Апрельский день выдался жарким и невыносимо душным. В лабиринтах узких улочек касбы пахло специями, тухлой рыбой и кальяном. Женщины тащили корзины с лепешками, за ними по пятам брели чумазые дети. Двое мужчин - судя по одежде, европеец и алжирец - разгоряченно спорили о каком-то долге, остановившись под навесом из красной ткани. Краем глаза заметив Саида, алжирец кивнул ему. Тот механически кивнул в ответ, хотя не узнал, и, открыв дверь кафе Хадижди, скользнул в помещение.
В маленьком заведении с облупившейся от времени деревянной стойкой - Саид тысячу раз предлагал хозяйке новое место и хорошие деньги для ремонта, но она отказывала в знакомой всему городу категоричной манере - было сумеречно и прохладно. Старый вентилятор под потолком вращался медленно, будто нехотя, и висевшие чуть поодаль тканевые полоски для отпугивания мух едва заметно колыхались. В воздухе витали знакомые ароматы крепкого кофе с кардамоном, мяты, табака и жареного нута. На стенах между пожелтевшими вывесками из газет висели гравюры и акварели с восточными сюжетами. В дальнем углу компания мужчин дымила сигаретами и играла в домино.
Большая часть столиков пустовала, хотя в обеденное время здесь всегда выстраивалась очередь за кускусом и таджином с бараниной.
Саид занял свое обычное место возле окна и уже в который раз обвел взглядом помещение. Мужчины, игравшие в домино, почтительно склонили головы. Со стороны все выглядело привычно и мирно, но он кожей чувствовал разлившуюся в воздухе настороженность.
- Чего хочешь? - спросила Хадиджа.
Хозяйка сидела за стойкой. Длинные гибкие пальцы размеренно перебирали иссиня-черные четки. Хадиджа не расставалась с ними много лет, и камень был отполирован до идеального блеска. Каштановые волосы с проседью собраны в косу, открывая покрытое морщинами, но сохранившее благородство и изящество лицо. Черные глаза, как всегда, смотрят в упор, тонкие губы плотно сжаты. На шее - бронзовая цепочка с крохотным медальоном, украшенным изображением «дурного глаза».
Хранительница секретов, женщина, способная помирить даже кровных врагов или нанести смертельный удар одним метким словом. Когда Саид впервые появился в Алжире, Хадиджа была юной девушкой, и об ее кафе почти никто не знал. Теперь в этих стенах заключались союзы и сделки, велись переговоры, рождались планы самых дерзких криминальных авантюр.
А сырные лепешки, которые готовили здесь, были до того вкусными, что их следовало запретить законом.
- Крепкий кофе, - коротко ответил Саид, закуривая.
- Обедать не будешь? - уточнила Хадиджа, направляясь на кухню.
- Позже. Жду кое-кого.
Через несколько минут над стойкой поплыл аромат свежесваренного кофе. Саид сделал первую затяжку, взял газету, лежавшую на столике, пробежал глазами заголовки и вернул ее на место. Он посмотрел на прикрытую легкой занавеской дверь. На колокольчик над ней. На наручные часы. Фуад опаздывал на пятнадцать минут. За такие выходки в другой день Саид мог бы спустить с него шкуру, но во время телефонного разговора голос парня звучал встревоженно. Да и опозданий он обычно себе не позволял.
- Эй, Халед, - позвал Саид.
Один из игравших в домино мужчин с готовностью поднялся и подошел к нему.
- Рад видеть тебя в добром здравии.
- Взаимно. Слыхал, у вас нынче траур?
Лицо мужчины - породистое, с орлиным носом и восточными скулами - вытянулось от удивления.
- Траур? С чего бы?
- Вот и объясни мне. Смотрю я на вас и на пустующие столики и думаю: наверное, половина криминального Алжира поубивала другую, и люди вместо того, чтобы наесться до отвала, отправились на похороны?
- Скоро отправятся, - встряла в разговор Хадиджа.
Она поставила перед Саидом глиняную чашку с кофе и положила рядом пару сырных лепешек на чистой льняной тряпице. Он достал из бумажника купюру и протянул ее женщине. Не глядя, достал вторую, хотя знал, что это бесполезно.
- Поделитесь новостями с добрым знакомым, ханум.
Вторая купюра шлепнулась на столик.
- Добрый знакомый? - фыркнула Хадиджа. - С такими, как ты, я знакомств не вожу.
Мужчина с орлиным носом добродушно рассмеялся, но тут же умолк: хозяйка одарила его ледяным взглядом.
- Ханум, как всегда, сама вежливость и прямота, - сказал он.
- Не водите, дело ваше, - примирительно поднял руки ладонями вверх Саид. - Но я хочу знать, что происходит в моем городе.
- Ты главный прихвостень судьи Аднана, но это не делает тебя хозяином города, - отпарировала Хадиджа.
Сегодня она явно была не в духе. Должно быть, из-за жары.
- Господин Аль-Хашеми - правая рука короля, - напомнил мужчина с орлиным носом.
- Короля, - передразнила Хадиджа. — Вот я и говорю: скоро вы увидите своего короля. Пей кофе, да смотри не подавись, - бросила она Саиду, возвращаясь за стойку.
Мужчина с орлиным носом бросил опасливый взгляд на дверь и доверительно наклонился над столиком.
- Вижу, ты не в курсе последних новостей, - сказал он почти шепотом.
Саид сделал еще одну затяжку и глотнул кофе. На что бы ни злилась Хадиджа, он, как всегда, был великолепен.
- Не томи, Халед, а то вытрясу из тебя всю дурь.
Собеседник открыл было рот, но не успел произнести ни слова. Дверь распахнулась, и в кафе под нежный звон колокольчика вошел Фуад.
- Гляньте, кого джинн принес, - прокомментировала Хадиджа, успевшая вернуться на табурет за стойкой.
Пальцы вновь начали перебирать четки. Тихое «цок-цок» отполированных камней было единственным звуком, нарушавшим воцарившуюся в кафе тишину.
Зеленые глаза Фуада медленно окинули помещение и остановились на хозяйке.
- Вы могли бы говорить и повежливее, ханум, - произнес он.
Получив в ответ порцию ядовитого молчания, Фуад подошел к столику Саида и отодвинул второй свободный стул, но садиться не торопился.
- Из-за тебя я потерял двадцать минут.
Фуад смотрел на собеседника так, словно хотел различить в знакомом лице новые черты. Саид сделал очередную затяжку и выпустил дым через ноздри. Мужчина с орлиным носом успел вернуться к партнерам по игре, и компания, забыв про домино, навострила уши. Под потолком кружили жирные черные мухи, не терявшие самообладания из-за колыхавшихся тряпичных полосок.
- Будем играть в молчанку - или объяснишь, за каким чертом я проехал половину города, а теперь подыхаю здесь от жары? Тебе понадобились деньги? Король играл в картишки и немного увлекся?
Кто-то из мужчин за соседним столиком тихо рассмеялся. Дернув головой в его сторону, Фуад наконец сел. Он был одет в строгий темно-синий костюм-«тройку» с белоснежной рубашкой. Узел тонкого галстука чуть расслаблен, ярко-рыжие волосы причесаны волосок к волоску. Под напускным спокойствием образа европейского джентльмена пряталась тревога, которую Саид различал так же безошибочно, как и аромат кофе из кухни кафе.
- Чего хочешь? - с явной неохотой задала традиционный вопрос Хадиджа.
Фуад не удостоил ее ответом. Он сцепил пальцы, наклонился над столиком, не отрывая взгляда от лица Саида, и произнес:
- Ливий вышел из тюрьмы. Ты это знал?
Саид откинулся на спинку стула и поднес сигарету к губам, но так и не затянулся. Пепел упал на вытертый ковер, и он поспешно растоптал его носком ботинка.
Воображаемый календарь в голове быстро переворачивал страницы. Десять страниц. Ровно десять лет назад, жарким апрельским утром, криминальный мир Алжира проснулся в новой реальности, пусть и не сразу это осознал. Время пролетело незаметно. Саид внезапно подумал, что стареет: именно так - «время летит слишком быстро» - рассуждают старики.
- Теперь знаю. Благодаря тебе.
- Два дня назад, - уточнил Фуад.
- Ты мог бы прислать записку с душераздирающей новостью. На худой конец, прислать одного из своих цепных собачек.
- Странно, что ты об этом не знал. Слухи в городе распространяются быстро. Особенно среди твоих, - подчеркнул он последнее слово, - цепных собачек.
Саид повернулся к Хадидже, внимательно слушавшей их разговор.
- Принесите мятного чая моему собеседнику, ханум, - сказал он. - Одно из двух: либо он смочит горло и чуть успокоится, либо получит на орехи.
Хозяйка швырнула четки на прилавок и отправилась на кухню.
- Чего ты от меня хочешь, Талеб? - в лоб спросил Саид. - Ты упрятал в тюрьму лучшего друга и занял его место. Теперь он на свободе и хочет вернуть должок. Я хорошо знаю Ливия и уверен, что тюрьмой ты не отделаешься. Уж скорее он повесит тебя на городской площади и на пару дней оставит болтаться в петле - на потеху союзникам и в устрашение врагам. - Он потушил сигарету в крохотной деревянной пепельнице. - Может, ты хочешь, чтобы я ему помешал? Вряд ли из этого выйдет толк. Мы оба знаем: если Ливий что-то вбил себе в голову, его не остановит даже судья Аднан.
Фуад скрестил руки на груди и позволил себе высокомерный смешок.
- Не думаю, что мне потребуется чье-либо вмешательство, - заговорил он после короткой паузы. - Я не так давно был у него в гостях, увидел все, что мне нужно, и сделал соответствующие выводы.
- В гостях? Он уже переселился на свою виллу? - хохотнул Саид. - Парень времени даром никогда не терял.
Хадиджа поставила на столик поднос с прозрачным кувшином, в котором был мятный чай, и двумя глиняными чашками.
- Явился твой сын шайтана сюда посреди ночи, - сказала она, обращаясь к Саиду и начисто игнорируя Фуада.
Никто не слышал, чтобы она произносила имя Ливия, в разговоре с ним или за глаза. С момента их первой встречи хозяйка говорила о нем исключительно «сын шайтана» или «сам шайтан».
- Волосы отрастил, щетину отрастил, надел драные джинсы, выглядит как оборванец - даже не сразу признала без итальянского костюма и дорогих туфель. Кладет на прилавок доллары и говорит с невинным видом: «Кофе и что-нибудь поесть».
Хадиджа принялась разливать чай. Обычно она этого не делала, но сейчас ее распирало от желания поделиться увиденным. Исключительно для того, чтобы позлить Фуада - Саид в этом ни капли не сомневался.
- Хотел закурить прямо тут, сын шайтана, но я выгнала его взашей. - Хозяйка метнула острый, как нож, взгляд на пепельницу с одиноким окурком. - Вышел он в сад, а там была Тара. Девки к нему липнут, как пчелы к сладкому. Поужинали и ушли вместе.
Фуад отвел глаза, сделав вид, что его заинтересовал прислоненный к стене веник из грязных старых прутьев. Ему хотелось высказать все, что он об этом думает, но он лишь поджал губы.
- Я же говорю, парень времени даром никогда не терял, - рассмеялся Саид. - Кто может найти женщину в сердце касбы посреди ночи? Только Ливий Хиббинс.
- Слышал бы ты, как он со мной разговаривал! - не выдержал Фуад.
- Слышал, да не раз. Вот кто умеет отхлестать по морде словами так, что и нож не понадобится. Только некоторым достает ума и выдержки промолчать, а ты, дурак, каждый раз выходишь из себя.
- Прошло десять лет. Все изменилось. Раньше он мог раздавать угрозы налево и направо, мог резать всех подряд и кричать на каждом углу, что он король. Но теперь его место занял я, и корона принадлежит мне.
Саид расхохотался. Громко, от души. Кто-то из мужчин за столиком углу уронил на пол костяшку домино. Мухи, успевшие подлететь к тканевым полоскам, ретировались к окну и спрятались в складках кружевной занавески.
На щеках Фуада выступили красные пятна, в глазах появился стальной блеск.
- Вижу, тебя это веселит?
В его голосе звучала неприкрытая угроза, и это вызвало у Саида новый приступ смеха. Хадиджа позволила себе ухмылку - легкую, но весьма красноречивую - и отошла от столика.
- Жаль, что я не присутствовал при вашем разговоре. - Отсмеявшись, Саид вытер выступившие на глазах слезы и сделал глоток кофе. Мятный чай он не жаловал, и предназначенная для него чашка на подносе осталась нетронутой. - В этом городе стало слишком скучно, ему не помешает легкая встряска.
- Совсем скоро мы ее обеспечим, - пообещал Фуад. - Вопрос лишь в том, какую роль во всем этом будешь играть ты.
Саид наблюдал за тем, как его собеседник подносит к губам чашку с мятным чаем и делает несколько маленьких глотков. Нельзя сказать, что Фуад Талеб был безнадежен. У парня много хороших черт. Но предсказуемость все портила.
- Не вижу ни одной причины что-то менять.
- Тогда, десять лет назад, ты мог бы получить корону.
- Мог бы. Но зачем мне эта головная боль?
Над столиком повисла тишина, в которой цоканье четок Хадиджи казалось оглушительным.
- Ты никогда не хотел настоящей власти? Не хотел править открыто, а не из тени?
Свернув газету в трубочку, Саид рассеянно постучал ей по ладони. В ожидании ответа Фуад весь обратился в слух.
- Если бы я хотел настоящей власти, то правил бы этим городом. А ты давным-давно гнил бы в могиле.
- Выходит, ни власть, ни корона тебе не нужны.
- Мне, как и многим из твоих, с позволения сказать, подопечным нужно только одно: порядок. Жизнь Ливия похожа на прогулку по складу пороховых бочек с ярко горящим факелом, но когда городом правил он, здесь был порядок. Ни мне, ни судье Аднану почти не приходилось вмешиваться. С того момента, как его место занял ты, я забыл про спокойную жизнь. Только и делал, что решал твои проблемы. И теперь, - Саид швырнул газету на столик и поднял указательный палец, - порядок рухнул в очередной раз. Это случилось по твоей вине. Снова.
Фуад медленно отставил чашку.
- В чем заключается моя вина? Я не смог убить его в тюрьме? Разумеется, не смог! Я знаю, что ты приложил к этому руку!
- Побойся бога, Талеб. В это я не вмешался бы даже по просьбе Аднана. Подумай сам: какие варианты у тебя были? Ты бы не убил Ливия, потому что ни один здравомыслящий человек в этом городе не поднял бы на него руку. Никому не хочется подыхать с перерезанным горлом или выпущенными кишками. Ну, а если бы Ливий решил избавиться от тебя, у него бы это получилось. И тогда с перерезанным горлом или выпущенными кишками подыхал бы ты. О лучшем решении проблемы я не мог и мечтать.
Саид оторвал кусок от лепешки с сыром и принялся жевать. Духота маленького кафе и пустой разговор его порядком утомили.
- Я не сомневался, что в итоге ты примешь его сторону, - сказал Фуад.
- Я не принимаю чью-либо сторону. Я на своей стороне. На стороне того, кто сохраняет в этом городе порядок, пока вы, два идиота, пытаетесь поделить корону и завалить его улицы трупами. А в том, что это случится, я не сомневаюсь.
- Коли так, - на губах собеседника промелькнула холодная улыбка, - я бы хотел быть уверенным, что ты не воткнешь нож мне в спину в самый неподходящий момент.
- Втыкать в спину ножи - твоя прерогатива.
- Ты, как всегда, упрям, Саид. Когда-нибудь твои законы чести сыграют против тебя.
- На твоем месте я не рассуждал бы так уверенно о том, что такое честь. Тебе не знакомо значение этого слова.
Фуад взял оставшуюся часть лепешки и начал разламывать ее на более мелкие куски. Саид заметил, что у него дрожат пальцы.
- Вроде бы ты не слеп и достаточно умен. Недаром тебе удалось сделать такую карьеру у Аднана и заслужить его доверие. Ты замечаешь все, что нужно, и делаешь правильные выводы. Может, я и воткнул Ливию в спину нож. Но эта история не могла закончиться иначе. Он относился ко мне хуже, чем к паршивой собаке, которой изредка кидают сухие кости. Он обожал Северина, обожал Насира. А что доставалось мне? Упреки и нравоучения. Он называл меня своей правой рукой, главным помощником, человеком, которому он доверяет больше всего. Но я ни разу не видел, чтобы он подтверждал это делом.
В маленьком заведении с облупившейся от времени деревянной стойкой - Саид тысячу раз предлагал хозяйке новое место и хорошие деньги для ремонта, но она отказывала в знакомой всему городу категоричной манере - было сумеречно и прохладно. Старый вентилятор под потолком вращался медленно, будто нехотя, и висевшие чуть поодаль тканевые полоски для отпугивания мух едва заметно колыхались. В воздухе витали знакомые ароматы крепкого кофе с кардамоном, мяты, табака и жареного нута. На стенах между пожелтевшими вывесками из газет висели гравюры и акварели с восточными сюжетами. В дальнем углу компания мужчин дымила сигаретами и играла в домино.
Большая часть столиков пустовала, хотя в обеденное время здесь всегда выстраивалась очередь за кускусом и таджином с бараниной.
Саид занял свое обычное место возле окна и уже в который раз обвел взглядом помещение. Мужчины, игравшие в домино, почтительно склонили головы. Со стороны все выглядело привычно и мирно, но он кожей чувствовал разлившуюся в воздухе настороженность.
- Чего хочешь? - спросила Хадиджа.
Хозяйка сидела за стойкой. Длинные гибкие пальцы размеренно перебирали иссиня-черные четки. Хадиджа не расставалась с ними много лет, и камень был отполирован до идеального блеска. Каштановые волосы с проседью собраны в косу, открывая покрытое морщинами, но сохранившее благородство и изящество лицо. Черные глаза, как всегда, смотрят в упор, тонкие губы плотно сжаты. На шее - бронзовая цепочка с крохотным медальоном, украшенным изображением «дурного глаза».
Хранительница секретов, женщина, способная помирить даже кровных врагов или нанести смертельный удар одним метким словом. Когда Саид впервые появился в Алжире, Хадиджа была юной девушкой, и об ее кафе почти никто не знал. Теперь в этих стенах заключались союзы и сделки, велись переговоры, рождались планы самых дерзких криминальных авантюр.
А сырные лепешки, которые готовили здесь, были до того вкусными, что их следовало запретить законом.
- Крепкий кофе, - коротко ответил Саид, закуривая.
- Обедать не будешь? - уточнила Хадиджа, направляясь на кухню.
- Позже. Жду кое-кого.
Через несколько минут над стойкой поплыл аромат свежесваренного кофе. Саид сделал первую затяжку, взял газету, лежавшую на столике, пробежал глазами заголовки и вернул ее на место. Он посмотрел на прикрытую легкой занавеской дверь. На колокольчик над ней. На наручные часы. Фуад опаздывал на пятнадцать минут. За такие выходки в другой день Саид мог бы спустить с него шкуру, но во время телефонного разговора голос парня звучал встревоженно. Да и опозданий он обычно себе не позволял.
- Эй, Халед, - позвал Саид.
Один из игравших в домино мужчин с готовностью поднялся и подошел к нему.
- Рад видеть тебя в добром здравии.
- Взаимно. Слыхал, у вас нынче траур?
Лицо мужчины - породистое, с орлиным носом и восточными скулами - вытянулось от удивления.
- Траур? С чего бы?
- Вот и объясни мне. Смотрю я на вас и на пустующие столики и думаю: наверное, половина криминального Алжира поубивала другую, и люди вместо того, чтобы наесться до отвала, отправились на похороны?
- Скоро отправятся, - встряла в разговор Хадиджа.
Она поставила перед Саидом глиняную чашку с кофе и положила рядом пару сырных лепешек на чистой льняной тряпице. Он достал из бумажника купюру и протянул ее женщине. Не глядя, достал вторую, хотя знал, что это бесполезно.
- Поделитесь новостями с добрым знакомым, ханум.
Вторая купюра шлепнулась на столик.
- Добрый знакомый? - фыркнула Хадиджа. - С такими, как ты, я знакомств не вожу.
Мужчина с орлиным носом добродушно рассмеялся, но тут же умолк: хозяйка одарила его ледяным взглядом.
- Ханум, как всегда, сама вежливость и прямота, - сказал он.
- Не водите, дело ваше, - примирительно поднял руки ладонями вверх Саид. - Но я хочу знать, что происходит в моем городе.
- Ты главный прихвостень судьи Аднана, но это не делает тебя хозяином города, - отпарировала Хадиджа.
Сегодня она явно была не в духе. Должно быть, из-за жары.
- Господин Аль-Хашеми - правая рука короля, - напомнил мужчина с орлиным носом.
- Короля, - передразнила Хадиджа. — Вот я и говорю: скоро вы увидите своего короля. Пей кофе, да смотри не подавись, - бросила она Саиду, возвращаясь за стойку.
Мужчина с орлиным носом бросил опасливый взгляд на дверь и доверительно наклонился над столиком.
- Вижу, ты не в курсе последних новостей, - сказал он почти шепотом.
Саид сделал еще одну затяжку и глотнул кофе. На что бы ни злилась Хадиджа, он, как всегда, был великолепен.
- Не томи, Халед, а то вытрясу из тебя всю дурь.
Собеседник открыл было рот, но не успел произнести ни слова. Дверь распахнулась, и в кафе под нежный звон колокольчика вошел Фуад.
- Гляньте, кого джинн принес, - прокомментировала Хадиджа, успевшая вернуться на табурет за стойкой.
Пальцы вновь начали перебирать четки. Тихое «цок-цок» отполированных камней было единственным звуком, нарушавшим воцарившуюся в кафе тишину.
Зеленые глаза Фуада медленно окинули помещение и остановились на хозяйке.
- Вы могли бы говорить и повежливее, ханум, - произнес он.
Получив в ответ порцию ядовитого молчания, Фуад подошел к столику Саида и отодвинул второй свободный стул, но садиться не торопился.
- Из-за тебя я потерял двадцать минут.
Фуад смотрел на собеседника так, словно хотел различить в знакомом лице новые черты. Саид сделал очередную затяжку и выпустил дым через ноздри. Мужчина с орлиным носом успел вернуться к партнерам по игре, и компания, забыв про домино, навострила уши. Под потолком кружили жирные черные мухи, не терявшие самообладания из-за колыхавшихся тряпичных полосок.
- Будем играть в молчанку - или объяснишь, за каким чертом я проехал половину города, а теперь подыхаю здесь от жары? Тебе понадобились деньги? Король играл в картишки и немного увлекся?
Кто-то из мужчин за соседним столиком тихо рассмеялся. Дернув головой в его сторону, Фуад наконец сел. Он был одет в строгий темно-синий костюм-«тройку» с белоснежной рубашкой. Узел тонкого галстука чуть расслаблен, ярко-рыжие волосы причесаны волосок к волоску. Под напускным спокойствием образа европейского джентльмена пряталась тревога, которую Саид различал так же безошибочно, как и аромат кофе из кухни кафе.
- Чего хочешь? - с явной неохотой задала традиционный вопрос Хадиджа.
Фуад не удостоил ее ответом. Он сцепил пальцы, наклонился над столиком, не отрывая взгляда от лица Саида, и произнес:
- Ливий вышел из тюрьмы. Ты это знал?
Саид откинулся на спинку стула и поднес сигарету к губам, но так и не затянулся. Пепел упал на вытертый ковер, и он поспешно растоптал его носком ботинка.
Воображаемый календарь в голове быстро переворачивал страницы. Десять страниц. Ровно десять лет назад, жарким апрельским утром, криминальный мир Алжира проснулся в новой реальности, пусть и не сразу это осознал. Время пролетело незаметно. Саид внезапно подумал, что стареет: именно так - «время летит слишком быстро» - рассуждают старики.
- Теперь знаю. Благодаря тебе.
- Два дня назад, - уточнил Фуад.
- Ты мог бы прислать записку с душераздирающей новостью. На худой конец, прислать одного из своих цепных собачек.
- Странно, что ты об этом не знал. Слухи в городе распространяются быстро. Особенно среди твоих, - подчеркнул он последнее слово, - цепных собачек.
Саид повернулся к Хадидже, внимательно слушавшей их разговор.
- Принесите мятного чая моему собеседнику, ханум, - сказал он. - Одно из двух: либо он смочит горло и чуть успокоится, либо получит на орехи.
Хозяйка швырнула четки на прилавок и отправилась на кухню.
- Чего ты от меня хочешь, Талеб? - в лоб спросил Саид. - Ты упрятал в тюрьму лучшего друга и занял его место. Теперь он на свободе и хочет вернуть должок. Я хорошо знаю Ливия и уверен, что тюрьмой ты не отделаешься. Уж скорее он повесит тебя на городской площади и на пару дней оставит болтаться в петле - на потеху союзникам и в устрашение врагам. - Он потушил сигарету в крохотной деревянной пепельнице. - Может, ты хочешь, чтобы я ему помешал? Вряд ли из этого выйдет толк. Мы оба знаем: если Ливий что-то вбил себе в голову, его не остановит даже судья Аднан.
Фуад скрестил руки на груди и позволил себе высокомерный смешок.
- Не думаю, что мне потребуется чье-либо вмешательство, - заговорил он после короткой паузы. - Я не так давно был у него в гостях, увидел все, что мне нужно, и сделал соответствующие выводы.
- В гостях? Он уже переселился на свою виллу? - хохотнул Саид. - Парень времени даром никогда не терял.
Хадиджа поставила на столик поднос с прозрачным кувшином, в котором был мятный чай, и двумя глиняными чашками.
- Явился твой сын шайтана сюда посреди ночи, - сказала она, обращаясь к Саиду и начисто игнорируя Фуада.
Никто не слышал, чтобы она произносила имя Ливия, в разговоре с ним или за глаза. С момента их первой встречи хозяйка говорила о нем исключительно «сын шайтана» или «сам шайтан».
- Волосы отрастил, щетину отрастил, надел драные джинсы, выглядит как оборванец - даже не сразу признала без итальянского костюма и дорогих туфель. Кладет на прилавок доллары и говорит с невинным видом: «Кофе и что-нибудь поесть».
Хадиджа принялась разливать чай. Обычно она этого не делала, но сейчас ее распирало от желания поделиться увиденным. Исключительно для того, чтобы позлить Фуада - Саид в этом ни капли не сомневался.
- Хотел закурить прямо тут, сын шайтана, но я выгнала его взашей. - Хозяйка метнула острый, как нож, взгляд на пепельницу с одиноким окурком. - Вышел он в сад, а там была Тара. Девки к нему липнут, как пчелы к сладкому. Поужинали и ушли вместе.
Фуад отвел глаза, сделав вид, что его заинтересовал прислоненный к стене веник из грязных старых прутьев. Ему хотелось высказать все, что он об этом думает, но он лишь поджал губы.
- Я же говорю, парень времени даром никогда не терял, - рассмеялся Саид. - Кто может найти женщину в сердце касбы посреди ночи? Только Ливий Хиббинс.
- Слышал бы ты, как он со мной разговаривал! - не выдержал Фуад.
- Слышал, да не раз. Вот кто умеет отхлестать по морде словами так, что и нож не понадобится. Только некоторым достает ума и выдержки промолчать, а ты, дурак, каждый раз выходишь из себя.
- Прошло десять лет. Все изменилось. Раньше он мог раздавать угрозы налево и направо, мог резать всех подряд и кричать на каждом углу, что он король. Но теперь его место занял я, и корона принадлежит мне.
Саид расхохотался. Громко, от души. Кто-то из мужчин за столиком углу уронил на пол костяшку домино. Мухи, успевшие подлететь к тканевым полоскам, ретировались к окну и спрятались в складках кружевной занавески.
На щеках Фуада выступили красные пятна, в глазах появился стальной блеск.
- Вижу, тебя это веселит?
В его голосе звучала неприкрытая угроза, и это вызвало у Саида новый приступ смеха. Хадиджа позволила себе ухмылку - легкую, но весьма красноречивую - и отошла от столика.
- Жаль, что я не присутствовал при вашем разговоре. - Отсмеявшись, Саид вытер выступившие на глазах слезы и сделал глоток кофе. Мятный чай он не жаловал, и предназначенная для него чашка на подносе осталась нетронутой. - В этом городе стало слишком скучно, ему не помешает легкая встряска.
- Совсем скоро мы ее обеспечим, - пообещал Фуад. - Вопрос лишь в том, какую роль во всем этом будешь играть ты.
Саид наблюдал за тем, как его собеседник подносит к губам чашку с мятным чаем и делает несколько маленьких глотков. Нельзя сказать, что Фуад Талеб был безнадежен. У парня много хороших черт. Но предсказуемость все портила.
- Не вижу ни одной причины что-то менять.
- Тогда, десять лет назад, ты мог бы получить корону.
- Мог бы. Но зачем мне эта головная боль?
Над столиком повисла тишина, в которой цоканье четок Хадиджи казалось оглушительным.
- Ты никогда не хотел настоящей власти? Не хотел править открыто, а не из тени?
Свернув газету в трубочку, Саид рассеянно постучал ей по ладони. В ожидании ответа Фуад весь обратился в слух.
- Если бы я хотел настоящей власти, то правил бы этим городом. А ты давным-давно гнил бы в могиле.
- Выходит, ни власть, ни корона тебе не нужны.
- Мне, как и многим из твоих, с позволения сказать, подопечным нужно только одно: порядок. Жизнь Ливия похожа на прогулку по складу пороховых бочек с ярко горящим факелом, но когда городом правил он, здесь был порядок. Ни мне, ни судье Аднану почти не приходилось вмешиваться. С того момента, как его место занял ты, я забыл про спокойную жизнь. Только и делал, что решал твои проблемы. И теперь, - Саид швырнул газету на столик и поднял указательный палец, - порядок рухнул в очередной раз. Это случилось по твоей вине. Снова.
Фуад медленно отставил чашку.
- В чем заключается моя вина? Я не смог убить его в тюрьме? Разумеется, не смог! Я знаю, что ты приложил к этому руку!
- Побойся бога, Талеб. В это я не вмешался бы даже по просьбе Аднана. Подумай сам: какие варианты у тебя были? Ты бы не убил Ливия, потому что ни один здравомыслящий человек в этом городе не поднял бы на него руку. Никому не хочется подыхать с перерезанным горлом или выпущенными кишками. Ну, а если бы Ливий решил избавиться от тебя, у него бы это получилось. И тогда с перерезанным горлом или выпущенными кишками подыхал бы ты. О лучшем решении проблемы я не мог и мечтать.
Саид оторвал кусок от лепешки с сыром и принялся жевать. Духота маленького кафе и пустой разговор его порядком утомили.
- Я не сомневался, что в итоге ты примешь его сторону, - сказал Фуад.
- Я не принимаю чью-либо сторону. Я на своей стороне. На стороне того, кто сохраняет в этом городе порядок, пока вы, два идиота, пытаетесь поделить корону и завалить его улицы трупами. А в том, что это случится, я не сомневаюсь.
- Коли так, - на губах собеседника промелькнула холодная улыбка, - я бы хотел быть уверенным, что ты не воткнешь нож мне в спину в самый неподходящий момент.
- Втыкать в спину ножи - твоя прерогатива.
- Ты, как всегда, упрям, Саид. Когда-нибудь твои законы чести сыграют против тебя.
- На твоем месте я не рассуждал бы так уверенно о том, что такое честь. Тебе не знакомо значение этого слова.
Фуад взял оставшуюся часть лепешки и начал разламывать ее на более мелкие куски. Саид заметил, что у него дрожат пальцы.
- Вроде бы ты не слеп и достаточно умен. Недаром тебе удалось сделать такую карьеру у Аднана и заслужить его доверие. Ты замечаешь все, что нужно, и делаешь правильные выводы. Может, я и воткнул Ливию в спину нож. Но эта история не могла закончиться иначе. Он относился ко мне хуже, чем к паршивой собаке, которой изредка кидают сухие кости. Он обожал Северина, обожал Насира. А что доставалось мне? Упреки и нравоучения. Он называл меня своей правой рукой, главным помощником, человеком, которому он доверяет больше всего. Но я ни разу не видел, чтобы он подтверждал это делом.
