В невинности ангелов спасение миров. Визуализация: Баташ и Цветана

Картинки созданы с помощью нейросети Midjourney

- Сама Луна однажды шепнула мне, что у меня будет счастье с тобой, Баташ, - Цветана думала, что ей нужно уговаривать его сделать то, чего им совершенно делать нельзя. – Богиня сказала, что счастье будет тайным, но бояться не надо. Богиня единственная, кто разрешил мне взять то, чего я хочу. А я, Баташ, хочу тебя. Я люблю тебя… И я… Если ты сомневаешься, давай я позову Богиню? Вот увидишь, она откликнется и сама скажет тебе…
- Нет, - ласково ответил он, с нежностью обнимая любимый Цветочек. – Мне никаких подтверждений не нужно. Я никогда не откажусь от тебя, и мне плевать на последствия.
- Последствия… - повторила она за ним, удивленная тем, что уговаривать его ей не надо.
Цветану это так тронуло, что она, прижавшись к нему, жалобно проговорила:
- Ненавижу это слово. Ненавижу всех, кто диктует, как мне жить и что я должна делать. Ненавижу всех, кто смотрит на меня как на будущий труп. А так делают даже мои родители. Неосознанно, но… И только ты всегда, даже когда все узнал, ты видел меня, а не Светоч. Баташ, пообещай мне, что всегда будешь видеть во мне меня, а не…
- Обещаю, - он обнял ее крепко, надежно, и смотрел в ее глаза, такие родные, лунные, так сильно желавшие увидеть в нем понимание, и Баташ очень хорошо ее понимал. – Я тебя люблю. Тебя, мой нежный Цветочек. Только тебя… И я хочу забрать тебя у всех, чтоб ты была только моей. Навсегда…
- Так забери, Баташ. Забери меня… - потянулась Цветана к его губам за поцелуем, и он с жадностью впился в нее, с вожделением, с… надеждой, что их безрассудство в будущем повлияет на события так, что любимого Цветочка у него никто не заберет.
Не разведут их, не отнимут ее храмовники, не погубят в обряде чертовом… И они будут всегда вместе, каждый миг жизни.
Баташу так хотелось этого…

Однажды Кира ему сказала: когда птенчик покинет родовое гнездышко, лишь Луна знает, кем он окажется. Тогда Баташ не придал этим словам никого значения, не поверил, хоть и есть в этих словах доля истины. И только в тот момент, когда Цветана прижалась к нему тесно в порыве страсти; когда спину ему царапала; когда стонала на ушко, да так возбуждающе, что это еще больше заводило; и когда через мгновение – едва ли отдышавшись, она вновь оседлала его и вновь начала танец страсти – вот только тогда Баташ понял, что за юной скромной девочкой скрывается совсем другая личность. Страстная, горячая, требовательная, неудержимая, и о, Луна, такая любимая!
В момент, когда они окунулись в волну удовольствия, они словно душами да сердцами обменялись, растворились друг в друге, и пусть без слов, пусть в молчании, пусть не отдавали себе отчета – все равно… В тот момент они поклялись не расставаться, не покидать друг друга, ни в коем случае не оставлять наедине со страхами от надвигающейся беды.
Расстаться с ней после оказалось невозможным, да и пылкость любимой не позволяла ему отпустить ее. Цветана подсказала, где в ее доме есть лаз – через сарай и курятник есть возможность забраться на крышу первого этажа, прямо к окнам любимого Цветочка. Пока Баташ лез, чуть не расшибся, и все же с уверенностью он думал о том, что если б знал об этом проходе раньше – давно б его использовал.
Пока Цветана перед родителями изображала усталость, убеждая, что если пораньше спать ляжет, то все само пройдет, Баташ пробрался к ней в комнату с осторожностью и ждал ее. Долго ждать не пришлось, едва ли он закрыл за собой окно, как и пяти минут не прошло и Цветана вернулась в его объятия.
Казалось бы, всё – невинность утеряна, и надо бояться, что Светоч угаснет. Даже страшно было ее отпускать, чтоб перед родителями показаться – вдруг заметят что-то, вдруг всё поймут, но… Цветана как сияла до встречи с ним, так и сияла после.
Всем в Общине известно, что в невинности ангелов миров спасение, но… Всем известная истина оказалась ничем иным, как гнусной ложью. Очередной несправедливостью в судьбе Светочей, которых ограничивали во всем, ставили им рамки и удерживали от всего того, что есть у обычных людей.
- Я считаю, - шептала ему Цветана, когда они лежали тесно прижавшись, друг к дружке, - ограничения придуманы лишь для того, чтоб оградить Светоч от пороков. Чтоб душа не потемнела, и мы не стали Тенями. Но знаешь, обидно, что всем все можно, а нам – спасителям магии – даже любить нельзя. Где в любви порок, Баташ? Ну вот где? Я не понимаю… Я просто хочу любить и быть любимой – неужели я так много хочу? На подруг смотреть не в силах – они счастливые такие, им ничего не запрещено, у них есть их жизнь, и их жизнь принадлежит лишь им. А я?.. Баташ, почему мне не может принадлежать хотя бы моя любовь?.. Назови меня глупой и наивной, назови эгоисткой – мне все равно. Если хочешь, как Искрен, назови завистницей – плевать, пусть так. Но я не хочу просто ждать момента, когда меня уведут на заклание. Я хочу жить. Просто жить обычной жизнью обычного человека и любить… Баташ, ты даже не представляешь, как мне всегда тебя хочется обнять, или хотя бы просто дотронуться… И поцеловать… А после этого дня, после этой ночи… Баташ, я… Я не знаю, как теперь смогу делать вид, будто меня к тебе не тянет. Ты же единственный, кто помог мне, даже не осознавая этого, не сойти с ума за все это время…
- Я всегда буду рядом с тобой, мой Цветочек, - серьезно ответил Баташ.
- Пообещай, - потребовала она.
- Обещаю, мой Цветочек, обещаю…