- Стелла Аркадьевна, полагаю, Лея уже поделилась с вами радостной новостью… - говорит тренер, подавляя улыбку.
Я постепенно расслабляюсь. Мое тело вновь наполняется приятным теплом от гордости за своего ребенка.
- Да, - отвечаю с вежливой улыбкой, - Спасибо вам за доверие. Это очень много значит для Леи.
Изящным жестом руки Тамара Гурамовна предлагает отойти в сторону для более приватного разговора. Краем глаза замечаю, что некоторые родители поглядывают на нас, но терпеливо ждут своей очереди, чтобы задать свои вопросы тренеру.
Я следую за женщиной, и мы останавливаемся у двери тренерской комнаты.
- Буду честна, я довольно долго сомневалась в своем выборе флаера. Все-таки Лея относительно недавно занимается чирлидингом… - признается Тамара Гурамовна.
Я понимающе киваю.
- Но меня искренне впечатляет, насколько Лея упорна и старательна. Боюсь перехвалить вашу дочь, так как это не очень профессионально с моей стороны. Все-таки тренер должен оставлять своего воспитанника всегда немножко недовольным собой, чтобы у того был стимул стремиться к большему... Но выносливость, гибкость и координация Леи абсолютно феноменальна для такой молодой спортсменки. К тому же, она очень контактна и прекрасно работает в команде. А энтузиазма у нее вообще хоть отбавляй…
Не могу не усмехнуться на последнее замечание Тамары Гурамовны. Ведь действительно: амбициозность принцессы Леи с лихвой восполняет недостаток ее у меня самой.
- Мне очень приятно слышать вашу похвалу в адрес моей дочери, - говорю, - Я думаю, что теперь Лея будет стараться еще активней. А мы с ее отцом обязательно поддержим этот порыв.
- Хорошо, - тренер одобрительно кивает, - Но, вообще-то, я хотела обсудить с вами другой вопрос, Стелла Аркадьевна, - не относящийся к тренировкам.
- Да? - заинтересовываюсь, - И какой же?
- Лея заикнулась как-то, что вы по образованию кондитер и иногда балуете великолепными тортами свою семью…
- Ну-у… Мои торты — это не шедевры пекарского искусства, знаете ли… - я мнусь от смущения.
Тамара Гурамовна подбадривает меня яркой улыбкой и говорит, чуть склонившись ко мне:
- Понимаете, у моего сына — Вано — скоро день рождения, и он настоящий сладкоежка. Только вот недавно у него диагностировали сахарный диабет… - лицо тренера тускнеет, - Но порадовать парня вкусным десертом все равно хочется… И так уж получилось, что я могу сесть на продольный и поперечный шпагат, сделать обратное сальто с переворотом и так далее, но вот под готовку руки мои совершенно не заточены… Как думаете, вы смогли бы с этим справиться? Цена — не вопрос. В приоритете — безопасность для здоровья моего сына.
- В принципе… - я качаю головой, - Сложностей в изготовлении такого торта нет. Сто?ит только заменить некоторые ингредиенты на допустимые для диабетиков. А вы хотели бы преподнести сыну какой-то конкретный вид торта?
- Может быть, шоколадный? Вано очень любит шоколад, - предлагает Тамара Гурамовна.
- Можно и шоколадный, - я выдаю знающую улыбку, - Муку просто заменю какао-порошком, его же добавлю в крем, а вместо сахара использую подсластитель... Если хотите, позже я скину вам в мессенджере несколько вариантов таких тортов, и вы выберете тот, что придется вам по нраву.
- Да, это звучит отлично, Стелла Аркадьевна! - голос и взгляд женщины наполняются чистейшим упоением, - Спасибо вам!
- Пока не за что благодарить…
- За вашу отзывчивость, как минимум, - мягко настаивает Тамара Гурамовна, - А теперь прошу меня извинить — мне нужно пообщаться с другими родителями.
- Конечно! Не смею больше задерживать вас, - я отхожу в сторону, предоставляя тренеру дорогу.
Тянусь за телефоном вглубь своей сумки, чтобы проверить время. На дисплее сразу же высвечивается непрочитанное сообщение от моей подруги:
Кира: «Пока, дорогая! Жду новых захватывающих историй от тебя!»
Моя память сразу возвращает меня к нашей недавней переписке, но я гоню эти мысли прочь из своей головы. Сейчас не время и не место думать об этом, уж точно. Может быть, позже, когда я буду в одиночестве и в спокойной обстановке…
Из раздевалки чуть ли не вываливается толпа девчонок-пятилеток в разномастных ярких одеждах. Все они выглядят счастливыми и довольными, весело щебеча и хихикая. Среди них я нахожу свою принцессу Лею и подзываю ее к себе. Она выстреливает в меня своими ясными голубыми глазами и улыбается во весь рот, демонстрируя нехватку пары молочных зубов.
- Пока, девчонки! - кричит своим подружкам дочь и машет им рукой. Они едва ли не хором прощаются с ней и тоже размахивают руками в знак прощания.
- Хочешь навестить дедулю, принцесса? - спрашиваю, когда она подбегает ко мне с закинутым на одно плечо цветастым рюкзаком.
- Да, мамочка!
Я поправляю капюшон на ветровке Леи и беру ее за руку. Мы улыбаемся друг другу и идем в направлении выхода из здания.
Пансионат, в котором содержится мой отец, больше похож на курортный санаторий, чем на дом престарелых. Он располагается вдали от шумного, душного и загазованного города — не настолько далеко, чтобы до него было проблематично добраться, но достаточно удаленно, чтобы ощутить контраст между индустриальностью мегаполиса и первозданностью природного ландшафта.
Само здание пансионата построено из охристого кирпича в стиле архитектуры американских усадеб второй половины двадцатого века, или проще говоря — ранчо. Оно имеет всего один этаж, но растянутую по участку форму. Прилегающая территория облагорожена цветочными насаждениями, декоративными фонтанами и петляющими брусчатыми дорожками, вдоль которых расставлены скамьи с навесами.
Когда я раньше представляла себе подобное место, то думала, что оно обязательно должно быть унылым: пронизанным характерными «ароматами» от лежачих стариков и запахами медикаментов, да и вообще наполненным какой-то аурой безнадежности. Но стоило мне впервые очутиться в этом интернате для пожилых людей, то я сразу поняла, что здесь все совсем не так. Никакого «старческого амбре» тут нет и в помине, как и духа приближающегося конца жизни. Интерьер, конечно, простой и традиционный, ведь людям на склоне лет ближе понятная классика, а не вычурность современных стилей. Цветовая гамма отделки ограничивается пастельными тонами, разбавленными кое-где спокойными узорами. Вся мебель максимально функциональна и сделана из качественных материалов, так как комфорт и безопасность для постояльцев в приоритете. Она подобрана или отдельно спроектирована с учетом особенностей пожилого возраста. Также имеются тут и поручни и специализированная мебель для инвалидов.
Самое популярное помещение в пансионате среди его жильцов и даже их визитеров, - это, разумеется, гостиная, или общая комната. Здесь есть все для приятного и непринужденного досуга: комфортные диваны и кресла, большой плазменный телевизор, мини-библиотека и даже уголок рукоделия.
Что касается персонала, то он представлен только квалифицированными сотрудниками, которые имеют необходимое образование и опыт работы. А если говорить об их человеческих качествах, то все они очень доброжелательные и обходительные. Как, например, Зоя Ильинична — патронажная сестра с двадцатилетним стажем в этой сфере и просто очень приятная и солнечная женщина. Это дородная — если не сказать, тучная — дама в возрасте около пятидесяти лет. Про таких, как Зоя Ильинична, говорят «кровь с молоком». У нее густые темные волосы с прожилками седины, крупные глаза оттенка грозового неба и здоровый цвет лица, всегда окрашенный легким румянцем в области щек.
- Как он сегодня? - спрашиваю я у нее, пока мы движемся по одному из коридоров в направлении комнаты моего отца. Лея идет рядом со мной, держа меня за руку и чуть припрыгивая на каждом шагу. В другой своей руке я несу пакет с разными вкусностями для папы.
- О, сегодня — как и всегда — прекрасно, Стеллочка, - скороговоркой рапортует Зоя Ильинична и посылает мне теплую улыбку, - Твой папенька — просто душка, между нами, девочками, говоря, - после этих слов она слегка склоняется к моему уху, - Иногда я ловлю себя на мысли, что не прочь и приударить за ним.
- Ага, и он вряд ли от вас убежал бы, - посмеиваюсь я.
- Ну что правда, то правда, - соглашается женщина, - А если серьезно, то сегодня он замечательно перенес иглорефлексотерапию, хотя обычно эта процедура не вызывает у него бешеного восторга.
- Как вам подсказывает опыт — папа сможет снова встать на ноги? - задаю вопрос, который мучит меня последние два года — с того страшного дня, когда моего отца сразил инсульт левого полушария, вследствие чего правая сторона его тела оказалась полностью парализованной.
- Ох, Стеллочка… - Зоя Ильинична обреченно вздыхает на ходу, и это уже воспринимается мной как отрицательный ответ, - Я не хочу тешить тебя пустыми обещаниями. Прошло уже слишком много времени, а чувствительность к Аркадию Степановичу так и не вернулась — какие бы реабилитационные протоколы мы не задействовали… Нужно радоваться тому, что он сохранил ясность ума и памяти. Поверь, деточка, это большая удача при его диагнозе.
- Да, конечно… - я печально улыбаюсь медсестре, - Просто так хочется, чтобы он снова мог жить полноценной жизнью.
Мы останавливаемся у закрытой двери, ведущей в комнату моего отца.
- Я понимаю твое желание, Стеллочка, но на все воля Божья, - проповедует Зоя Ильинична, - Ладно, не буду вам мешать и откланяюсь, - кивнув мне и подмигнув Лее, она практически бесшумно ретируется. Меня немного поражает, как при такой массе тела ей удается двигаться настолько тихо и беззвучно.
- Деда! Привет! - моя дочь опрометью влетает в комнату, даже не потрудившись постучать прежде. Она с разбега запрыгивает на ортопедическую кровать, на которой полулежит-полусидит мой отец — в очках, устроенных на кончике носа, и с потрепанной книжкой в одной — левой — руке. Вторая его рука, недееспособная, покоится вдоль тела. Обе ноги укрыты тонким пледом.
- Лея, осторожней, пожалуйста! - отчитываю я свою девочку, боясь, что резкими движениями она может причинить боль или дискомфорт моему отцу.
- Привет, Леюшка! - папа счастливо улыбается внучке, но эта улыбка выходит однобокой — из-за злосчастного паралича, а его речь слегка заторможена и слова получаются растянутыми.
- Привет, папуль, - я подхожу к его кровати, ставлю пакет с продуктами на прикроватную тумбу и целую отца в лоб.
- Здравствуй, Стеша, - он захлопывает книгу одной рукой и кладет ее себе на живот. У меня вызывает непроизвольную усмешку ласковое отцовское обращение ко мне, хоть, по идее, оно и относится к другому женскому имени — Стефания.
Несколько секунд я молчаливо разглядываю своего отца. С тех пор, как он оказался прикованным к кровати или инвалидному креслу, папа прибавил в весе. Но это и понятно — полноценная двигательная активность стала ему недоступна. И если в пору молодости и зрелости у него были довольно резкие черты лица, то сейчас они смягчились — слегка наросли щеки и округлился подбородок. Когда-то иссиня-черные его волосы теперь полностью седые, а кожа потеряла свою упругость, став сухой и дряблой. И только глаза остались прежними — все такими же выразительными и мудрыми.
- Как ты? - спрашиваю, бережно погладив его по нездоровой руке, зная точно, что он не почувствует моего прикосновения.
- Живу и радуюсь жизни, - отвечает папа с хитроватой улыбкой, - А вы как, мои девочки? - он шутливо щиплет Лею за нос.
- Меня сделали флаером! - гордо заявляет моя дочь, выпячивая подбородок.
Отец сомнительно косится на меня.
- Стеша, успокой мою душу и скажи, что моя внучка не связалась с криминалом в возрасте пяти лет. А-то она про какого-то фраера заикнулась…
Из меня вырывается смешок. Я открываю рот, чтобы ответить, но Лея оказывается быстрей.
- Деда, никакой я не фраер, а флаер! Это тот, кто стоит наверху пирамиды в чирлидинге! - говорит она и начинает с умным видом просвещать его на тему этого спорта. В процессе дочь активно жестикулирует, и ее мимика изобилует самыми разными выражениями лица. Мой отец слушает ее внимательно и увлеченно, покачивая головой. Я в это время решаю разобрать пакет и разложить продукты.
- Тебе не стоило привозить все это, Стеша, - обращает на себя мое внимание папа, - Меня здесь кормят и без того хорошо. Видишь, как я раздобрел? - он указывает пальцем рабочей руки на свое лицо.
- Я знаю, что тебя здесь замечательно кормят, но не могу же я приехать с пустыми руками, пап.
- Достаточно и того, что ты привезла мне внучку, - парирует он, с нежностью поглядывая на Лею, которая тоже смотрит на него.
- Деда, ты так смешно разговариваешь! - хихикает она, - Когда ты говоришь, у тебя шевелится только одна сторона лица. Я раньше этого не замечала. Почему так?
Я бросаю тревожный взгляд на отца, ожидая увидеть его поникшим или опечаленным своей долей, но он сохраняет бодрость духа и веселое настроение.
- Это потому что я киборг, - деловито толкует мой папа Лее, - С одной стороны я — человек, а с другой — робот, который прямо сейчас просто неактивен.
- Да ты прикалываешься, дед! Киборги только в кино бывают! - насмехается дочка. Я не могу сдержать улыбки, наблюдая за их общением. Мне и самой вдруг хочется снова оказаться маленькой девочкой, которая может запросто забраться на колени к отцу и болтать с ним обо всякой детской чепухе, как это было в моем детстве. Я сразу же вспоминаю маму, и острые иголки ностальгической меланхолии вонзаются в мое сердце…
- Стеша? - встревоженный голос отца врывается в мое поплывшее на волнах памяти сознание.
- Что, пап? - я широко распахиваю глаза, смотря на него.
- Ты кажешься какой-то отстраненной… У тебя все в порядке? Ты не заболела, моя девочка? - искренне беспокоится отец.
- Нет, пап. Я здорова. Просто немного задумалась…
- Деда! - Лея перетягивает его интерес на себя, - Хочешь посмотреть со мной мультик «Холодное сердце»? Я его видела уже много раз, но хочу показать тебе. Мы и попкорн даже привезли, чтоб прямо как в кино сидеть!
- С удовольствием, Леюшка, - без раздумий дает свое согласие мой отец.
- Мамочка, ты будешь смотреть с нами? - спрашивает дочь у меня.
- Конечно. Подумаешь, одной сотней раз меньше, одной больше… - подшучиваю я.
В комнате есть телевизор, закрепленный на стене прямо напротив кровати. Я провожу все необходимые манипуляции, чтобы запустить мультфильм, и наполняю глубокую миску попкорном. Благодаря тому, что кровать у папы достаточно широкая, нам удается удобно устроиться всем втроем на ней. Лея занимает ту сторону от своего дедушки, где находится его рабочая рука, а я соответственно — противоположную ей. Мой отец обнимает внучку, а я кладу голову на его плечо. Миска с попкорном покоится прямо на той самой книге, которая так и продолжает лежать на папином животе.
Пока мы смотрим диснеевскую сказку про двух сестер, я ловлю себя на мысли, что давно не чувствовала себя так умиротворенно. А когда в мультфильме всплывает любовная тема, мои мысли обращаются к одному мужчине, который обещал перевернуть мой мир…
- А папа снова не будет с нами ужинать? - с печалью в голосе интересуется дочка, недовольно морщась при виде овощного рагу с курицей на своей тарелке.
- Наверное, он опять задерживается на работе, - оправдываю своего мужа в глазах дочери я и пододвигаю
Я постепенно расслабляюсь. Мое тело вновь наполняется приятным теплом от гордости за своего ребенка.
- Да, - отвечаю с вежливой улыбкой, - Спасибо вам за доверие. Это очень много значит для Леи.
Изящным жестом руки Тамара Гурамовна предлагает отойти в сторону для более приватного разговора. Краем глаза замечаю, что некоторые родители поглядывают на нас, но терпеливо ждут своей очереди, чтобы задать свои вопросы тренеру.
Я следую за женщиной, и мы останавливаемся у двери тренерской комнаты.
- Буду честна, я довольно долго сомневалась в своем выборе флаера. Все-таки Лея относительно недавно занимается чирлидингом… - признается Тамара Гурамовна.
Я понимающе киваю.
- Но меня искренне впечатляет, насколько Лея упорна и старательна. Боюсь перехвалить вашу дочь, так как это не очень профессионально с моей стороны. Все-таки тренер должен оставлять своего воспитанника всегда немножко недовольным собой, чтобы у того был стимул стремиться к большему... Но выносливость, гибкость и координация Леи абсолютно феноменальна для такой молодой спортсменки. К тому же, она очень контактна и прекрасно работает в команде. А энтузиазма у нее вообще хоть отбавляй…
Не могу не усмехнуться на последнее замечание Тамары Гурамовны. Ведь действительно: амбициозность принцессы Леи с лихвой восполняет недостаток ее у меня самой.
- Мне очень приятно слышать вашу похвалу в адрес моей дочери, - говорю, - Я думаю, что теперь Лея будет стараться еще активней. А мы с ее отцом обязательно поддержим этот порыв.
- Хорошо, - тренер одобрительно кивает, - Но, вообще-то, я хотела обсудить с вами другой вопрос, Стелла Аркадьевна, - не относящийся к тренировкам.
- Да? - заинтересовываюсь, - И какой же?
- Лея заикнулась как-то, что вы по образованию кондитер и иногда балуете великолепными тортами свою семью…
- Ну-у… Мои торты — это не шедевры пекарского искусства, знаете ли… - я мнусь от смущения.
Тамара Гурамовна подбадривает меня яркой улыбкой и говорит, чуть склонившись ко мне:
- Понимаете, у моего сына — Вано — скоро день рождения, и он настоящий сладкоежка. Только вот недавно у него диагностировали сахарный диабет… - лицо тренера тускнеет, - Но порадовать парня вкусным десертом все равно хочется… И так уж получилось, что я могу сесть на продольный и поперечный шпагат, сделать обратное сальто с переворотом и так далее, но вот под готовку руки мои совершенно не заточены… Как думаете, вы смогли бы с этим справиться? Цена — не вопрос. В приоритете — безопасность для здоровья моего сына.
- В принципе… - я качаю головой, - Сложностей в изготовлении такого торта нет. Сто?ит только заменить некоторые ингредиенты на допустимые для диабетиков. А вы хотели бы преподнести сыну какой-то конкретный вид торта?
- Может быть, шоколадный? Вано очень любит шоколад, - предлагает Тамара Гурамовна.
- Можно и шоколадный, - я выдаю знающую улыбку, - Муку просто заменю какао-порошком, его же добавлю в крем, а вместо сахара использую подсластитель... Если хотите, позже я скину вам в мессенджере несколько вариантов таких тортов, и вы выберете тот, что придется вам по нраву.
- Да, это звучит отлично, Стелла Аркадьевна! - голос и взгляд женщины наполняются чистейшим упоением, - Спасибо вам!
- Пока не за что благодарить…
- За вашу отзывчивость, как минимум, - мягко настаивает Тамара Гурамовна, - А теперь прошу меня извинить — мне нужно пообщаться с другими родителями.
- Конечно! Не смею больше задерживать вас, - я отхожу в сторону, предоставляя тренеру дорогу.
Тянусь за телефоном вглубь своей сумки, чтобы проверить время. На дисплее сразу же высвечивается непрочитанное сообщение от моей подруги:
Кира: «Пока, дорогая! Жду новых захватывающих историй от тебя!»
Моя память сразу возвращает меня к нашей недавней переписке, но я гоню эти мысли прочь из своей головы. Сейчас не время и не место думать об этом, уж точно. Может быть, позже, когда я буду в одиночестве и в спокойной обстановке…
Из раздевалки чуть ли не вываливается толпа девчонок-пятилеток в разномастных ярких одеждах. Все они выглядят счастливыми и довольными, весело щебеча и хихикая. Среди них я нахожу свою принцессу Лею и подзываю ее к себе. Она выстреливает в меня своими ясными голубыми глазами и улыбается во весь рот, демонстрируя нехватку пары молочных зубов.
- Пока, девчонки! - кричит своим подружкам дочь и машет им рукой. Они едва ли не хором прощаются с ней и тоже размахивают руками в знак прощания.
- Хочешь навестить дедулю, принцесса? - спрашиваю, когда она подбегает ко мне с закинутым на одно плечо цветастым рюкзаком.
- Да, мамочка!
Я поправляю капюшон на ветровке Леи и беру ее за руку. Мы улыбаемся друг другу и идем в направлении выхода из здания.
ГЛАВА 10
Пансионат, в котором содержится мой отец, больше похож на курортный санаторий, чем на дом престарелых. Он располагается вдали от шумного, душного и загазованного города — не настолько далеко, чтобы до него было проблематично добраться, но достаточно удаленно, чтобы ощутить контраст между индустриальностью мегаполиса и первозданностью природного ландшафта.
Само здание пансионата построено из охристого кирпича в стиле архитектуры американских усадеб второй половины двадцатого века, или проще говоря — ранчо. Оно имеет всего один этаж, но растянутую по участку форму. Прилегающая территория облагорожена цветочными насаждениями, декоративными фонтанами и петляющими брусчатыми дорожками, вдоль которых расставлены скамьи с навесами.
Когда я раньше представляла себе подобное место, то думала, что оно обязательно должно быть унылым: пронизанным характерными «ароматами» от лежачих стариков и запахами медикаментов, да и вообще наполненным какой-то аурой безнадежности. Но стоило мне впервые очутиться в этом интернате для пожилых людей, то я сразу поняла, что здесь все совсем не так. Никакого «старческого амбре» тут нет и в помине, как и духа приближающегося конца жизни. Интерьер, конечно, простой и традиционный, ведь людям на склоне лет ближе понятная классика, а не вычурность современных стилей. Цветовая гамма отделки ограничивается пастельными тонами, разбавленными кое-где спокойными узорами. Вся мебель максимально функциональна и сделана из качественных материалов, так как комфорт и безопасность для постояльцев в приоритете. Она подобрана или отдельно спроектирована с учетом особенностей пожилого возраста. Также имеются тут и поручни и специализированная мебель для инвалидов.
Самое популярное помещение в пансионате среди его жильцов и даже их визитеров, - это, разумеется, гостиная, или общая комната. Здесь есть все для приятного и непринужденного досуга: комфортные диваны и кресла, большой плазменный телевизор, мини-библиотека и даже уголок рукоделия.
Что касается персонала, то он представлен только квалифицированными сотрудниками, которые имеют необходимое образование и опыт работы. А если говорить об их человеческих качествах, то все они очень доброжелательные и обходительные. Как, например, Зоя Ильинична — патронажная сестра с двадцатилетним стажем в этой сфере и просто очень приятная и солнечная женщина. Это дородная — если не сказать, тучная — дама в возрасте около пятидесяти лет. Про таких, как Зоя Ильинична, говорят «кровь с молоком». У нее густые темные волосы с прожилками седины, крупные глаза оттенка грозового неба и здоровый цвет лица, всегда окрашенный легким румянцем в области щек.
- Как он сегодня? - спрашиваю я у нее, пока мы движемся по одному из коридоров в направлении комнаты моего отца. Лея идет рядом со мной, держа меня за руку и чуть припрыгивая на каждом шагу. В другой своей руке я несу пакет с разными вкусностями для папы.
- О, сегодня — как и всегда — прекрасно, Стеллочка, - скороговоркой рапортует Зоя Ильинична и посылает мне теплую улыбку, - Твой папенька — просто душка, между нами, девочками, говоря, - после этих слов она слегка склоняется к моему уху, - Иногда я ловлю себя на мысли, что не прочь и приударить за ним.
- Ага, и он вряд ли от вас убежал бы, - посмеиваюсь я.
- Ну что правда, то правда, - соглашается женщина, - А если серьезно, то сегодня он замечательно перенес иглорефлексотерапию, хотя обычно эта процедура не вызывает у него бешеного восторга.
- Как вам подсказывает опыт — папа сможет снова встать на ноги? - задаю вопрос, который мучит меня последние два года — с того страшного дня, когда моего отца сразил инсульт левого полушария, вследствие чего правая сторона его тела оказалась полностью парализованной.
- Ох, Стеллочка… - Зоя Ильинична обреченно вздыхает на ходу, и это уже воспринимается мной как отрицательный ответ, - Я не хочу тешить тебя пустыми обещаниями. Прошло уже слишком много времени, а чувствительность к Аркадию Степановичу так и не вернулась — какие бы реабилитационные протоколы мы не задействовали… Нужно радоваться тому, что он сохранил ясность ума и памяти. Поверь, деточка, это большая удача при его диагнозе.
- Да, конечно… - я печально улыбаюсь медсестре, - Просто так хочется, чтобы он снова мог жить полноценной жизнью.
Мы останавливаемся у закрытой двери, ведущей в комнату моего отца.
- Я понимаю твое желание, Стеллочка, но на все воля Божья, - проповедует Зоя Ильинична, - Ладно, не буду вам мешать и откланяюсь, - кивнув мне и подмигнув Лее, она практически бесшумно ретируется. Меня немного поражает, как при такой массе тела ей удается двигаться настолько тихо и беззвучно.
- Деда! Привет! - моя дочь опрометью влетает в комнату, даже не потрудившись постучать прежде. Она с разбега запрыгивает на ортопедическую кровать, на которой полулежит-полусидит мой отец — в очках, устроенных на кончике носа, и с потрепанной книжкой в одной — левой — руке. Вторая его рука, недееспособная, покоится вдоль тела. Обе ноги укрыты тонким пледом.
- Лея, осторожней, пожалуйста! - отчитываю я свою девочку, боясь, что резкими движениями она может причинить боль или дискомфорт моему отцу.
- Привет, Леюшка! - папа счастливо улыбается внучке, но эта улыбка выходит однобокой — из-за злосчастного паралича, а его речь слегка заторможена и слова получаются растянутыми.
- Привет, папуль, - я подхожу к его кровати, ставлю пакет с продуктами на прикроватную тумбу и целую отца в лоб.
- Здравствуй, Стеша, - он захлопывает книгу одной рукой и кладет ее себе на живот. У меня вызывает непроизвольную усмешку ласковое отцовское обращение ко мне, хоть, по идее, оно и относится к другому женскому имени — Стефания.
Несколько секунд я молчаливо разглядываю своего отца. С тех пор, как он оказался прикованным к кровати или инвалидному креслу, папа прибавил в весе. Но это и понятно — полноценная двигательная активность стала ему недоступна. И если в пору молодости и зрелости у него были довольно резкие черты лица, то сейчас они смягчились — слегка наросли щеки и округлился подбородок. Когда-то иссиня-черные его волосы теперь полностью седые, а кожа потеряла свою упругость, став сухой и дряблой. И только глаза остались прежними — все такими же выразительными и мудрыми.
- Как ты? - спрашиваю, бережно погладив его по нездоровой руке, зная точно, что он не почувствует моего прикосновения.
- Живу и радуюсь жизни, - отвечает папа с хитроватой улыбкой, - А вы как, мои девочки? - он шутливо щиплет Лею за нос.
- Меня сделали флаером! - гордо заявляет моя дочь, выпячивая подбородок.
Отец сомнительно косится на меня.
- Стеша, успокой мою душу и скажи, что моя внучка не связалась с криминалом в возрасте пяти лет. А-то она про какого-то фраера заикнулась…
Из меня вырывается смешок. Я открываю рот, чтобы ответить, но Лея оказывается быстрей.
- Деда, никакой я не фраер, а флаер! Это тот, кто стоит наверху пирамиды в чирлидинге! - говорит она и начинает с умным видом просвещать его на тему этого спорта. В процессе дочь активно жестикулирует, и ее мимика изобилует самыми разными выражениями лица. Мой отец слушает ее внимательно и увлеченно, покачивая головой. Я в это время решаю разобрать пакет и разложить продукты.
- Тебе не стоило привозить все это, Стеша, - обращает на себя мое внимание папа, - Меня здесь кормят и без того хорошо. Видишь, как я раздобрел? - он указывает пальцем рабочей руки на свое лицо.
- Я знаю, что тебя здесь замечательно кормят, но не могу же я приехать с пустыми руками, пап.
- Достаточно и того, что ты привезла мне внучку, - парирует он, с нежностью поглядывая на Лею, которая тоже смотрит на него.
- Деда, ты так смешно разговариваешь! - хихикает она, - Когда ты говоришь, у тебя шевелится только одна сторона лица. Я раньше этого не замечала. Почему так?
Я бросаю тревожный взгляд на отца, ожидая увидеть его поникшим или опечаленным своей долей, но он сохраняет бодрость духа и веселое настроение.
- Это потому что я киборг, - деловито толкует мой папа Лее, - С одной стороны я — человек, а с другой — робот, который прямо сейчас просто неактивен.
- Да ты прикалываешься, дед! Киборги только в кино бывают! - насмехается дочка. Я не могу сдержать улыбки, наблюдая за их общением. Мне и самой вдруг хочется снова оказаться маленькой девочкой, которая может запросто забраться на колени к отцу и болтать с ним обо всякой детской чепухе, как это было в моем детстве. Я сразу же вспоминаю маму, и острые иголки ностальгической меланхолии вонзаются в мое сердце…
- Стеша? - встревоженный голос отца врывается в мое поплывшее на волнах памяти сознание.
- Что, пап? - я широко распахиваю глаза, смотря на него.
- Ты кажешься какой-то отстраненной… У тебя все в порядке? Ты не заболела, моя девочка? - искренне беспокоится отец.
- Нет, пап. Я здорова. Просто немного задумалась…
- Деда! - Лея перетягивает его интерес на себя, - Хочешь посмотреть со мной мультик «Холодное сердце»? Я его видела уже много раз, но хочу показать тебе. Мы и попкорн даже привезли, чтоб прямо как в кино сидеть!
- С удовольствием, Леюшка, - без раздумий дает свое согласие мой отец.
- Мамочка, ты будешь смотреть с нами? - спрашивает дочь у меня.
- Конечно. Подумаешь, одной сотней раз меньше, одной больше… - подшучиваю я.
В комнате есть телевизор, закрепленный на стене прямо напротив кровати. Я провожу все необходимые манипуляции, чтобы запустить мультфильм, и наполняю глубокую миску попкорном. Благодаря тому, что кровать у папы достаточно широкая, нам удается удобно устроиться всем втроем на ней. Лея занимает ту сторону от своего дедушки, где находится его рабочая рука, а я соответственно — противоположную ей. Мой отец обнимает внучку, а я кладу голову на его плечо. Миска с попкорном покоится прямо на той самой книге, которая так и продолжает лежать на папином животе.
Пока мы смотрим диснеевскую сказку про двух сестер, я ловлю себя на мысли, что давно не чувствовала себя так умиротворенно. А когда в мультфильме всплывает любовная тема, мои мысли обращаются к одному мужчине, который обещал перевернуть мой мир…
ГЛАВА 11
- А папа снова не будет с нами ужинать? - с печалью в голосе интересуется дочка, недовольно морщась при виде овощного рагу с курицей на своей тарелке.
- Наверное, он опять задерживается на работе, - оправдываю своего мужа в глазах дочери я и пододвигаю
