Утром пятого дня стоянки Дей растолкал Данан с какой-то озабоченной физиономией.
- Дей? – Спросонья Данан была похожа на взъерошенную обитательницу курятника, в который забралась лиса. К тому же еженощные вылазки в стан врага выматывали куда сильнее, чем чародейка ожидала вначале предприятия. Однако, покуда королю докладывали об успехах, тот был доволен. Редгар от личного контроля теперь воздерживался. Но о цене, какую командор каждый вечер платил за незнание, что происходит с Данан, наверняка знала только Алара. Знала – и дико, неистово злилась.
- Поднимайся скорей. – Дей потряс Данан за плечо. – Я думаю, день будет непростым.
В другой ситуации Данан могла бы поинтересоваться, с каких пор лейтенант подался в оракулы, но, учитывая, что взволнованным на её памяти Диармайд еще не бывал, Данан оставалось прислушаться. Она быстро облачилась (Дей отвернулся), отошла к обозным частям (Дей дождался у шатра), умылась (Дей полил из меха с водой), размяла шею и плечи (Дей вынес из шатра посох). Данан приняла орудие без задней мысли, а потом вдруг опомнилась, вытаращилась на Диармайда, отступив на шаг. Мужчина почуял, как чародейка вся напряглась – и напрягся в ответ, чтобы если что тут же блокировать заклятие. Однако его не последовало. Настороженно, словно в клетке с волком, Данан отступила еще на шаг, расслабляя поочередно плечи, ноги, живот. Дей заметил.
- Ну, хоть что-то, – улыбнулся лейтенант и подмигнул.
Завтракали они за общими кострами смотрителей. Борво подсел тут же. Выглядел он хорошо, хотя жесткие темные волосы топорщились больше обычного. Вдалеке на востоке, среди холмов, покуда хватало глаз, толстой шалью стелилась пыль.
- Наконец-то, подкрепление, - обронил Борво. Он сказал ровно, будто невзначай, но Дей слышал в словах соратника облегчение. Что ж, он и сам был рад: парталанцы теперь будут вести себя более мирно.
- Очень вовремя, - заметила вслух Данан: вчера караульные уже ждали вмешательства даэрдинских колдунов в их службу (сплетню про проклятую местность шпионы Молдвинна то ли так и не пустили, то ли парталанцы в неё не поверили). Ей кое-как повезло уйти от арбалетного болта, когда их погнали назад, к возводимым укреплениям на вершине холма. Но вот магу из-под командования Молдвинна не повезло, и единственный адепт Дома Кошмара в армии короля Драммонда теперь находился на попечении целителей.
Войско, взметавшее пыль, достигло лагеря меньше, чем через час. Стоило воеводе спешиться и шагнуть к шатрам командования, Данан, побелев, отшатнулась. Ноги сами по себе сделали несколько шагов назад, стараясь скрыть хозяйку от глаз прибывших.
- Данан? – Борво обернулся, наблюдая её нелепый маневр.
Данан судорожно вскинула глаза, прижала палец к губам и скрылась среди шатров, надеясь поскорей добраться до того, который они делили с Диармайдом.
Однако трусливо спрятаться ей не дали: Драммонд, учтивый, но сотрясающий воинской прытью и напором, по-мужски обнялся с лордом Эйнселом Таламрин, заметил, что ждал его раньше и послал за Теганой, «которую тут все отчего-то зовут просто Данан».
Они встретились у центрального костра, поскольку Редгар и Драммонд все еще сидели здесь, обсуждая новые донесения с отдаленных берегов и дальнейшие действия армии. И потому что, узнав о приближении подкреплений с раннего утра, Драммонд пожелал завтракать не в шатре, а среди людей, чтобы, когда будет нужно, он мог лично и не затягивая поприветствовать командующего.
Отец выглядел точь-в-точь таким, каким Данан запомнила его в день свадьбы и каким надеялась позабыть с раннего детства: телосложением Эйнсел более всего напоминал Брайса Молдвинна, глаза его были темны, как и алчная душа, но отливали здравомыслием, какое присуще всем прагматичным людям. Волосы были медно-рыжие, немного светлее и ярче, чем у самой Данан, и при этом с седыми «перьями» вдоль висков и на затылке.
Завидев дочь, Эйнсел размениваться не стал:
- И что я, по-твоему, должен теперь делать, Тегана? Сеорас прислал мне Марелла, который, между прочим, прав, требуя назад свое имущество! Что за выходки такие?! – Он надвинулся и гаркнул. – Отвечай мне, несчастная! – Эйнсел от души приложился дочери по щеке. Позвонки в шее слышно хрустнули.
Дей, наблюдавший сцену, сжал и челюсти, и кулаки. Эйнсел оглянулся на короля:
- Я прошу прощения, что эта девчонка доставила короне столько хлопот, государь, – коротко поклонился. – Будто бродяжка, примкнула к смотрителям! Больше не смей никому говорить, что Таламрин, ясно тебе?! – поймав Данан за грудки, он встряхнул с такой силой, словно намеревался этим движением вытрясти из чародейки если не душу, то хотя бы честь, совесть и признание вины.
Дей напрягся так, что ноги будто перекрутило калеными обручами. Надо было вмешаться! Надо немедленно… Но если он влезет, Драммонд тут же уцепиться за его участие и наверняка сможет использовать в своих целях, которые по душу Диармайда никогда не были благовидными. Ох! Что делать?! Почему сам Драммонд, который несколько дней кряду демонстративно любезничал с Данан, не вмешивается сейчас? И где этот клятый Борво? Можно было бы, за неимением шанса выступить самому, науськать его. Хотя, Борво-то? Его науськивать бы точно не пришлось, он сам не потерпел бы такого …
Пока Диармайд раскидывал мозгами, Данан вцепилась в руку отца у себя на груди (кажется, август Таламрин всерьез вознамерился разодрать одежду дочери в клочья просто из ярости).
- Ты подумала, дрянь, к чему приведет твое неповиновение?! Я такими трудами выбил для тебя замужество! Замужество! Законный брак для мага, который еще не покидал стен Цитадели Тайн! Ах ты, паскудная девка! – он замахнулся снова, но по мужской руке, в которую вцепилась Данан, пробежала огненная искра, и Эйнсел отдернулся, прижав к себе поврежденное запястье. – МРАЗЬ!!!
Драммонд не выдержал: он с нескрываемой яростью посмотрел на Редгара – это ведь его подчиненная! Какого демона он медлит?! – но, как оказалось, Редгар не медлил. Стоило Данан увеличить дистанцию с отцом на шаг, Редгар молниеносно выдернул из ножен меч, провернулся, отталкивая Данан дальше назад одной рукой, и спустя мгновение плашмя прижимал лезвие к шее Таламрина.
- Ты не хочешь попросить прощения у дочери, которую я вытащил из…
«Только не это!» - в ужасе подумала Данан.
- Ред… – Данан потянулась к мужчине. – Лорд-командор! – поправилась тут же.
Услышав, Ред зашипел – но не заткнулся:
- Которую я вытащил из-под кобелей, которым Марелл бросил её, как кость?!
- Тебя забыл спросить! – В лице августа клана Таламрин не отразилось ни тени страха. Драммонд даже испугался, что август может выкинуть что-то из ряда вон выходящее. – Это из-за тебя моя дочь стала шлюхой, которая бросила мужа и теперь ошивается среди мужланов?!
Редгар молча, не отвечая, отвел меч и по-простому врезал Таламрину в челюсть.
- Я лорд-командор Смотрителей Пустоты Даэрдина. Молись, чтобы я не призвал в орден тебя или всех твоих сыновей разом, сиятельный август. Ведь тогда всегда будет шанс, что именно от моей руки они сбавят в росте на голову.
- Сучий ты потрох, Редгар Подтирало… – Таламрин сплюнул кровь.
- ДАНАН! – гаркнул Дей, не удержавшись. Редгар, король, Эйнсел и даже возвращавшийся к костру Борво обернулись в сторону чародейки.
Какого он влез?! – Дей прикусил язык, но отступать уже некуда.
- Не вздумай! – строго сказал он, надеясь, что это прозвучит как приказ стража Вечного магу, который не к месту решил сотворить что-то ужасающее. Перед Данан и впрямь зависла (и без всякого посоха) большая печать глубокого фиолетового цвета с черными нитями в узоре. Она дымилась и сверкала так ярко, что сомневаться не приходилось – костей после заклятия не соберешь.
Дей уже собирался метнуть вперед облако развеяния, чтобы, если не снять, то хотя бы ослабить заклинание, но Данан, дрожа, начала гасить его сама.
Драммонд сориентировался первым: вот теперь он мог вмешаться. Коль скоро Редгар позаботился о подчиненной, самое время позаботиться о политике. Драммонд шагнул вперед:
- ТЫ ИЗ УМА ВЫЖИЛ, ЭЙНСЕЛ?!
От этого окрика застыли все. И больше других – Данан, потому что, ей показалось, она уже видела короля раньше. До встречи с ним. Словно только сейчас она начала вспоминать нечто, что забыла давным-давно.
Эйнсел Таламрин подал голос:
- Госу…
- В ЦЕПИ ЕГО! На дознание. Рудник серебра, за который он так трясся, что отдал на поругание дочь Королевского Секвента, чей редкий и столь необходимый в армии талант прежде имел смелость скрывать от короны, изъять в государственную казну.
- Мой король, вы не посмеете…
- Назначить временным регентом на месте августа Таламрин твоего сына? – Драммонд усмехнулся. Эйнсел окружили плотно, сплошь солдаты короля. – Назначить временным регентом на месте августа Таламрин его сына! – повторил государь тоном приказа.
Редгар, слыша это, улыбнулся только краешком рта. Дальше Драммонд сам управится. Он обернулся к Данан, поймал за руку и потащил к шатрам, не замечая, что Дей развернулся спиной к скандалу и теперь провожает командора и чародейку взглядом.
Впихнув Данан в шатер, который та делила с лейтенантом, Редгар хотел было тоже её встряхнуть, но отпустил. Окинул взглядом девчонку: щека от отцовского удара покраснела и припухла, глаза погасшие. Жалкая! Редгар озлобился, в точности как тогда, у костра, когда Данан пришла к нему от ручья в мокрой одежде.
- Тебя что, не научили в жизни сопротивляться насилию?!
Данан попыталась спрятать взгляд, но Редгар видел, как дрожат её ресницы и губы.
- Кажется, я вполне сопротивля…
- И чуть не угробила короля! Не делай из меня дурака! Я прекрасно знаю, что в Доме Кошмара полно заклятий, которыми можно наглухо разбить одного человека, не угрожая при этом всем остальным.
Что? Что он от неё сейчас хочет? – вымученно думала Данан. Что опять не так?
- Это… это отец… с ним… всегда было тяжело…И это и было заклятие для одного человека… – она начала перебирать все оправдания, какие приходили на ум, желая одного: чтобы Редгар оставил её в покое. Просто повернулся и ушел, потому что… Проклятье! Потому что, стоило ей покинуть Цитадель Тайн, вся её жизнь полетела под откос.
Редгар наблюдал за растерянностью подчиненной со смешанными чувствами. Тьфу ты! Вот тебе еще один скелет из-под кровати! Похоже, Данан не врала, когда говорила, что в семье ею никто не дорожил. И, похоже, он, Редгар, не ошибался, когда думал, что мужчин она боялась уже очень, очень давно. Как Данан вообще ухитрилась сдружиться с Клейвом? Поладить с Хагеном? Добиться расположения Сеораса? Возможно, стоит спросить правды у них самих – едва ли Таламрин разговориться. Но ставить под сомнение её ценность более нельзя, даже перед собой.
- Данан, послушай! – Редгар шагнул к чародейке, взял за плечо. Он больше не пытался трясти, и, хотя говорил по-прежнему в повышенном тоне, старался, чтобы голос не звучал угрожающе. – Послушай, пожалуйста, – он встал совсем вплотную, отчего женщине пришлось попятиться. Редгар смотрел прямо в глаза и все равно немного теснил. – Запомни, ты – Смотритель Пустоты. Ты чародей из Дома Кошмара. И сам король Даэрдина на твоей стороне. Август больше ничего не сможет тебе сделать. Но ты должна обещать мне, должна поклясться, Данан, – ради убедительности он натурально навис над женщиной. – Ты никогда и никому не дашь больше причинять тебе боль, не отвечая на это, – Ред наконец заговорил тише. – Поклянись, Данан, – потребовал командор.
Она тоже подняла глаза и застыла, завороженная его близостью и тем, о чем он просил.
- Я клянусь, – безотчетно шепнула Данан не своим, севшим голосом.
Редгар улыбнулся – и уголками губ, и черными глазами. А Данан заплакала. Непроизвольно и неостановимо. Закрыла глаза и задрожала. Ред хотел было прицокнуть, но смолчал: он тоже уже устал строжиться на неё, рычать и говорить, что у неё все криво и не по-людски. Он не удержался – костяшками пальцев провел по припухшей щеке, стирая слезы. Это лицо, мраморно-белое, не создано для нравоучительных пощечин или рыданий.
- Уходите, - попросила Данан, отстраняясь от командора, но Редгар не послушался – притянул чародейку к себе и крепко обнял.
Похоже, собственные страхи доконали чародейку не меньше, чем его: на этот раз она не выбивалась из его рук, не колотила в грудь, не теряла сознания. А просто плакала, содрогаясь и обнимая Редгара в ответ удивительно крепкими пальцами. Возможно, у него даже потом останутся синяки, не без иронии подумал Редгар и представил, как будет объяснять это Аларе.
- Командор? – позвала женщина спустя какое-то время и попыталась отстраниться.
Осознанно или нет, но полностью Редгар её не выпустил. Разглядывая женское лицо, он осознал, наконец, что его привлекло – схожесть! Есть люди, рожденные с судьбой изгоя, вроде них обоих. За себя – он никогда не лукавил; за Данан теперь мог сказать, что её отвергали все. Сначала сторонние люди оттого, что она маг. Потом семья – потому что она маг, и нарушила все их планы посвататься к тогдашнему королю Двирту. Потом другие маги – оттого, что Сеорас лишил девчонку удовольствия обучаться в Доме Владык с его зрелищными стихийными чарами и по только ему понятным соображениям отрядил в Дом Кошмара. Потом – её возненавидят или уже возненавидели смотрители Пустоты, оттого что все причины срослись в одной. И даже Алара будет ненавидеть её вечно просто за то, что он, Ред, позволяет себе думать и говорить о Данан чаще, чем никогда.
Есть люди, рожденные с судьбой изгоя, которым волей случая все-таки удается хотя бы иногда найти опору в других людях. У Данан сначала был Клейв, теперь… Теперь у неё есть он, лорд-командор, которому никогда не отделаться от ответственности за чародейку, подобранную в тяжелую минуту. А еще, похоже, у Данан есть Дей и Борво, хотя, что движет последним, Редгар пока затруднялся сказать.
- Лорд-командор? – Данан позвала с нажимом: молчание командора и нечитамое выражение лица страшно пугали.
Редгар улыбнулся:
- Отдыхай, Данан. Тебе это нужно сегодня. Я постараюсь все время быть рядом с королем, чтобы, если ты встретишься с отцом снова, он больше не мог обидеть.
Данан смутилась, и благодарность её прозвучала растеряно:
- Пр… про… простите, командор, – сказала она, утирая лицо.
Выходя из шатра, Редгар думал, что, по-своему, просто здорово, что все обернулось так. Данан обладает серьезными талантами и умениями в одной из самых темных магических школ, и то, что она испытывает страх по отношению хоть к кому-то, делает её подконтрольной. Иными словами – ею можно пользоваться в бою.
А Данан, упав на землю, разрыдалась, зажимая рот руками.
Когда Дей вернулся в шатер, она дремала, но её еще влажное лицо говорило за себя. Он поудобнее устроил чародейку. Данан всхлипывала сквозь сон, пока Дей гладил ее по волосам и думал, какое он ничтожество. Сегодня он больше всего хотел вступиться за Данан, но все, что мог – стоять как дурень и тупо смотреть, как её унижают или, того хуже – сдерживать её справедливую месть. Что он и сделал.
Поразительно, размышлял Диармайд, продолжая перебирать выбившиеся из косы прядки темно-медных волос, что Данан еще не убила ни отца, ни Брана Марелла, имея в рукаве такую тайну.
