Не говоря о том, что волосы наверняка растреплются, под полированными ногтями забьется какая-нибудь мерзость, да и прекрасный нос с легкой горбинкой неминуемо пострадает. Не-е-ет, если он намерен спасать принцессу, в битву с драконом нужно вступить во всем блеске, чтобы барды, эти никчемные стихослагатели, ненароком не ляпнули в своих ронделях, что сэр Эреман прибыл к башне принцессы в обличии, достойном плотника.
Словом, сэр Эреман принципиально избегал всех столкновений на пути к логову чудища, исключая случаи, когда необходимо было спасать собственную жизнь. Тогда, проявляя завидную отвагу, он рубил с плеча первого, кто подворачивался под руку и тихонечко ретировался в ближайшее укрытие. Надо сказать, что в подобном поведении Эреман был не одинок – сэр Мейрхаун поступал в точности также, с той только разницей, что не делал ничего вообще. Мейрхаун двигался, как правило, в середине рыцарской вереницы, и премерно наблюдал за происходящим впереди. Когда случалось возникнуть опасности, этот доблестный сэр останавливал коня, с безразличным лицом глядел, как другие отбиваются от хищных птиц или барахтаются в воде, стараясь вброд перейти очередную реку. Даже когда делегация к дракону начала преодолевать горы, торчащие из земли вслед за лесом, и один из храбрецов, сэр Домнал, свалился с обрыва, лицо Мейрхауна ничего не отразило. Возникала мысль, будто Мейрхауну приходилось видеть летящих в пропасть рыцарей не реже, чем завтракать.
Словом, остальные участники кампании нередко задавались вопросом, как Мейрхаун вообще ухитрялся выживать. Однако шансов распознать его секрет было не больше, чем узнать, куда же все-таки пропал сэр Ронан.
К пустоши, окружавшей замок дракона, в конце концов, вышли семь рыцарей. Надо признать, храбрецы добрались сюда довольно быстро – исключительно благодаря усилиям сэра Уриенса и сэра Тидельмида, которые без конца подгоняли остальных. Более того, сговорившись, они поняли, как ускорить поход и при этом обойти вездесущего Аенгуса, грозящего очередной перспективой пропасть без вести. Уриенс сообразил, что целые сундуки времени рыцари разбазаривают в привалах, наслаждаясь кушаньями сэра Гилмора. Прежде все радовались, что готовит именно Гилмор, потому как, погружаясь в кулинарное искусство, он хотя бы на время переставал читать проповеди о милосердии, чем изрядно достал уже даже сэра Мадауга. Но все оказалось хуже: в этих длительных из-за вкусной еды привалах, роль Гилмора брал на себя все тот же Мадауг, без устали зачитывавший главы из «Кодекса настоящего рыцаря».
В результате одного ночного совещания, приготовление пищи взял на себя сэр Тидельмид, который готовил на редкость изысканно и на редкость невкусно. Освобожденный от этой ноши, сэр Гилмор возрадовался и вернулся к нравоучениям о доблести и всепрощении. Мадауг пытался с ним соперничать первые привала два. Но выяснилось, никто не может соперничать в чтении нотаций с человеком, убежденным, что за его мнимую терпимость к людям и умение говорить скудные о них соображения, эти люди обязаны его содержать.
Короче с невкусной едой Тидельмида Кривые Руки и моралью Гилмора Зануды, наслаждаться привалами больше не получалось. Отряд Аенгуса прибавил в темпе, и замок дракона стремительно приближался.
4
- Йорвоэрт, Йорвоэрт! – восторженно кричала леди Имельда, сбегая по лестнице своей круговой башни. Оглушенные остатками стула и талмудом «Были бы мозги, а выход найдется!» охранники остались сидеть у двери её комнаты.
- Йорвоэрт, там такое происходит, ты не поверишь! Там меня спасать пришли, ну эти, недоумки в кастрюлях!
Послышалась тяжелая драконья поступь, от которой стены, казалось, ходили ходуном.
- Ну какого дракона тебе не сидится на месте? – устало прохрипел ящер. - Вот на этом самом месте, - уточнил он, коготком указывая на филейную часть принцессы. – Мы же уже говорили, что порядочные принцессы, когда их похищают драконы, должны сидеть в башне, высокой круглой башне, а не шнырять по замку с торжественными воплями.
Он обхватил Имельду лапой и понес наверх. Принцесса фыркнула, но не сопротивлялась.
- Ты не понимаешь, Йорвоэрт, там железные кофейники притопали, чтобы вытащить меня из твоих загребущих лап, - она указала пальчиком на твердый чешуйчатый перст у себя под ребрами.
- И что, все эти кофейники надеются попасть ко мне… на ужин?
- Нет, не все, один, кажется, был немного умнее, такой темноволосый. Его можешь пригласить на мой ужин, а остальные все твои.
- Что, неужели так досадили? – хмыкнул дракон.
- Ну как сказать, - виновато протянула принцесса. - В общем, за одного, отец сосватал меня, когда мне было семь, за другого, когда было девять – он еще все время бубнил про службу, долг и прочую дурость, не понимая, что отец разорвет и эту помолвку. А за самого старого из них – ну ты потом увидишь, у него еще такая мерзкая бородавка над губой – когда мне стукнуло четырнадцать. Правда, я через два дня сказала ему, что скорее выйду за дохлую рыбу, чем…
- Ну вот, - перебил принцессу Йорвоэрт. – И не смей отсюда выходить! – он легонько дохнул пламенем на ноги приходящих в себя стражников, что-то прорычал и зашагал вниз на улицу встречать гостей.
Принцесса тотчас устроилась на кровати у окна и принялась наблюдать за происходящим.
Рыцари уже спешились, и теперь сэр Гилмор, сделав шаг вперед, приветствовал вышедшего ящера:
- Привет тебе, благородный дракон! Мы пришли с миром просить те…
- Все вместе! – проревел Аенгус и бросился на дракона.
Похватав мечи, остальные быстро окружили Йорвоэрта. Этот даже не сопротивлялся: стоял себе, лениво помахивая хвостом, и с легкой иронией Отца Вселенной взирал на суету вокруг.
- Какого черта, Аенгус?! – выкрикнул Уриенс. – Нам нужен был план! Мы должны были соорудить укрепления, обговорить позиции, заслать диверсантов!
Дракон издал какой-то непонятный булькающий звук и обернулся вокруг своей оси, оглядывая незадачливых рубак. Где-то наверху, слушая речи Уриенса, захихикала Имельда.
Первый гвалт ударов обрушился на дракона как гром и срикошетил как град. Недоумевающие сэры переглянулись, пятеро из них, исключая Тидельмида и Мейрхауна, предприняли вторую попытку. Грохот стоял такой, будто разом обрушилось пять башен. На драконе по-прежнему не мелькало ни царапинки, и он, мило фырча сизым дымком, переступал с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Следующая четверть часа, наполненная бесполезным рукоприкладством, тоже сопровождалась тихим хихиканьем из башни и хрюканьем дракона.
- Да нельзя прорубить его кожу клинками, идиоты! – наконец, донесся голос Имельды.
Семь рыцарей подняли головы наверх. На лицах отразилась та озадаченность, какая бывает у людей, впервые услышавших, что один плюс один – не три. Первым в ситуации нашелся сэр Гилмор. Он тут же опустил меч, пригладил растрепавшиеся от битвы волосы, подул вверх, чтобы подсушить пот на лице, и сделал шаг вперед.
- Кхгм-кхгм, - возвестил он, активно жестикулируя и кланяясь. – Благородный дракон! Мы пришли к тебе с миром! Просить отпустить с нами принцессу Имельду, дочь нашего любимого короля Глойва Круторога и прекрасной королевы Мавис Бледной! – Йорвоэрт наклонил голову, разглядывая Гилмора как какой-то легендарный, но бесполезный артефакт.
- Ты, о, ящер, – бородавка над губой Гилмора забавно подрагивала, - проявил себя достойно, указав нам на нашу немощь, однако, услышь же, что истинное благородство рождается из милосердия и всепрощения! Позволь нам увести принцессу к её родителям, чьи сердца страждут в тоске по ней, и мы возвестим по всему королевству о твоей великой добродетели!
Сэра Гилмора Йорвоэрт съел первым. Судя по вырвавшимся из ноздрей и пасти струйкам пламени и дыма, Йорвоэрт знал, что кушать сырое мясо грозит паразитами.
- Ну и слава богам, - произнесла где-то наверху леди Имельда.
Среди огорошенных рыцарей пробежал шепоток.
- Все вместе! – снова гаркнул Аенгус, но прежде чем успел кинуться на врага, к дракону подался пышущий гневом сэр Мадауг.
- Да как ты посмел, - прорычал он. – Вот так! Просто! Без предупреждения?! Что за драконы пошли, ни стыда, ни совести!! – чтобы окончательно не сорвать связки, Мадауг стиснул зубы.
Йорвоэрт ни то обомлел, ни то растерялся. Так, что даже поперхнулся застрявшей в гортани кирасой Гилмора:
- А чего? – обиженно буркнул он.
- Чего?! - пришел в неистовую ярость Мадауг.
- Да прекрати ты уже, - влез Аенгус и разбежался для атаки. Очень не вовремя раздосадованному дракону приспичило сесть, прижав к себе хвост, которым он благополучно швырнул Аенгуса на вершину парадной лестницы.
Мадауг не утихал. Выудив на этот раз из сапога карманную версию «Кодекса настоящего рыцаря», он ловко открыл нужную страницу и заголосил:
- Вот здесь! Вот именно здесь, черным по бледно желтому значится: «Вступая в поединок с драконом обе – слышишь ты, ящерица, обе! – стороны обязаны поклониться друг другу, тем самым заявляя о своем намерении вступить в бой!
- Да? – дракон выглядел искренне обеспокоенным своей неучтивостью. – Что, так и написано? В этой книжке?
- Да, в этой книжке!! – проорал Мадауг и еще сильнее стиснул зубы. Удивительно, как они выдержали. – В «Кодексе настоящего рыцаря»!
- Ну, я ж это … ну не знал… Но очень хочу исправиться, - кажется, остатки сэра Гилмора застряли у дракона промеж зубов – речь звучала крайней невнятно. Ящер тяжеловесно поднялся, попятился своим грузным туловищем и слегка наклонил шею. Заметив такое смирение, Мадауг расцвел, засунул книжечку в сапог и с торжественным пафосом склонил прямую как надгробие спину.
- Дурак, распрямись скорее! – командным голосом проальтила Имельда.
- Не вмешивайтесь, леди, - не разгибаясь, ответил Мадауг. Из-за позы это наставление расслышали только муравьи и ящерки. – Ваша задача – ждать, когда вас спа…
Странно похрюкивая от удовольствия, Йорвоэрт повернулся и пересел, случайно попав на сэра Мадауга. Когда встал и посмотрел на плоды собственного крупа, дракон, радостно хохоча, пробулькал что-то, что при очень большой фантазии можно было расценить как «блинчик».
Не дожидаясь очередного призыва действовать вместе, сэр Уриенс, сэр Эреман, сэр Тидельмид и даже очнувшийся сэр Аенгус вступили в сражение. Сэр Мейрхаун по-прежнему предпочитал не напрягаться вообще ни по какому поводу.
- Брюхо, брюхо! – изо всех сил кричала Имельда. - Его можно ранить в брюхо!!
Аенгус тут же бросился под шею дракона, но Йорвоэрт, не будь дурак, сделал несколько семенящих шагов навстречу рыцарю, что, при его габаритах, выглядело мало сказать потешно. Зато пока дракон занимался Аенгусом, Тидельмид ловко юркнул под драконий хвост, пробежал немного вперед и нанес несколько колющих, пока Йорвоэрт не сделал блинчик и из него.
- Только не в нос! – внезапно раздался крик со стороны сэра Эремана, который крепко сжимая меч, как мошка метался из стороны в сторону, ужасно раздражая Йорвоэрта. Ну а что, можно подумать, эти рыцари не знали, на что шли.
Пытаясь поймать шустрого Эремана, Йорвоэрт случайно задел Мейрхауна, который подобно комете, рассек пространство и с торжественным грохотом приземлился неподалеку. Правда, уже через несколько минут рыцарь поднялся, отряхнулся и продолжил наблюдать за происходящим с более безопасного расстояния.
Принцесса в башне, разделяясь между надрывным хохотом и раздражением, вцепилась в каменную раму своего окна, возопив:
- Тидельмид, его глаза! Эреман, да что с вами? Шевелите ногами быстрее, отвлекайте его, ну же! Аенгус, ваш меч деревянный, олух вы несчастный! Мейрхаун, да чего вы стоите, как памятник?! Помогите остальным!
Мейрхаун, недовольно воззрившись в окно башни, поднял меч и поплелся на дракона, нет-нет, останавливаясь по дороге и что-то тщательно взвешивая в уме. Тидельмид к этому моменту уже оказался верхом на морде ящера. Правда, то ли тыкал дракону в глаза пальцем, то ли ухитрился промазать, ибо Йорвоэрт остался зряч и крайне удивлен. Он аккуратненько стряхнул с носа Тидельмида и вдруг понял, что кто-то щекочет его заднюю лапу. Вытянув шею под собственное брюхо, змей разглядел Аенгуса, которого тут же, попятившись, ласково прижал к отвесной стене одного из балконов замка. Где-то, не понимая происходящего, суетился Эреман с криками:
- Только не в нос, только не в нос!
К этому времени к дракону, наконец, подошел Мейрхаун, споткнувшись по дороге о блинчик из Мадауга. С выражением глубокой скорби на лице (видно, где-то далеко отсюда Глойв Круторог опять нахмурил брови), сэр Мейрхаун закатил глаза, уставившись на ящера, и с чувством спросил:
- Ну почему ты никак не хочешь умирать?
Дракон икнул. С вопиющим возмущением он прокряхтел:
- Встречный вопрос.
Щелбаном Йорвоэрт отсалютировал Мейрхауна в пробегавшего мимо Эремана. Учитывая, что больше всего сэр Мейрхаун любил лежать, момент, когда он влетел в Эремана, существенно отразился на последнем.
- Ты помял мой нагрудник! – с досадой прохрипел Эреман из-под Мейрхауна. – И мой плащ теперь в грязи, убогий ты негодяй! И мой… о, нет! О, Боги, нет, ты сломал мой нос, мой прекрасн…
В этот момент на Мейрхауна приземлился пущенный драконьим хвостом сэр Аенгус, и это заставило нижерасположенного Эремана пискнуть.
Дракон остался один на один с сэром Тидельмидом. Тот выпрямился в полный рост, сверкнул очаровательной улыбкой, поправил слегка растрепавшиеся волосы и… подмигнул дракону.
- Ну что… - только начал он, когда дракон потянул лапу и к нему.
- Не-е-ет! – прокричала внезапно возникшая меж ними леди Имельда. Она стояла, раскинув руки, гневно взирая на Йорвоэрта. – Ты. Его. Не. Тронешь!
Йорвоэрт перевел огромные желто-зеленые глаза с продольным зрачком с Тидельмида на принцессу и устало-устало спросил:
- Ты что, опять оглушила стражников?
- Не твое дело, - девушка ткнула пальцем перед носом дракона, едва не угодив ему в ноздрю рукой по локоть. – Ты его не тронешь! – повторила Имельда с жаром.
Ящер недоуменно заморгал:
- Ясное дело, - пробубнил он и плюхнулся на дрогнувшую землю. Посидев несколько минут, Йорвоэрт услышал легкий шорох и стон, вспомнив о трофеях. С бесстыдно довольным видом он зашагал к трем сваленным в кучу рыцарям и быстро перебрал их:
- Так, этот самый сочный, - ящер подцепил коготком Мейрхауна. – Он пойдет на ужин, - дракон облизнулся и отложил Мейрхауна в сторону. – А этот какой-то смазливый, - он поднял Эремана, - повешу его в главной зале над камином, как украшение.
Услышав краткий смешок Тидельмида, больше всего похожий на лай, дракон обернулся и буркнул:
- Ну он красивый же, чего не так-то? И потом, когда я заведу драконят, буду показывать им на этом малом, из чего делают рыцарей.
- Боюсь, уже через неделю сэр Эреман будет весьма сомнительным наглядным пособием, - уточнила принцесса.
- Много ты знаешь, - ответил ящер и, положив Эремана рядом с Мейрхауном, приподнял перстами Аенгуса. – О, этот самый шумный. Будет меня веселить! Прикажу его хорошо кормить, пусть поет мне, голос у него громкий.
- Ага, только слуха ноль, - пробормотала Имельда, зная, что дракон её не услышит.
- Эй, рыцарь, - Йорвоэрт потыкал пальчиком кирасу Аенгуса. – Слышишь меня, как тебя там? Ты хорошо поешь?
- О, Аенгус поет отменно, - Тидельмид тут же расцвел улыбкой торгаша в ярмарочный день.
Словом, сэр Эреман принципиально избегал всех столкновений на пути к логову чудища, исключая случаи, когда необходимо было спасать собственную жизнь. Тогда, проявляя завидную отвагу, он рубил с плеча первого, кто подворачивался под руку и тихонечко ретировался в ближайшее укрытие. Надо сказать, что в подобном поведении Эреман был не одинок – сэр Мейрхаун поступал в точности также, с той только разницей, что не делал ничего вообще. Мейрхаун двигался, как правило, в середине рыцарской вереницы, и премерно наблюдал за происходящим впереди. Когда случалось возникнуть опасности, этот доблестный сэр останавливал коня, с безразличным лицом глядел, как другие отбиваются от хищных птиц или барахтаются в воде, стараясь вброд перейти очередную реку. Даже когда делегация к дракону начала преодолевать горы, торчащие из земли вслед за лесом, и один из храбрецов, сэр Домнал, свалился с обрыва, лицо Мейрхауна ничего не отразило. Возникала мысль, будто Мейрхауну приходилось видеть летящих в пропасть рыцарей не реже, чем завтракать.
Словом, остальные участники кампании нередко задавались вопросом, как Мейрхаун вообще ухитрялся выживать. Однако шансов распознать его секрет было не больше, чем узнать, куда же все-таки пропал сэр Ронан.
К пустоши, окружавшей замок дракона, в конце концов, вышли семь рыцарей. Надо признать, храбрецы добрались сюда довольно быстро – исключительно благодаря усилиям сэра Уриенса и сэра Тидельмида, которые без конца подгоняли остальных. Более того, сговорившись, они поняли, как ускорить поход и при этом обойти вездесущего Аенгуса, грозящего очередной перспективой пропасть без вести. Уриенс сообразил, что целые сундуки времени рыцари разбазаривают в привалах, наслаждаясь кушаньями сэра Гилмора. Прежде все радовались, что готовит именно Гилмор, потому как, погружаясь в кулинарное искусство, он хотя бы на время переставал читать проповеди о милосердии, чем изрядно достал уже даже сэра Мадауга. Но все оказалось хуже: в этих длительных из-за вкусной еды привалах, роль Гилмора брал на себя все тот же Мадауг, без устали зачитывавший главы из «Кодекса настоящего рыцаря».
В результате одного ночного совещания, приготовление пищи взял на себя сэр Тидельмид, который готовил на редкость изысканно и на редкость невкусно. Освобожденный от этой ноши, сэр Гилмор возрадовался и вернулся к нравоучениям о доблести и всепрощении. Мадауг пытался с ним соперничать первые привала два. Но выяснилось, никто не может соперничать в чтении нотаций с человеком, убежденным, что за его мнимую терпимость к людям и умение говорить скудные о них соображения, эти люди обязаны его содержать.
Короче с невкусной едой Тидельмида Кривые Руки и моралью Гилмора Зануды, наслаждаться привалами больше не получалось. Отряд Аенгуса прибавил в темпе, и замок дракона стремительно приближался.
4
- Йорвоэрт, Йорвоэрт! – восторженно кричала леди Имельда, сбегая по лестнице своей круговой башни. Оглушенные остатками стула и талмудом «Были бы мозги, а выход найдется!» охранники остались сидеть у двери её комнаты.
- Йорвоэрт, там такое происходит, ты не поверишь! Там меня спасать пришли, ну эти, недоумки в кастрюлях!
Послышалась тяжелая драконья поступь, от которой стены, казалось, ходили ходуном.
- Ну какого дракона тебе не сидится на месте? – устало прохрипел ящер. - Вот на этом самом месте, - уточнил он, коготком указывая на филейную часть принцессы. – Мы же уже говорили, что порядочные принцессы, когда их похищают драконы, должны сидеть в башне, высокой круглой башне, а не шнырять по замку с торжественными воплями.
Он обхватил Имельду лапой и понес наверх. Принцесса фыркнула, но не сопротивлялась.
- Ты не понимаешь, Йорвоэрт, там железные кофейники притопали, чтобы вытащить меня из твоих загребущих лап, - она указала пальчиком на твердый чешуйчатый перст у себя под ребрами.
- И что, все эти кофейники надеются попасть ко мне… на ужин?
- Нет, не все, один, кажется, был немного умнее, такой темноволосый. Его можешь пригласить на мой ужин, а остальные все твои.
- Что, неужели так досадили? – хмыкнул дракон.
- Ну как сказать, - виновато протянула принцесса. - В общем, за одного, отец сосватал меня, когда мне было семь, за другого, когда было девять – он еще все время бубнил про службу, долг и прочую дурость, не понимая, что отец разорвет и эту помолвку. А за самого старого из них – ну ты потом увидишь, у него еще такая мерзкая бородавка над губой – когда мне стукнуло четырнадцать. Правда, я через два дня сказала ему, что скорее выйду за дохлую рыбу, чем…
- Ну вот, - перебил принцессу Йорвоэрт. – И не смей отсюда выходить! – он легонько дохнул пламенем на ноги приходящих в себя стражников, что-то прорычал и зашагал вниз на улицу встречать гостей.
Принцесса тотчас устроилась на кровати у окна и принялась наблюдать за происходящим.
Рыцари уже спешились, и теперь сэр Гилмор, сделав шаг вперед, приветствовал вышедшего ящера:
- Привет тебе, благородный дракон! Мы пришли с миром просить те…
- Все вместе! – проревел Аенгус и бросился на дракона.
Похватав мечи, остальные быстро окружили Йорвоэрта. Этот даже не сопротивлялся: стоял себе, лениво помахивая хвостом, и с легкой иронией Отца Вселенной взирал на суету вокруг.
- Какого черта, Аенгус?! – выкрикнул Уриенс. – Нам нужен был план! Мы должны были соорудить укрепления, обговорить позиции, заслать диверсантов!
Дракон издал какой-то непонятный булькающий звук и обернулся вокруг своей оси, оглядывая незадачливых рубак. Где-то наверху, слушая речи Уриенса, захихикала Имельда.
Первый гвалт ударов обрушился на дракона как гром и срикошетил как град. Недоумевающие сэры переглянулись, пятеро из них, исключая Тидельмида и Мейрхауна, предприняли вторую попытку. Грохот стоял такой, будто разом обрушилось пять башен. На драконе по-прежнему не мелькало ни царапинки, и он, мило фырча сизым дымком, переступал с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Следующая четверть часа, наполненная бесполезным рукоприкладством, тоже сопровождалась тихим хихиканьем из башни и хрюканьем дракона.
- Да нельзя прорубить его кожу клинками, идиоты! – наконец, донесся голос Имельды.
Семь рыцарей подняли головы наверх. На лицах отразилась та озадаченность, какая бывает у людей, впервые услышавших, что один плюс один – не три. Первым в ситуации нашелся сэр Гилмор. Он тут же опустил меч, пригладил растрепавшиеся от битвы волосы, подул вверх, чтобы подсушить пот на лице, и сделал шаг вперед.
- Кхгм-кхгм, - возвестил он, активно жестикулируя и кланяясь. – Благородный дракон! Мы пришли к тебе с миром! Просить отпустить с нами принцессу Имельду, дочь нашего любимого короля Глойва Круторога и прекрасной королевы Мавис Бледной! – Йорвоэрт наклонил голову, разглядывая Гилмора как какой-то легендарный, но бесполезный артефакт.
- Ты, о, ящер, – бородавка над губой Гилмора забавно подрагивала, - проявил себя достойно, указав нам на нашу немощь, однако, услышь же, что истинное благородство рождается из милосердия и всепрощения! Позволь нам увести принцессу к её родителям, чьи сердца страждут в тоске по ней, и мы возвестим по всему королевству о твоей великой добродетели!
Сэра Гилмора Йорвоэрт съел первым. Судя по вырвавшимся из ноздрей и пасти струйкам пламени и дыма, Йорвоэрт знал, что кушать сырое мясо грозит паразитами.
- Ну и слава богам, - произнесла где-то наверху леди Имельда.
Среди огорошенных рыцарей пробежал шепоток.
- Все вместе! – снова гаркнул Аенгус, но прежде чем успел кинуться на врага, к дракону подался пышущий гневом сэр Мадауг.
- Да как ты посмел, - прорычал он. – Вот так! Просто! Без предупреждения?! Что за драконы пошли, ни стыда, ни совести!! – чтобы окончательно не сорвать связки, Мадауг стиснул зубы.
Йорвоэрт ни то обомлел, ни то растерялся. Так, что даже поперхнулся застрявшей в гортани кирасой Гилмора:
- А чего? – обиженно буркнул он.
- Чего?! - пришел в неистовую ярость Мадауг.
- Да прекрати ты уже, - влез Аенгус и разбежался для атаки. Очень не вовремя раздосадованному дракону приспичило сесть, прижав к себе хвост, которым он благополучно швырнул Аенгуса на вершину парадной лестницы.
Мадауг не утихал. Выудив на этот раз из сапога карманную версию «Кодекса настоящего рыцаря», он ловко открыл нужную страницу и заголосил:
- Вот здесь! Вот именно здесь, черным по бледно желтому значится: «Вступая в поединок с драконом обе – слышишь ты, ящерица, обе! – стороны обязаны поклониться друг другу, тем самым заявляя о своем намерении вступить в бой!
- Да? – дракон выглядел искренне обеспокоенным своей неучтивостью. – Что, так и написано? В этой книжке?
- Да, в этой книжке!! – проорал Мадауг и еще сильнее стиснул зубы. Удивительно, как они выдержали. – В «Кодексе настоящего рыцаря»!
- Ну, я ж это … ну не знал… Но очень хочу исправиться, - кажется, остатки сэра Гилмора застряли у дракона промеж зубов – речь звучала крайней невнятно. Ящер тяжеловесно поднялся, попятился своим грузным туловищем и слегка наклонил шею. Заметив такое смирение, Мадауг расцвел, засунул книжечку в сапог и с торжественным пафосом склонил прямую как надгробие спину.
- Дурак, распрямись скорее! – командным голосом проальтила Имельда.
- Не вмешивайтесь, леди, - не разгибаясь, ответил Мадауг. Из-за позы это наставление расслышали только муравьи и ящерки. – Ваша задача – ждать, когда вас спа…
Странно похрюкивая от удовольствия, Йорвоэрт повернулся и пересел, случайно попав на сэра Мадауга. Когда встал и посмотрел на плоды собственного крупа, дракон, радостно хохоча, пробулькал что-то, что при очень большой фантазии можно было расценить как «блинчик».
Не дожидаясь очередного призыва действовать вместе, сэр Уриенс, сэр Эреман, сэр Тидельмид и даже очнувшийся сэр Аенгус вступили в сражение. Сэр Мейрхаун по-прежнему предпочитал не напрягаться вообще ни по какому поводу.
- Брюхо, брюхо! – изо всех сил кричала Имельда. - Его можно ранить в брюхо!!
Аенгус тут же бросился под шею дракона, но Йорвоэрт, не будь дурак, сделал несколько семенящих шагов навстречу рыцарю, что, при его габаритах, выглядело мало сказать потешно. Зато пока дракон занимался Аенгусом, Тидельмид ловко юркнул под драконий хвост, пробежал немного вперед и нанес несколько колющих, пока Йорвоэрт не сделал блинчик и из него.
- Только не в нос! – внезапно раздался крик со стороны сэра Эремана, который крепко сжимая меч, как мошка метался из стороны в сторону, ужасно раздражая Йорвоэрта. Ну а что, можно подумать, эти рыцари не знали, на что шли.
Пытаясь поймать шустрого Эремана, Йорвоэрт случайно задел Мейрхауна, который подобно комете, рассек пространство и с торжественным грохотом приземлился неподалеку. Правда, уже через несколько минут рыцарь поднялся, отряхнулся и продолжил наблюдать за происходящим с более безопасного расстояния.
Принцесса в башне, разделяясь между надрывным хохотом и раздражением, вцепилась в каменную раму своего окна, возопив:
- Тидельмид, его глаза! Эреман, да что с вами? Шевелите ногами быстрее, отвлекайте его, ну же! Аенгус, ваш меч деревянный, олух вы несчастный! Мейрхаун, да чего вы стоите, как памятник?! Помогите остальным!
Мейрхаун, недовольно воззрившись в окно башни, поднял меч и поплелся на дракона, нет-нет, останавливаясь по дороге и что-то тщательно взвешивая в уме. Тидельмид к этому моменту уже оказался верхом на морде ящера. Правда, то ли тыкал дракону в глаза пальцем, то ли ухитрился промазать, ибо Йорвоэрт остался зряч и крайне удивлен. Он аккуратненько стряхнул с носа Тидельмида и вдруг понял, что кто-то щекочет его заднюю лапу. Вытянув шею под собственное брюхо, змей разглядел Аенгуса, которого тут же, попятившись, ласково прижал к отвесной стене одного из балконов замка. Где-то, не понимая происходящего, суетился Эреман с криками:
- Только не в нос, только не в нос!
К этому времени к дракону, наконец, подошел Мейрхаун, споткнувшись по дороге о блинчик из Мадауга. С выражением глубокой скорби на лице (видно, где-то далеко отсюда Глойв Круторог опять нахмурил брови), сэр Мейрхаун закатил глаза, уставившись на ящера, и с чувством спросил:
- Ну почему ты никак не хочешь умирать?
Дракон икнул. С вопиющим возмущением он прокряхтел:
- Встречный вопрос.
Щелбаном Йорвоэрт отсалютировал Мейрхауна в пробегавшего мимо Эремана. Учитывая, что больше всего сэр Мейрхаун любил лежать, момент, когда он влетел в Эремана, существенно отразился на последнем.
- Ты помял мой нагрудник! – с досадой прохрипел Эреман из-под Мейрхауна. – И мой плащ теперь в грязи, убогий ты негодяй! И мой… о, нет! О, Боги, нет, ты сломал мой нос, мой прекрасн…
В этот момент на Мейрхауна приземлился пущенный драконьим хвостом сэр Аенгус, и это заставило нижерасположенного Эремана пискнуть.
Дракон остался один на один с сэром Тидельмидом. Тот выпрямился в полный рост, сверкнул очаровательной улыбкой, поправил слегка растрепавшиеся волосы и… подмигнул дракону.
- Ну что… - только начал он, когда дракон потянул лапу и к нему.
- Не-е-ет! – прокричала внезапно возникшая меж ними леди Имельда. Она стояла, раскинув руки, гневно взирая на Йорвоэрта. – Ты. Его. Не. Тронешь!
Йорвоэрт перевел огромные желто-зеленые глаза с продольным зрачком с Тидельмида на принцессу и устало-устало спросил:
- Ты что, опять оглушила стражников?
- Не твое дело, - девушка ткнула пальцем перед носом дракона, едва не угодив ему в ноздрю рукой по локоть. – Ты его не тронешь! – повторила Имельда с жаром.
Ящер недоуменно заморгал:
- Ясное дело, - пробубнил он и плюхнулся на дрогнувшую землю. Посидев несколько минут, Йорвоэрт услышал легкий шорох и стон, вспомнив о трофеях. С бесстыдно довольным видом он зашагал к трем сваленным в кучу рыцарям и быстро перебрал их:
- Так, этот самый сочный, - ящер подцепил коготком Мейрхауна. – Он пойдет на ужин, - дракон облизнулся и отложил Мейрхауна в сторону. – А этот какой-то смазливый, - он поднял Эремана, - повешу его в главной зале над камином, как украшение.
Услышав краткий смешок Тидельмида, больше всего похожий на лай, дракон обернулся и буркнул:
- Ну он красивый же, чего не так-то? И потом, когда я заведу драконят, буду показывать им на этом малом, из чего делают рыцарей.
- Боюсь, уже через неделю сэр Эреман будет весьма сомнительным наглядным пособием, - уточнила принцесса.
- Много ты знаешь, - ответил ящер и, положив Эремана рядом с Мейрхауном, приподнял перстами Аенгуса. – О, этот самый шумный. Будет меня веселить! Прикажу его хорошо кормить, пусть поет мне, голос у него громкий.
- Ага, только слуха ноль, - пробормотала Имельда, зная, что дракон её не услышит.
- Эй, рыцарь, - Йорвоэрт потыкал пальчиком кирасу Аенгуса. – Слышишь меня, как тебя там? Ты хорошо поешь?
- О, Аенгус поет отменно, - Тидельмид тут же расцвел улыбкой торгаша в ярмарочный день.
