Я стиснула зубы – ещё один шанс выбраться отсюда рассыпался прахом. Реакция Кая Филиппа нисколько не беспокоила. Оставалась только попытка бежать. Прямо сейчас. Пока я, вроде как, спокойно разговаривала с Диасом. Пока, почти, не выказывала страха. Пока Рейф, слушая наш разговор, придвинулся ближе, но, вместе с этим, вышел из-за моей спины. Теперь всё зависело от моей скорости и реакции Рейфа.
Я сделала шаг вперёд, по направлению к Филиппу, словно, хотела подойти к нему. По-том ещё один… Третий был ложным – я только сделала вид, что шагаю вперёд. Вместо этого, я сначала резко рванулась в сторону, потом – назад. И бегом, бегом!.. Я уже решила, что у меня получилось… Что мне удастся пробежать до конца коридора, а потом – хоть куда! Но потом… смазанная тень за моей спиной… а затем, я почувствовала, как мою шею захлёстывает толстая верёвка, а я оказалась спиной прижата к телу Рейфа – именно он меня поймал.
«Невозможно… Он не может… Не может двигаться так быстро!».
– Далеко собралась? – его горячее дыхание обожгло ухо.
Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Рейф был сильнее. И хватку он не ослабил. Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Верёвка душила, сдавливая шею, пресекая доступ кислорода в лёгкие. Я закричала. Точнее, попыталась – из горла вырвался, лишь, хрип. Я отчаянно начала вырываться, пыталась руками снять верёвку… пыталась ударить Рейфа локтями или ногой по колену… Всё было бесполезно. У меня начала кружиться голова, лёгкие словно горели огнём…
«Неужели… неужели это конец? – в уже достаточно мутный разум пришла мысль. – Я умру вот так? Задушенная каким-то психом, чёрт знает где?!».
Рейф, наконец, чуть ослабил хватку, позволив глотнуть спасительного воздуха. И я по-думала, что он сейчас отпустит меня. Но, вместо этого, он перехватил концы верёвки од-ной рукой, а вторую опустил на мой живот, провёл по нему ладонью, потом ниже… А у меня даже не было уже сил на сопротивление.
– Страшно, правда? – шепнул он. – Так сильно страшно… – его ладонь, снова, пошла вверх – по животу, к груди. – Этот страх… так возбуждает, – он тихо засмеялся.
Верёвка на шее затянулась сильнее. Я дёрнулась уже скорее рефлекторно, чем надеясь что-то сделать. Я, вновь, начала задыхаться… сознание, вновь, помутнело… лёгкие горели, отказывались работать… жёсткая верёвка сдавливала шею так, как будто сейчас сломает… Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но не выходило… А затем, резко, верёвка снова ослабла, давая сделать вдох.
– Страашно, – Рейф, едва ли, не мурлыкал. – Такой сладкий страх… и такое соблазнительное тело, – его рука сильно сжала мою грудь, от чего я издала звук, отдалённо напоминающий всхлип. – Ох, как же мне нравится держать тебя на грани, – я ощутила, как верёвка начинает натягиваться…
– Не… надо, – только и успела произнести я.
Потом был ещё раз, и ещё… Снова и снова, Рейф душил меня, а потом, когда я уже ду-мала, что умру – отпускал. Перед глазами плыли круги… Я уже почти ничего не соображала, не обращала внимания на руки Рейфа на своём теле… Лишь бы получить глоток воздуха… получить возможность дышать… ещё хоть раз!..
– Достаточно, Рейф, – услышал я голос Филиппа, как будто издалека; легче не стало – Рейф всё также сжимал меня, не давая возможности вдохнуть. – Рейф! – голос стал резче.
Несколько долгих мгновений и, наконец, Рейф так резко отпусти меня, что я чуть не упала, лишь в последний момент успев опереться о стену.
– Простите, босс… я немного заигрался, – довольный голос рыжего психа вовсе не был виноватым.
– Потом ещё наиграешься, – я услышала шаги, повернула голову – Диас стоял рядом со мной. – Ну, что, девочка, усвоила урок?
– Какой… какой ещё урок? – язык слушался плохо – в горле совсем пересохло; я коснулась рукой шеи – глубокая борозда, скорее всего, останется шрамом если и не на всю жизнь, то надолго.
– Урок послушания, – Филипп наклонился ко мне, взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. – Тебе лучше быть послушной, если не хочешь очень быстро оказаться в руках моего помощника. Согласна с этим?
Проклиная себя за своё малодушие, трусость… я кивнула. Я не хотела оказаться в руках Рейфа. Разумом я понимала, что рано или поздно это произойдёт, но… этот момент хотелось оттянуть как можно дальше.
«Лучше Филипп… лучше он, чем этот ненормальный!».
Хватаясь за стену, я смогла выпрямиться. Перед глазами всё ещё плыло, но организм, постепенно, всё же начал приходить в себя. В отличие от меня самой. Ужас прочно угнездился внутри меня. Я понимала, что уже не смогу изобразить спокойствие. Ещё очень хотелось разрыдаться. Останавливало только то, что это лишь порадует моих мучителей. И я цеплялась за остатки рассудка, безнадёжно ища выход.
– Держи, – рядом возник Рейф, протягивая мне открытую флягу (откуда он её только взял… как и верёвку?); я отпрянула от него, но лишь упёрлась спиной в стену – мужчина довольно ухмыльнулся. – Пей – тебе надо промочить горло.
Я, всё-таки, взяла флягу из его рук. А в горле пересохло… мне так хотелось пить… что я, больше не раздумывая, сделала большой глоток. За что, тут же, поплатилась – горло обожгло огнём, я жёстко закашлялась, на глазах, всё-таки, выступили слёзы.
– Ты уверен, что стоило давать ей ром? – с сомнением спросил Филипп.
– Воды у меня нет, а что-то выпить ей, всё равно, было надо. Заодно, дезинфекция, – сказал этот псих.
Когда я, немного, пришла в себя, мы пошли дальше. Теперь у меня и мысли не возникало, чтобы попытаться сбежать. Нужно было придумать что-то иное. И я думала… думала… Я понимала, что, если совсем впаду в отчаяние… смирюсь с тем, что выхода нет… я, просто сойду с ума.
Наконец, мы остановились перед тяжёлой дверью из тёмного дерева, окованного железными полосами. Филипп подошёл к ней, и толкнул. Видимо, дверные петли хорошо смазывали – несмотря на свою массивность, дверь открылась легко. Диас жестом, пригласил меня войти первой. Ох, как мне этого не хотелось… Мне казалось, что стоит переступить порог комнаты… оказаться в замкнутом пространстве… и я оттуда уже не выйду. Но и отказаться я не могла. Точнее, теоретически, могла, но… слишком свеж в моей памяти был «урок послушания». И я зашла в помещение. То, что я там увидела… Захотелось закричать, и броситься вон. Это была самая настоящая камера пыток.
Небольшая комната, без окон, с каменными стенами и полом, как в каком-нибудь замке, была заполнена предметами, назначение которых – причинять боль. На длинном столе у стены поблескивали лезвиями разложенные там ножи и скальпели. Цепи, наручники, плети и кнуты, развешанные на стенах… И множество того, чему я не знала ни названия, ни применения. Неяркий свет давали несколько лампочек, висевших под высоким потолком.
– Не понимаю, что вам это даст, – я, всё-таки, смогла заговорить. – Ну, запытаете вы меня, и что дальше?
– Что нам это даст? – Филипп приблизился, положил руку мне на талию, рывком прижал к себе. – О, девочка, ты даже не представляешь какое это удовольствие – слышать крики, мольбы… держать в своих руках чужую жизнь… Искать ту самую грань, пересекая которую, человек способен на всё… согласен на всё… Как ты думаешь, – он провёл большим пальцем по моим губам. – Сколько времени понадобится тебе, чтобы полностью потерять свою гордость, упрямство… рассудок?
Я не ответила. На самом деле, мне очень хотелось сказать, что это уже случилось! Что не надо ничего делать, так как я уже всё перечисленное потеряла! Разве что, рассудок ещё оставался при мне. И то, я сильно сомневалась, что – надолго. Но я молчала. Может, была слишком напугана. А может, где-то ещё теплилось это чёртово упрямство.
Филипп толкнул меня вперёд, вглубь комнаты:
– Рейф, привяжи её.
Я, в панике, заметалась по комнате. Я знала, что мне отсюда не выбраться, но и позволять Рейфу приблизиться к себе казалось мне невозможным. Взгляд упал на развешанные кнуты и плети. Повинуясь порыву, я схватила кнут, повернулась к Рейфу, попыталась его ударить. Но… я не умела пользоваться тем, что взяла в руки. Конец кнута хлестнул с недостаточной силой и, кроме того, зацепил меня саму, захлестнув ногу. Чтобы его распутать я, на секунду, отвела взгляд от Рейфа… и, сразу же, за это поплатилась. Мужчине этого времени хватило, чтобы приблизиться и схватить меня за руку так сильно, что я со стоном выпустила кнут.
– Упрямая… – произнёс он, улыбаясь. – Люблю таких.
Не обращая внимания на моё сопротивление, Рейф потащил меня к длинной цепи, прикреплённой к крюку, вделанному в потолок. Ещё мгновение – и мои запястья были обмотаны цепью, защёлкнулись пара карабинов, фиксируя жёсткие путы. Моё тело вытянулось в струну, ноги едва касались пола. Я беспомощно дёрнула руками – стало больно. Цепи беспощадно врезались в кожу и мои трепыхания лишь усугубляли это. Глаза преда-тельски защипало и пара слезинок, всё-таки, скатились по щекам. Я с силой стиснула зубы: «Не реветь! Не вздумай реветь, Милена! Такого удовольствия они получить не должны!».
Филипп подошёл ко мне, довольно улыбаясь:
– Ну что, девочка, начнём?
В руках мужчины сверкнуло лезвие. Мои глаза расширились от ужаса… Нож казался мне таким большим… и ткань тонкого платья стала расходиться под ним, как пергамент. Филипп вёл лезвие вниз – от декольте до края юбки. Так просто, легко, быстро… Как же я тогда проклинала себя за то, что в тот день не надела, так привычные мне, джинсы. С ними Филипп, по крайней мере, промучился бы дольше. Дальше, Диас коснулся ножом лямки лифчика. Я поняла, что он хочет оставить меня полностью обнажённой. Я зажмурилась – не хотела это видеть, наблюдать, чувствовать!..
«Это происходит не со мной! Это происходит не со мной! – твердила я про себя. – Это просто очередной кошмар!».
– Эй, босс, – услышала я вкрадчивый, как у лиса, голос Рейфа. – Как на счёт немного поспать?
От удивления, я открыла глаза. Филипп тоже, с недоумением, обернулся, глядя на своего подчинённого. Последнее он сделал зря. Стоило карим глазам Диаса встретиться с бирюзовыми глазами Рейфа… как Филипп мешком рухнул на пол.
– Что ты сделал? – еле слышно спросила я, глядя на неподвижное тело Филиппа.
– Ничего особенного, – ответил Рейф, подходя ко мне. – Он спит здоровым непробудным сном.
– Но… зачем? – я ничего не понимала.
– Зачем? – мужчина ухмыльнулся, смотря на меня. – Твою подружку я уступил ему – по ней было видно, что ничего интересного она из себя не представляет. Но тобой я с ним делиться не хочу.
Проглотив ком в горле, я спросила:
– Но он, ведь, всё равно проснётся. Что ты будешь делать тогда?
– Ничего. Филипп продолжит выполнять свою функцию – управление группировкой, а об этом случае и не вспомнит.
– Ты подделаешь его память?!
– Нет, я же не телепат. Просто разум этого человека давно под моим контролем. Это удобно – использовать кого-то, как ширму, для своих дел.
Такая откровенность Рейфа ничего хорошего мне не сулила. Выходило, что в банде Диаса никто не знал, что босс, на самом деле, ничего не решает сам. А даже если и решает, то с молчаливого согласия своей «правой руки». Если Рейф позволил мне это узнать… это – конец. И когда Рейф подошёл ещё ближе, я закричала:
– Не подходи ко мне!
Рейф рассмеялся. Он, почти ласково, коснулся моей шеи, коснулся раны, оставленной верёвкой… Его сильные пальцы сомкнулись на горле, от чего я пришла в дикий панический ужас…
– Красивая… – заговорил он, смотря мне в глаза, и я была не в силах отвести свои. – Такая беззащитная… Как громко ты будешь кричать, когда я буду терзать твоё тело? – продолжая держать меня за шею, он чуть потянул мою голову к себе – жёсткие пальцы сильно впивались в кожу горла. – А какие соблазнительные губы… Хочу… хочу, чтобы они исказились от крика!.. Хочу видеть кровь, – в его глазах я не видела ничего, кроме безумия.
А затем, он меня поцеловал. Когда его губы коснулись моих, я дёрнулась изо всех сил, пытаясь отстраниться. И в тот же момент, Рейф сжал моё горло, и я… я замерла в страхе, вспоминая то удушье, тот ужас… А поцелуй, тем временем, прервался сильным болезненным укусом. Мне показалось, что Рейф прокусил насквозь мою нижнюю губу. Я всхлипнула, замотала головой… Струйки крови побежали по подбородку, шее, груди… а Рейф, наконец, отпустив моё горло, начал слизывать кровь с моего тела. Он делал это с таким удовольствием… чуть не мурлыкая, как кот… каждую каплю… И я почувствовала, как мои нервы сдают окончательно… как я начинаю плакать… от того, как мне страшно… от того, что я догадываюсь, что ещё собирается сделать этот садист… от того, что его никто не остановит… Руки Рейфа шарили по моему телу, гладили грудь, а затем с силой разорвали ткань лифчика.
– Красивая... – вновь прошептал мужчина, наклоняясь к моей груди; его язык коснулся соска… затем он укусил его, пуская кровь и там. Я закричала от вспышки новой боли. Рейф поднял на меня свои бирюзовые глаза. – А ты, ведь, ещё девственница, да?
– Нет! – кричу я, надеясь, что он потеряет ко мне интерес хотя бы в этом плане и… и, он сразу перейдёт к физическим пыткам!
– Врёшь, – он улыбнулся губами, испачканными моей кровью, грубые пальцы коснулись меня между ног. – Я знаю, что это так...
– Пожалуйста… пожалуйста, не надо!.. – он громко смеётся, ведь, этими словами я подтвердила его догадку.
Звук расстёгивающегося ремня… Мужские руки на моих бёдрах… Рейф снова кусает мои губы … Он хохочет, надавливает на рану пальцами, слизывает с них кровь…
«Он казался мне чудовищем, выбравшимся из ада»…
И я кричала так сильно, что, кажется, сорвала голос!.. Умоляла Рейфа не трогать меня… Слёзы обжигали щёки… Я рвалась из цепей, сильнее раня свои запястья… Мне больно, страшно… Рыдания сдавливали горло… А Рейф разорвал последний маленький кусочек ткани, казавшийся мне последней защитой от него…
– Пожалуйста… пожалуйста… – мой голос охрип и сипел. – Не трогай!..
– Сладкая девочка... – голос Рейфа тоже хриплый, но совсем по другой причине. – Как же тебе больно, правда? Ну, ничего… Я сделаю ещё больнее, – его жуткий смех разносит-ся по комнате.
Нет, Филипп был не прав. Я вовсе не храбрая. Не отважная, не способная на подвиг… Вот я – настоящая! Умоляющая… До судорог, до истерики кричащая… Плачущая… Это всё, что осталось…
Вдруг, за спиной Рейфа возникла тень. Сначала, я решила, что у меня от всего этого уже начались галлюцинации. Но потом, кто-то сильный отдёрнул Рейфа от меня и тот даже ударился спиной о каменную стену прежде, чем, мгновенно, вскочил на ноги, оскалившись, как бешеный пёс. А рядом со мной стоял Лекс, направляя на Рейфа дуло пистолета:
– Ты же псих, а не самоубийца, не правда ли?
Оскал превратился в ухмылку, и мужчина поднял руки в сдающемся жесте:
– Знал, что рано или поздно, явишься. Никакой ты не учитель… ерат.
– Хм, успел выяснить, кто я? Что ж, тем лучше. Значит, понимаешь, что тебе со мной не тягаться.
Рейф облизнул губы, измазанные моей кровью:
– Понимаю. Если бы это было не так… я растерзал бы тебя прямо здесь, а потом вер-нулся бы к приятному времяпровождению. Но… раз уж сила не на моей стороне…
Лекс освободил меня от цепей. И ему пришлось сразу подхватить меня, иначе я бы упала – ноги не желали слушаться; руки, вынужденные долго быть в неудобном положении, затекли, и повисли плетьми вдоль тела.
Я сделала шаг вперёд, по направлению к Филиппу, словно, хотела подойти к нему. По-том ещё один… Третий был ложным – я только сделала вид, что шагаю вперёд. Вместо этого, я сначала резко рванулась в сторону, потом – назад. И бегом, бегом!.. Я уже решила, что у меня получилось… Что мне удастся пробежать до конца коридора, а потом – хоть куда! Но потом… смазанная тень за моей спиной… а затем, я почувствовала, как мою шею захлёстывает толстая верёвка, а я оказалась спиной прижата к телу Рейфа – именно он меня поймал.
«Невозможно… Он не может… Не может двигаться так быстро!».
– Далеко собралась? – его горячее дыхание обожгло ухо.
Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но Рейф был сильнее. И хватку он не ослабил. Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Верёвка душила, сдавливая шею, пресекая доступ кислорода в лёгкие. Я закричала. Точнее, попыталась – из горла вырвался, лишь, хрип. Я отчаянно начала вырываться, пыталась руками снять верёвку… пыталась ударить Рейфа локтями или ногой по колену… Всё было бесполезно. У меня начала кружиться голова, лёгкие словно горели огнём…
«Неужели… неужели это конец? – в уже достаточно мутный разум пришла мысль. – Я умру вот так? Задушенная каким-то психом, чёрт знает где?!».
Рейф, наконец, чуть ослабил хватку, позволив глотнуть спасительного воздуха. И я по-думала, что он сейчас отпустит меня. Но, вместо этого, он перехватил концы верёвки од-ной рукой, а вторую опустил на мой живот, провёл по нему ладонью, потом ниже… А у меня даже не было уже сил на сопротивление.
– Страшно, правда? – шепнул он. – Так сильно страшно… – его ладонь, снова, пошла вверх – по животу, к груди. – Этот страх… так возбуждает, – он тихо засмеялся.
Верёвка на шее затянулась сильнее. Я дёрнулась уже скорее рефлекторно, чем надеясь что-то сделать. Я, вновь, начала задыхаться… сознание, вновь, помутнело… лёгкие горели, отказывались работать… жёсткая верёвка сдавливала шею так, как будто сейчас сломает… Я захрипела, пытаясь вдохнуть, но не выходило… А затем, резко, верёвка снова ослабла, давая сделать вдох.
– Страашно, – Рейф, едва ли, не мурлыкал. – Такой сладкий страх… и такое соблазнительное тело, – его рука сильно сжала мою грудь, от чего я издала звук, отдалённо напоминающий всхлип. – Ох, как же мне нравится держать тебя на грани, – я ощутила, как верёвка начинает натягиваться…
– Не… надо, – только и успела произнести я.
Потом был ещё раз, и ещё… Снова и снова, Рейф душил меня, а потом, когда я уже ду-мала, что умру – отпускал. Перед глазами плыли круги… Я уже почти ничего не соображала, не обращала внимания на руки Рейфа на своём теле… Лишь бы получить глоток воздуха… получить возможность дышать… ещё хоть раз!..
– Достаточно, Рейф, – услышал я голос Филиппа, как будто издалека; легче не стало – Рейф всё также сжимал меня, не давая возможности вдохнуть. – Рейф! – голос стал резче.
Несколько долгих мгновений и, наконец, Рейф так резко отпусти меня, что я чуть не упала, лишь в последний момент успев опереться о стену.
– Простите, босс… я немного заигрался, – довольный голос рыжего психа вовсе не был виноватым.
– Потом ещё наиграешься, – я услышала шаги, повернула голову – Диас стоял рядом со мной. – Ну, что, девочка, усвоила урок?
– Какой… какой ещё урок? – язык слушался плохо – в горле совсем пересохло; я коснулась рукой шеи – глубокая борозда, скорее всего, останется шрамом если и не на всю жизнь, то надолго.
– Урок послушания, – Филипп наклонился ко мне, взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. – Тебе лучше быть послушной, если не хочешь очень быстро оказаться в руках моего помощника. Согласна с этим?
Проклиная себя за своё малодушие, трусость… я кивнула. Я не хотела оказаться в руках Рейфа. Разумом я понимала, что рано или поздно это произойдёт, но… этот момент хотелось оттянуть как можно дальше.
«Лучше Филипп… лучше он, чем этот ненормальный!».
Хватаясь за стену, я смогла выпрямиться. Перед глазами всё ещё плыло, но организм, постепенно, всё же начал приходить в себя. В отличие от меня самой. Ужас прочно угнездился внутри меня. Я понимала, что уже не смогу изобразить спокойствие. Ещё очень хотелось разрыдаться. Останавливало только то, что это лишь порадует моих мучителей. И я цеплялась за остатки рассудка, безнадёжно ища выход.
– Держи, – рядом возник Рейф, протягивая мне открытую флягу (откуда он её только взял… как и верёвку?); я отпрянула от него, но лишь упёрлась спиной в стену – мужчина довольно ухмыльнулся. – Пей – тебе надо промочить горло.
Я, всё-таки, взяла флягу из его рук. А в горле пересохло… мне так хотелось пить… что я, больше не раздумывая, сделала большой глоток. За что, тут же, поплатилась – горло обожгло огнём, я жёстко закашлялась, на глазах, всё-таки, выступили слёзы.
– Ты уверен, что стоило давать ей ром? – с сомнением спросил Филипп.
– Воды у меня нет, а что-то выпить ей, всё равно, было надо. Заодно, дезинфекция, – сказал этот псих.
Когда я, немного, пришла в себя, мы пошли дальше. Теперь у меня и мысли не возникало, чтобы попытаться сбежать. Нужно было придумать что-то иное. И я думала… думала… Я понимала, что, если совсем впаду в отчаяние… смирюсь с тем, что выхода нет… я, просто сойду с ума.
Наконец, мы остановились перед тяжёлой дверью из тёмного дерева, окованного железными полосами. Филипп подошёл к ней, и толкнул. Видимо, дверные петли хорошо смазывали – несмотря на свою массивность, дверь открылась легко. Диас жестом, пригласил меня войти первой. Ох, как мне этого не хотелось… Мне казалось, что стоит переступить порог комнаты… оказаться в замкнутом пространстве… и я оттуда уже не выйду. Но и отказаться я не могла. Точнее, теоретически, могла, но… слишком свеж в моей памяти был «урок послушания». И я зашла в помещение. То, что я там увидела… Захотелось закричать, и броситься вон. Это была самая настоящая камера пыток.
Небольшая комната, без окон, с каменными стенами и полом, как в каком-нибудь замке, была заполнена предметами, назначение которых – причинять боль. На длинном столе у стены поблескивали лезвиями разложенные там ножи и скальпели. Цепи, наручники, плети и кнуты, развешанные на стенах… И множество того, чему я не знала ни названия, ни применения. Неяркий свет давали несколько лампочек, висевших под высоким потолком.
– Не понимаю, что вам это даст, – я, всё-таки, смогла заговорить. – Ну, запытаете вы меня, и что дальше?
– Что нам это даст? – Филипп приблизился, положил руку мне на талию, рывком прижал к себе. – О, девочка, ты даже не представляешь какое это удовольствие – слышать крики, мольбы… держать в своих руках чужую жизнь… Искать ту самую грань, пересекая которую, человек способен на всё… согласен на всё… Как ты думаешь, – он провёл большим пальцем по моим губам. – Сколько времени понадобится тебе, чтобы полностью потерять свою гордость, упрямство… рассудок?
Я не ответила. На самом деле, мне очень хотелось сказать, что это уже случилось! Что не надо ничего делать, так как я уже всё перечисленное потеряла! Разве что, рассудок ещё оставался при мне. И то, я сильно сомневалась, что – надолго. Но я молчала. Может, была слишком напугана. А может, где-то ещё теплилось это чёртово упрямство.
Филипп толкнул меня вперёд, вглубь комнаты:
– Рейф, привяжи её.
Я, в панике, заметалась по комнате. Я знала, что мне отсюда не выбраться, но и позволять Рейфу приблизиться к себе казалось мне невозможным. Взгляд упал на развешанные кнуты и плети. Повинуясь порыву, я схватила кнут, повернулась к Рейфу, попыталась его ударить. Но… я не умела пользоваться тем, что взяла в руки. Конец кнута хлестнул с недостаточной силой и, кроме того, зацепил меня саму, захлестнув ногу. Чтобы его распутать я, на секунду, отвела взгляд от Рейфа… и, сразу же, за это поплатилась. Мужчине этого времени хватило, чтобы приблизиться и схватить меня за руку так сильно, что я со стоном выпустила кнут.
– Упрямая… – произнёс он, улыбаясь. – Люблю таких.
Не обращая внимания на моё сопротивление, Рейф потащил меня к длинной цепи, прикреплённой к крюку, вделанному в потолок. Ещё мгновение – и мои запястья были обмотаны цепью, защёлкнулись пара карабинов, фиксируя жёсткие путы. Моё тело вытянулось в струну, ноги едва касались пола. Я беспомощно дёрнула руками – стало больно. Цепи беспощадно врезались в кожу и мои трепыхания лишь усугубляли это. Глаза преда-тельски защипало и пара слезинок, всё-таки, скатились по щекам. Я с силой стиснула зубы: «Не реветь! Не вздумай реветь, Милена! Такого удовольствия они получить не должны!».
Филипп подошёл ко мне, довольно улыбаясь:
– Ну что, девочка, начнём?
В руках мужчины сверкнуло лезвие. Мои глаза расширились от ужаса… Нож казался мне таким большим… и ткань тонкого платья стала расходиться под ним, как пергамент. Филипп вёл лезвие вниз – от декольте до края юбки. Так просто, легко, быстро… Как же я тогда проклинала себя за то, что в тот день не надела, так привычные мне, джинсы. С ними Филипп, по крайней мере, промучился бы дольше. Дальше, Диас коснулся ножом лямки лифчика. Я поняла, что он хочет оставить меня полностью обнажённой. Я зажмурилась – не хотела это видеть, наблюдать, чувствовать!..
«Это происходит не со мной! Это происходит не со мной! – твердила я про себя. – Это просто очередной кошмар!».
– Эй, босс, – услышала я вкрадчивый, как у лиса, голос Рейфа. – Как на счёт немного поспать?
От удивления, я открыла глаза. Филипп тоже, с недоумением, обернулся, глядя на своего подчинённого. Последнее он сделал зря. Стоило карим глазам Диаса встретиться с бирюзовыми глазами Рейфа… как Филипп мешком рухнул на пол.
Глава 12
– Что ты сделал? – еле слышно спросила я, глядя на неподвижное тело Филиппа.
– Ничего особенного, – ответил Рейф, подходя ко мне. – Он спит здоровым непробудным сном.
– Но… зачем? – я ничего не понимала.
– Зачем? – мужчина ухмыльнулся, смотря на меня. – Твою подружку я уступил ему – по ней было видно, что ничего интересного она из себя не представляет. Но тобой я с ним делиться не хочу.
Проглотив ком в горле, я спросила:
– Но он, ведь, всё равно проснётся. Что ты будешь делать тогда?
– Ничего. Филипп продолжит выполнять свою функцию – управление группировкой, а об этом случае и не вспомнит.
– Ты подделаешь его память?!
– Нет, я же не телепат. Просто разум этого человека давно под моим контролем. Это удобно – использовать кого-то, как ширму, для своих дел.
Такая откровенность Рейфа ничего хорошего мне не сулила. Выходило, что в банде Диаса никто не знал, что босс, на самом деле, ничего не решает сам. А даже если и решает, то с молчаливого согласия своей «правой руки». Если Рейф позволил мне это узнать… это – конец. И когда Рейф подошёл ещё ближе, я закричала:
– Не подходи ко мне!
Рейф рассмеялся. Он, почти ласково, коснулся моей шеи, коснулся раны, оставленной верёвкой… Его сильные пальцы сомкнулись на горле, от чего я пришла в дикий панический ужас…
– Красивая… – заговорил он, смотря мне в глаза, и я была не в силах отвести свои. – Такая беззащитная… Как громко ты будешь кричать, когда я буду терзать твоё тело? – продолжая держать меня за шею, он чуть потянул мою голову к себе – жёсткие пальцы сильно впивались в кожу горла. – А какие соблазнительные губы… Хочу… хочу, чтобы они исказились от крика!.. Хочу видеть кровь, – в его глазах я не видела ничего, кроме безумия.
А затем, он меня поцеловал. Когда его губы коснулись моих, я дёрнулась изо всех сил, пытаясь отстраниться. И в тот же момент, Рейф сжал моё горло, и я… я замерла в страхе, вспоминая то удушье, тот ужас… А поцелуй, тем временем, прервался сильным болезненным укусом. Мне показалось, что Рейф прокусил насквозь мою нижнюю губу. Я всхлипнула, замотала головой… Струйки крови побежали по подбородку, шее, груди… а Рейф, наконец, отпустив моё горло, начал слизывать кровь с моего тела. Он делал это с таким удовольствием… чуть не мурлыкая, как кот… каждую каплю… И я почувствовала, как мои нервы сдают окончательно… как я начинаю плакать… от того, как мне страшно… от того, что я догадываюсь, что ещё собирается сделать этот садист… от того, что его никто не остановит… Руки Рейфа шарили по моему телу, гладили грудь, а затем с силой разорвали ткань лифчика.
– Красивая... – вновь прошептал мужчина, наклоняясь к моей груди; его язык коснулся соска… затем он укусил его, пуская кровь и там. Я закричала от вспышки новой боли. Рейф поднял на меня свои бирюзовые глаза. – А ты, ведь, ещё девственница, да?
– Нет! – кричу я, надеясь, что он потеряет ко мне интерес хотя бы в этом плане и… и, он сразу перейдёт к физическим пыткам!
– Врёшь, – он улыбнулся губами, испачканными моей кровью, грубые пальцы коснулись меня между ног. – Я знаю, что это так...
– Пожалуйста… пожалуйста, не надо!.. – он громко смеётся, ведь, этими словами я подтвердила его догадку.
Звук расстёгивающегося ремня… Мужские руки на моих бёдрах… Рейф снова кусает мои губы … Он хохочет, надавливает на рану пальцами, слизывает с них кровь…
«Он казался мне чудовищем, выбравшимся из ада»…
И я кричала так сильно, что, кажется, сорвала голос!.. Умоляла Рейфа не трогать меня… Слёзы обжигали щёки… Я рвалась из цепей, сильнее раня свои запястья… Мне больно, страшно… Рыдания сдавливали горло… А Рейф разорвал последний маленький кусочек ткани, казавшийся мне последней защитой от него…
– Пожалуйста… пожалуйста… – мой голос охрип и сипел. – Не трогай!..
– Сладкая девочка... – голос Рейфа тоже хриплый, но совсем по другой причине. – Как же тебе больно, правда? Ну, ничего… Я сделаю ещё больнее, – его жуткий смех разносит-ся по комнате.
Нет, Филипп был не прав. Я вовсе не храбрая. Не отважная, не способная на подвиг… Вот я – настоящая! Умоляющая… До судорог, до истерики кричащая… Плачущая… Это всё, что осталось…
Вдруг, за спиной Рейфа возникла тень. Сначала, я решила, что у меня от всего этого уже начались галлюцинации. Но потом, кто-то сильный отдёрнул Рейфа от меня и тот даже ударился спиной о каменную стену прежде, чем, мгновенно, вскочил на ноги, оскалившись, как бешеный пёс. А рядом со мной стоял Лекс, направляя на Рейфа дуло пистолета:
– Ты же псих, а не самоубийца, не правда ли?
Оскал превратился в ухмылку, и мужчина поднял руки в сдающемся жесте:
– Знал, что рано или поздно, явишься. Никакой ты не учитель… ерат.
– Хм, успел выяснить, кто я? Что ж, тем лучше. Значит, понимаешь, что тебе со мной не тягаться.
Рейф облизнул губы, измазанные моей кровью:
– Понимаю. Если бы это было не так… я растерзал бы тебя прямо здесь, а потом вер-нулся бы к приятному времяпровождению. Но… раз уж сила не на моей стороне…
Лекс освободил меня от цепей. И ему пришлось сразу подхватить меня, иначе я бы упала – ноги не желали слушаться; руки, вынужденные долго быть в неудобном положении, затекли, и повисли плетьми вдоль тела.
