Грешная

Миллион страшных мыслей смерчем крутятся в моей голове…
       - Что… что с Леей? - задыхаюсь я, добравшись, наконец, до супруга. В моем боку покалывает, и я прижимаю руку к нему. Мне боязно даже взглянуть на дверь, за которой, очевидно, находится сейчас моя дочь.
       - Она упала на тренировке, - цедит муж, ощерив зубы.
       Я судорожно вздыхаю, уже представляя, как это произошло. Моя дочь, моя милая девочка рухнула с верха пирамиды, а меня не было рядом, чтобы успокоить ее и пожалеть. Ей было больно, и наверняка она плакала…
       Меня сотрясает нервная дрожь. Саша просвечивает меня своим гневным взглядом, словно пытаясь выцарапать из моего мозга какую-то сокрытую информацию.
       - Где ты, блять, ошивалась в то время, когда должна была ждать Лею? - шипит Александр мне в ухо, и от его опасного тона по моему позвоночнику пробегает холод, - Тебе звонила тренер, тебе звонил я… Почему, сука, ты не отвечала?!
       - Саша, я была… - не осмеливаясь посмотреть в глаза мужу, я спешно придумываю правдоподобный ответ, - Я была на массаже и немного задремала после него.
       - Задремала??? Ты, блять, задремала, Стелла?! - глаза супруга наливаются кровью от ярости, а лицо окрашивается бешенством.
       Мне нечего сказать Александру, потому что он, безусловно, прав в своей злости на меня. Я должна была находиться рядом со своим ребенком, а вместо этого предавалась разврату с любовником. Меня снедает чувство вины и мучит голос совести — голос, который я поставила на беззвучный режим, как только в моей жизни появился Руслан.
       - Прости… - это все, что мне удается выжать из себя.
       - Извиняться будешь перед дочерью, идиотка! - презрительно выплевывает муж.
       Дверь кабинета открывается, и оттуда выходит врач — высокий мужчина с намечающейся лысиной на макушке и в старомодных очках с толстыми линзами. Мы с мужем бросаемся к нему одновременно.
       - Как она? - спрашивает Саша у медика.
       - К ней можно? - следует мой вопрос.
       Доктор — Михаил Анатольевич (как указано на его бейджике) — одаривает нас понимающей улыбкой.
       - С вашей дочерью все хорошо, - мы с мужем шумно выдыхаем наше облегчение, - Мы поставили ей обезболивающий укол. Рентген показал небольшую трещину в лодыжке. Но мы все равно наложим Лее гипс, чтобы избежать смещения. Обычно детки поправляются быстрее взрослых при такой травме — недель за шесть-семь. Но даже после снятия гипса заживление не заканчивается, и Лее будет необходимо пройти курс лечебной физкультуры, чтобы полностью восстановить подвижность суставов и вернуться к полноценной двигательной активности.
       Кто-то зовет Михаила Анатольевича из другого конца коридора.
       - Прошу прощения, - извиняется он перед нами, - Мне нужно отойти. Медсестра позовет вас, как только закончит накладывать гипс Лее. Подождите еще немного.
       Доктор уходит, оставив нас с мужем наедине в больничном коридоре.
       - Почти два месяца… - сокрушаюсь я и с му?кой смотрю на Александра, - Она не сможет тренироваться почти два месяца. Это разобьет ей сердце…
       Муж нервно сглатывает, очевидно, разделяя мою тревогу и боль за дочь.
       - Какие, нахер, тренировки… - вдруг раздражается Саша, - Я вообще по миру пущу всю их чертову контору.
       Словно по мановению волшебной палочки, при упоминании мужем спортивного центра, рядом с нами материализуется его сотрудница и тренер нашей дочери — взволнованная и раскрасневшаяся Тамара Гурамовна. Мне непривычно видеть ее такой: обычно эта женщина — образчик сдержанности.
       - Что с Леей? Надеюсь, ваша дочь не сильно пострадала? - интересуется она.
       Мой супруг сразу же вываливает на тренера весь груз своего возмущения и недовольства:
       - Она пострадала! Какая, к черту, разница — сильно или нет?! Моя пятилетняя дочь сломала ногу на вашей тренировке! Вы вообще куда смотрели? Я вас всех там засужу!
       - Саша, успокойся, пожалуйста… - пытаюсь осадить мужа, хотя у самой меня все кипит внутри.
       - Заткнись! - рявкает он на меня, и я сразу сникаю.
       Господи, мне просто хочется попасть к своей дочери и обнять ее, а не вот это все…
       Тамара Гурамовна горделиво вздергивает подбородок и слегка прищуривается на моего мужа.
       - Александр Миронович, - ровным голосом заговаривает она, - Во-первых, меня не устраивает ваш обвинительный тон по отношению ко мне. Во-вторых, я искренне сопереживаю вам в этом несчастье и готова оказать любую помощь Лее, какая будет в моих силах. И в-третьих… Чирлидинг — это спорт. А любой спорт травмоопасен. Все девочки у нас периодически падают: кто-то отделывается легким испугом, а кому-то везет меньше. Но, увы, таковы реалии.
       Александр выслушивает женщину молча и стиснув зубы — я практически слышу, как они поскрипывают.
       - Не думайте, что я это так оставлю, - предупреждает он, - Я потребую записи с камер наблюдения и досконально их изучу, чтобы четко понимать, как все произошло.
       - Безусловно, вы так и сделаете, Александр Миронович, и это будет правильно с вашей стороны.
       Тамара Гурамовна поворачивается ко мне и несколько секунд глядит на меня с неподдельным состраданием.
       - Мне действительно очень жаль, Стелла Аркадьевна, - ее тон становится мягче. Она кладет руку на мое плечо и легонько сжимает его, - Надеюсь на скорейшее выздоровление Леи и буду с нетерпением ждать ее на своих тренировках, если она не потеряет к ним интерес, конечно.
       Александр выдает издевательский смешок, но тренер тактично пропускает его мимо ушей.
       - Спасибо, Тамара Гурамовна, - говорю едва слышно, - Но как… как это случилось?
       - Лея не падала, если быть точными. Она просто отвлеклась на другую девочку и неудачно приземлилась.
       - О… - выдыхаю я, представляя себе эту сцену.
       Из-за двери показывается голова пожилой медсестры.
       - Мы закончили. Вы можете зайти к дочери.
       - Я оставлю вас, - произносит тренер Леи, - До свидания, Стелла Аркадьевна и Александр Миронович.
       - До свидания, - надменно бросает через свое плечо Саша.
       Я посылаю прощальный взгляд Тамаре Гурамовне, и она тепло улыбается мне в ответ, подбадривая этой своей улыбкой. Думаю, она хотела бы лично повидаться с Леей, но после грубых слов моего мужа почувствовала себя здесь лишней.
       Александр вторгается в кабинет первым, но натыкается на бедную медсестру, и металлический лоток с медицинскими инструментами выскакивает из женских рук. Все это хозяйство со звоном рассыпается по кафельному полу. Саша что-то недовольно бурчит, но все-таки принимается помогать медсестре собирать разбросанные предметы.
       Я, пользуясь моментом, обхожу эту неловкую парочку и кидаюсь к дочери.
       - Мамочка! - взвизгивает Лея, и ее голубые глаза сияют при виде меня.
       Она лежит на высокой кушетке, и на одной ее ноге уже «красуется» гипсовый сапожок. Моя девочка одета в свою любимую спортивную форму — белая футболка с фламинго и розовые шортики. Косички, которые я заплела ей перед тренировкой, растрепались. Мне досадно видеть ее такой беспомощной, но мой маленький боец держится стойко.
       Я присаживаюсь рядом с ней и, ласково погладив Лею по волосам, целую ее в лоб.
       - Детка, как ты себя чувствуешь? Тебе не больно сейчас? - спрашиваю с заботой в голосе.
       - Мне сделали укол, - гнусавит дочка и надувает губы, - Он был больной.
       - А твоя ножка? - подключается к нам ее отец, занимая место с другой стороны кушетки.
       - Еще немножко болит, но уже меньше… А где ты была, мамочка? - моя дочь взирает на меня таким чистым и безгрешным взглядом, что мне хочется просто испариться в воздухе от стыда перед ней.
       Чувствую, как Саша прожигает меня глазами.
       - Я просто… просто отлучалась по делам, - неубедительно мямлю, терпя острый укол совести, - Прости меня, дорогая, что не оказалась рядом, когда ты нуждалась во мне.
       - Прощу, если сделаешь мне тот радужный торт! - с важным видом торгуется Лея.
       - Сделаю, милая, сделаю, - я улыбаюсь своей девочке и обхватываю ее хрупкие плечики руками, чтобы обнять.
       - А когда мне снимут эту штуку? - дочка тыкает пальцем в свой гипс, - И как я с этим буду тренироваться?
       Мы с супругом обмениваемся обеспокоенными взглядами.
       - Принцесса, - я беру слово, - Боюсь, что тренировки придется отложить на некоторое время — пока твоя нога не заживет.
       Лицо Леи сразу же грустнеет, и уголки ее губ тянутся вниз.
       - Малышка, - подает голос, наконец, Александр, беря ее маленькую ручку в свою, - Я думаю, что этот спорт не для тебя. Мы найдем тебе занятие менее опасное…
       - Но мне нравится! - бунтует Лея. Она выстреливает негодующим взглядом в своего отца и выдергивает свою ладонь из его руки, - И я хочу этим заниматься! Я видела, как совсем взрослые девочки летают в воздухе, и мне тоже хочется так научиться!
       - Принцесса, успокойся… - пытаюсь остудить детский пыл.
       - Мамочка, ну скажи папе, пожалуйста! - моя дочь смотрит на меня с мольбой в глазах.
       Я кошусь на своего насупившегося мужа.
       - Лея, - говорю дочке, - Твой папа просто очень переживает за тебя — как и я. Но, думаю, он еще передумает насчет этого решения. Сейчас главное — твое выздоровление. Понимаешь?
       - Да… - буркает Лея все еще с обиженным видом, - И вообще… Я хочу домой.
       

       ГЛАВА 27

       Руслан: «Как Лея? С ней все в порядке?»
       Я: «У нее трещина в лодыжке. Ей наложили гипс».
       Руслан: «Стелла, мне так жаль».
       Я: «Мне тоже, Руслан».
       Руслан: «Надеюсь, что твоя дочь поправится как можно скорее».
       Я: «Спасибо».
       Руслан: «Я чувствую себя как дерьмо из-за всего этого».
       Я: «Твоей вины тут нет. Это мой ребенок и моя ответственность».
       Руслан: «Просто знай, Стелла, что я всегда готов поддержать тебя. Не отдаляйся от меня, ладно?»
       Прошла неделя с того злополучного дня, когда моя дочь травмировала ногу. Мы с мужем окружили ее такой заботой, на какую только были способны, и все равно мне казалось, что я делаю для своей девочки недостаточно. Я чувствовала себя обязанной искупить вину перед Леей за свою материнскую халатность.
       Саша, будучи верным своему обещанию, провел проверку записей с камер видеонаблюдения, но они не показали ничего, за что можно было бы привлечь к ответу Тамару Гурамовну или кого бы то ни было еще. Это был просто несчастный случай.
        Лея, как и полагается маленькому бойцу, держалась все эти дни достойно. Она не жаловалась на неудобства, которые, само собой, доставлял ей гипс. Уже на второй день после его наложения Александр привез ей маленькие разноцветные костыли, за освоение которых наша дочь взялась с большим энтузиазмом.
       Единственное, что реально напрягало Лею, - это докучливый зуд на коже под гипсом. Но этой проблеме я нашла решение, почерпнув его из всемирной паутины: облегчение приходило к моей девочке, когда я направляла на зудящее место струю холодного воздуха из фена.
       Пару раз мы выбирались в парк в сопровождении моей подруги Киры, которая тоже тревожилась о здоровье принцессы Леи. Разумеется, как прежде, дочка не могла порезвиться на площадке с другими детьми, но зато приобрела определенное уважение среди них по случаю своей серьезной травмы.
       В один из дней, пока Саша был на работе, к нам пожаловала не кто иная, как Тамара Гурамовна в компании пяти девочек — коллег Леи по команде. Каждая из них держала в руках по воздушному шарику, а тренер — большого плюшевого медведя. Конечно, я была предупреждена об их намечающемся визите заранее, что позволило мне подготовиться и испечь для гостей и своей дочери тот самый «радужный» торт, который просила Лея в больнице. Она была так счастлива видеть своих подружек и тренера, что чуть не выпрыгнула из гипса, условно выражаясь. Сказать, что в тот день наша квартира была наполнена девчачьей болтовней и смехом, - это ничего не сказать. С Тамарой Гурамовной мы пообщались на некоторые нейтральные темы, но время от времени я ловила на себе ее пытливые взгляды… На прощанье девчонки даже разрисовали гипс на ноге Леи фломастерами, так что он перестал смотреться так уныло и скучно…
       А еще, в течение этой недели, у меня оказалось достаточно времени, чтобы покопаться в себе и позаниматься самобичеванием. Ежедневно я проводила колоссальную пытку для своей души, снова и снова попадая в капкан собственных чувств. Я будто бы падала в кроличью нору, и, оставаясь наедине со своими мыслями, позволяла им течь свободно. Сконцентрированы они были только на одном человеке — мужчине с бородой, который покорил меня.
       Сладкие воспоминания снова и снова безжалостно наводняли мой разум. Как его голос — хриплый и гортанный — вызывал у меня танец гормонов… Как мое сердце пускалось вскачь, а ноги становились ватными, словно недоваренные спагетти, стоило ему одарить меня своей улыбкой, которая может положить конец всем войнам на земле… Как в моем мозгу происходило короткое замыкание и он превращался в кашицу каждый раз, когда Руслан смотрел на меня таким взглядом, в котором чувствовалась голодная энергия… Я вспоминаю его поцелуи, всегда наполненные каким-то обещанием, и его прикосновения, обжигающие точно клеймо и от которых мурашки гуляли по моему телу...
       Завязав с Русланом эти греховные отношения и поддавшись агонизирующей страсти к нему, я будто примерила на себя новую кожу, в которой ощущала себя желанной и значимой. Я не была девственницей до него, но по-настоящему женщиной я стала именно с ним. А его доброта, отзывчивость и бескорыстие пробили мою броню и сотворили с моей сломленной душой настоящее чудо — она снова осветилась амурной искрой. Хотя я была убеждена, что сердце мое давно зачерствело и больше не способно любить — после всей боли, которую причинил мне муж…
       Но все это больше не имеет значения. Единственное, что важно, — это моя дочь. Потеряв голову с Русланом, я позволила эмоциям управлять своими поступками и пренебрегла Леей. Ну и посмотрите, что из этого получилось. Он вторгся в мое сознание и посеял хаос в моей голове. Этот урок я вынесла сполна, и не собираюсь снова ступать на скользкую дорожку.
       Уверена, что образ брутального мужчины-викинга отныне вбит в оперативную память моего мозга и выжжен в моей душе, но я уговариваю себя, что это была только интерлюдия, небольшой промежуточный эпизод моей жизни, и намерена отринуть и предать погребению все чувства к Руслану. Я должна вернуть статус-кво нашим отношениям.
       Я: «Руслан, нам нужно поговорить».
       Руслан: «Хорошо. Тебе удобно будет приехать ко мне в студию сегодня или завтра в любое время?»
       Я: «Заеду завтра во второй половине дня».
       Руслан: «Буду ждать тебя, Стелла».
       Я приезжаю в фотостудию Руслана уже вся как на иголках. Мандраж от предстоящего разговора с ним пронизывает все мое существо, а чувство тревожного предвкушения все активней ворочается в моем желудке. Сердце неистово бьется о ребра, и нервически дергается правый глаз. Мне пришлось вызвать няню на пару часов, чтобы оставить с ней дочь, и от этого меня тоже лихорадит, потому что в свете последних событий я вообще перестала доверять кому-либо заботу о своей девочке.
       Я задерживаюсь на пороге, не решаясь войти. Внезапно дверь открывается и передо мной стоит тот, встречи с кем я и хотела, и пугалась одновременно.
       - Привет, Стелла, - произносит Руслан своим чарующим баритоном. Его глаза исследуют мое лицо, словно ища в нем какой-то скрытый смысл.
       - Привет, - отвечаю не своим голосом и прячу взгляд от мужчины.
       Чувствую, как между нами гудит энергия. Эти чертовы магические флюиды, которые витают в воздухе вокруг нас, вынуждают мою уверенность пошатнуться.
       Он шумно втягивает носом воздух и отступает в сторону, предлагая мне пройти внутрь.