- Смотри, что я тебе принес.
- Вино!.. Клянусь духами леса…
- Тихо ты! Хочешь, чтобы слуги наябедничали отцу? Он до новой луны будет смотреть на меня так, словно я нахамил всему свету за ужином!
Ринальдо обхватил бокал ладонями и сделал маленький глоток.
- Вкусно, - мечтательно протянул он.
- Из дядиных погребов. Если гости не допьют все, это сделают слуги и повара после бала. Тебе бы точно ничего не оставили. Только целиком не выпивай. Половину отдашь Маттео.
- Вот еще! Этот мерзавец - твой личный слуга! Он может зайти на кухню в любое время и потребовать чего угодно, хоть бы и печень храмовых драконов под фисташковым соусом!
- Храмовых драконов никто не ест, и ты это прекрасно знаешь. А на кухню Маттео ходит редко. Повара его недолюбливают. Об этом ты тоже знаешь.
- Да уж. Интриги у них там почище, чем у вас, великосветских господ.
Ливий смотрел, как худощавый юноша с копной иссиня-черных мелко вьющихся волос пьет вино - по чуть-чуть, едва ли не по капле, будто это самое дорогое в двух мирах сокровище (от истины это было недалеко: на такую бутылку ему не заработать и за несколько лет) - и уже в который раз спрашивал себя: осознает ли он, какое это счастье - быть слугой, а не аристократом? У тебя нет ни статуса, ни денег, ни особняка, ни влиятельных друзей. Но ты свободен от рамок, правил, пустых разговоров и от долга перед семьей, который висит на шее, как тяжеленный камень на веревке. Когда-то тебе казалось, что ты не выдержишь и пойдешь ко дну, но со временем ты привык. И от камня себя больше не отделяешь.
Шорох гравия на дорожке заставил Ливия вздрогнуть. Ринальдо чуть не разлил вино и испуганно прижал бокал к груди.
- Иди, Рино. Скажи Маттео, пусть оставит бокал в библиотеке, когда допьет.
- Шутишь? Его милость шкуру с тебя спустит, если найдет!
- Тогда пусть оставит на письменном столе в моей комнате. Но чтобы выпил все до капли. Если что-то попадет на рисунки или на тетради с дневниками, я здорово разозлюсь.
- А если кот опрокинет бокал и поднимет шум?
- Проклятье, иди уже! - яростно зашептал Ливий. - Хочешь, чтобы нас здесь застали? Тогда отец точно спустит с меня шкуру! А тебе всыплют плетей!
Ринальдо юркнул в спасительные заросли миртовых кустов за мгновение до того, как под фонарем появился дядя. Он склонил голову и окинул племянника холодным проницательным взглядом.
- Рад вас видеть, дядюшка, - сказал Ливий. - Кажется, вы припозднились. А ведь светские приличия для вас - не пустой звук.
- Взаимно, Ливиан. Меня задержали дела. Балы важны, но деловая репутация и деньги важнее. - Дядя сложил руки за спиной. - Алонсо сказал, что ты не поздоровался с ним. Он недоволен.
Ливий окинул его быстрым взглядом. Синьор Рикардо Винчелли, винодел, знаменитый на всю Тоскану, не изменил своей привычной экстравагантности - в меру дерзкой, в меру сдержанной. Совершенная гармония. Как оттенки вкусов в его вине: глубокие, терпкие и оставляющие шлейф горького послевкусия.
Первым в глаза бросался золотой жилет, а потом - камзол. Бордовый. Под цвет платья матери.
Может, это просто совпадение, и у него расшатались нервы? Только не в случае этого мужчины. Он выверял каждую деталь своего образа с фанатичной дотошностью.
Заметив, что Ливий смотрит на него слишком пристально, дядя поднял брови.
- Я задал тебе вопрос, Ливиан.
- Вовсе нет, дядюшка. Вы констатировали факт. Я не поздоровался с отцом, и он сообщил вам, что недоволен.
- С возрастом твой язык становится все более дерзким. Не думал, что такое возможно.
- Нет предела совершенству, особенно если это совершенство сарказма.
- С меня довольно. Я возвращаюсь к гостям. Ты тоже. И поздоровайся с отцом.
- Не хочу. Мне противно на него смотреть, а здороваться - так тем более. Я весь день как белка в колесе, пытаюсь решить его проблемы и уладить дела! А чем он занимается в это время? Опустошает очередной бокал вина за карточным столом!
Под тяжелым взглядом серо-зеленых глаз дяди Ливий скрестил руки на груди.
- Твой приятель Чезаре опустошил уже с десяток бокалов, и теперь досаждает спутнику Альвис.
- Прекрасно. Может, он проткнет его шпагой на глазах у всех. Это было бы весело, не находите?
- Более чем. Вполне в духе его папаши. Кого мог воспитать старый дурак? Только очередного дурака.
Как ни пытался Ливий понять причину вражды между дядей и графом Сафьярди, ничего не получалось. Точнее, граф против дяди ничего не имел, но брат отца чуть ли не зверел при упоминании его имени. Хотя внешне, разумеется, оставался спокойным. Что главное в свете? Верно. Держать лицо.
- Дядюшка, каким бы дураком Чезаре ни был, и сколько бы вина он ни пил, он остается моим другом.
Дядя выдержал красноречивую паузу.
- Жду тебя внутри.
Вернувшись в духоту бальной залы, Ливий на мгновение замедлил шаг, оценивая обстановку, заметил Чезаре и решительно направился к нему. Друг стоял рядом с новым ухажером Альвис и, горячо жестикулируя, что-то ему объяснял на повышенных тонах. На красивом тонком лице незнакомого юноши читалась смесь рассеянности и недовольства. Часть гостей танцевала, кто-то приканчивал остатки дядиного вина и еды, а кто-то собрался вокруг спорщиков и с удовольствием наблюдал за разворачивающейся сценой.
- Согласитесь, синьор, - сказал Чезаре. - Когда вы приходите на бал, нужно проявлять уважение к гостям. Уважение — это не только манеры, но и внешний вид. Ваш жилет оскорбляет даже меня, а его милость графа Винчелли - так тем более.
- Если вы не прекратите грубить, синьор, мне придется вызвать вас на дуэль!
Юноша изо всех сил пытался изобразить решительность, но ужас, отразившийся в его глазах при слове «дуэль», слегка смазал впечатление. Окинув взглядом хрупкую фигуру кавалера сестры, Ливий прикинул, что тот вряд ли когда-нибудь держал шпагу. Мысль о дуэли, которая бы скрасила этот скучный вечер, была соблазнительной, но спорщиков следовало разнять.
- Господа, прошу вас. Никаких дуэлей в этом доме. - Ливий встал между незнакомым юношей и Чезаре как раз в тот момент, когда последний открыл рот для ответа, и добавил без паузы: - Нас не представили друг другу, синьор. Я должен знать, на ком сегодня остановила выбор моя сестра.
За спиной раздался общий выдох разочарования. Гости предвкушали драму и расстроились, осознав, что спектакль подошел к концу.
Альвис подняла брови.
- Алессандро Луиджи, - представила она. - Сандро, это мой младший брат Ливиан.
Луиджи? У нее хватило наглости заявиться сюда в компании сына своего врача? И это после того, как о них судачит весь свет?.. Какие бы порошки ни давал сестре ее возлюбленный маэстро, они плохо сказываются на ее способности соображать.
Чезаре, видимо, подумав о том же, расхохотался.
- Ах, синьор Луиджи. Теперь все становится на свои места. Вы должны были представиться раньше, и я бы не приставал к вам с разными глупостями. Тот, кто вхож в дом семьи Винчелли и близко, - подчеркнул он последнее слово, - общается с членами семьи, может являться на бал хоть бы и вовсе без одежды.
Альвис бросила на него испепеляющий взгляд и поднесла к лицу кружевной веер.
- Ливий рассказывал, что ваш батюшка - врач от бога. Его лекарства творят чудеса. Вы знаете, что он выписал ее милости графине Винчелли порошок из высушенных пиявок, когда она жаловалась на мигрень? Я бы и сам к нему обратился, но, боюсь, даже мой желудок, привыкший ко всему, не выдержит смеси толченого жемчуга и навоза.
- Не забывайтесь, синьор! - осадила его сестра. - Вы говорите про доктора, имя которого знают в каждом уголке Тосканы, да и за ее пределами тоже!
Гости, вернувшиеся было к своим делам, снова замерли в сладостном предвкушении скандала, и Ливий решил, что этот балаган пора закрывать.
- Рад знакомству, синьор Луиджи. Что бы ни говорили о вашем батюшке, в этом доме его всегда принимают с теплом. Вы пошли по его стопам?
- Да… да. - Юноша нервно трепал рукава камзола. - Я начал учиться в университете Сиены. В этом году. - Он вскинул голову и вспыхнул, осознав, что забыл про вежливость. - Я тоже рад знакомству, ваша милость… синьор Ливиан. Альвис много рассказывала о вас. Говорила, что и вы изучали медицину…
- Очень поверхностно - и только то, что касается трав. В рамках общего образования. Прекрасная наука. И что может быть благороднее, чем спасение жизней? Желаю удачи на выбранном поприще. Что-то подсказывает мне: вы просто созданы для профессии врача.
- Когда-то и я подумывал о медицине, - встрял в разговор Чезаре.
- Вот как. - Альвис склонила голову, не убирая от лица веер. - А я думала, что предел ваших мечтаний - должность священника. Вы бы записывали особо развратные исповеди флорентийских дам и сочиняли на их основе анонимные романы, а между делом соблазняли монашек и играли в карты на украденные у них чулки.
- Клянусь всеми богами, синьорина! - восхитился друг. - Лоренцо Великолепный, увидев ваши картины, потерял бы голову и заставил ими все комнаты своего дворца, но вы знаете толк и в искусстве флирта!..
Ливий взял его под локоть.
- Извините нас, - сказал он негромко. - Синьору нужен глоток свежего воздуха. Лоренцо Великолепному вскружили бы голову картины моей сестры, а ему вскружили голову веселье, отличное вино и приятная компания.
Чезаре сопротивлялся как мог, но позволил увести себя в сад и усадить на скамью под старой липой. Огромный рыжий кот валялся на дорожке, лениво вылизывая лапу, но мгновенно сорвался с места, заметив мышь.
- Не верю, что она привела сюда сынишку своего доктора. Это даже для твоей сестрицы чересчур.
- И ты счел это отличным поводом прицепиться к его внешнему виду?
- Мне он не понравился. Будь ты рядом, поступил бы точно так же. Я не хочу, чтобы вокруг Альвис ошивался всякий сброд. Тоже мне, доктор. Лицо такое, будто его в аптекарской ступке вымешали.
Ливий присел рядом и с наслаждением вытянул ноги. Только сейчас он понял, как сильно устал.
- На твоем месте я бы не бросал нелестные замечания в адрес его одежды.
- Ну разумеется. Ты бы прямо сказал ему «держись подальше от моей любимой сестренки». Или вылил бы в лицо бокал вина.
- Этот бокал вина ты, наверное, будешь вспоминать мне до конца моих дней?
Чезаре хохотнул и прикрыл глаза.
- Я тебя ни в чем не упрекаю. Напротив, было чертовски эффектно. Но ты прав, с тех пор прошло много времени…
- Ты видел дядю? - перевел тему Ливий.
- О да. Элегантен, как остро отточенный клинок в бархатных ножнах. Делает вид, что флиртует с дамами, но на самом деле интересуется только комплиментами в адрес своего вина.
- А мою мать ты видел?
- Конечно, видел. И если бы она не была твоей матерью, отвесил бы с десяток откровенных комплиментов. Клянусь, еле удержался. И это при учете того, сколько я выпил сегодня вечером.
Ливий помолчал, глядя на кота, который прошествовал мимо с видом одержавшего славную победу полководца. В зубах он держал пойманную мышь.
- Заметил, что они оба выбрали бордовый цвет?
Чезаре откинул голову назад и потер шею.
- Совпадения случаются сплошь и рядом.
- Только не у дяди.
- При всем моем уважении к синьору Рикардо, он страшный сухарь. Для него существует только вино, вино, еще немного вина и, пожалуй, оливковое масло, но только если оно соответствует ста двадцати пяти придуманным им же правилам. Я удивлен, что он когда-то был женат, да еще и умудрился сделать троих детей. А твоя матушка, - он бросил короткий взгляд на Ливия, оценивая степень опасности и взвешивая все «за» и «против», - натура яркая и страстная. Даже в самых смелых мечтах не могу представить их вместе.
- Огонь и лед тянутся друг к другу.
Чезаре толкнул его в плечо.
- Как втемяшишь что-нибудь себе в голову - и все, пиши-пропало. Читай поменьше любовных романов! Лучше собственные заводи. Давно пора.
Ливий посмотрел на друга, и тот расплылся в довольной улыбке.
- Не смотрите на меня так, ваша милость молодой граф Винчелли. От кого вы еще услышите правду?
- Пошли на кухню. Я хочу фруктов.
- Вино!.. Клянусь духами леса…
- Тихо ты! Хочешь, чтобы слуги наябедничали отцу? Он до новой луны будет смотреть на меня так, словно я нахамил всему свету за ужином!
Ринальдо обхватил бокал ладонями и сделал маленький глоток.
- Вкусно, - мечтательно протянул он.
- Из дядиных погребов. Если гости не допьют все, это сделают слуги и повара после бала. Тебе бы точно ничего не оставили. Только целиком не выпивай. Половину отдашь Маттео.
- Вот еще! Этот мерзавец - твой личный слуга! Он может зайти на кухню в любое время и потребовать чего угодно, хоть бы и печень храмовых драконов под фисташковым соусом!
- Храмовых драконов никто не ест, и ты это прекрасно знаешь. А на кухню Маттео ходит редко. Повара его недолюбливают. Об этом ты тоже знаешь.
- Да уж. Интриги у них там почище, чем у вас, великосветских господ.
Ливий смотрел, как худощавый юноша с копной иссиня-черных мелко вьющихся волос пьет вино - по чуть-чуть, едва ли не по капле, будто это самое дорогое в двух мирах сокровище (от истины это было недалеко: на такую бутылку ему не заработать и за несколько лет) - и уже в который раз спрашивал себя: осознает ли он, какое это счастье - быть слугой, а не аристократом? У тебя нет ни статуса, ни денег, ни особняка, ни влиятельных друзей. Но ты свободен от рамок, правил, пустых разговоров и от долга перед семьей, который висит на шее, как тяжеленный камень на веревке. Когда-то тебе казалось, что ты не выдержишь и пойдешь ко дну, но со временем ты привык. И от камня себя больше не отделяешь.
Шорох гравия на дорожке заставил Ливия вздрогнуть. Ринальдо чуть не разлил вино и испуганно прижал бокал к груди.
- Иди, Рино. Скажи Маттео, пусть оставит бокал в библиотеке, когда допьет.
- Шутишь? Его милость шкуру с тебя спустит, если найдет!
- Тогда пусть оставит на письменном столе в моей комнате. Но чтобы выпил все до капли. Если что-то попадет на рисунки или на тетради с дневниками, я здорово разозлюсь.
- А если кот опрокинет бокал и поднимет шум?
- Проклятье, иди уже! - яростно зашептал Ливий. - Хочешь, чтобы нас здесь застали? Тогда отец точно спустит с меня шкуру! А тебе всыплют плетей!
Ринальдо юркнул в спасительные заросли миртовых кустов за мгновение до того, как под фонарем появился дядя. Он склонил голову и окинул племянника холодным проницательным взглядом.
- Рад вас видеть, дядюшка, - сказал Ливий. - Кажется, вы припозднились. А ведь светские приличия для вас - не пустой звук.
- Взаимно, Ливиан. Меня задержали дела. Балы важны, но деловая репутация и деньги важнее. - Дядя сложил руки за спиной. - Алонсо сказал, что ты не поздоровался с ним. Он недоволен.
Ливий окинул его быстрым взглядом. Синьор Рикардо Винчелли, винодел, знаменитый на всю Тоскану, не изменил своей привычной экстравагантности - в меру дерзкой, в меру сдержанной. Совершенная гармония. Как оттенки вкусов в его вине: глубокие, терпкие и оставляющие шлейф горького послевкусия.
Первым в глаза бросался золотой жилет, а потом - камзол. Бордовый. Под цвет платья матери.
Может, это просто совпадение, и у него расшатались нервы? Только не в случае этого мужчины. Он выверял каждую деталь своего образа с фанатичной дотошностью.
Заметив, что Ливий смотрит на него слишком пристально, дядя поднял брови.
- Я задал тебе вопрос, Ливиан.
- Вовсе нет, дядюшка. Вы констатировали факт. Я не поздоровался с отцом, и он сообщил вам, что недоволен.
- С возрастом твой язык становится все более дерзким. Не думал, что такое возможно.
- Нет предела совершенству, особенно если это совершенство сарказма.
- С меня довольно. Я возвращаюсь к гостям. Ты тоже. И поздоровайся с отцом.
- Не хочу. Мне противно на него смотреть, а здороваться - так тем более. Я весь день как белка в колесе, пытаюсь решить его проблемы и уладить дела! А чем он занимается в это время? Опустошает очередной бокал вина за карточным столом!
Под тяжелым взглядом серо-зеленых глаз дяди Ливий скрестил руки на груди.
- Твой приятель Чезаре опустошил уже с десяток бокалов, и теперь досаждает спутнику Альвис.
- Прекрасно. Может, он проткнет его шпагой на глазах у всех. Это было бы весело, не находите?
- Более чем. Вполне в духе его папаши. Кого мог воспитать старый дурак? Только очередного дурака.
Как ни пытался Ливий понять причину вражды между дядей и графом Сафьярди, ничего не получалось. Точнее, граф против дяди ничего не имел, но брат отца чуть ли не зверел при упоминании его имени. Хотя внешне, разумеется, оставался спокойным. Что главное в свете? Верно. Держать лицо.
- Дядюшка, каким бы дураком Чезаре ни был, и сколько бы вина он ни пил, он остается моим другом.
Дядя выдержал красноречивую паузу.
- Жду тебя внутри.
Вернувшись в духоту бальной залы, Ливий на мгновение замедлил шаг, оценивая обстановку, заметил Чезаре и решительно направился к нему. Друг стоял рядом с новым ухажером Альвис и, горячо жестикулируя, что-то ему объяснял на повышенных тонах. На красивом тонком лице незнакомого юноши читалась смесь рассеянности и недовольства. Часть гостей танцевала, кто-то приканчивал остатки дядиного вина и еды, а кто-то собрался вокруг спорщиков и с удовольствием наблюдал за разворачивающейся сценой.
- Согласитесь, синьор, - сказал Чезаре. - Когда вы приходите на бал, нужно проявлять уважение к гостям. Уважение — это не только манеры, но и внешний вид. Ваш жилет оскорбляет даже меня, а его милость графа Винчелли - так тем более.
- Если вы не прекратите грубить, синьор, мне придется вызвать вас на дуэль!
Юноша изо всех сил пытался изобразить решительность, но ужас, отразившийся в его глазах при слове «дуэль», слегка смазал впечатление. Окинув взглядом хрупкую фигуру кавалера сестры, Ливий прикинул, что тот вряд ли когда-нибудь держал шпагу. Мысль о дуэли, которая бы скрасила этот скучный вечер, была соблазнительной, но спорщиков следовало разнять.
- Господа, прошу вас. Никаких дуэлей в этом доме. - Ливий встал между незнакомым юношей и Чезаре как раз в тот момент, когда последний открыл рот для ответа, и добавил без паузы: - Нас не представили друг другу, синьор. Я должен знать, на ком сегодня остановила выбор моя сестра.
За спиной раздался общий выдох разочарования. Гости предвкушали драму и расстроились, осознав, что спектакль подошел к концу.
Альвис подняла брови.
- Алессандро Луиджи, - представила она. - Сандро, это мой младший брат Ливиан.
Луиджи? У нее хватило наглости заявиться сюда в компании сына своего врача? И это после того, как о них судачит весь свет?.. Какие бы порошки ни давал сестре ее возлюбленный маэстро, они плохо сказываются на ее способности соображать.
Чезаре, видимо, подумав о том же, расхохотался.
- Ах, синьор Луиджи. Теперь все становится на свои места. Вы должны были представиться раньше, и я бы не приставал к вам с разными глупостями. Тот, кто вхож в дом семьи Винчелли и близко, - подчеркнул он последнее слово, - общается с членами семьи, может являться на бал хоть бы и вовсе без одежды.
Альвис бросила на него испепеляющий взгляд и поднесла к лицу кружевной веер.
- Ливий рассказывал, что ваш батюшка - врач от бога. Его лекарства творят чудеса. Вы знаете, что он выписал ее милости графине Винчелли порошок из высушенных пиявок, когда она жаловалась на мигрень? Я бы и сам к нему обратился, но, боюсь, даже мой желудок, привыкший ко всему, не выдержит смеси толченого жемчуга и навоза.
- Не забывайтесь, синьор! - осадила его сестра. - Вы говорите про доктора, имя которого знают в каждом уголке Тосканы, да и за ее пределами тоже!
Гости, вернувшиеся было к своим делам, снова замерли в сладостном предвкушении скандала, и Ливий решил, что этот балаган пора закрывать.
- Рад знакомству, синьор Луиджи. Что бы ни говорили о вашем батюшке, в этом доме его всегда принимают с теплом. Вы пошли по его стопам?
- Да… да. - Юноша нервно трепал рукава камзола. - Я начал учиться в университете Сиены. В этом году. - Он вскинул голову и вспыхнул, осознав, что забыл про вежливость. - Я тоже рад знакомству, ваша милость… синьор Ливиан. Альвис много рассказывала о вас. Говорила, что и вы изучали медицину…
- Очень поверхностно - и только то, что касается трав. В рамках общего образования. Прекрасная наука. И что может быть благороднее, чем спасение жизней? Желаю удачи на выбранном поприще. Что-то подсказывает мне: вы просто созданы для профессии врача.
- Когда-то и я подумывал о медицине, - встрял в разговор Чезаре.
- Вот как. - Альвис склонила голову, не убирая от лица веер. - А я думала, что предел ваших мечтаний - должность священника. Вы бы записывали особо развратные исповеди флорентийских дам и сочиняли на их основе анонимные романы, а между делом соблазняли монашек и играли в карты на украденные у них чулки.
- Клянусь всеми богами, синьорина! - восхитился друг. - Лоренцо Великолепный, увидев ваши картины, потерял бы голову и заставил ими все комнаты своего дворца, но вы знаете толк и в искусстве флирта!..
Ливий взял его под локоть.
- Извините нас, - сказал он негромко. - Синьору нужен глоток свежего воздуха. Лоренцо Великолепному вскружили бы голову картины моей сестры, а ему вскружили голову веселье, отличное вино и приятная компания.
Чезаре сопротивлялся как мог, но позволил увести себя в сад и усадить на скамью под старой липой. Огромный рыжий кот валялся на дорожке, лениво вылизывая лапу, но мгновенно сорвался с места, заметив мышь.
- Не верю, что она привела сюда сынишку своего доктора. Это даже для твоей сестрицы чересчур.
- И ты счел это отличным поводом прицепиться к его внешнему виду?
- Мне он не понравился. Будь ты рядом, поступил бы точно так же. Я не хочу, чтобы вокруг Альвис ошивался всякий сброд. Тоже мне, доктор. Лицо такое, будто его в аптекарской ступке вымешали.
Ливий присел рядом и с наслаждением вытянул ноги. Только сейчас он понял, как сильно устал.
- На твоем месте я бы не бросал нелестные замечания в адрес его одежды.
- Ну разумеется. Ты бы прямо сказал ему «держись подальше от моей любимой сестренки». Или вылил бы в лицо бокал вина.
- Этот бокал вина ты, наверное, будешь вспоминать мне до конца моих дней?
Чезаре хохотнул и прикрыл глаза.
- Я тебя ни в чем не упрекаю. Напротив, было чертовски эффектно. Но ты прав, с тех пор прошло много времени…
- Ты видел дядю? - перевел тему Ливий.
- О да. Элегантен, как остро отточенный клинок в бархатных ножнах. Делает вид, что флиртует с дамами, но на самом деле интересуется только комплиментами в адрес своего вина.
- А мою мать ты видел?
- Конечно, видел. И если бы она не была твоей матерью, отвесил бы с десяток откровенных комплиментов. Клянусь, еле удержался. И это при учете того, сколько я выпил сегодня вечером.
Ливий помолчал, глядя на кота, который прошествовал мимо с видом одержавшего славную победу полководца. В зубах он держал пойманную мышь.
- Заметил, что они оба выбрали бордовый цвет?
Чезаре откинул голову назад и потер шею.
- Совпадения случаются сплошь и рядом.
- Только не у дяди.
- При всем моем уважении к синьору Рикардо, он страшный сухарь. Для него существует только вино, вино, еще немного вина и, пожалуй, оливковое масло, но только если оно соответствует ста двадцати пяти придуманным им же правилам. Я удивлен, что он когда-то был женат, да еще и умудрился сделать троих детей. А твоя матушка, - он бросил короткий взгляд на Ливия, оценивая степень опасности и взвешивая все «за» и «против», - натура яркая и страстная. Даже в самых смелых мечтах не могу представить их вместе.
- Огонь и лед тянутся друг к другу.
Чезаре толкнул его в плечо.
- Как втемяшишь что-нибудь себе в голову - и все, пиши-пропало. Читай поменьше любовных романов! Лучше собственные заводи. Давно пора.
Ливий посмотрел на друга, и тот расплылся в довольной улыбке.
- Не смотрите на меня так, ваша милость молодой граф Винчелли. От кого вы еще услышите правду?
- Пошли на кухню. Я хочу фруктов.
