Мало того, его продержали два часа в помещении, размерами скорее напоминавшем карцер, нежели кладовую. Все это время Амадео не помнил себя от паники, стучал в дверь, звал на помощь, но никто не открыл – охрана перешептывалась за дверью, но ни один не попытался помочь ему. Амадео злился на них, пусть они просто выполняли приказ; злился на Рикардо, который мог бы сообщить Ксавьеру о его местонахождении, но не сделал этого; злился на Флавио, испортившего его роскошные волосы. Он, черт побери, злился на себя, потому что ощущал совершенную беспомощность, а это чувство Амадео ненавидел больше всего на свете.
– Марсело Флавио, – прошептал он. – Я тебя уничтожу.
– Потрясающе, – возвестил Флавио. – Выше моих самых смелых ожиданий.
Он столкнулся с Амадео и Диего в коридоре, когда те возвращались из сада. Вид преображенного пленника настолько его поразил, что он совершенно забыл о пасынке и шагнул вперед.
– Изумительно. – Он пропустил волосы Амадео сквозь пальцы. – Ты хоть знаешь, сколько бы за тебя дали на черном рынке?
– Не настолько много, чтобы вы от меня отказались, – предположил Амадео. – Вы порядочный человек, хозяин. Свели в могилу одного, взялись за другого.
Флавио сжал волосы Амадео в кулак и потянул за собой. Диего заработал руками, но отчим одним махом развернул кресло и нажал ножной тормоз под сиденьем.
– Так-то, щенок. – Он торжествующе улыбнулся и, открыв дверь кабинета, зашвырнул Амадео внутрь.
– Охрана!! – кричал Диего, безуспешно пытаясь сдвинуться с места. – Охрана!
– Ори, сколько хочешь, они далеко. – Флавио запер кабинет и накинулся на Амадео.
Но на этот раз тот был готов к нападению. Не прошло и пары секунд, а Флавио уже лежал на полу лицом в ковер и вопил во всю глотку. Амадео сидел сверху и крепко держал за запястье неестественно вывернутую руку.
– Этого вы так жаждали? – Амадео и не надеялся, что Флавио его услышит сквозь вопли боли, но не мог сдержаться. – Так получите.
Рука чуть-чуть сдвинулась, и работорговец завопил еще громче.
– Я тебе не беспомощный мальчишка, – прошипел Амадео, наклонившись к самому уху Флавио. – Запомни это как следует. Еще раз попытаешься тронуть меня – узнаешь, на что я еще способен.
Он поднялся на ноги в тот самый момент, когда дверь слетела с петель. В кабинет ворвались пятеро охранников, двое из которых ранее присутствовали при изменении имиджа Амадео. Все они изумленно уставились на распластавшегося на полу босса.
– «Скорую»… – всхлипывал тот. – «Скорую» вызывайте, идиоты! Он мне руку сломал…
– Но вы же сами сказали, что никаких правительственных автомоби… – попробовал было возразить Рамон, за что удостоился жуткого взгляда.
– Тогда подготовь машину, идиот! У меня рука сломана, не видишь, что ли?! А этого!! – Здоровой рукой он указал на Амадео. – В кладовку! На неделю! Две! Чтобы в ногах у меня ползал, вымаливая кружку воды!!
Охрана подчинилась, но с явной неохотой, и Амадео это подметил. Любопытно, значит, даже телохранители не питают особо теплых чувств к боссу. Это можно исполь…
В глазах потемнело – Флавио здоровой рукой врезал ему в челюсть. Охрана подхватила его, не дав упасть, и поволокла прочь.
– Не трогайте Арманда! – вскрикнул Диего из коридора. – Он ни в чем не виноват!
– Ты!!! – завизжал Флавио. Затем с неожиданной прытью подскочил к креслу, снял с тормоза и, вихляя, одной рукой покатил к комнате. – Не умеешь воспитывать свою няню, полежишь тут и подумаешь над своим поведением!
Диего охнул – Флавио так тряхнул кресло, что он вывалился из него прямо на пол. Из глаз посыпались искры – он сильно ударился лбом.
– Рикардо узнает об этом. – Он потер начавшую наливаться шишку. – И вам не жить, отчим.
– О себе побеспокойся! – рявкнул тот. – Никому не подходить к этому недоноску! Руки поотрубаю!
Хлопнула дверь. Диего остался один. Он знал, что не сможет самостоятельно забраться ни в кресло, ни на кровать, поэтому свернулся калачиком на полу, подтянув руками безвольные ноги к груди.
– Ох, Арманд, – прошептал он, кусая губы. – Какого ты нажил себе врага…
Диего проснулся, когда начальник охраны Рамирес и его первый помощник Рамон подняли его и усадили в кресло. Его трясло от холода – всю ночь единственным источником тепла был тонкий плед.
– Как прийти на помощь, так никого из вас нет, – прохрипел он – в горле образовалась настоящая пустыня, как и всегда после приема лекарства. – А как сделать инъекцию и оставить лежать на полу, так вы первые. Вы бы не посмели сделать этого, будь я здоров.
Рамирес опустил глаза. Это был крупный человек с огромными руками, обладающий совершенно не свойственной своим габаритам ловкостью. Диего как-то видел его в деле – тогда на территорию виллы пробрался нарушитель, и Рамирес скрутил его в считанные секунды.
– Инструкция, – пробасил он. – Сеньор Флавио пообещал отрубить руки тому, кто вам поможет. Совсем сошел с ума, еще и этого раба снова засунули в кладовую, там ужасно тесно и темно…
– Он сначала молчал, – встрял Рамон. Среди остальных охранников он выделялся своей любовью к болтовне. – А потом… потом будто задыхаться начал, но у нас приказ, и мы… Ну, в общем, он в дверь стучал, что-то шептал, но мы так и не открыли. Так уже было, когда его с этой краской на волосах закрывали. Может, у него эта… как ее… клаустрофобия? Потому как на вид он не из робких, раз боссу руку сломал.
У Диего совсем не осталось сил, чтобы злиться. В конце концов, охрана обязана подчиняться боссу, хотят они того или нет. Несколько лет назад он сам передал Флавио право распоряжаться как людьми, так и домом, и теперь не имел права возмущаться бесчеловечности приказов.
– У Арманда в самом деле клаустрофобия, он говорил об этом, – сказал он. – Человек может быть сильным сколько угодно, пока это не коснется тесного пространства. И я очень надеюсь, что у вас хватило ума не докладывать об этом отчиму. – Он смерил охранников самым строгим взглядом, на который сейчас был способен.
Те дружно замотали головами.
– Нет, мы ничего не говорили. Парень и так настрадался…
– Хорошо. А с отчимом нужно что-то делать, так не может дальше продолжаться. – Диего плотнее запахнулся в плед – его все еще трясло, он продрог до костей. – Где он? Я хочу с ним поговорить.
По пути к кабинету Диего совершенно неожиданно натолкнулся на Рикардо. Сердце скакнуло к горлу – теперь-то без проблем можно освободить Арманда! При виде его брат застыл в ужасе, и Диего не составило труда понять, почему – выглядел он сейчас, должно быть, живым мертвецом. Тем лучше, легче будет убедить Рико в необходимости дополнительного ухода.
– Диди, что с тобой?! – воскликнул брат. – Тебе что, хуже? И что за шишка на лбу, ты что, упал?
Диего раскрыл было рот, намереваясь яростно пожаловаться, но вовремя разглядел за спиной Рико самого Флавио. Тот поддерживал загипсованную руку на перевязи и горящим от ненависти взглядом смотрел на него.
– Да, упал, – непринужденно ответил он. – В остальном все в порядке. Просто не мог заснуть, зная, в каких муках провел Арманд эту ночь.
– Он заслужил это! – взъярился Флавио. – Так что катись к себе на своей карете и не возникай! Как меня все достали, полный дом инвалидов! На голову!
Рикардо собрался как следует взбелениться, однако Диего вовремя схватил его за руку.
– Тише, – одними губами прошептал он.
Пока Флавио разорялся, ничего и никого вокруг не видя и не слыша, Рикардо наклонился к Диего и прошептал:
– Ты очень бледный, просто ужасно бледный. Марсело совсем с ума сошел, как он мог заставить тебя так переживать?
– Пожалуйста, Рико, – прошептал в ответ Диего. – Заставь его выпустить Арманда. У него клаустрофобия, и я боюсь, что с ним что-нибудь случится.
– Клаустро… – Рикардо поперхнулся и решительно выпрямился. – Марсело! – Поскольку отчим никак не отреагировал, продолжая грязно ругаться, он повысил голос. – Марсело!!
Тот остановился и замолк. Лицо раскраснелось, на шее вздулись вены, дыхание с хрипом вырывалось из горла – он так сильно орал, что практически сорвал голос.
– Чего тебе?
– Диего сильно нездоровится. Благодаря вашему решению запереть няньку в подвале эта ночь его вымотала, а мне нужно ехать по вашим же делам. Кто будет за ним приглядывать, пока меня нет?
– Уж точно не я, у меня полно дел. – Флавио едва не отмахнулся больной рукой, но вовремя спохватился. – И что ты хочешь?
– Либо вы выпускаете раба из подвала, чтобы он выполнял свои прямые обязанности, либо я никуда не еду, и плакала ваша работа и ваши контракты, которые я должен сегодня заключить. – Он демонстративно скрестил руки на груди.
Флавио шагнул вперед и ткнул Рикардо пальцем в кончик носа.
– Не дорос еще ставить мне условия, малец. Этот чертов раб сломал мне руку, с какой радости я должен его отпускать?
– Если вы не выпустите его, чтобы ухаживать за Диди, то тут останусь я. Здоровье моего брата куда важнее ваших контрактов. Решайте сами, хотите ли вы потерять парочку десятков миллионов.
Флавио оттолкнул Рикардо в сторону и шлепнул ладонь на лоб Диего. Тот стиснул зубы и вызывающе уставился на него.
– Что ты сделал, чтобы вызвать жар, обманщик? – еле слышно прошипел он.
– Спал на холодном полу, отчим, – с улыбкой ответил юноша.
– Не понравилось спать на полу? – Флавио ухмыльнулся. – Так встал бы и лег в кровать, я тебе что, запрещал?
Диего упрямо стиснул зубы и ничего не ответил.
Флавио размахивал огромными садовыми ножницами перед носом Амадео и кричал что-то на испанском. В какой-то момент его физиономия оплыла и превратилась в искаженное злобой лицо Лукаса. Брат изрыгал проклятия и оскорбления, осыпал его градом ударов одной рукой, второй же беспрестанно щелкал ножницами. Волосы Амадео скользили по спине и плечам, осыпаясь на землю то светлыми, то темными прядями. Закончив, Лукас оскалился и со всей силы вонзил ножницы ему в грудь.
Амадео вздрогнул и проснулся. Некоторое время он лежал и таращился в темноту. Понемногу пришли смутные обрывки воспоминаний: дверь кладовой открывается, в нее льется неестественно яркий свет. Он видит Диего и слезы в его глазах. Двое охранников подхватывают его и выносят наружу – сам он идти не в состоянии. И снова темнота.
И вот он проснулся здесь. В открытые окна дул легкий ночной ветерок, щебетала какая-то припозднившаяся пичужка. Амадео услышал рядом с собой сопение – Диего спал поверх одеяла, свернувшись калачиком.
Амадео поднялся, стараясь не разбудить его, укрыл краем одеяла и выскользнул за дверь. Дом был погружен во тьму, часы в башне показывали полвторого ночи. Попасться Флавио он не боялся – со сломанной рукой тот точно не мог ему навредить. Амадео поймал белое пятно в отражении оконного стекла и стиснул зубы от злости. Флавио за все заплатит.
Он не стал включать свет на кухне, чтобы не потревожить Мануэлу, комната которой находилась напротив. Налил воды, сел за кухонный стол. Все эти дни он беспрестанно искал лазейку, которая позволила бы дать Ксавьеру узнать о его местонахождении, но безрезультатно. Мануэла и так получила из-за него по первое число, и принять ее помощь он не мог. Тем более, ей путь в полицию тоже был заказан – наверняка Флавио об этом позаботился. Мануэла не была рабыней, как Амадео сначала подумал. Работала она на Флавио лишь потому, что он хорошо платил, а ей нужно было оплачивать обучение сына в одном из университетов Штатов. Потерять работу она не могла и терпела все вплоть до порки, причиной которой стала попытка побега Амадео.
– Нашел из-за чего переживать, – фыркнула она после, когда Амадео попросил прощения за произошедшее. – Я сама сказала тебе бежать, забыл, что ли?
Амадео не забыл и был ей безмерно благодарен. На удивление сильная и отчаянная женщина.
Под открытым окном послышались голоса. Амадео узнал Рамона и Рамиреса – должно быть, совершали ночной обход.
– Что босс сказал? – спрашивал Рамон. – Даст зарплату пораньше?
Раздался звук чиркнувшей зажигалки, воздух наполнился ароматом табачного дыма, и Амадео с болью в душе вспомнил Ксавьера. Друг наверняка всю страну вверх дном перевернул, разыскивая его.
– Да какой там пораньше, – пробасил в ответ Рамирес. – У меня ж еще наказание за разбитую вазу, будь она неладна… Этот ублюдок мало того, что задержит выплату, так еще и вдвое сократит. Старинная китайская ваза, мать ее, каким-то образом оказалась дороже жизни моей дочери. Я и так позанимал у всех, кого вспомнил, все равно не хватает ровно половины.
– Черт, – сочувственно произнес Рамон. – Я бы очень хотел тебе помочь, да у меня с кредитной историей нелады… Как начал работать на этого pendejo, так все наперекосяк пошло.
– И я в кредит не могу влезть. – Рамирес уныло затянулся. – Перед банком и так куча обязательств, я еще ссуду не вернул.
– Ничего, крепись, мы что-нибудь придумаем. Это у тебя последняя сигарета была?
– Угу.
– Эх… Ничего, сейчас принесу еще, кажется, где-то в комнате пачка завалялась.
Зашуршала трава – Рамон ушел. Амадео поднялся и подошел к окну. Рамирес прислонился к стене дома и курил, нимало не заботясь о том, что дым попадает внутрь через открытое нараспашку окно. Мыслями он явно был далеко отсюда.
– Доброй ночи, Рамирес.
Тот подскочил, едва не выронив сигарету.
– Chinga tu madre, – выругался он. – Чего тебе не спится, парень?
– Встал попить воды. – Амадео улыбнулся. – Простите, что напугал. Обычно я не имею такой привычки, но случайно услышал ваш разговор. У вас что-то стряслось?
Рамирес глянул на него исподлобья, затем швырнул недокуренную сигарету в траву и как следует растер каблуком.
– Стряслось мягко сказано. Неделю назад моя семья попала в аварию, жена отделалась царапинами, а дочка сильно ударилась головой, трещина позвоночника, ну ты знаешь, у детей все такое хрупкое… Без операции у нее ноль шансов, инвалидное кресло, просто приговор… – Он украдкой вытер глаза. – А этот… Флавио… Он даже не дал мне отгул, чтобы я мог побыть с моей девочкой. Мерзкий черствый человек, как он не понимает, что дети это… – Не в силах больше сдерживаться, он закрыл глаза ладонями. – Прости. Обычно я не жалуюсь, но сил нет терпеть.
Амадео слушал и кипел от ярости. Когда кажется, что Флавио уже достиг предела своей мерзости, он выдает еще что-нибудь более отвратительное.
– Черти в Аду наверняка только что подбросили дров под его котел, – пробормотал он.
Рамирес невесело усмехнулся.
– Ага, ты прав. Вот только поджарят его нескоро.
– Мне очень жаль, что так случилось с вашей дочерью. – Амадео перегнулся через подоконник и похлопал начальника охраны по плечу. – Я вас понимаю, у меня есть сын, и нет ничего больнее, когда с ним что-то случается. Уж лучше со мной, чем с ним. – В голове вдруг вспыхнул сигнальный свет, и он на мгновение замер, боясь упустить эфемерную мысль. – Но, может быть, я смогу вам помочь.
Рамирес вытер глаза большим клетчатым платком и сунул его в нагрудный карман.
– Ты? Прости, конечно, но чем? У тебя даже собственных наличных нет, Флавио бы не допустил…
– Наличных нет, вы правы, – торопливо ответил Амадео, боясь упустить неожиданную идею. – Погодите минуту.
Он подошел к холодильнику и сорвал с него список покупок, составленный Мануэлой. Отыскав ручку, начеркал что-то на оборотной стороне листочка и вернулся к окну.
– Вы знаете филиал банка «Краун», здесь, в Мехико? – Он протянул листок Рамиресу.
– Марсело Флавио, – прошептал он. – Я тебя уничтожу.
– Потрясающе, – возвестил Флавио. – Выше моих самых смелых ожиданий.
Он столкнулся с Амадео и Диего в коридоре, когда те возвращались из сада. Вид преображенного пленника настолько его поразил, что он совершенно забыл о пасынке и шагнул вперед.
– Изумительно. – Он пропустил волосы Амадео сквозь пальцы. – Ты хоть знаешь, сколько бы за тебя дали на черном рынке?
– Не настолько много, чтобы вы от меня отказались, – предположил Амадео. – Вы порядочный человек, хозяин. Свели в могилу одного, взялись за другого.
Флавио сжал волосы Амадео в кулак и потянул за собой. Диего заработал руками, но отчим одним махом развернул кресло и нажал ножной тормоз под сиденьем.
– Так-то, щенок. – Он торжествующе улыбнулся и, открыв дверь кабинета, зашвырнул Амадео внутрь.
– Охрана!! – кричал Диего, безуспешно пытаясь сдвинуться с места. – Охрана!
– Ори, сколько хочешь, они далеко. – Флавио запер кабинет и накинулся на Амадео.
Но на этот раз тот был готов к нападению. Не прошло и пары секунд, а Флавио уже лежал на полу лицом в ковер и вопил во всю глотку. Амадео сидел сверху и крепко держал за запястье неестественно вывернутую руку.
– Этого вы так жаждали? – Амадео и не надеялся, что Флавио его услышит сквозь вопли боли, но не мог сдержаться. – Так получите.
Рука чуть-чуть сдвинулась, и работорговец завопил еще громче.
– Я тебе не беспомощный мальчишка, – прошипел Амадео, наклонившись к самому уху Флавио. – Запомни это как следует. Еще раз попытаешься тронуть меня – узнаешь, на что я еще способен.
Он поднялся на ноги в тот самый момент, когда дверь слетела с петель. В кабинет ворвались пятеро охранников, двое из которых ранее присутствовали при изменении имиджа Амадео. Все они изумленно уставились на распластавшегося на полу босса.
– «Скорую»… – всхлипывал тот. – «Скорую» вызывайте, идиоты! Он мне руку сломал…
– Но вы же сами сказали, что никаких правительственных автомоби… – попробовал было возразить Рамон, за что удостоился жуткого взгляда.
– Тогда подготовь машину, идиот! У меня рука сломана, не видишь, что ли?! А этого!! – Здоровой рукой он указал на Амадео. – В кладовку! На неделю! Две! Чтобы в ногах у меня ползал, вымаливая кружку воды!!
Охрана подчинилась, но с явной неохотой, и Амадео это подметил. Любопытно, значит, даже телохранители не питают особо теплых чувств к боссу. Это можно исполь…
В глазах потемнело – Флавио здоровой рукой врезал ему в челюсть. Охрана подхватила его, не дав упасть, и поволокла прочь.
– Не трогайте Арманда! – вскрикнул Диего из коридора. – Он ни в чем не виноват!
– Ты!!! – завизжал Флавио. Затем с неожиданной прытью подскочил к креслу, снял с тормоза и, вихляя, одной рукой покатил к комнате. – Не умеешь воспитывать свою няню, полежишь тут и подумаешь над своим поведением!
Диего охнул – Флавио так тряхнул кресло, что он вывалился из него прямо на пол. Из глаз посыпались искры – он сильно ударился лбом.
– Рикардо узнает об этом. – Он потер начавшую наливаться шишку. – И вам не жить, отчим.
– О себе побеспокойся! – рявкнул тот. – Никому не подходить к этому недоноску! Руки поотрубаю!
Хлопнула дверь. Диего остался один. Он знал, что не сможет самостоятельно забраться ни в кресло, ни на кровать, поэтому свернулся калачиком на полу, подтянув руками безвольные ноги к груди.
– Ох, Арманд, – прошептал он, кусая губы. – Какого ты нажил себе врага…
Диего проснулся, когда начальник охраны Рамирес и его первый помощник Рамон подняли его и усадили в кресло. Его трясло от холода – всю ночь единственным источником тепла был тонкий плед.
– Как прийти на помощь, так никого из вас нет, – прохрипел он – в горле образовалась настоящая пустыня, как и всегда после приема лекарства. – А как сделать инъекцию и оставить лежать на полу, так вы первые. Вы бы не посмели сделать этого, будь я здоров.
Рамирес опустил глаза. Это был крупный человек с огромными руками, обладающий совершенно не свойственной своим габаритам ловкостью. Диего как-то видел его в деле – тогда на территорию виллы пробрался нарушитель, и Рамирес скрутил его в считанные секунды.
– Инструкция, – пробасил он. – Сеньор Флавио пообещал отрубить руки тому, кто вам поможет. Совсем сошел с ума, еще и этого раба снова засунули в кладовую, там ужасно тесно и темно…
– Он сначала молчал, – встрял Рамон. Среди остальных охранников он выделялся своей любовью к болтовне. – А потом… потом будто задыхаться начал, но у нас приказ, и мы… Ну, в общем, он в дверь стучал, что-то шептал, но мы так и не открыли. Так уже было, когда его с этой краской на волосах закрывали. Может, у него эта… как ее… клаустрофобия? Потому как на вид он не из робких, раз боссу руку сломал.
У Диего совсем не осталось сил, чтобы злиться. В конце концов, охрана обязана подчиняться боссу, хотят они того или нет. Несколько лет назад он сам передал Флавио право распоряжаться как людьми, так и домом, и теперь не имел права возмущаться бесчеловечности приказов.
– У Арманда в самом деле клаустрофобия, он говорил об этом, – сказал он. – Человек может быть сильным сколько угодно, пока это не коснется тесного пространства. И я очень надеюсь, что у вас хватило ума не докладывать об этом отчиму. – Он смерил охранников самым строгим взглядом, на который сейчас был способен.
Те дружно замотали головами.
– Нет, мы ничего не говорили. Парень и так настрадался…
– Хорошо. А с отчимом нужно что-то делать, так не может дальше продолжаться. – Диего плотнее запахнулся в плед – его все еще трясло, он продрог до костей. – Где он? Я хочу с ним поговорить.
По пути к кабинету Диего совершенно неожиданно натолкнулся на Рикардо. Сердце скакнуло к горлу – теперь-то без проблем можно освободить Арманда! При виде его брат застыл в ужасе, и Диего не составило труда понять, почему – выглядел он сейчас, должно быть, живым мертвецом. Тем лучше, легче будет убедить Рико в необходимости дополнительного ухода.
– Диди, что с тобой?! – воскликнул брат. – Тебе что, хуже? И что за шишка на лбу, ты что, упал?
Диего раскрыл было рот, намереваясь яростно пожаловаться, но вовремя разглядел за спиной Рико самого Флавио. Тот поддерживал загипсованную руку на перевязи и горящим от ненависти взглядом смотрел на него.
– Да, упал, – непринужденно ответил он. – В остальном все в порядке. Просто не мог заснуть, зная, в каких муках провел Арманд эту ночь.
– Он заслужил это! – взъярился Флавио. – Так что катись к себе на своей карете и не возникай! Как меня все достали, полный дом инвалидов! На голову!
Рикардо собрался как следует взбелениться, однако Диего вовремя схватил его за руку.
– Тише, – одними губами прошептал он.
Пока Флавио разорялся, ничего и никого вокруг не видя и не слыша, Рикардо наклонился к Диего и прошептал:
– Ты очень бледный, просто ужасно бледный. Марсело совсем с ума сошел, как он мог заставить тебя так переживать?
– Пожалуйста, Рико, – прошептал в ответ Диего. – Заставь его выпустить Арманда. У него клаустрофобия, и я боюсь, что с ним что-нибудь случится.
– Клаустро… – Рикардо поперхнулся и решительно выпрямился. – Марсело! – Поскольку отчим никак не отреагировал, продолжая грязно ругаться, он повысил голос. – Марсело!!
Тот остановился и замолк. Лицо раскраснелось, на шее вздулись вены, дыхание с хрипом вырывалось из горла – он так сильно орал, что практически сорвал голос.
– Чего тебе?
– Диего сильно нездоровится. Благодаря вашему решению запереть няньку в подвале эта ночь его вымотала, а мне нужно ехать по вашим же делам. Кто будет за ним приглядывать, пока меня нет?
– Уж точно не я, у меня полно дел. – Флавио едва не отмахнулся больной рукой, но вовремя спохватился. – И что ты хочешь?
– Либо вы выпускаете раба из подвала, чтобы он выполнял свои прямые обязанности, либо я никуда не еду, и плакала ваша работа и ваши контракты, которые я должен сегодня заключить. – Он демонстративно скрестил руки на груди.
Флавио шагнул вперед и ткнул Рикардо пальцем в кончик носа.
– Не дорос еще ставить мне условия, малец. Этот чертов раб сломал мне руку, с какой радости я должен его отпускать?
– Если вы не выпустите его, чтобы ухаживать за Диди, то тут останусь я. Здоровье моего брата куда важнее ваших контрактов. Решайте сами, хотите ли вы потерять парочку десятков миллионов.
Флавио оттолкнул Рикардо в сторону и шлепнул ладонь на лоб Диего. Тот стиснул зубы и вызывающе уставился на него.
– Что ты сделал, чтобы вызвать жар, обманщик? – еле слышно прошипел он.
– Спал на холодном полу, отчим, – с улыбкой ответил юноша.
– Не понравилось спать на полу? – Флавио ухмыльнулся. – Так встал бы и лег в кровать, я тебе что, запрещал?
Диего упрямо стиснул зубы и ничего не ответил.
Флавио размахивал огромными садовыми ножницами перед носом Амадео и кричал что-то на испанском. В какой-то момент его физиономия оплыла и превратилась в искаженное злобой лицо Лукаса. Брат изрыгал проклятия и оскорбления, осыпал его градом ударов одной рукой, второй же беспрестанно щелкал ножницами. Волосы Амадео скользили по спине и плечам, осыпаясь на землю то светлыми, то темными прядями. Закончив, Лукас оскалился и со всей силы вонзил ножницы ему в грудь.
Амадео вздрогнул и проснулся. Некоторое время он лежал и таращился в темноту. Понемногу пришли смутные обрывки воспоминаний: дверь кладовой открывается, в нее льется неестественно яркий свет. Он видит Диего и слезы в его глазах. Двое охранников подхватывают его и выносят наружу – сам он идти не в состоянии. И снова темнота.
И вот он проснулся здесь. В открытые окна дул легкий ночной ветерок, щебетала какая-то припозднившаяся пичужка. Амадео услышал рядом с собой сопение – Диего спал поверх одеяла, свернувшись калачиком.
Амадео поднялся, стараясь не разбудить его, укрыл краем одеяла и выскользнул за дверь. Дом был погружен во тьму, часы в башне показывали полвторого ночи. Попасться Флавио он не боялся – со сломанной рукой тот точно не мог ему навредить. Амадео поймал белое пятно в отражении оконного стекла и стиснул зубы от злости. Флавио за все заплатит.
Он не стал включать свет на кухне, чтобы не потревожить Мануэлу, комната которой находилась напротив. Налил воды, сел за кухонный стол. Все эти дни он беспрестанно искал лазейку, которая позволила бы дать Ксавьеру узнать о его местонахождении, но безрезультатно. Мануэла и так получила из-за него по первое число, и принять ее помощь он не мог. Тем более, ей путь в полицию тоже был заказан – наверняка Флавио об этом позаботился. Мануэла не была рабыней, как Амадео сначала подумал. Работала она на Флавио лишь потому, что он хорошо платил, а ей нужно было оплачивать обучение сына в одном из университетов Штатов. Потерять работу она не могла и терпела все вплоть до порки, причиной которой стала попытка побега Амадео.
– Нашел из-за чего переживать, – фыркнула она после, когда Амадео попросил прощения за произошедшее. – Я сама сказала тебе бежать, забыл, что ли?
Амадео не забыл и был ей безмерно благодарен. На удивление сильная и отчаянная женщина.
Под открытым окном послышались голоса. Амадео узнал Рамона и Рамиреса – должно быть, совершали ночной обход.
– Что босс сказал? – спрашивал Рамон. – Даст зарплату пораньше?
Раздался звук чиркнувшей зажигалки, воздух наполнился ароматом табачного дыма, и Амадео с болью в душе вспомнил Ксавьера. Друг наверняка всю страну вверх дном перевернул, разыскивая его.
– Да какой там пораньше, – пробасил в ответ Рамирес. – У меня ж еще наказание за разбитую вазу, будь она неладна… Этот ублюдок мало того, что задержит выплату, так еще и вдвое сократит. Старинная китайская ваза, мать ее, каким-то образом оказалась дороже жизни моей дочери. Я и так позанимал у всех, кого вспомнил, все равно не хватает ровно половины.
– Черт, – сочувственно произнес Рамон. – Я бы очень хотел тебе помочь, да у меня с кредитной историей нелады… Как начал работать на этого pendejo, так все наперекосяк пошло.
– И я в кредит не могу влезть. – Рамирес уныло затянулся. – Перед банком и так куча обязательств, я еще ссуду не вернул.
– Ничего, крепись, мы что-нибудь придумаем. Это у тебя последняя сигарета была?
– Угу.
– Эх… Ничего, сейчас принесу еще, кажется, где-то в комнате пачка завалялась.
Зашуршала трава – Рамон ушел. Амадео поднялся и подошел к окну. Рамирес прислонился к стене дома и курил, нимало не заботясь о том, что дым попадает внутрь через открытое нараспашку окно. Мыслями он явно был далеко отсюда.
– Доброй ночи, Рамирес.
Тот подскочил, едва не выронив сигарету.
– Chinga tu madre, – выругался он. – Чего тебе не спится, парень?
– Встал попить воды. – Амадео улыбнулся. – Простите, что напугал. Обычно я не имею такой привычки, но случайно услышал ваш разговор. У вас что-то стряслось?
Рамирес глянул на него исподлобья, затем швырнул недокуренную сигарету в траву и как следует растер каблуком.
– Стряслось мягко сказано. Неделю назад моя семья попала в аварию, жена отделалась царапинами, а дочка сильно ударилась головой, трещина позвоночника, ну ты знаешь, у детей все такое хрупкое… Без операции у нее ноль шансов, инвалидное кресло, просто приговор… – Он украдкой вытер глаза. – А этот… Флавио… Он даже не дал мне отгул, чтобы я мог побыть с моей девочкой. Мерзкий черствый человек, как он не понимает, что дети это… – Не в силах больше сдерживаться, он закрыл глаза ладонями. – Прости. Обычно я не жалуюсь, но сил нет терпеть.
Амадео слушал и кипел от ярости. Когда кажется, что Флавио уже достиг предела своей мерзости, он выдает еще что-нибудь более отвратительное.
– Черти в Аду наверняка только что подбросили дров под его котел, – пробормотал он.
Рамирес невесело усмехнулся.
– Ага, ты прав. Вот только поджарят его нескоро.
– Мне очень жаль, что так случилось с вашей дочерью. – Амадео перегнулся через подоконник и похлопал начальника охраны по плечу. – Я вас понимаю, у меня есть сын, и нет ничего больнее, когда с ним что-то случается. Уж лучше со мной, чем с ним. – В голове вдруг вспыхнул сигнальный свет, и он на мгновение замер, боясь упустить эфемерную мысль. – Но, может быть, я смогу вам помочь.
Рамирес вытер глаза большим клетчатым платком и сунул его в нагрудный карман.
– Ты? Прости, конечно, но чем? У тебя даже собственных наличных нет, Флавио бы не допустил…
– Наличных нет, вы правы, – торопливо ответил Амадео, боясь упустить неожиданную идею. – Погодите минуту.
Он подошел к холодильнику и сорвал с него список покупок, составленный Мануэлой. Отыскав ручку, начеркал что-то на оборотной стороне листочка и вернулся к окну.
– Вы знаете филиал банка «Краун», здесь, в Мехико? – Он протянул листок Рамиресу.
