Дай мне время. А ты подписывай! – прикрикнула она на Даниэля, отступая на несколько шагов, чтобы видеть всех заложников. – Иначе превращу твоих обожаемых девочек в решето. А потом займусь и мальчиками.
– Не подписывай, Даниэль, – твердо сказал Амадео, не глядя на него. – Даже не думай.
– Н-но… Мсье Амадео, я… Не могу это не подписать. – Даниэль кусал губы, бумаги громко шелестели – так тряслись руки.
– Можешь. – Амадео сделал шаг к Бьянке, загораживая собой остальных. – Ты принял завещание ради них, так и защищай свое решение до конца.
– Но…
– А ну стоять! – рыкнула Бьянка, поднимая пистолет выше. – Еще шаг, красавчик, и я выстрелю!
– Папа…
– И убьешь меня. Чего ты этим добьешься? – Амадео продолжал неумолимо надвигаться на нее, изо всех сил стараясь игнорировать дрожащий голос сына.
У Бьянки от ярости затряслись губы, она сделала еще несколько шагов назад.
– Не твое дело. Ты для меня все равно бесполезен, так что…
– Так что стреляй. Ну же!
– Думаешь, не выстрелю? – нервно рассмеялась она. – Кишка у меня тонка? Ошибаешься. Выстрелю, еще как!
Рука с пистолетом судорожно дернулась в сторону Даниэля, как вдруг раздался окрик:
– Бьянка!
Та обернулась, и стеклянный кувшин разбился о ее лоб.
Грохнул выстрел.
Катрин вскрикнула. Лили зажала уши руками, Люк прижал сестру к себе. Тео вскочил и бросился к отцу.
– Папа! Папа, ты ранен? Папа!
Амадео крепко обнял сына.
– Нет, малыш, я в порядке.
Даниэль ошарашенно таращился на распростертую на полу Бьянку, затем вскочил и, схватив пистолет, отшвырнул подальше. Правда, выстрелить еще раз она бы все равно не смогла – лицо заливала кровь, она не шевелилась.
А в дверном проеме лежал Бартоло.
Рубашка на груди пропиталась кровью.
Катрин позвонила в «скорую» с телефона Даниэля, и вскоре дом наводнили люди. Полицейские по кругу задавали одни и те же вопросы, врачи осматривали детей и уходили, убедившись, что с ними все в порядке. Амадео с трудом отделался от властей, пообещав завтра явиться в участок и дать показания о произошедшем. Ксавьер держался в стороне и молча испепелял его взглядом – принц снова, не раздумывая, бросился на амбразуру, рискуя получить пулю. Но высказывать претензии в присутствии Матео не стоило – мальчик и так испугался, решив, что Бьянка попала в него.
– У тебя все руки в крови, папа, – прошептал Тео.
Амадео потер ладони. Он прижимал кухонное полотенце к груди Бартоло, пока не приехала «скорая», и кровь проникла в мельчайшие трещинки на коже.
Он вспомнил, как отмывал руки после того, что сотворил с Флавио. Тер и тер кожу, пока та не покраснела, а проклятая кровь никак не желала исчезать. По телу пробежала такая сильная дрожь, что Тео испуганно уставился на него. А затем крепко обнял за талию.
– Не переживай, пап. Все будет хорошо.
Бьянку и Бартоло увезли.
Теперь они лежали в соседних палатах. Оба – без сознания. Состояние Бартоло оценивалось как тяжелое – пуля пробила легкое и там же застряла. Хирургам удалось успешно ее извлечь, но гарантировать, что он придет в себя, они не могли. Оставалось только ждать.
Это Бартоло втихаря написал сообщение Даниэлю о том, что Бьянка взяла его семью в заложники. Вот почему Амадео пришел с ним, наотрез отказавшись отпускать ученика одного. И Бартоло спас их всех.
Бьянке же тяжелый стеклянный кувшин пробил череп.
Даниэль долго стоял у двери палаты, не решаясь войти. Через узкое прямоугольное окошко смотрел на то, во что превратилась когда-то красивая женщина. В бинтах она больше напоминала мумию. Белая кожа обтянула скулы, нос еще больше заострился, и ему казалось, что там лежит вовсе не его двоюродная сестра, а какая-то пародия, один из неудавшихся портретов Катрин.
– Это из-за меня, – прошептал он. – Она ведь теперь всегда будет… такой?
– Врачи не могут дать никаких прогнозов, – ответил Амадео. – Возможно, она очнется, возможно, нет. Но ты ни в чем не виноват. Помнишь, что я тебе говорил? Ты не несешь ответственности за действия других людей. Они сами выбирают, как поступить. Бьянка выбрала не тот путь, но не ты подтолкнул ее.
– Но если бы не завещание…
Амадео обнял его за плечи и повел прочь от палаты.
– Знаешь, когда я появился в доме Солитарио, мне часто казалось, что я незаслуженно забираю себе любовь отца. Я видел, как страдал из-за этого Лукас, понимал, что он ненавидит меня за то, что я взялся из ниоткуда и перетянул одеяло на себя. Когда отец решил отдать «Азар» мне, Лукаса это подкосило настолько, что он решился на страшное преступление. С тех пор я много думал об этом, гадал, как бы все сложилось, если бы меня не было. Мой отец был бы жив, Лукас получил бы в наследство «Азар»… Все были бы довольны и счастливы. Если бы только меня не было.
Даниэль шмыгнул носом.
– Но каждый вечер я прихожу домой и вижу счастливые глаза Тео. Мальчика, который погиб бы, если бы однажды не повстречался со мной. Не сказал бы, что жизнь его стала безопасней, – Амадео горько усмехнулся, – но у него, как и у меня однажды, появилась семья. Помнишь, ты спросил меня как-то: разве оно того не стоило?
Даниэль вытер мокрые щеки. Пока в их доме крутились полицейские и санитары, Люк и Лили цеплялись за него так, словно боялись, что он исчезнет. Катрин не отходила ни на шаг. Семейство Бенуа держалось друг за друга как никогда прежде, и Даниэль понял, что этот маленький семейный круг он никому не даст разорвать.
Чего бы ему это ни стоило.
Мария Альварес сидела в своем излюбленном кресле и раскладывала карты.
За десятки лет обычный пасьянс не надоел ей – он был единственным способом отвлечься от действительности, которая обрушивалась на нее всем весом, не давая даже вдохнуть. Спасала только старая колода и молодые любовники.
Она улыбнулась, выкладывая карты по порядку. Все ее мужчины оказались такими хиляками! Может быть, Фелипе продержится подольше, ему всего двадцать пять… Иллюзий насчет любви Мария давно не строила – всем им нужны были деньги и власть. Но ее это вполне устраивало.
Пасьянс снова не сошелся. Странное дело – за сегодня ни одного удачного расклада. Обычно везло хотя бы на одну игру. Мария вздохнула и смешала карты.
Перетасовывая их, она лениво скользила взглядом по благодарственным письмам в тонких рамках. Вся ее жизнь была здесь, на этих четырех стенах, ее дело, ее «Рука Бога», которая помогла тысячам людей не остаться безвестными костьми, а то и вовсе вернуться домой живыми. К сожалению, первое до сих пор перевешивало второе, как ни старались члены организации.
Рядом, на небольшом столике, стояли две фотографии. На обоих были запечатлены молодые люди. Юноша улыбался, сощурив глаза, девушка надменно смотрела в объектив. Тем не менее, сходство так и бросалось в глаза.
Аккуратно сложив карты в коробку, Мария потянулась за пухлым альбомом в кожаном переплете, который всегда лежал здесь, в ее кабинете, куда без приглашения не смел ступать никто, даже очередной муж.
Мария принялась листать альбом с самого начала. Какие ангелочки! Пухлощекий Алонсо, мамина прелесть, обожал дуться на камеру, словно знал, что так выглядит еще милее. А вот Луиза с младенчества смотрела так, будто считала себя королевой. Впрочем, она ей и стала. Никто так не баловал своих детей, как Мария.
Примерно в середине альбома фотографии Алонсо исчезли.
Мария пролистнула еще несколько страниц, потом со вздохом закрыла альбом и промокнула глаза вышитым платком. Столько лет прошло, а она все еще не может смириться со страшной участью, постигшей ее детей. Злой рок навис над семьей Альварес: все ее мужья умерли, дети погибли молодыми, и только она продолжает жить и изо всех сил старается, чтобы жизнь не прошла напрасно.
И внуков страшная судьба не обошла стороной. Мария даже не могла никого обвинить в случившемся, эти оболтусы сами друг друга едва не поубивали. Что бы сказала на это их мать? Наверняка корила бы себя, как это делала сама Мария после того, как Алонсо и Луизы не стало.
Стук в дверь отвлек ее от горестных дум. Она убрала альбом, тщательно вытерла глаза и спросила:
– Кто пожаловал?
– Гость, госпожа. С письмом от госпожи Бьянки.
– От Бьянки? – удивилась Мария. Внучка ненавидела бывать у нее в гостях и не знакомила со своими друзьями и приятелями. Марии пришла в голову шальная мысль: неужели Бьянка снова собиралась замуж? В таком случае, она, похоже, хотела повторить жизненный путь бабушки.
Не сдержав грустный смешок, она велела:
– Впусти.
В кабинет зашел мужчина.
На вид ему было лет сорок, волосы были зачесаны назад, но слегка растрепались. Хищный взгляд впился в хозяйку, словно визитер прикидывал, как бы половчее клюнуть ее своим орлиным носом. На губах играла вежливая улыбка.
Мария схватилась за сердце и не смогла вымолвить ни слова.
– Здравствуйте, – поклонился посетитель. – Меня зовут Себастьян Арройо. Премного благодарен, что согласились меня принять, сеньора Альварес.
– Я знаю, кто ты, – прохрипела она, вцепившись в платье на груди так, что оно едва не лопнуло по шву. – Ты… Как ты посмел сюда явиться?!
– Нас с вами связывает непростое прошлое, – Себастьян сел в кресло напротив, – но, уверяю, я пришел вовсе не для того, чтобы вам навредить.
– С какой радости я должна поверить, что ты пришел с добрыми намерениями?!
Себастьян сидел перед ней, смиренно склонив голову.
– У нас с вами непростые отношения, – повторил он. – Я не могу попросить у вас прощения – это не то, что можно простить. Но я прошу у вас помощи.
– Помощи! – вскричала Мария. – Ты, душегуб, торговец людьми, ты просишь помощи у меня?! У той, которая наказывает таких, как ты, подвешивая их над болотом с крокодилами! Ты, верно, из ума выжил, если считаешь, что я тебе помогу!
– Боюсь, у вас не будет выбора, – так же тихо ответил Себастьян. – Вы охотитесь за мной уже больше десяти лет. И вот я здесь, сам пришел к вам, и что же? Вы совершенно не рады. Ох, сеньора Альварес, я-то считал, мы с вами быстро договоримся.
– Мне не о чем с тобой договариваться, паршивец, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Убирайся туда, откуда пришел!
Но Себастьян и не подумал сдвинуться с места. Он сложил пальцы домиком и задумчиво смотрел на колоду карт на столике.
– Вы играете в баккара? – спросил он.
Мария настороженно перевела взгляд с него на колоду.
– Какое тебе дело?
– Хотел предложить вам пари. Сыграем одну партию. Если выигрываю я – вы исполните мою просьбу. Уверяю вас, ничего предосудительного в ней нет.
– А если выиграю я?
– Тогда вы тут же позвоните «Руке Бога». Я сдамся и отвечу за все свои преступления. Можете подвесить меня за ноги над болотом с крокодилами, как вам будет угодно. Делайте все, что сочтете нужным.
Мария в ужасе смотрела на него. Да этот человек совершенно безумен! Гоняться за этим призраком двенадцать лет – и обнаружить, что он выжил из ума! Но чему удивляться? Только сумасшедшие умеют так хорошо прятаться.
– Так что же? – Себастьян выжидательно смотрел на нее. – Всего одна партия. Вы согласны?
А что она, собственно, теряет? Ей наконец представился шанс отомстить убийце Алонсо! Разумеется, можно позвать телохранителя, но Арройо столько времени выпутывался из ее сетей, что она не сомневалась – даже такой громила с ним не справится. Этот тип скользкий, как угорь, ему ничего не стоит вывернуться. И тогда она уже никогда его не найдет.
– Ладно. – Мария с трудом уняла дрожь в руках. – Ты предлагаешь сыграть в баккара? Смотри же, удача изменчива. Не отрекись потом от своих слов.
– Что вы, сеньора Альварес, – сказал Себастьян, подняв глаза, в которых застыла мука. – Я всегда держу слово. Просто по большей части удача мне благоволит.
– Посмотрим, что она скажет сегодня.
Мария уже взяла себя в руки. Как бы там ни было, шанс она упускать не собиралась.
Она тщательно перетасовала карты, досадуя на то, что уже смешала их ранее. Так хотя бы можно было примерно предсказать их расположение и вытянуть для себя наиболее подходящие… Но она быстро отбросила крамольную мысль. Жульничество не для нее. И, судя по воспаленному взгляду Себастьяна Арройо, и не для него тоже. Похоже, он действительно полагается исключительно на удачу! Что за глупец!
Мария раздала себе и оппоненту по две карты, остальные бросила рубашками вверх рядом, не заботясь об аккуратности. Себастьян без тени колебания протянул руку и вскрыл свои.
– Валет и восьмерка, – хмыкнул он. – Надо же, вам придется призвать на помощь всю удачу, что у вас есть, Мария.
– Не смей звать меня по имени, – огрызнулась она и перевернула свои карты.
Две тройки.
Черт, черт, черт!
Она едва не взвыла от отчаяния. Шесть против восьми, однозначный проигрыш!
На губах Себастьяна заиграла улыбка, глаза заблестели. Он выпрямился в кресле и закинул ногу на ногу.
– Удача любит смелых, – довольно протянул он. – Забыл спросить: вы-то свои обещания держите, Мария?
Она скрипнула зубами, досадуя, что не наняла больше охраны. В этом безопасном «Райском саду» совсем забываешь о подстраховке! Уж двое громил скрутили бы Арройо в мгновение ока…
– Не думайте о том, что могли бы хитростью меня поймать, – перебил ее мысли Себастьян. – Я бы сдержал свое обещание, выиграй вы, но сейчас вам нужно сдержать свое.
Глаза его снова приобрели болезненное выражение. Так выглядит человек, долгое время мучающийся от неразрешимой загадки. Он не спит днями и ночами, пытаясь найти хоть одну подсказку, а если таковая появляется, тут же устремляется проверить ее. И ничего не находит.
Мария видела множество таких людей. Их глаза загорались надеждой, стоило случайному свидетелю сообщить, что он встречал пропавшего человека. Но эти свидетельства практически никогда не оправдывались – людям свойственно думать, что они что-то видели. Особенно когда одно и то же лицо смотрит на тебя отовсюду: с листовок, со страниц газет, с экранов телевизоров и смартфонов.
– Ладно. – Она собрала карты. Возможно, она совершает ошибку, но сейчас другого выхода у нее не было. – Я тебя слушаю.
Себастьян наклонился вперед, глаза лихорадочно блестели. Осторожно, будто величайшую драгоценность, он достал из внутреннего кармана пиджака фиолетовую заколку с блестящей бабочкой и положил ее поверх колоды карт.
– Прошу вас, – он облизнул губы, – найдите мою дочь.
КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ЧАСТИ
5 марта 2023 г.
– Не подписывай, Даниэль, – твердо сказал Амадео, не глядя на него. – Даже не думай.
– Н-но… Мсье Амадео, я… Не могу это не подписать. – Даниэль кусал губы, бумаги громко шелестели – так тряслись руки.
– Можешь. – Амадео сделал шаг к Бьянке, загораживая собой остальных. – Ты принял завещание ради них, так и защищай свое решение до конца.
– Но…
– А ну стоять! – рыкнула Бьянка, поднимая пистолет выше. – Еще шаг, красавчик, и я выстрелю!
– Папа…
– И убьешь меня. Чего ты этим добьешься? – Амадео продолжал неумолимо надвигаться на нее, изо всех сил стараясь игнорировать дрожащий голос сына.
У Бьянки от ярости затряслись губы, она сделала еще несколько шагов назад.
– Не твое дело. Ты для меня все равно бесполезен, так что…
– Так что стреляй. Ну же!
– Думаешь, не выстрелю? – нервно рассмеялась она. – Кишка у меня тонка? Ошибаешься. Выстрелю, еще как!
Рука с пистолетом судорожно дернулась в сторону Даниэля, как вдруг раздался окрик:
– Бьянка!
Та обернулась, и стеклянный кувшин разбился о ее лоб.
Грохнул выстрел.
Катрин вскрикнула. Лили зажала уши руками, Люк прижал сестру к себе. Тео вскочил и бросился к отцу.
– Папа! Папа, ты ранен? Папа!
Амадео крепко обнял сына.
– Нет, малыш, я в порядке.
Даниэль ошарашенно таращился на распростертую на полу Бьянку, затем вскочил и, схватив пистолет, отшвырнул подальше. Правда, выстрелить еще раз она бы все равно не смогла – лицо заливала кровь, она не шевелилась.
А в дверном проеме лежал Бартоло.
Рубашка на груди пропиталась кровью.
Катрин позвонила в «скорую» с телефона Даниэля, и вскоре дом наводнили люди. Полицейские по кругу задавали одни и те же вопросы, врачи осматривали детей и уходили, убедившись, что с ними все в порядке. Амадео с трудом отделался от властей, пообещав завтра явиться в участок и дать показания о произошедшем. Ксавьер держался в стороне и молча испепелял его взглядом – принц снова, не раздумывая, бросился на амбразуру, рискуя получить пулю. Но высказывать претензии в присутствии Матео не стоило – мальчик и так испугался, решив, что Бьянка попала в него.
– У тебя все руки в крови, папа, – прошептал Тео.
Амадео потер ладони. Он прижимал кухонное полотенце к груди Бартоло, пока не приехала «скорая», и кровь проникла в мельчайшие трещинки на коже.
Он вспомнил, как отмывал руки после того, что сотворил с Флавио. Тер и тер кожу, пока та не покраснела, а проклятая кровь никак не желала исчезать. По телу пробежала такая сильная дрожь, что Тео испуганно уставился на него. А затем крепко обнял за талию.
– Не переживай, пап. Все будет хорошо.
Бьянку и Бартоло увезли.
Теперь они лежали в соседних палатах. Оба – без сознания. Состояние Бартоло оценивалось как тяжелое – пуля пробила легкое и там же застряла. Хирургам удалось успешно ее извлечь, но гарантировать, что он придет в себя, они не могли. Оставалось только ждать.
Это Бартоло втихаря написал сообщение Даниэлю о том, что Бьянка взяла его семью в заложники. Вот почему Амадео пришел с ним, наотрез отказавшись отпускать ученика одного. И Бартоло спас их всех.
Бьянке же тяжелый стеклянный кувшин пробил череп.
Даниэль долго стоял у двери палаты, не решаясь войти. Через узкое прямоугольное окошко смотрел на то, во что превратилась когда-то красивая женщина. В бинтах она больше напоминала мумию. Белая кожа обтянула скулы, нос еще больше заострился, и ему казалось, что там лежит вовсе не его двоюродная сестра, а какая-то пародия, один из неудавшихся портретов Катрин.
– Это из-за меня, – прошептал он. – Она ведь теперь всегда будет… такой?
– Врачи не могут дать никаких прогнозов, – ответил Амадео. – Возможно, она очнется, возможно, нет. Но ты ни в чем не виноват. Помнишь, что я тебе говорил? Ты не несешь ответственности за действия других людей. Они сами выбирают, как поступить. Бьянка выбрала не тот путь, но не ты подтолкнул ее.
– Но если бы не завещание…
Амадео обнял его за плечи и повел прочь от палаты.
– Знаешь, когда я появился в доме Солитарио, мне часто казалось, что я незаслуженно забираю себе любовь отца. Я видел, как страдал из-за этого Лукас, понимал, что он ненавидит меня за то, что я взялся из ниоткуда и перетянул одеяло на себя. Когда отец решил отдать «Азар» мне, Лукаса это подкосило настолько, что он решился на страшное преступление. С тех пор я много думал об этом, гадал, как бы все сложилось, если бы меня не было. Мой отец был бы жив, Лукас получил бы в наследство «Азар»… Все были бы довольны и счастливы. Если бы только меня не было.
Даниэль шмыгнул носом.
– Но каждый вечер я прихожу домой и вижу счастливые глаза Тео. Мальчика, который погиб бы, если бы однажды не повстречался со мной. Не сказал бы, что жизнь его стала безопасней, – Амадео горько усмехнулся, – но у него, как и у меня однажды, появилась семья. Помнишь, ты спросил меня как-то: разве оно того не стоило?
Даниэль вытер мокрые щеки. Пока в их доме крутились полицейские и санитары, Люк и Лили цеплялись за него так, словно боялись, что он исчезнет. Катрин не отходила ни на шаг. Семейство Бенуа держалось друг за друга как никогда прежде, и Даниэль понял, что этот маленький семейный круг он никому не даст разорвать.
Чего бы ему это ни стоило.
Мария Альварес сидела в своем излюбленном кресле и раскладывала карты.
За десятки лет обычный пасьянс не надоел ей – он был единственным способом отвлечься от действительности, которая обрушивалась на нее всем весом, не давая даже вдохнуть. Спасала только старая колода и молодые любовники.
Она улыбнулась, выкладывая карты по порядку. Все ее мужчины оказались такими хиляками! Может быть, Фелипе продержится подольше, ему всего двадцать пять… Иллюзий насчет любви Мария давно не строила – всем им нужны были деньги и власть. Но ее это вполне устраивало.
Пасьянс снова не сошелся. Странное дело – за сегодня ни одного удачного расклада. Обычно везло хотя бы на одну игру. Мария вздохнула и смешала карты.
Перетасовывая их, она лениво скользила взглядом по благодарственным письмам в тонких рамках. Вся ее жизнь была здесь, на этих четырех стенах, ее дело, ее «Рука Бога», которая помогла тысячам людей не остаться безвестными костьми, а то и вовсе вернуться домой живыми. К сожалению, первое до сих пор перевешивало второе, как ни старались члены организации.
Рядом, на небольшом столике, стояли две фотографии. На обоих были запечатлены молодые люди. Юноша улыбался, сощурив глаза, девушка надменно смотрела в объектив. Тем не менее, сходство так и бросалось в глаза.
Аккуратно сложив карты в коробку, Мария потянулась за пухлым альбомом в кожаном переплете, который всегда лежал здесь, в ее кабинете, куда без приглашения не смел ступать никто, даже очередной муж.
Мария принялась листать альбом с самого начала. Какие ангелочки! Пухлощекий Алонсо, мамина прелесть, обожал дуться на камеру, словно знал, что так выглядит еще милее. А вот Луиза с младенчества смотрела так, будто считала себя королевой. Впрочем, она ей и стала. Никто так не баловал своих детей, как Мария.
Примерно в середине альбома фотографии Алонсо исчезли.
Мария пролистнула еще несколько страниц, потом со вздохом закрыла альбом и промокнула глаза вышитым платком. Столько лет прошло, а она все еще не может смириться со страшной участью, постигшей ее детей. Злой рок навис над семьей Альварес: все ее мужья умерли, дети погибли молодыми, и только она продолжает жить и изо всех сил старается, чтобы жизнь не прошла напрасно.
И внуков страшная судьба не обошла стороной. Мария даже не могла никого обвинить в случившемся, эти оболтусы сами друг друга едва не поубивали. Что бы сказала на это их мать? Наверняка корила бы себя, как это делала сама Мария после того, как Алонсо и Луизы не стало.
Стук в дверь отвлек ее от горестных дум. Она убрала альбом, тщательно вытерла глаза и спросила:
– Кто пожаловал?
– Гость, госпожа. С письмом от госпожи Бьянки.
– От Бьянки? – удивилась Мария. Внучка ненавидела бывать у нее в гостях и не знакомила со своими друзьями и приятелями. Марии пришла в голову шальная мысль: неужели Бьянка снова собиралась замуж? В таком случае, она, похоже, хотела повторить жизненный путь бабушки.
Не сдержав грустный смешок, она велела:
– Впусти.
В кабинет зашел мужчина.
На вид ему было лет сорок, волосы были зачесаны назад, но слегка растрепались. Хищный взгляд впился в хозяйку, словно визитер прикидывал, как бы половчее клюнуть ее своим орлиным носом. На губах играла вежливая улыбка.
Мария схватилась за сердце и не смогла вымолвить ни слова.
– Здравствуйте, – поклонился посетитель. – Меня зовут Себастьян Арройо. Премного благодарен, что согласились меня принять, сеньора Альварес.
– Я знаю, кто ты, – прохрипела она, вцепившись в платье на груди так, что оно едва не лопнуло по шву. – Ты… Как ты посмел сюда явиться?!
– Нас с вами связывает непростое прошлое, – Себастьян сел в кресло напротив, – но, уверяю, я пришел вовсе не для того, чтобы вам навредить.
– С какой радости я должна поверить, что ты пришел с добрыми намерениями?!
Себастьян сидел перед ней, смиренно склонив голову.
– У нас с вами непростые отношения, – повторил он. – Я не могу попросить у вас прощения – это не то, что можно простить. Но я прошу у вас помощи.
– Помощи! – вскричала Мария. – Ты, душегуб, торговец людьми, ты просишь помощи у меня?! У той, которая наказывает таких, как ты, подвешивая их над болотом с крокодилами! Ты, верно, из ума выжил, если считаешь, что я тебе помогу!
– Боюсь, у вас не будет выбора, – так же тихо ответил Себастьян. – Вы охотитесь за мной уже больше десяти лет. И вот я здесь, сам пришел к вам, и что же? Вы совершенно не рады. Ох, сеньора Альварес, я-то считал, мы с вами быстро договоримся.
– Мне не о чем с тобой договариваться, паршивец, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Убирайся туда, откуда пришел!
Но Себастьян и не подумал сдвинуться с места. Он сложил пальцы домиком и задумчиво смотрел на колоду карт на столике.
– Вы играете в баккара? – спросил он.
Мария настороженно перевела взгляд с него на колоду.
– Какое тебе дело?
– Хотел предложить вам пари. Сыграем одну партию. Если выигрываю я – вы исполните мою просьбу. Уверяю вас, ничего предосудительного в ней нет.
– А если выиграю я?
– Тогда вы тут же позвоните «Руке Бога». Я сдамся и отвечу за все свои преступления. Можете подвесить меня за ноги над болотом с крокодилами, как вам будет угодно. Делайте все, что сочтете нужным.
Мария в ужасе смотрела на него. Да этот человек совершенно безумен! Гоняться за этим призраком двенадцать лет – и обнаружить, что он выжил из ума! Но чему удивляться? Только сумасшедшие умеют так хорошо прятаться.
– Так что же? – Себастьян выжидательно смотрел на нее. – Всего одна партия. Вы согласны?
А что она, собственно, теряет? Ей наконец представился шанс отомстить убийце Алонсо! Разумеется, можно позвать телохранителя, но Арройо столько времени выпутывался из ее сетей, что она не сомневалась – даже такой громила с ним не справится. Этот тип скользкий, как угорь, ему ничего не стоит вывернуться. И тогда она уже никогда его не найдет.
– Ладно. – Мария с трудом уняла дрожь в руках. – Ты предлагаешь сыграть в баккара? Смотри же, удача изменчива. Не отрекись потом от своих слов.
– Что вы, сеньора Альварес, – сказал Себастьян, подняв глаза, в которых застыла мука. – Я всегда держу слово. Просто по большей части удача мне благоволит.
– Посмотрим, что она скажет сегодня.
Мария уже взяла себя в руки. Как бы там ни было, шанс она упускать не собиралась.
Она тщательно перетасовала карты, досадуя на то, что уже смешала их ранее. Так хотя бы можно было примерно предсказать их расположение и вытянуть для себя наиболее подходящие… Но она быстро отбросила крамольную мысль. Жульничество не для нее. И, судя по воспаленному взгляду Себастьяна Арройо, и не для него тоже. Похоже, он действительно полагается исключительно на удачу! Что за глупец!
Мария раздала себе и оппоненту по две карты, остальные бросила рубашками вверх рядом, не заботясь об аккуратности. Себастьян без тени колебания протянул руку и вскрыл свои.
– Валет и восьмерка, – хмыкнул он. – Надо же, вам придется призвать на помощь всю удачу, что у вас есть, Мария.
– Не смей звать меня по имени, – огрызнулась она и перевернула свои карты.
Две тройки.
Черт, черт, черт!
Она едва не взвыла от отчаяния. Шесть против восьми, однозначный проигрыш!
На губах Себастьяна заиграла улыбка, глаза заблестели. Он выпрямился в кресле и закинул ногу на ногу.
– Удача любит смелых, – довольно протянул он. – Забыл спросить: вы-то свои обещания держите, Мария?
Она скрипнула зубами, досадуя, что не наняла больше охраны. В этом безопасном «Райском саду» совсем забываешь о подстраховке! Уж двое громил скрутили бы Арройо в мгновение ока…
– Не думайте о том, что могли бы хитростью меня поймать, – перебил ее мысли Себастьян. – Я бы сдержал свое обещание, выиграй вы, но сейчас вам нужно сдержать свое.
Глаза его снова приобрели болезненное выражение. Так выглядит человек, долгое время мучающийся от неразрешимой загадки. Он не спит днями и ночами, пытаясь найти хоть одну подсказку, а если таковая появляется, тут же устремляется проверить ее. И ничего не находит.
Мария видела множество таких людей. Их глаза загорались надеждой, стоило случайному свидетелю сообщить, что он встречал пропавшего человека. Но эти свидетельства практически никогда не оправдывались – людям свойственно думать, что они что-то видели. Особенно когда одно и то же лицо смотрит на тебя отовсюду: с листовок, со страниц газет, с экранов телевизоров и смартфонов.
– Ладно. – Она собрала карты. Возможно, она совершает ошибку, но сейчас другого выхода у нее не было. – Я тебя слушаю.
Себастьян наклонился вперед, глаза лихорадочно блестели. Осторожно, будто величайшую драгоценность, он достал из внутреннего кармана пиджака фиолетовую заколку с блестящей бабочкой и положил ее поверх колоды карт.
– Прошу вас, – он облизнул губы, – найдите мою дочь.
КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ЧАСТИ
5 марта 2023 г.
