– Я не отказываюсь от своих слов, сеньор Санторо. – Мигель будто прочел его мысли. – И позвал вас не затем, чтобы мямлить что-то о чрезмерно опасной ситуации или превышении допустимого риска, как любят говорить те, кто съезжает с темы в последний момент. Напротив, хочу обсудить план действий.
Ксавьер перевел дыхание. Кем бы ни был этот странный парень, трусом он точно не являлся.
– Полагаю, вы разузнали о Марсело Флавио все, что смогли. – Мигель поднялся и направился к мини-бару.
– Не так много. – Ксавьер принял стакан с неразбавленным виски. – Благодарю.
– Тогда я вас просвещу. – Мигель отдал Йохану газировку и уселся обратно, закинув ноги в блестящих туфлях на стол. – Марсело Флавио был мальчиком на побегушках у одного из местных картелей. Принеси-подай, иногда подрабатывал курьером, что примечательно, не попался ни разу. Регулярно ошивался на плантациях и дрожал от счастья, когда ему давали поорать на рабочих, а то и помахать палкой или хлыстом. Параллельно подрабатывал кредитным зазывалой – к его второму боссу люди шли, когда с деньгами было совсем худо. Надо ли говорить, что из долгов они так никогда и не выбирались? В результате их продавали как рабов на плантации коки или конопли. Марсело эта схема всегда казалась неэффективной в плане времени – человек будет барахтаться до последнего, и пройдет не один месяц, прежде чем его можно будет использовать как раба, а отрабатывать долг на плантациях добровольно не все соглашались. Наконец он занялся похищениями.
В свете рассказа Мигеля сломанные цепи в руке богини Ники за окном выглядели издевательством. Флавио заковывал в кандалы множество людей, правда, вел себя довольно осмотрительно, чтобы не привлекать внимания органов правопорядка. Он руководил бандами по всей Мексике, а когда осмелел окончательно, то ринулся и за границу. Так стало гораздо проще – обычно пропавших людей искали в пределах родной страны, и мало кому могла прийти в голову дикая мысль, что их давным-давно вывезли прочь. Во всем мире люди пропадали каждый день, и Флавио умело этим пользовался. Чтобы не списывать все на похищения, в некоторых случаях он допускал убийства, инсценируя ограбления. Ксавьер подумал, что Киан вполне мог стать такой жертвой.
Районы для похищений Флавио выбирал умело – в трущобах, где преступления давно стали делом привычным, никто не станет разбираться, куда делось тело. Он быстро понял, что бомжами сыт не будешь – они частенько болели и быстро дохли, зачастую не доезжая до места перепродажи. Нужны были здоровые люди, но где их взять?
На приеме, устроенном в честь дня рождения главы картеля, в котором когда-то работал Флавио, он познакомился с Аделиной Торрес. Вдова уже несколько лет, она воспитывала двоих сыновей-близнецов и пыталась удержать шаткий, как лестница-стремянка, бизнес покойного мужа. Никого не удивил их брак – женщина знала, что это единственный шанс обеспечить будущее своим детям. Флавио взял все в свои руки и… Превратил в свое орудие. Он закрывал старые респектабельные заведения и открывал дешевые клубы в самых неблагополучных районах, какие только мог отыскать. Осторожничать он не прекратил и придерживался правила: один город – один клуб. Пара человек в месяц. Допустимые пропажи в неблагополучном районе, комар носа не подточит. Аделина же самовольно устранилась от бизнеса, в котором ничего не понимала, и посвятила себя заботе о сыновьях. Она часто болела и знала, что вряд ли проживет долгую жизнь, потому стремилась как можно больше времени уделить Диего и Рикардо. В особенности требовал присмотра второй – необузданный буйный нрав часто заставлял его влипать в неприятности. Диего же был послушным правильным мальчиком, но дальновидный Флавио понял, что именно его стоит опасаться в первую очередь – слишком мальчишка оказался умен.
Едва близнецам стукнуло восемнадцать, как Аделина тихо отошла в мир иной. Кое-кто посчитал, что к этому причастен Флавио, но доказательств не нашли. Вскоре после этого произошла трагедия, стоившая Диего возможности ходить – и опять же поползли слухи о том, что автокатастрофа подстроена. Флавио вовсю играл доброго отчима – возил Диего по дорогим клиникам, но везде только разводили руками. Парень навсегда остался прикован к инвалидному креслу. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже кивать. Рикардо не отходил от него днями и ночами, заставлял сквозь боль делать упражнения, которые все, включая Диего, считали бесполезными. И добился впечатляющих результатов – пусть брат так и не смог ходить, зато руки функционировали прекрасно. Он даже попытался снова взяться за рисование, которым занимался раньше, но дальше карандашных эскизов не продвинулся.
Флавио тем временем принялся за обработку Рикардо – отдал ему часть семейного бизнеса, заставил ездить по миру и открывать клубы. Всем этим вполне могли бы заняться другие подчиненные, но Флавио добивался одного – сплавить из дома Рикардо, который ничего не знал об истинной цели отчима. Диего имел слишком большое влияние на брата, и рано или поздно афера бы раскрылась. Когда Рикардо возвращался домой, за ними бдительно следила охрана, ни на минуту не давая оставаться наедине, и Диего ничего не мог рассказать брату о злодеяниях отчима. Телефона его также лишили, а Рикардо был слишком загружен работой, чтобы возмущаться.
Но вечно так продолжаться не могло. Рано или поздно всякому терпению приходит конец, но и на этот случай Флавио подстраховался.
Он подсадил Диего на наркоту.
Под видом безобидных лекарств, которые якобы прописали врачи, он вкалывал Диего наркотик, и у парня развилась зависимость. Теперь при любой попытке ослушаться Флавио лишал пасынка дозы. Диего плакал, кричал, угрожал, что все расскажет брату, но бесполезно. Флавио поставил условие – держишь рот на замке или сдохнешь от ломки. Диего пришлось подчиниться – после аварии организм не восстановился до конца, и синдром отмены мог его попросту убить. Впрочем, сам наркотик делал то же, только гораздо медленней. Но недалек тот час, когда Диего не выдержит очередной инъекции и умрет, а убитый горем Рикардо полностью перейдет под влияние отчима.
Мигель замолчал. Йохан совершенно забыл про газировку, Ксавьер же осушил стакан одним глотком. Теперь понятен мотив принца, решившего остаться и вступить в борьбу – он не мог бросить Диего на милость Флавио, зная, что тот его убьет.
Чертов альтруист.
– Откуда вам все это известно? – Ксавьер с едва слышным стуком поставил пустой стакан на стол.
– Я умею слушать. – Мигель снова по-мальчишески улыбнулся. – То тут, то там проскальзывают нелицеприятные слухи, нужно только уметь отфильтровать то, что действительно важно. Побеседуешь с одним, полопочешь с другим, попричитаешь с третьим – и у тебя уже цельная картина. Останется только отбросить лишние детали, но и они потом обязательно улягутся в другой паззл. Не бывает лишней информации – бывает информация неподходящая. На данный момент.
Это любопытное умозаключение Ксавьер решил позже лично донести до Ребекки, которая не смогла толком ничего нарыть на Флавио и самого Мигеля.
– Так что вы предлагаете? Я не знаю этой территории, и вам виднее, как действовать дальше.
Мигель озорно подмигнул, снова преобразившись в недавнего подростка.
– Как говорил Винни-Пух в одном русском мультике: а не пойти ли нам в гости?
Амадео повернулся набок и зевнул. Странно, но впервые за долгое время он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. В окно вовсю светило солнце, сколько же он спал?
Часы на стене показывали одиннадцать утра. Диего в комнате не было.
Он отбросил одеяло, вскочил и начал лихорадочно одеваться. Как он мог так долго спать? Диего всегда просыпался рано, Амадео помогал ему умываться и приводить себя в порядок, а затем вез завтракать. Какого черта никто его не разбудил?
А что если, пока он спал, с Диего что-то случилось? Нет-нет, он бы наверняка проснулся от суеты. Но противная мысль не отпускала. Диего мог отправиться в сад один, мог наткнуться на Флавио. Пусть охрана теперь и была на их стороне, от этого подонка всего можно ожидать.
Из кухни послышался смех, и Амадео перевел дыхание.
– Мануэла, ну посиди минуту спокойно! Всего минуту! И улыбнись, как раньше, а то я не успел зарисовать.
– Сеньор Диего, вы меня в краску вгоняете! Чего удумали, нет чтобы Рамиреса попросить… Ой, Арманд, ты проснулся наконец! – Она вскочила. – Сейчас соображу что-нибудь на завтрак.
– Не надо, Мануэла, я сам. – Амадео улыбнулся. – Почему вы меня не разбудили, Диего?
Тот держал на коленях блокнот. Рисунок представлял собой набросанный несколькими штрихами эскиз, но в нем безошибочно угадывалась Мануэла – хитрая улыбка, наклон головы, чуть прищуренные глаза.
– Ты так сладко спал, что я решил дать тебе отдохнуть. Ты и так много времени мне уделяешь.
– У вас настоящий талант, – заметил Амадео, кивнув на блокнот. – Но почему вы рисуете только карандашами?
Он знал, что портрет Мануэлы отправится к сотням незаконченных рисунков в ящике стола. Диего никогда не дорабатывал нарисованное, казалось, ему было достаточно и этих набросков.
– По правде говоря, я уже несколько лет не видел красок. – Диего закрыл блокнот и сунул между бедром и подлокотником кресла. – И боюсь, что совсем разучился с ними обращаться.
– Не говорите ерунды. – Мануэла собрала на стол и поставила перед Амадео и Диего по кружке горячего шоколада. – Разве можно разучиться, если у вас такой талант?
– Тем более, откуда вы знаете, что разучились, если не пробовали? – добавил Амадео.
– Ну…
Мануэла вытащила блокнот и аккуратно вырвала листок с наброском.
– Оставлю себе, если не возражаете. И прислушайтесь к Арманду, он дело говорит. Вы могли бы такие деньги на этом зарабатывать, мама дорогая!
– Да бросьте вы, оба! – отмахнулся Диего, в голос прорвалось раздражение. – У меня и красок-то не осталось, все засохли давным-давно. Глупости все это. Арманд, почитаешь мне после завтрака? У меня с утра немного в глазах двоится, даже эскиз не очень вышел…
– Разумеется, почитаю. – Амадео допил шоколад. Ему не понравился тон Диего – редко когда юноша на что-то злился. Похоже, спал он снова неважно – лекарства с каждым днем действовали все хуже. – Пойдем в сад или в комнату?
– В сад. Только возьму книгу. – Диего покатил кресло к двери. – Встретимся в патио.
– Бедный парень, – сочувственно произнесла Мануэла, когда Диего скрылся в конце коридора. – Я видела некоторые его уцелевшие рисунки – они потрясающи.
– Уцелевшие? – переспросил Амадео. Он включил воду, но Мануэла перехватила у него кружку и тарелку и оттеснила от раковины.
– Я тут появилась, когда Диего уже был в кресле. Как и вся охрана – все новички, никто не видел его до аварии. – Она хмурила брови. – Я и не знала, что он рисует, пока однажды не решила убраться на чердаке. Там было несколько картин с его подписью. Всего три, и черт меня дернул спросить об остальных!
Мануэла грохнула кружку на сушилку, стоявшая там посуда жалобно звякнула.
– Он сказал, что сжег их. Точнее, попросил Флавио это сделать. Представляешь?
– Звучит, как полный бред. Я бы скорее поверил, что Флавио сжег их назло Диего.
– Вот и я так же подумала. Но правду из Диего не вытянешь. Он вообще не любит говорить о себе до аварии, как я ни пыталась выспросить, он молчит, как партизан. Арманд. – Мокрыми пальцами она сжала ладонь Амадео. – Пожалуйста, попробуй его разговорить. Мне совсем не нужно знать, что с ним случилось, сохрани это в тайне. Но пусть мальчик больше не держит это в себе, иначе совсем зачахнет.
– Мануэла, вы святая женщина, – вздохнул он.
– Тогда как меня угораздило работать на этого el diablo? – Она выпустила его руку и рассмеялась.
В патио Диего не было. На всякий случай Амадео выглянул в сад, пусть и знал, что самостоятельно тот не мог спуститься вниз. Выходит, он все еще в комнате, может быть, передумал насчет прогулки?
Однако и в комнате Диего тоже не оказалось. Книга лежала на одеяле, хотя вчера Амадео оставлял ее на столе, значит, юноша тут был. Но куда он мог пропасть?
Из ванной донеслись сдавленные звуки – Диего рвало. Амадео это не удивило – подобное происходило довольно часто. Чертов наркотик разрушал его организм везде, куда смог дотянуться, и если в ближайшее время не предпринять никаких мер, то спасать будет уже некого.
За дверью наступила тишина, которую нарушал лишь звук льющейся тоненькой струйкой воды.
– Диего? – позвал Амадео.
Нет ответа.
– Диего!
Амадео распахнул дверь в ванную и мгновенно оказался рядом с юношей. Тот прижал кулаки к вискам и раскачивался взад-вперед. Тело колотило в ознобе, но волосы намокли от пота.
– Что с вами? Ответьте!
– Голова, – простонал Диего. – Голова сейчас взорвется!
– Что значит – нельзя вызвать «скорую»?!
– Приказ босса. – Рамирес виновато потупился. – Никаких «скорых», полиции, пожарных служб – всего, что имеет отношение к государству. Даже если они приедут, в дом их не пустят.
Амадео ругался про себя последними словами. Ну конечно, зачем Флавио, который так и ждет смерти пасынка, облегчать ему жизнь? Диего лежал в кровати, укрытый двумя одеялами, и все равно трясся, как осиновый лист.
– Мануэла, – позвал Амадео. – Присмотри за ним, я сейчас вернусь.
– Ты что задумал? – Рамирес выбежал следом.
– Поговорю с боссом.
Он толкнул дверь кабинета так, что та ударилась о книжную полку. Сидящий за столом и изучающий какой-то документ Флавио вздрогнул и поднял голову. Рамирес притворил дверь и остался снаружи – босс запрещал охране входить в кабинет.
– Ты что, рехнулся?! – рявкнул Флавио. – Какого черта себе позволяешь?!
Амадео ударил ладонями по крышке стола. Бумага, которую читал хозяин кабинета, слетела на пол.
– Диего плохо. Вызовите «скорую», немедленно.
Флавио взирал на него в полнейшем изумлении – такой наглости он не ожидал.
– Ты забыл, кому условия ставишь, раб? – прошипел он. – Потерял свое место? Я помогу тебе его найти!
Раздался звонкий шлепок, щека Амадео моментально покраснела. Он едва сдержался, чтобы не врезать работорговцу в ответ.
– У него синдром отмены, – терпеливо сказал он. – Вызовите частного врача, если не хотите возиться со «скорой».
Флавио смотрел на него, как на идиота.
– И что? Не первый раз такое, пройдет. Убирайся, если не хочешь получить по своей смазливой роже еще раз, у меня полно работы.
– Я никуда не уйду, пока вы не вызовете врача.
Флавио начал терять терпение.
– Хочешь, чтобы я вызвал врача? – Он оскалил мелкие зубы в самодовольной улыбке и кивнул на кожаный диван рядом со столом. – Тогда располагайся.
От такой наглости Амадео оторопел.
– Что? – выдавил он.
– Раздевайся и ложись, – невозмутимо повторил Флавио. – Ты ведь хочешь, чтобы твоему любимому подопечному полегчало? Если так, то тебе следует поторопиться.
– У вас совсем крыша поехала. – Амадео не говорил, а шипел – голос пропал от едва сдерживаемой ярости. – Как вы можете торговаться в такой ситуации, пока ваш пасынок…
– Не тяни резину. – Флавио лениво потянулся одной рукой – вторая все еще покоилась в гипсе. – Чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше Диего будет мучиться. Ну?
– Ах так. – Амадео выпрямился. – Что ж, раз вы так меня хотите, то получайте.
Он рванул на себя дверь кабинета. Рамирес на автомате шагнул к нему и тут же отпрянул – Амадео выхватил из его наплечной кобуры пистолет.
Ксавьер перевел дыхание. Кем бы ни был этот странный парень, трусом он точно не являлся.
– Полагаю, вы разузнали о Марсело Флавио все, что смогли. – Мигель поднялся и направился к мини-бару.
– Не так много. – Ксавьер принял стакан с неразбавленным виски. – Благодарю.
– Тогда я вас просвещу. – Мигель отдал Йохану газировку и уселся обратно, закинув ноги в блестящих туфлях на стол. – Марсело Флавио был мальчиком на побегушках у одного из местных картелей. Принеси-подай, иногда подрабатывал курьером, что примечательно, не попался ни разу. Регулярно ошивался на плантациях и дрожал от счастья, когда ему давали поорать на рабочих, а то и помахать палкой или хлыстом. Параллельно подрабатывал кредитным зазывалой – к его второму боссу люди шли, когда с деньгами было совсем худо. Надо ли говорить, что из долгов они так никогда и не выбирались? В результате их продавали как рабов на плантации коки или конопли. Марсело эта схема всегда казалась неэффективной в плане времени – человек будет барахтаться до последнего, и пройдет не один месяц, прежде чем его можно будет использовать как раба, а отрабатывать долг на плантациях добровольно не все соглашались. Наконец он занялся похищениями.
В свете рассказа Мигеля сломанные цепи в руке богини Ники за окном выглядели издевательством. Флавио заковывал в кандалы множество людей, правда, вел себя довольно осмотрительно, чтобы не привлекать внимания органов правопорядка. Он руководил бандами по всей Мексике, а когда осмелел окончательно, то ринулся и за границу. Так стало гораздо проще – обычно пропавших людей искали в пределах родной страны, и мало кому могла прийти в голову дикая мысль, что их давным-давно вывезли прочь. Во всем мире люди пропадали каждый день, и Флавио умело этим пользовался. Чтобы не списывать все на похищения, в некоторых случаях он допускал убийства, инсценируя ограбления. Ксавьер подумал, что Киан вполне мог стать такой жертвой.
Районы для похищений Флавио выбирал умело – в трущобах, где преступления давно стали делом привычным, никто не станет разбираться, куда делось тело. Он быстро понял, что бомжами сыт не будешь – они частенько болели и быстро дохли, зачастую не доезжая до места перепродажи. Нужны были здоровые люди, но где их взять?
На приеме, устроенном в честь дня рождения главы картеля, в котором когда-то работал Флавио, он познакомился с Аделиной Торрес. Вдова уже несколько лет, она воспитывала двоих сыновей-близнецов и пыталась удержать шаткий, как лестница-стремянка, бизнес покойного мужа. Никого не удивил их брак – женщина знала, что это единственный шанс обеспечить будущее своим детям. Флавио взял все в свои руки и… Превратил в свое орудие. Он закрывал старые респектабельные заведения и открывал дешевые клубы в самых неблагополучных районах, какие только мог отыскать. Осторожничать он не прекратил и придерживался правила: один город – один клуб. Пара человек в месяц. Допустимые пропажи в неблагополучном районе, комар носа не подточит. Аделина же самовольно устранилась от бизнеса, в котором ничего не понимала, и посвятила себя заботе о сыновьях. Она часто болела и знала, что вряд ли проживет долгую жизнь, потому стремилась как можно больше времени уделить Диего и Рикардо. В особенности требовал присмотра второй – необузданный буйный нрав часто заставлял его влипать в неприятности. Диего же был послушным правильным мальчиком, но дальновидный Флавио понял, что именно его стоит опасаться в первую очередь – слишком мальчишка оказался умен.
Едва близнецам стукнуло восемнадцать, как Аделина тихо отошла в мир иной. Кое-кто посчитал, что к этому причастен Флавио, но доказательств не нашли. Вскоре после этого произошла трагедия, стоившая Диего возможности ходить – и опять же поползли слухи о том, что автокатастрофа подстроена. Флавио вовсю играл доброго отчима – возил Диего по дорогим клиникам, но везде только разводили руками. Парень навсегда остался прикован к инвалидному креслу. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже кивать. Рикардо не отходил от него днями и ночами, заставлял сквозь боль делать упражнения, которые все, включая Диего, считали бесполезными. И добился впечатляющих результатов – пусть брат так и не смог ходить, зато руки функционировали прекрасно. Он даже попытался снова взяться за рисование, которым занимался раньше, но дальше карандашных эскизов не продвинулся.
Флавио тем временем принялся за обработку Рикардо – отдал ему часть семейного бизнеса, заставил ездить по миру и открывать клубы. Всем этим вполне могли бы заняться другие подчиненные, но Флавио добивался одного – сплавить из дома Рикардо, который ничего не знал об истинной цели отчима. Диего имел слишком большое влияние на брата, и рано или поздно афера бы раскрылась. Когда Рикардо возвращался домой, за ними бдительно следила охрана, ни на минуту не давая оставаться наедине, и Диего ничего не мог рассказать брату о злодеяниях отчима. Телефона его также лишили, а Рикардо был слишком загружен работой, чтобы возмущаться.
Но вечно так продолжаться не могло. Рано или поздно всякому терпению приходит конец, но и на этот случай Флавио подстраховался.
Он подсадил Диего на наркоту.
Под видом безобидных лекарств, которые якобы прописали врачи, он вкалывал Диего наркотик, и у парня развилась зависимость. Теперь при любой попытке ослушаться Флавио лишал пасынка дозы. Диего плакал, кричал, угрожал, что все расскажет брату, но бесполезно. Флавио поставил условие – держишь рот на замке или сдохнешь от ломки. Диего пришлось подчиниться – после аварии организм не восстановился до конца, и синдром отмены мог его попросту убить. Впрочем, сам наркотик делал то же, только гораздо медленней. Но недалек тот час, когда Диего не выдержит очередной инъекции и умрет, а убитый горем Рикардо полностью перейдет под влияние отчима.
Мигель замолчал. Йохан совершенно забыл про газировку, Ксавьер же осушил стакан одним глотком. Теперь понятен мотив принца, решившего остаться и вступить в борьбу – он не мог бросить Диего на милость Флавио, зная, что тот его убьет.
Чертов альтруист.
– Откуда вам все это известно? – Ксавьер с едва слышным стуком поставил пустой стакан на стол.
– Я умею слушать. – Мигель снова по-мальчишески улыбнулся. – То тут, то там проскальзывают нелицеприятные слухи, нужно только уметь отфильтровать то, что действительно важно. Побеседуешь с одним, полопочешь с другим, попричитаешь с третьим – и у тебя уже цельная картина. Останется только отбросить лишние детали, но и они потом обязательно улягутся в другой паззл. Не бывает лишней информации – бывает информация неподходящая. На данный момент.
Это любопытное умозаключение Ксавьер решил позже лично донести до Ребекки, которая не смогла толком ничего нарыть на Флавио и самого Мигеля.
– Так что вы предлагаете? Я не знаю этой территории, и вам виднее, как действовать дальше.
Мигель озорно подмигнул, снова преобразившись в недавнего подростка.
– Как говорил Винни-Пух в одном русском мультике: а не пойти ли нам в гости?
Амадео повернулся набок и зевнул. Странно, но впервые за долгое время он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. В окно вовсю светило солнце, сколько же он спал?
Часы на стене показывали одиннадцать утра. Диего в комнате не было.
Он отбросил одеяло, вскочил и начал лихорадочно одеваться. Как он мог так долго спать? Диего всегда просыпался рано, Амадео помогал ему умываться и приводить себя в порядок, а затем вез завтракать. Какого черта никто его не разбудил?
А что если, пока он спал, с Диего что-то случилось? Нет-нет, он бы наверняка проснулся от суеты. Но противная мысль не отпускала. Диего мог отправиться в сад один, мог наткнуться на Флавио. Пусть охрана теперь и была на их стороне, от этого подонка всего можно ожидать.
Из кухни послышался смех, и Амадео перевел дыхание.
– Мануэла, ну посиди минуту спокойно! Всего минуту! И улыбнись, как раньше, а то я не успел зарисовать.
– Сеньор Диего, вы меня в краску вгоняете! Чего удумали, нет чтобы Рамиреса попросить… Ой, Арманд, ты проснулся наконец! – Она вскочила. – Сейчас соображу что-нибудь на завтрак.
– Не надо, Мануэла, я сам. – Амадео улыбнулся. – Почему вы меня не разбудили, Диего?
Тот держал на коленях блокнот. Рисунок представлял собой набросанный несколькими штрихами эскиз, но в нем безошибочно угадывалась Мануэла – хитрая улыбка, наклон головы, чуть прищуренные глаза.
– Ты так сладко спал, что я решил дать тебе отдохнуть. Ты и так много времени мне уделяешь.
– У вас настоящий талант, – заметил Амадео, кивнув на блокнот. – Но почему вы рисуете только карандашами?
Он знал, что портрет Мануэлы отправится к сотням незаконченных рисунков в ящике стола. Диего никогда не дорабатывал нарисованное, казалось, ему было достаточно и этих набросков.
– По правде говоря, я уже несколько лет не видел красок. – Диего закрыл блокнот и сунул между бедром и подлокотником кресла. – И боюсь, что совсем разучился с ними обращаться.
– Не говорите ерунды. – Мануэла собрала на стол и поставила перед Амадео и Диего по кружке горячего шоколада. – Разве можно разучиться, если у вас такой талант?
– Тем более, откуда вы знаете, что разучились, если не пробовали? – добавил Амадео.
– Ну…
Мануэла вытащила блокнот и аккуратно вырвала листок с наброском.
– Оставлю себе, если не возражаете. И прислушайтесь к Арманду, он дело говорит. Вы могли бы такие деньги на этом зарабатывать, мама дорогая!
– Да бросьте вы, оба! – отмахнулся Диего, в голос прорвалось раздражение. – У меня и красок-то не осталось, все засохли давным-давно. Глупости все это. Арманд, почитаешь мне после завтрака? У меня с утра немного в глазах двоится, даже эскиз не очень вышел…
– Разумеется, почитаю. – Амадео допил шоколад. Ему не понравился тон Диего – редко когда юноша на что-то злился. Похоже, спал он снова неважно – лекарства с каждым днем действовали все хуже. – Пойдем в сад или в комнату?
– В сад. Только возьму книгу. – Диего покатил кресло к двери. – Встретимся в патио.
– Бедный парень, – сочувственно произнесла Мануэла, когда Диего скрылся в конце коридора. – Я видела некоторые его уцелевшие рисунки – они потрясающи.
– Уцелевшие? – переспросил Амадео. Он включил воду, но Мануэла перехватила у него кружку и тарелку и оттеснила от раковины.
– Я тут появилась, когда Диего уже был в кресле. Как и вся охрана – все новички, никто не видел его до аварии. – Она хмурила брови. – Я и не знала, что он рисует, пока однажды не решила убраться на чердаке. Там было несколько картин с его подписью. Всего три, и черт меня дернул спросить об остальных!
Мануэла грохнула кружку на сушилку, стоявшая там посуда жалобно звякнула.
– Он сказал, что сжег их. Точнее, попросил Флавио это сделать. Представляешь?
– Звучит, как полный бред. Я бы скорее поверил, что Флавио сжег их назло Диего.
– Вот и я так же подумала. Но правду из Диего не вытянешь. Он вообще не любит говорить о себе до аварии, как я ни пыталась выспросить, он молчит, как партизан. Арманд. – Мокрыми пальцами она сжала ладонь Амадео. – Пожалуйста, попробуй его разговорить. Мне совсем не нужно знать, что с ним случилось, сохрани это в тайне. Но пусть мальчик больше не держит это в себе, иначе совсем зачахнет.
– Мануэла, вы святая женщина, – вздохнул он.
– Тогда как меня угораздило работать на этого el diablo? – Она выпустила его руку и рассмеялась.
В патио Диего не было. На всякий случай Амадео выглянул в сад, пусть и знал, что самостоятельно тот не мог спуститься вниз. Выходит, он все еще в комнате, может быть, передумал насчет прогулки?
Однако и в комнате Диего тоже не оказалось. Книга лежала на одеяле, хотя вчера Амадео оставлял ее на столе, значит, юноша тут был. Но куда он мог пропасть?
Из ванной донеслись сдавленные звуки – Диего рвало. Амадео это не удивило – подобное происходило довольно часто. Чертов наркотик разрушал его организм везде, куда смог дотянуться, и если в ближайшее время не предпринять никаких мер, то спасать будет уже некого.
За дверью наступила тишина, которую нарушал лишь звук льющейся тоненькой струйкой воды.
– Диего? – позвал Амадео.
Нет ответа.
– Диего!
Амадео распахнул дверь в ванную и мгновенно оказался рядом с юношей. Тот прижал кулаки к вискам и раскачивался взад-вперед. Тело колотило в ознобе, но волосы намокли от пота.
– Что с вами? Ответьте!
– Голова, – простонал Диего. – Голова сейчас взорвется!
– Что значит – нельзя вызвать «скорую»?!
– Приказ босса. – Рамирес виновато потупился. – Никаких «скорых», полиции, пожарных служб – всего, что имеет отношение к государству. Даже если они приедут, в дом их не пустят.
Амадео ругался про себя последними словами. Ну конечно, зачем Флавио, который так и ждет смерти пасынка, облегчать ему жизнь? Диего лежал в кровати, укрытый двумя одеялами, и все равно трясся, как осиновый лист.
– Мануэла, – позвал Амадео. – Присмотри за ним, я сейчас вернусь.
– Ты что задумал? – Рамирес выбежал следом.
– Поговорю с боссом.
Он толкнул дверь кабинета так, что та ударилась о книжную полку. Сидящий за столом и изучающий какой-то документ Флавио вздрогнул и поднял голову. Рамирес притворил дверь и остался снаружи – босс запрещал охране входить в кабинет.
– Ты что, рехнулся?! – рявкнул Флавио. – Какого черта себе позволяешь?!
Амадео ударил ладонями по крышке стола. Бумага, которую читал хозяин кабинета, слетела на пол.
– Диего плохо. Вызовите «скорую», немедленно.
Флавио взирал на него в полнейшем изумлении – такой наглости он не ожидал.
– Ты забыл, кому условия ставишь, раб? – прошипел он. – Потерял свое место? Я помогу тебе его найти!
Раздался звонкий шлепок, щека Амадео моментально покраснела. Он едва сдержался, чтобы не врезать работорговцу в ответ.
– У него синдром отмены, – терпеливо сказал он. – Вызовите частного врача, если не хотите возиться со «скорой».
Флавио смотрел на него, как на идиота.
– И что? Не первый раз такое, пройдет. Убирайся, если не хочешь получить по своей смазливой роже еще раз, у меня полно работы.
– Я никуда не уйду, пока вы не вызовете врача.
Флавио начал терять терпение.
– Хочешь, чтобы я вызвал врача? – Он оскалил мелкие зубы в самодовольной улыбке и кивнул на кожаный диван рядом со столом. – Тогда располагайся.
От такой наглости Амадео оторопел.
– Что? – выдавил он.
– Раздевайся и ложись, – невозмутимо повторил Флавио. – Ты ведь хочешь, чтобы твоему любимому подопечному полегчало? Если так, то тебе следует поторопиться.
– У вас совсем крыша поехала. – Амадео не говорил, а шипел – голос пропал от едва сдерживаемой ярости. – Как вы можете торговаться в такой ситуации, пока ваш пасынок…
– Не тяни резину. – Флавио лениво потянулся одной рукой – вторая все еще покоилась в гипсе. – Чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше Диего будет мучиться. Ну?
– Ах так. – Амадео выпрямился. – Что ж, раз вы так меня хотите, то получайте.
Он рванул на себя дверь кабинета. Рамирес на автомате шагнул к нему и тут же отпрянул – Амадео выхватил из его наплечной кобуры пистолет.
