории. Но пока все было тихо. Прошло двадцать часов, а полиции не наблюдалось.
– Боюсь, что нет. Это информация о вашем соглашении с Арчибальдом Беннетом, господин Санторо.
Ксавьер поставил кейс на стол. Любопытно, откуда Амадео узнал о встрече и почему послал охранника, а не явился сам, если это так важно?
– И что же это за данные?
– Господин Амадео получил сведения, что тот, с кем вы встречаетесь – подставное лицо Таможенной службы. Вам нельзя с ним сотрудничать.
До него не сразу дошел смысл сказанного. Более того, Ксавьер не верил своим ушам. Чтобы такой человек как Беннет продался Таможне? Полнейшая чушь!
Кейс едва не соскользнул со стола, и Ксавьер едва успел подхватить его. Хороша была бы картина, подумал он, представив разлетевшиеся по всему кабинету бумаги. Пришлось бы потратить еще пятнадцать драгоценных минут, чтобы снова привести их в порядок.
– Просто скажи, что принц хочет сорвать сделку, которая спасет «Камальон» от краха. – Он поудобнее перехватил кейс, но все же не удержался и покосился на папку. – Откуда сведения? Он следит за мной?
И снова маска вместо лица. На какой планете вылепили эту куклу? Рядом с ним Ксавьеру становилось не по себе, в чем он не признался бы ни единой живой душе. Этот мальчик пугал даже его, как же слеп Амадео, раз не замечает, что с его помощником что-то не так?
– Не могу знать, господин Санторо, я всего лишь исполняю обязанности курьера. Господин Амадео настоял, чтобы вы просмотрели эти сведения перед встречей. Это не займет много времени, – оттарабанил Киан, как робот, затем поклонился и исчез за дверью.
Ксавьер бросил взгляд на часы. Оставалось три минуты. Если Беннет действительно настроен заключить соглашение, то простит Ксавьеру небольшое опоздание. И, черт побери, пацан убежал так быстро, что он даже не успел заикнуться о конверте!
Спустя двадцать минут он сел в автомобиль. Джейкоб вопросительно взглянул на босса в зеркало заднего вида.
Ксавьер зажег сигарету и вдохнул дым.
– В особняк Солитарио.
Амадео все утро висел на телефоне, обсуждая с адвокатом Этьена Тевье предстоящий процесс. Надежд он не питал: Реми Бенуа сразу предупредил, что снять обвинение будет тяжело, возможно, удастся отсрочить слушание, но не более того. Однако они выиграют время, и это главное.
– После обеда вы свободны? – Судя по голосу, Бенуа было не больше двадцати пяти. Амадео предпочел бы более опытного адвоката, но Тевье заверил, что Реми – настоящая акула, и если захочет, то оправдает самого дьявола.
– Да. – Амадео глянул на примостившегося рядом Тео. Мальчик чиркал карандашом по бумаге и делал вид, что папины дела ему совсем неинтересны. – Давайте встретимся в три часа в «Азар». Я предупрежу охрану, и…
Тео поднял голову от рисунка, на лице читалась тревога. В последнее время он боялся, пусть и отчаянно храбрился. В дом то и дело пытались проникнуть журналисты, охраны стало больше, никто не улыбался. Папы почти никогда не бывало дома, и сегодня Тео проснулся в уверенности, что он уже уехал на работу, но к безмерному счастью обнаружил, что тот в своем кабинете. Сразу после завтрака Тео схватил свой альбом и карандаши и с папиного разрешения устроился за его столом, стараясь вести себя тихо, как мышка, и не мешать. И вот теперь папа собрался на встречу с каким-то господином Адвокатом! Тео не показал, насколько расстроился, а продолжил рисовать, высунув кончик языка от усердия, пока не раздался стук в дверь.
– Пап, кто там? – встревожился он. Если это Киан, то ничего страшного. Тео он нравился, и только ему он рассказал о том, чего боится. Киан не стал над ним смеяться, а внимательно выслушал, а затем сказал, что Тео вовсе не трусишка, и что даже ему бывает страшно. Мальчика это немного успокоило.
– Сейчас посмотрим, малыш. – Амадео попрощался с Реми, отложил телефон и отпер дверь.
– Ну наконец-то! – Высокая блондинка в голубой юбке и ослепительно белой блузке сдула прядь волос со лба и вызывающе уставилась на Амадео. – Я устала объяснять твоей прислуге, что не желаю подвергаться унизительному обыску! Я уже не могу войти к тебе беспрепятственно, зять?
Амадео почувствовал, как в левом виске начала зарождаться боль. Эту женщину он не видел уже несколько месяцев и предпочел бы не видеть в десять раз дольше.
– Здравствуй, Виктория. Чем обязан?
Злость мигом покинула миловидное, но уже изрядно пообтрепавшееся личико. Виктория никогда не утруждала себя вопросами морали и верности, и Амадео старался всеми силами избегать ее общества – к нему она питала особую слабость, что выливалось в постоянные скандалы с Лукасом. Отношений с братом, и так не безоблачных, это не улучшало.
– А я не могу тебя навестить? – Блеклая улыбка скользнула по губам. – Мы не виделись так долго, ты даже на похороны брата не явился. – Она бросила злобный взгляд на Киана. – Я могу войти, или будем разговаривать в коридоре?
– Я должен обыскать ее, господин Амадео. – Киан и не думал уступать дорогу.
Очень исполнительный и никаких нареканий, вспомнил Амадео свои же слова. Что верно, то верно. Но иногда может и перегнуть.
– Ты кто вообще, мальчик? – Виктория фыркнула ему в лицо. – Я тебя раньше не видела и видеть не желаю.
– Я телохранитель господина Амадео и по правилам я должен вас обыскать, – не сдавался тот.
– А по другим правилам в частных разговорах не имеет права участвовать охрана, – парировала Виктория. – Плохо тебя босс воспитал, иди-ка отсюда.
Она снова попыталась пройти мимо, но Киан был непреклонен, что удивило Амадео. Еще ни с кем и никогда телохранитель не вел себя так настойчиво и в открытую неприязненно.
– Без приказа господина Амадео я с места не сдвинусь, – упрямо повторил он.
Обстановка накалялась, еще немного – и Виктория психанет. Амадео знал ее достаточно давно, чтобы предугадывать вспышки ярости. Все могло закончиться ужасающим скандалом, и Амадео решил вмешаться. Он положил руку Киану на плечо и отодвинул охранника в сторону.
– Все в порядке, не беспокойся. Пропусти ее.
Киан беспрекословно отступил, за что впоследствии неоднократно корил себя. Хмурым взглядом проводил Викторию, но не посмел возразить боссу.
Тео оторвался от рисунка и появившаяся улыбка тут же угасла. Эта женщина, хоть и красивая, походила на ведьму. Ему снова стало страшно, и даже присутствие Киана не успокаивало.
– Пап. – Он подергал Амадео за рукав и шепнул: – Пап, она злая.
– Не бойся, Тео, она скоро уйдет. – Амадео взъерошил мальчику волосы и сел рядом. – Чем обязан твоему визиту, Виктория?
Та села в кресло и высокомерно уставилась через плечо на застывшего у дверей Киана.
– Меня напрягает этот весь в черном, как смерть, тип. – Она поставила сумочку на колени и поправила юбку. – Настолько веришь охране, что готов частные разговоры вести в его присутствии?
Амадео потер лоб. С утра голова побаливала, но сейчас боль начала набирать силу. Хотелось побыстрее избавиться от Виктории, выпить шоколада и до встречи с Бенуа побыть с сыном.
– Не оскорбляй моего телохранителя, Виктория, я ему жизнь доверяю. – Он тепло улыбнулся Киану. – Все хорошо, можешь нас пока оставить, я тебя позову.
Тот кинул на Викторию взгляд, полный самых ужасных подозрений, и вышел из кабинета, притворив за собой дверь. Тео снова погрузился в рисование, изредка поглядывая на женщину. Та в свою очередь рассматривала его.
– Милый мальчик, – резюмировала она, доставая из сумочки портсигар и зажигалку. – А где мать?
– Здесь курить запрещено. – Амадео старался ничем не выдавать раздражения. – Убери сигареты.
Та попыталась чиркнуть зажигалкой вопреки предупреждению, но, поймав взгляд Амадео, хмыкнула и убрала портсигар обратно.
– Так где его мать? Ты, судя по всему, растишь ребенка один. Сбежала?
– Может, перейдешь к делу? – Голос прозвучал с изрядной ноткой злости. Виктория имела способность выводить из себя самыми невинными фразами.
– Я уже сказала. – Она выпрямилась в кресле и покрепче схватила сумочку. – Мы давно не виделись, и я просто соскучилась. Мы, как-никак, бывшие родственники, и поддерживать старые связи…
– «Вентина» недавно объявила себя банкротом, не так ли?
Губы, обрамленные морщинами, дернулись.
– И вовсе не поэтому… Я пришла узнать, почему ты не присутствовал на похоронах Лукаса. Он все-таки твой брат.
– Тебе достаточно известно о наших отношениях, чтобы меня понять. – Амадео раскрыл ноутбук. – И потом, тебя самой там не было, ты лежала в коме после того, что он сотворил. И если явилась только за тем, чтобы меня пожурить, то не трать мое время.
– А ты хорошо порезвился, да? – Тон Виктории вдруг стал ядовитым и презрительным. Тео поднял глаза от рисунка и испуганно уставился на нее. – Сплясал на костях своей семейки и выставил себя героем-страдальцем.
Амадео едва не вздрогнул. В Виктории произошла разительная перемена – если раньше она пыталась разговаривать сдержанно, то теперь от этого ничего не осталось. На лице проступила гаденькая ухмылка, глаза недобро сверкали. Амадео запоздало вспомнил нежелание Киана пропускать ее без обыска и слова Тео.
– Плохой братец, смерть отца, тюремное заключение… Выглядит так, будто ты создал легенду заранее и жил, подгоняя обстоятельства под собственную сказку!
– Прекрати, Виктория! – Амадео повысил голос. – Я не собираюсь слушать эту чушь. Если закончила, уходи.
– Боишься, что твой сыночек узнает, какой на самом деле его папочка? – Виктория запрокинула голову и расхохоталась. Заколка отцепилась от волос и упала за спинку кресла. – Бедный мальчик, он еще многого не знает. Но я положу конец твоей легенде, Амадео. Чтобы от чертовой династии Солитарио не осталось и следа.
Внезапно Амадео понял, что смотрит прямо в дуло пистолета. За секунду до выстрела он успел схватить Тео и загородить собой.
Грохот выстрелов еще не успел стихнуть, как Киан ворвался в кабинет и выбил оружие из руки Виктории. Мгновенно скрутив ее, рявкнул в открытую дверь:
– «Скорую» сюда, быстрее!
Кабинет наводнила охрана. Киан коленом придавил бешено вырывающуюся Викторию к полу и затянул на ее запястьях наручники-ленту.
– Вот тебе, подлый козел! – плевалась та ругательствами, перемежаемыми с взрывами дикого хохота. – Получил?! Это тебе за Лукаса, мразь! За моего отца! И за меня тоже! Сволочь!
Тео замер под отцом. В ушах все еще звенело от выстрелов, а на лицо капало что-то теплое и липкое.
– Папа… – прошептал он. – Пап…
Кое-как вытащив из-под Амадео руку, он потер щеку и уставился на испачканную красным ладонь. И заверещал на весь особняк.
Ксавьер влетел в кабинет и остановился. Мозг отказывался воспринимать увиденное, и несколько мгновений он просто стоял. Вокруг носились охранники, но Ксавьер не видел ничего, кроме открывшейся перед ним картины: Амадео, весь залитый красным, лежал ничком на полу, под ним Тео, срываясь на визг, звал отца.
– Пропустите!
Дэвид грубо оттолкнул его плечом. Аккуратно сдвинул Амадео, поднял мальчика на руки и скрылся с ним в коридоре, снова отпихнув Ксавьера, так и не сделавшего шагу в сторону. В отсутствие крика Тео сразу все вокруг наполнилось другими звуками: охрана громко переговаривалась, кто-то звонил в «скорую», а сбоку неслась отборная ругань. Голос был женским, и Ксавьер машинально повернул голову.
Виктория извивалась на полу, тыкаясь носом в ковер, а сверху сидел Киан. Запястья женщины охватывала лента с фиксатором, рядом валялся небольшой дамский «браунинг».
– Отпусти, сукин сын, ты хоть знаешь, кто я?! Этот щенок получил по заслугам, да я бы еще раз его застрелила, я…
С громким щелчком мечущиеся в беспорядке факты сложились в голове Ксавьера в один большой паззл.
На негнущихся ногах он подошел к Виктории и, подобрав пистолет, выстрелил ей в висок.
Мгновенно наступила тишина. Все, кто был в комнате, замерли, будто играли в какую-то детскую игру. Киан потрясенно смотрел на Ксавьера снизу вверх, затем убрал руки от обезображенного трупа. Стена и пол рядом с Викторией напоминали жуткую абстракцию, нарисованную безумным художником.
Ксавьер разжал пальцы, и пистолет брякнулся на пол. Вытерев кровь со щеки тыльной стороной ладони, отошел от того, что осталось от Виктории, и опустился на пол перед Амадео. Осторожно просунул руку под спину друга и приподнял. Кровь мгновенно залила костюм, но он не замечал ничего вокруг и сидел, прижимая к себе Амадео, пока не прибыла «скорая».
Ксавьер мерил шагами коридор перед операционной. Сердце колотилось, как бешеное, и никак не удавалось его успокоить. Амадео был тяжело ранен, по словам врачей, шансов у него было мало. Виктория успела выпустить три пули, и все угодили в него.
Тео вцепился в сидящего на полу, напротив белой двери Киана мертвой хваткой и смотрел в одну точку, сунув палец в рот. По случайности пули не прошили Амадео насквозь, и ребенок не пострадал, но истерика прекратилась только десять минут назад. Теперь Тео ничего и никого не замечал вокруг, и Ксавьер подумал о том, что лучше бы кричал. Этот полный безразличия взгляд пугал куда больше.
– Это я виноват, – прошептал Киан. На парня было страшно смотреть – теперь он действительно походил на смерть. – Я не обыскал ее и не забрал пистолет, это я. – Он уткнулся в волосы Тео. – Простите меня, господин Амадео…
С тобой разберусь позже, решил Ксавьер. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме Амадео. Пусть только этот принц попробует умереть…
Дверь операционной приоткрылась, и Ксавьер услышал:
– …все, бесполезно. Фиксируйте время смер…
Остаток фразы перекрыл вопль Тео:
– Пустите к папе, он не умер, проверьте хорошо, не умер!!!
Ксавьер едва успел схватить мальчика – тот бросился в операционную, не переставая кричать. С силой впихнув Тео в руки Киана, он уткнулся в стену лбом и зажмурился от сдавившей грудь боли.
Часть 7 - Игра ва-банк
Десять процентов.
Ксавьер сидел в вестибюле больницы, на столике стоял пластиковый стаканчик с давно остывшим кофе. Он к нему даже не притронулся.
Десять процентов.
Тео сделали успокоительный укол, и теперь он спал в палате под наблюдением Дэвида и Джейкоба. Мальчик испытал самое большое потрясение в жизни, а Ксавьер уже отдал приказ о подготовке документов на усыновление. Он не позволит, чтобы мальчишка хотя бы день провел в детском доме. Хватило того кошмара год назад.
Десять процентов.
Йохан с убитым видом сидел поодаль и сжимал в руке так и не открытую бутылку с водой. Разорвись рядом бомба, он бы и внимания не обратил. Случившееся на всех оставило отпечаток: Розу увезли в реанимацию, Дэвид кое-как держался, но постоянно потирал грудь. Ксавьеру рассказали, что недавно начальник охраны уже перенес внезапную смерть, и Амадео настоял на том, чтобы тот на время оставил пост.
Десять процентов – вот шанс, который врачи дали Амадео на выживание. В него угодили три пули – одна в шею и две в спину. Он едва не умер от кровопотери, потом встало сердце. Амадео был мертв. Пусть пять минут, но он был мертв. И с этим Ксавьер никак не мог смириться.
Операция закончилась, но шансы, что Амадео очнется, составляли десять процентов. Один к десяти. Черт побери! Соблюдать осторожность, окружить себя первоклассной охраной – и все усилия перечеркивает глупая истеричная баба, возомнившая себя мстительницей. Ксавьер даже не подумал о том, что его самого вот-вот арестуют за убийство – охрана видела, как он вышиб мозги Виктории. Но пока все было тихо. Прошло двадцать часов, а полиции не наблюдалось.
