и поставить на поток...»
Я: «Не знаю даже… Звучит, конечно, увлекательно… Но что меня ждет?»
Руслан: «Если быть до конца честным, у меня нет четко сформулированного плана, но имеются некоторые идеи, которые можно проработать...»
Я: «В чем твой личный интерес? Зачем тебе возиться с моими закоренелыми комплексами?»
Руслан: «Ты нравишься мне, Стелла. И мне нестерпимо тяжело думать, что у такой обворожительной женщины настолько занижено самомнение. Так быть просто не должно, и я намерен это исправить, если ты позволишь».
Я: «Твои комплименты очень благотворно влияют, знаешь ли… Спасибо тебе».
Руслан: «На одних комплиментах твоя уверенность в себе не возродится. Какими бы искренними для меня и приятными для тебя они ни были...»
Я: «Будут пытки? Ментальные, я имею в виду — как в тех психологических шоу...»
Руслан: «Я не садист, Стелла. Ни моральный, ни, уж тем более, физический. Поверь, ничего опасного для твоей психики я не планирую. Суть моей идеи в том, чтобы ты научилась балдеть от самой себя и любить свое тело, которое в ответ будет дарить тебе такие наслаждения, о которых ты и не подозревала раньше».
Я: «Я могу подумать?»
Руслан: «Конечно. Сколько тебе потребуется времени, чтобы решить?»
Я: «А сколько ты готов ждать?»
Руслан: «Полагаю, твой положительный ответ уже готов, просто тебе нужно привыкнуть к этой мысли. Так что надеюсь получить его в течение пары дней, идет?»
Я: «Да, вполне».
Руслан: «Я буду ждать, Стелла».
Если честно, то предложение Руслана кажется мне очень привлекательным. Не уверена, должна ли я чувствовать себя странно из-за того, что занимаю его мысли именно таким образом — как объект для психологического эксперимента. Хотя мне безгранично льстит, что этот мужчина не просто поддержал меня, но и предложил свою посильную помощь. Мне до сих пор не совсем ясно, каков его собственный мотив, но что-то Руслана ведь заинтересовало во мне. Вместо того, чтобы просто трахнуть меня, когда я сама приплыла к нему в руки, и выбросить из головы, он вознамерился пролонгировать наши отношения, не ограничивая их только сексом, но и присовокупив к ним некую психотерапевтическую помощь. И на фоне вечно хладнокровного и безразличного к моим треволнениям мужа Руслан действительно внушает доверие…
- С кем это ты там так активно переписываешься? - раздается требовательный голос Саши за моей спиной, которая мгновенно вытягивается струной. Как долго он наблюдал за мной, пока не заговорил?
Я тут же блокирую устройство, жалея, что не успела стереть следы компрометирующего общения с другим мужчиной. Ужас от возможного изобличения поселяется в моем животе — я едва могу вздохнуть. Сжав аппарат в руке, я фальшиво улыбаюсь супругу.
- Да так… - говорю высоким фальцетом, пытаясь на ходу придумать более вразумительный ответ, - Это фотограф.
Осознание сказанного и быстроты моей реакции обрушивается на меня, и я попадаю в капкан недоверчивого взгляда Саши. Он медленно обходит меня и встает напротив, сложив руки на груди и подавляя всем своим видом. Телефон в моей руке зажат так сильно, что начинает причинять болезненные ощущения. Я боюсь, что муж выхватит его у меня и тогда… вся правда выплывет наружу.
- Фотограф? - черты лица Александра заостряются, - Зачем тебе фотограф, Стелла?
Мой мозг, слава богу, работает на всех оборотах, и ответ практически моментально срывается с моего языка:
- Хочу устроить для Леи фотосессию.
Лицо мужа сразу светлеет, и он, одобрительно качая головой, говорит:
- Это хорошая идея, дорогая. Мне нравится.
Вздох облегчения покидает меня, и я немного расслабляюсь. Но очередной вопрос Саши вновь вынуждает меня напрячься и начать спешно соображать:
- Что за фотограф? - голос мужа приобретает шероховатость.
- Ты должен помнить его — он снимал тебя для предвыборной кампании… Мы пересеклись с ним на том благотворительном вечере… Его снимки были представлены на выставке, и они показались мне весьма удачными… В общем, у меня возникла такая мысль насчет фотосессии нашей принцессы… - ложь легко сходит с моих уст.
Я словно попадаю в петлю времени, и моя память провожает меня в ТОТ САМЫЙ день. Воспоминание о «туалетном приключении» с Русланом проскальзывает в моем сознании, и я пытаюсь отогнать его, чтобы не выдать себя дурацкой улыбкой.
- Пожалуй, он действительно толковый, - говорит супруг, - Мои консультанты с трудом смогли отобрать конкретные кадры, потому что почти все они получились отличными. И мне уже не терпится увидеть результат его новой работы — на этот раз с нашей дочерью.
«Мне тоже не терпится увидеть результат его работы…» - размышляю про себя, подразумевая не только предстоящую фотосессию, которую я теперь должна организовать для Леи.
Муж оглядывает нашу кухню и принюхивается.
- Ты что-то испекла?
- Да, торт для сына Тамары Гурамовны, - внутренне радуюсь, что тема разговора сменена, - Ты сможешь захватить его с собой, когда повезешь Лею на тренировку?
- Стелла, ты взялась подрабатывать пекарем? Неужто готовишь себе «подушку безопасности» перед тем, как уйти от меня? Ты знаешь мое отношение к твоей идее о разводе и знаешь, чем это чревато для тебя, - лицо Саши приобретает безжалостное выражение, а его голос становится угрожающим.
Внутри меня все переворачивается после жестоких слов мужа.
- Я просто выполнила просьбу тренера Леи и испекла безглютеновый торт для ее сына, больного диабетом, - выговариваю на одном дыхании, не позволяя своим эмоциям просочиться в голос.
- Ну тогда ладно, - Александр дергает плечами, - Напомни мне забрать его. О, и кстати… - он задерживает свой взгляд на мне, - Передай от меня привет своему отцу, когда сегодня будешь у него!
Супруг уходит, оставив меня в состоянии полной прострации и с неистово бьющимся сердцем.
Приехав в пансионат к своему отцу, я сразу же предлагаю ему прогуляться, ибо погода сейчас особенно хороша — дневной зной спал, но воздух остается теплым и комфортным, а легкий ветерок разносит по нему потрясающие ароматы цветения. Папа принимает мою идею с воодушевлением. Я помогаю ему спуститься с кровати и усесться в инвалидное кресло. Пройдя коридор и поприветствовав других обитателей этого дома, я выкатываю кресло с отцом на улицу — по специальному пандусу.
- Тебе удобно, пап? - забочусь я, толкая коляску впереди себя по брусчатке.
- Да, все прекрасно.
- Саша передавал тебе привет.
Папа только хмыкает на это.
Какое-то время мы прогуливаемся по территории пансионата, непринужденно общаясь и обмениваясь новостями. Отец вещает о том, какие процедуры он проходит и какой эффект от них получает, а я рассказываю ему про Лею и ее детские эскапады.
- Можешь припарковать меня вон там, дочка? - просит папа, взмахнув рабочей рукой в сторону одной из отдаленных скамеек, - Хочу видеть тебя, когда разговариваю с тобой, а не только слышать.
- Конечно, как скажешь, - улыбаюсь за его спиной.
Я устраиваю его кресло рядом со скамьей, а сама усаживаюсь на нее. Несмотря ни на что, мне нравится здешняя атмосфера — это какой-то отдельный мир: нет шума автострад и многоголосья людей, а только чистая благодать, оживляемая лишь пением птиц и шелестом листвы на деревьях.
- Что-то изменилось в тебе, Стелла, - замечание отца вырывает меня из медитативного состояния, и я смотрю на него. Он изучает мое лицо, - В твоих глазах появился какой-то блеск, которого я давно в них не видел.
- Да что ты, папа! - отмахиваюсь от его наблюдения, - Просто мне хорошо тут, с тобой — вот и все.
- Ага, конечно, - фыркает мой отец, - Молодой и красивой женщине хорошо в компании парализованного старика…
- Папа… - я хмурюсь на него.
Он продолжает сканировать мое лицо, которое уже, вероятно, покрылось легким румянцем.
- Ты кого-то встретила, не так ли, дочка? - вдруг предполагает отец, попадая своей догадкой прямо в десяточку.
- Что?! Нет! С чего ты вообще это взял? - мне приходится бессовестно врать, поражаясь родительской прозорливости, но не могу же я расколоться и рассказать папе о Руслане.
- А вот с того… - заговаривает отец с видом знатока, - Вы, женщины, совершенно меняетесь, когда у вас появляется кто-то, кто раскрашивает вашу рутинную жизнь в свежие, яркие цвета… Поверь мне, Стеша, - я ведаю, о чем говорю.
- О, правда? И откуда же, позволь спросить? - я пытаюсь сохранить непринужденность в своем тоне, но вот выдерживать проницательный папин взгляд не представляется для меня возможным.
Он судорожно вздыхает.
- Видел это собственными глазами на примере твоей матери…
- Что, прости? - мой голос напрягается, а внутри все стягивается узлом, - Я не… не понимаю…
- Стелла… - папа смотрит мне прямо в глаза, и у меня вдруг мурашки бегут по спине, - Вероятно, твоя матушка проклянет меня с того света, но я думаю, что ты уже достаточно взрослая, чтобы узнать… Да и мой век, кажется, подходит к концу…
- Господи, не говори так! - взвиваюсь, - Что я должна узнать?!
Отец замолкает на несколько секунд, собираясь с мыслями и духом, и это время кажется мне вечностью. Но когда он произносит следующую реплику, мое сердце взрывается, а челюсть отваливается, как у мультяшного персонажа.
- У Бэллы случился скоротечный роман как-то, когда мы уже состояли в браке и у нас была ты.
- Не может быть… - прикрыв рот ладонью и отчаянно глядя на отца, я мотаю головой в неверии. Его слова подобны сокрушительному удару по моей системе ценностей и заставляют мой мир сойти со своей оси.
- Но так бывает, Стеша… - папа скорбно усмехается и устремляет свой туманный взгляд вдаль, - Это был молодой танцовщик, который гастролировал со своей труппой по стране. Вышло так, что они давали какой-то мастер-класс в школе, в которой преподавала Бэлла. Не знаю уж, как там у них получилось, но на протяжении всего его пребывания в нашем городе, твоя мать тайком встречалась с ним и… ну ты понимаешь.
У меня перехватывает дыхание — я полностью сбита с толку сейчас. Слезы застывают в глазах, но не спешат скатываться по щекам. Вся легкость бытия в этом уединенном месте пропала. Такое чувство, будто меня вскрыли, вытащили из меня все внутренности и заменили их чужими, инородными, и я точно знаю, что они никогда не приживутся…
Боже, я всегда позиционировала себя как дочь безумно влюбленных друг в друга родителей, и такое явление, как супружеская измена, вообще не воспринималось мной как возможное в отношении их. Мой папа всегда был добрым и справедливым, трудолюбивым и щедрым. Не имея никакого профильного образования, он брался за любую работу, чтобы обеспечивать семью. А моя мама… Она вела танцевальный кружок в среднестатистической школе и просто была самым светлым и улыбчивым человеком из всех, известных мне. Родители казались мне всегда такими искренне очарованными друг другом и представляли собой совершенно гармоничную пару в моих глазах. Я и подумать не могла, что в их жизни имели место подобные страсти…
- Папа… Но как… Почему… Господи, у меня мозги набекрень! Я не могу поверить… - одинокая слеза все-таки стекает по моей щеке, и я стираю ее ладонью, - Я всегда считала нашу семью идеальной, а оказалось…
- Она и была идеальной, Стеша, - отец тянет ко мне свою здоровую руку, и я хватаюсь за нее, как за спасительную соломинку, - Мы с твоей матерью любили друг друга так сильно, что просто не могли быть порознь. Несмотря ни на что.
- И ты простил ей измену? - мой голос едва уловим.
- Знаешь, измена измене рознь… - папа снисходительно улыбается мне и в меру своих сил сжимает мою руку в своей, - Некоторые люди изменяют бездумно и безрассудно, просто из спортивного интереса, так сказать… Но есть те, для кого измена — это некий крик отчаяния, крайний способ обратить на себя внимание своего партнера. Если бы твоя мать полюбила этого человека и захотела быть с ним, я бы отпустил ее к нему, как бы больно мне самому ни было от этого… Но то, что произошло у Бэллы с тем танцором… Не было у нее никаких высоких чувств к нему, а только сиюминутная похоть, потребность почувствовать себя желанной… А у нас с ней в то время как раз не все гладко шло: я пропадал на работе, не уделял ей внимания, иногда позволял себе быть грубым в выражениях… А женщине, меж тем, ласка и внимание требуются на постоянной основе — будь то просто комплимент или поцелуй. Да иногда и взгляда нежного достаточно, чтобы она почувствовала себя окрыленной.
Я впитываю мудрость отца, и невольно проецирую ее на свой собственный брак. Нет, у нас с Александром все не так — хотя бы потому что любовь наша скончалась в муках уже давно. И если говорить про Сашу, то он действительно относится к той породе мужчин, которые словно хотят поставить мировой рекорд по количеству «оприходованных» ими женщин. Но что касается меня и моей связи с Русланом… Это все-таки не слепой азарт и уж точно не моя попытка щелкнуть по носу мужа. Это больше похоже на какую-то химическую реакцию между разнополыми людьми, которых с первой встречи неумолимо потянуло друг к другу…
- Разве ты не ощущал себя жестоко преданным? - спрашиваю у отца, превозмогая свою обиду за него.
- Не без этого, Стеша, конечно… - признает он, испустив надрывный вздох, - Такие вещи не проходят бесследно — они оставляют раны на сердце. Но любые раны имеют свойство затягиваться со временем…
Не могу даже представить, через какой ад пришлось пройти папе и как он это перенес. Я знаю, что он бесконечно любил мою маму, но, даже получив такой удар от нее, не воспылал к ней ненавистью и не бросил.
Я снова мотаю головой — мне просто не хочется верить в услышанное от родителя. Хочется, чтобы он ущипнул меня и я проснулась от этого странного и нелепого сна, в котором все, что я знала о своей семье, оказалось иллюзией.
- Папа, у меня в голове не укладывается… просто не укладывается.
Наши руки все это время оставались соединенными, но сейчас он вынимает свою чуть подрагивающую ладонь и протягивает ее к моему лицу, чтобы смахнуть слезинки, которые то и дело просачиваются из моих глаз.
- Постепенно уляжется, Стеша… - заверяет меня отец, морщась одной стороной лица, - Я вот сейчас чувствую, будто вся тяжесть бренного мира свалилась с моих плеч.
Я пытаюсь улыбнуться ему, но вместо улыбки у меня выходит какая-то болезненная гримаса.
- Мне бы никогда не пришло в голову, что между тобой и мамой могло случиться что-то подобное…
- Только не думай о своей матери плохо теперь, Стеша, - папа глядит на меня с трепетной нежностью, - Она очень любила и тебя, и меня. Это была ее ошибка, в которой Бэлла искренне раскаивалась. Я смог простить ее, и ты не держи зла.
Я обнимаю отца за плечи и целую его в щетинистую щеку.
- Папа, у меня нет права судить. Я только рада, что вы с мамой смогли разрешить это между собой, не разрушая семью, благодаря чему у меня было счастливое детство.
Отец хрипло смеется, и в этом его смехе ясно слышится облегчение.
- Мне никогда особо не импонировал твой Сашка, если честно, - вдруг говорит он серьезно, заставляя меня напрячься и подозрительно взглянуть на него, - Я догадываюсь, что твой муж — не эталон спутника жизни.
- Пап…
- Единственное, чего мне хочется, - это чтобы моя девочка была счастлива, - продолжает он, - А мое старческое сердце подсказывает мне, что с Александром ты не знаешь счастья. И я не просто так сказал тебе ранее про блеск в твоих глазах, возникший впервые за долгое время.
Я: «Не знаю даже… Звучит, конечно, увлекательно… Но что меня ждет?»
Руслан: «Если быть до конца честным, у меня нет четко сформулированного плана, но имеются некоторые идеи, которые можно проработать...»
Я: «В чем твой личный интерес? Зачем тебе возиться с моими закоренелыми комплексами?»
Руслан: «Ты нравишься мне, Стелла. И мне нестерпимо тяжело думать, что у такой обворожительной женщины настолько занижено самомнение. Так быть просто не должно, и я намерен это исправить, если ты позволишь».
Я: «Твои комплименты очень благотворно влияют, знаешь ли… Спасибо тебе».
Руслан: «На одних комплиментах твоя уверенность в себе не возродится. Какими бы искренними для меня и приятными для тебя они ни были...»
Я: «Будут пытки? Ментальные, я имею в виду — как в тех психологических шоу...»
Руслан: «Я не садист, Стелла. Ни моральный, ни, уж тем более, физический. Поверь, ничего опасного для твоей психики я не планирую. Суть моей идеи в том, чтобы ты научилась балдеть от самой себя и любить свое тело, которое в ответ будет дарить тебе такие наслаждения, о которых ты и не подозревала раньше».
Я: «Я могу подумать?»
Руслан: «Конечно. Сколько тебе потребуется времени, чтобы решить?»
Я: «А сколько ты готов ждать?»
Руслан: «Полагаю, твой положительный ответ уже готов, просто тебе нужно привыкнуть к этой мысли. Так что надеюсь получить его в течение пары дней, идет?»
Я: «Да, вполне».
Руслан: «Я буду ждать, Стелла».
Если честно, то предложение Руслана кажется мне очень привлекательным. Не уверена, должна ли я чувствовать себя странно из-за того, что занимаю его мысли именно таким образом — как объект для психологического эксперимента. Хотя мне безгранично льстит, что этот мужчина не просто поддержал меня, но и предложил свою посильную помощь. Мне до сих пор не совсем ясно, каков его собственный мотив, но что-то Руслана ведь заинтересовало во мне. Вместо того, чтобы просто трахнуть меня, когда я сама приплыла к нему в руки, и выбросить из головы, он вознамерился пролонгировать наши отношения, не ограничивая их только сексом, но и присовокупив к ним некую психотерапевтическую помощь. И на фоне вечно хладнокровного и безразличного к моим треволнениям мужа Руслан действительно внушает доверие…
- С кем это ты там так активно переписываешься? - раздается требовательный голос Саши за моей спиной, которая мгновенно вытягивается струной. Как долго он наблюдал за мной, пока не заговорил?
Я тут же блокирую устройство, жалея, что не успела стереть следы компрометирующего общения с другим мужчиной. Ужас от возможного изобличения поселяется в моем животе — я едва могу вздохнуть. Сжав аппарат в руке, я фальшиво улыбаюсь супругу.
- Да так… - говорю высоким фальцетом, пытаясь на ходу придумать более вразумительный ответ, - Это фотограф.
Осознание сказанного и быстроты моей реакции обрушивается на меня, и я попадаю в капкан недоверчивого взгляда Саши. Он медленно обходит меня и встает напротив, сложив руки на груди и подавляя всем своим видом. Телефон в моей руке зажат так сильно, что начинает причинять болезненные ощущения. Я боюсь, что муж выхватит его у меня и тогда… вся правда выплывет наружу.
- Фотограф? - черты лица Александра заостряются, - Зачем тебе фотограф, Стелла?
Мой мозг, слава богу, работает на всех оборотах, и ответ практически моментально срывается с моего языка:
- Хочу устроить для Леи фотосессию.
Лицо мужа сразу светлеет, и он, одобрительно качая головой, говорит:
- Это хорошая идея, дорогая. Мне нравится.
Вздох облегчения покидает меня, и я немного расслабляюсь. Но очередной вопрос Саши вновь вынуждает меня напрячься и начать спешно соображать:
- Что за фотограф? - голос мужа приобретает шероховатость.
- Ты должен помнить его — он снимал тебя для предвыборной кампании… Мы пересеклись с ним на том благотворительном вечере… Его снимки были представлены на выставке, и они показались мне весьма удачными… В общем, у меня возникла такая мысль насчет фотосессии нашей принцессы… - ложь легко сходит с моих уст.
Я словно попадаю в петлю времени, и моя память провожает меня в ТОТ САМЫЙ день. Воспоминание о «туалетном приключении» с Русланом проскальзывает в моем сознании, и я пытаюсь отогнать его, чтобы не выдать себя дурацкой улыбкой.
- Пожалуй, он действительно толковый, - говорит супруг, - Мои консультанты с трудом смогли отобрать конкретные кадры, потому что почти все они получились отличными. И мне уже не терпится увидеть результат его новой работы — на этот раз с нашей дочерью.
«Мне тоже не терпится увидеть результат его работы…» - размышляю про себя, подразумевая не только предстоящую фотосессию, которую я теперь должна организовать для Леи.
Муж оглядывает нашу кухню и принюхивается.
- Ты что-то испекла?
- Да, торт для сына Тамары Гурамовны, - внутренне радуюсь, что тема разговора сменена, - Ты сможешь захватить его с собой, когда повезешь Лею на тренировку?
- Стелла, ты взялась подрабатывать пекарем? Неужто готовишь себе «подушку безопасности» перед тем, как уйти от меня? Ты знаешь мое отношение к твоей идее о разводе и знаешь, чем это чревато для тебя, - лицо Саши приобретает безжалостное выражение, а его голос становится угрожающим.
Внутри меня все переворачивается после жестоких слов мужа.
- Я просто выполнила просьбу тренера Леи и испекла безглютеновый торт для ее сына, больного диабетом, - выговариваю на одном дыхании, не позволяя своим эмоциям просочиться в голос.
- Ну тогда ладно, - Александр дергает плечами, - Напомни мне забрать его. О, и кстати… - он задерживает свой взгляд на мне, - Передай от меня привет своему отцу, когда сегодня будешь у него!
Супруг уходит, оставив меня в состоянии полной прострации и с неистово бьющимся сердцем.
ГЛАВА 15
Приехав в пансионат к своему отцу, я сразу же предлагаю ему прогуляться, ибо погода сейчас особенно хороша — дневной зной спал, но воздух остается теплым и комфортным, а легкий ветерок разносит по нему потрясающие ароматы цветения. Папа принимает мою идею с воодушевлением. Я помогаю ему спуститься с кровати и усесться в инвалидное кресло. Пройдя коридор и поприветствовав других обитателей этого дома, я выкатываю кресло с отцом на улицу — по специальному пандусу.
- Тебе удобно, пап? - забочусь я, толкая коляску впереди себя по брусчатке.
- Да, все прекрасно.
- Саша передавал тебе привет.
Папа только хмыкает на это.
Какое-то время мы прогуливаемся по территории пансионата, непринужденно общаясь и обмениваясь новостями. Отец вещает о том, какие процедуры он проходит и какой эффект от них получает, а я рассказываю ему про Лею и ее детские эскапады.
- Можешь припарковать меня вон там, дочка? - просит папа, взмахнув рабочей рукой в сторону одной из отдаленных скамеек, - Хочу видеть тебя, когда разговариваю с тобой, а не только слышать.
- Конечно, как скажешь, - улыбаюсь за его спиной.
Я устраиваю его кресло рядом со скамьей, а сама усаживаюсь на нее. Несмотря ни на что, мне нравится здешняя атмосфера — это какой-то отдельный мир: нет шума автострад и многоголосья людей, а только чистая благодать, оживляемая лишь пением птиц и шелестом листвы на деревьях.
- Что-то изменилось в тебе, Стелла, - замечание отца вырывает меня из медитативного состояния, и я смотрю на него. Он изучает мое лицо, - В твоих глазах появился какой-то блеск, которого я давно в них не видел.
- Да что ты, папа! - отмахиваюсь от его наблюдения, - Просто мне хорошо тут, с тобой — вот и все.
- Ага, конечно, - фыркает мой отец, - Молодой и красивой женщине хорошо в компании парализованного старика…
- Папа… - я хмурюсь на него.
Он продолжает сканировать мое лицо, которое уже, вероятно, покрылось легким румянцем.
- Ты кого-то встретила, не так ли, дочка? - вдруг предполагает отец, попадая своей догадкой прямо в десяточку.
- Что?! Нет! С чего ты вообще это взял? - мне приходится бессовестно врать, поражаясь родительской прозорливости, но не могу же я расколоться и рассказать папе о Руслане.
- А вот с того… - заговаривает отец с видом знатока, - Вы, женщины, совершенно меняетесь, когда у вас появляется кто-то, кто раскрашивает вашу рутинную жизнь в свежие, яркие цвета… Поверь мне, Стеша, - я ведаю, о чем говорю.
- О, правда? И откуда же, позволь спросить? - я пытаюсь сохранить непринужденность в своем тоне, но вот выдерживать проницательный папин взгляд не представляется для меня возможным.
Он судорожно вздыхает.
- Видел это собственными глазами на примере твоей матери…
- Что, прости? - мой голос напрягается, а внутри все стягивается узлом, - Я не… не понимаю…
- Стелла… - папа смотрит мне прямо в глаза, и у меня вдруг мурашки бегут по спине, - Вероятно, твоя матушка проклянет меня с того света, но я думаю, что ты уже достаточно взрослая, чтобы узнать… Да и мой век, кажется, подходит к концу…
- Господи, не говори так! - взвиваюсь, - Что я должна узнать?!
Отец замолкает на несколько секунд, собираясь с мыслями и духом, и это время кажется мне вечностью. Но когда он произносит следующую реплику, мое сердце взрывается, а челюсть отваливается, как у мультяшного персонажа.
- У Бэллы случился скоротечный роман как-то, когда мы уже состояли в браке и у нас была ты.
- Не может быть… - прикрыв рот ладонью и отчаянно глядя на отца, я мотаю головой в неверии. Его слова подобны сокрушительному удару по моей системе ценностей и заставляют мой мир сойти со своей оси.
- Но так бывает, Стеша… - папа скорбно усмехается и устремляет свой туманный взгляд вдаль, - Это был молодой танцовщик, который гастролировал со своей труппой по стране. Вышло так, что они давали какой-то мастер-класс в школе, в которой преподавала Бэлла. Не знаю уж, как там у них получилось, но на протяжении всего его пребывания в нашем городе, твоя мать тайком встречалась с ним и… ну ты понимаешь.
У меня перехватывает дыхание — я полностью сбита с толку сейчас. Слезы застывают в глазах, но не спешат скатываться по щекам. Вся легкость бытия в этом уединенном месте пропала. Такое чувство, будто меня вскрыли, вытащили из меня все внутренности и заменили их чужими, инородными, и я точно знаю, что они никогда не приживутся…
Боже, я всегда позиционировала себя как дочь безумно влюбленных друг в друга родителей, и такое явление, как супружеская измена, вообще не воспринималось мной как возможное в отношении их. Мой папа всегда был добрым и справедливым, трудолюбивым и щедрым. Не имея никакого профильного образования, он брался за любую работу, чтобы обеспечивать семью. А моя мама… Она вела танцевальный кружок в среднестатистической школе и просто была самым светлым и улыбчивым человеком из всех, известных мне. Родители казались мне всегда такими искренне очарованными друг другом и представляли собой совершенно гармоничную пару в моих глазах. Я и подумать не могла, что в их жизни имели место подобные страсти…
- Папа… Но как… Почему… Господи, у меня мозги набекрень! Я не могу поверить… - одинокая слеза все-таки стекает по моей щеке, и я стираю ее ладонью, - Я всегда считала нашу семью идеальной, а оказалось…
- Она и была идеальной, Стеша, - отец тянет ко мне свою здоровую руку, и я хватаюсь за нее, как за спасительную соломинку, - Мы с твоей матерью любили друг друга так сильно, что просто не могли быть порознь. Несмотря ни на что.
- И ты простил ей измену? - мой голос едва уловим.
- Знаешь, измена измене рознь… - папа снисходительно улыбается мне и в меру своих сил сжимает мою руку в своей, - Некоторые люди изменяют бездумно и безрассудно, просто из спортивного интереса, так сказать… Но есть те, для кого измена — это некий крик отчаяния, крайний способ обратить на себя внимание своего партнера. Если бы твоя мать полюбила этого человека и захотела быть с ним, я бы отпустил ее к нему, как бы больно мне самому ни было от этого… Но то, что произошло у Бэллы с тем танцором… Не было у нее никаких высоких чувств к нему, а только сиюминутная похоть, потребность почувствовать себя желанной… А у нас с ней в то время как раз не все гладко шло: я пропадал на работе, не уделял ей внимания, иногда позволял себе быть грубым в выражениях… А женщине, меж тем, ласка и внимание требуются на постоянной основе — будь то просто комплимент или поцелуй. Да иногда и взгляда нежного достаточно, чтобы она почувствовала себя окрыленной.
Я впитываю мудрость отца, и невольно проецирую ее на свой собственный брак. Нет, у нас с Александром все не так — хотя бы потому что любовь наша скончалась в муках уже давно. И если говорить про Сашу, то он действительно относится к той породе мужчин, которые словно хотят поставить мировой рекорд по количеству «оприходованных» ими женщин. Но что касается меня и моей связи с Русланом… Это все-таки не слепой азарт и уж точно не моя попытка щелкнуть по носу мужа. Это больше похоже на какую-то химическую реакцию между разнополыми людьми, которых с первой встречи неумолимо потянуло друг к другу…
- Разве ты не ощущал себя жестоко преданным? - спрашиваю у отца, превозмогая свою обиду за него.
- Не без этого, Стеша, конечно… - признает он, испустив надрывный вздох, - Такие вещи не проходят бесследно — они оставляют раны на сердце. Но любые раны имеют свойство затягиваться со временем…
Не могу даже представить, через какой ад пришлось пройти папе и как он это перенес. Я знаю, что он бесконечно любил мою маму, но, даже получив такой удар от нее, не воспылал к ней ненавистью и не бросил.
Я снова мотаю головой — мне просто не хочется верить в услышанное от родителя. Хочется, чтобы он ущипнул меня и я проснулась от этого странного и нелепого сна, в котором все, что я знала о своей семье, оказалось иллюзией.
- Папа, у меня в голове не укладывается… просто не укладывается.
Наши руки все это время оставались соединенными, но сейчас он вынимает свою чуть подрагивающую ладонь и протягивает ее к моему лицу, чтобы смахнуть слезинки, которые то и дело просачиваются из моих глаз.
- Постепенно уляжется, Стеша… - заверяет меня отец, морщась одной стороной лица, - Я вот сейчас чувствую, будто вся тяжесть бренного мира свалилась с моих плеч.
Я пытаюсь улыбнуться ему, но вместо улыбки у меня выходит какая-то болезненная гримаса.
- Мне бы никогда не пришло в голову, что между тобой и мамой могло случиться что-то подобное…
- Только не думай о своей матери плохо теперь, Стеша, - папа глядит на меня с трепетной нежностью, - Она очень любила и тебя, и меня. Это была ее ошибка, в которой Бэлла искренне раскаивалась. Я смог простить ее, и ты не держи зла.
Я обнимаю отца за плечи и целую его в щетинистую щеку.
- Папа, у меня нет права судить. Я только рада, что вы с мамой смогли разрешить это между собой, не разрушая семью, благодаря чему у меня было счастливое детство.
Отец хрипло смеется, и в этом его смехе ясно слышится облегчение.
- Мне никогда особо не импонировал твой Сашка, если честно, - вдруг говорит он серьезно, заставляя меня напрячься и подозрительно взглянуть на него, - Я догадываюсь, что твой муж — не эталон спутника жизни.
- Пап…
- Единственное, чего мне хочется, - это чтобы моя девочка была счастлива, - продолжает он, - А мое старческое сердце подсказывает мне, что с Александром ты не знаешь счастья. И я не просто так сказал тебе ранее про блеск в твоих глазах, возникший впервые за долгое время.
