– Пробовала.
– И?
– Он отказался говорить, – признала я. – Так как Блэк, в принципе, не хочет, чтобы я что-то узнала, он не будет помогать. И уж, тем более, не покажет местонахождение лаборатории.
Это было правдой. Я, действительно, пыталась узнать у Блэка точное место, где мы с ним познакомились. Но тот отказался говорить об этом. Дорей, в своей манере, предлагал заставить салера сказать, но от этого отказалась уже я.
– Значит, ты рассчитываешь только на дом своей семьи? – спросил Кай.
– Да. И ещё, я хотела посетить могилу матери.
– Хорошо. Предположим, ты посмотришь на всё это, и что дальше? У людей с амнезией может вернуться память, когда они видят знакомые места, но у тебя совершенно другой случай, котёнок, – на последнем слове Дорей удивлённо глянул на моего кукловода, я же только скрипнула зубами: «Игнорировать, игнорировать!». – Фальшивые воспоминания не оставят тебя в том месте, где ты бывала.
– Может быть и так, – медленно начала я. – Но… ты же не можешь назвать себя специалистом по поддельной памяти? Ты точно не знаешь, что может помочь, а что – нет, верно?
– Верно, – легко согласился Кай. – Я не интересовался данной темой до… сегодняшнего дня. Но, тем не менее, я – телепат. А подделка памяти, как раз-таки, относится к телепатии. И я могу сказать, что воздействие на разум с помощью телепатии – абсолютно любое – так легко не снимается.
– Такое ощущение, что ты пытаешься отговорить меня от этой поездки, – я нахмурилась.
– Нет, я не пытаюсь тебя отговорить. Мы поедем в Зельтир – это решено. Я только не хочу, чтобы ты возлагала слишком уж большие надежды на эту поездку. Иначе, ты разочаруешься.
– У меня нет больших надежд, – покачала я головой. – Я просто… не хочу топтаться на месте, а кроме как поехать в Зельтир – у меня идей, пока, нет.
А ещё у меня был медальон в форме дракона – магический артефакт времени, который, как я надеялась, мне поможет. Но рассказать о нём Каю я не могла, по причине того, что Дорей взял его у Загира.
«Если ему не сказать про медальон, который Дорей взял у Загира, то лжи никакой не будет и Кай ничего не почувствует. По крайней мере, это сработало, когда я не рассказала ему про Лекса Мейснера, Савариса и истинную цель Дорея в «Шисуне», – размышляла я. – А про медальон, думаю, Каю не надо знать до самого Зельтира. Иначе, ему может прийти в голову вернуть вещь Альвару, а этого я допустить не могу. Этот артефакт не хилый шанс – сдвинуться с мёртвой точки».
– Я тебя понял, – Кай встал с кресла. – Поедем вчетвером – ты, я, господин Дорей и Дэм. Думаю, этот мелкий демон тоже с тобой увяжется, – покосился он на Блэка. – По времени сообщу позже, когда Дэм возьмёт билеты. Поедем на поезде – там сутки пути в одну сторону. Так что, думаю, вернёмся в «Шисуну» дня через три.
– Мне надо писать заявление по поводу моего отсутствия? – спросила я.
– Нет. Я, как кукловод, напишу за нас обоих.
Когда за ним закрылась дверь, Дорей, явно повеселевшим голосом, поинтересовался:
– Почему Макфей назвал тебя «котёнком»?
– Он посчитал, что я на него похожа, когда злюсь, – мрачно ответила я. – Не вздумай запоминать, Дорей! Я просто пытаюсь не обращать на это внимания и жду, когда ему надоест!
– Сдаётся мне, что если ему и надоест, то очень нескоро, – демон широко ухмыльнулся, показав во всей красе зубастую пасть. – Твоя вспыльчивость не выдержит первой.
– Я рада, что ты в меня так веришь, – я спустила Блэка с колен под его недовольный мяв. – А сейчас я, пожалуй, схожу к Винсенту. Из-за завтрашней поездки мы с ним до-вольно долго не увидимся. Вопрос только – как ему объяснить эту поездку…
– Просто скажи, что кукловод говорит – ехать. Этой причины для того, кто давно учится в «Шисуне» более, чем достаточно.
– Было бы достаточно, если бы у Кая и Винсента не было таких напряжённых отношений, – вздохнула я. – А если Винсент узнает, что с нами едет Дэм… Вслух, конечно, он может ничего и не сказать, но… вряд ли, вся эта ситуация его порадует.
– Но ты сама выбрала – скрывать от Ванхама правду, – напомнил Дорей. – Теперь у тебя нет выбора, кроме как придумывать правдоподобную ложь. Если, конечно, ты не передумала и не хочешь всё ему рассказать.
– Нет, рассказывать нельзя – без вариантов.
– Тогда, делай так, как я говорю, – сказал демон перед тем, как я закрыла за собой дверь в комнату.
Я понимала, что Дорей прав и что я так и сделаю, но… от этого, всё равно, было тошно. Врать Винсенту не хотелось. Однако, приходилось. Ведь, я сама так решила. Что он не должен ничего знать. Правда… большинство разумных мыслей, тут же, выскочили из го-ловы, стоило мне оказаться в крепких объятьях Винсента. Сразу же так захотелось никуда не ехать… ничего не узнавать… остаться с ним и забыть обо всех проблемах, тайнах, угрозах… А здравый смысл, как ни странно, вернулся ко мне тогда, когда парень меня поцеловал. Когда я поняла, что… сравниваю этот поцелуй и поцелуй Кая. От осознания этого я пришла в ужас – от самой себя. И, невольно, упёрлась руками в грудь Винсента, не давая ему поцеловать меня снова.
– Что такое, Милена? – парень выглядел удивлённым, но напор ослабил.
– Ничего! – быстро ответила я. – Просто… я тебя сейчас расстрою.
– И чем же? – он отпустил меня.
– Тем, что мы не увидимся три дня. Я завтра уеду, примерно на это время.
– Куда?
– В Зельтир. Это город в дне пути от Гарэна.
– Ничего не понимаю… Зачем тебе туда? – Винсент потянул меня за собой, и мы уселись на кровать.
– Мне – незачем. Это – идея Кайомы, – вздохнув, я прижалась к Винсенту, положив голову ему на плечо. – Я не знаю, что ему там нужно, но… он хочет, чтобы я ехала с ним. Ну, я не очень-то против, потому что… там могила моей мамы – я давно у неё не была, – я решила, что хоть это могу ему рассказать, ведь никаких имён и фамилий я не называла.
– Вот как, – Винсент помолчал и продолжил. – Если это так и у тебя есть причина – поехать, то всё хорошо. Конечно, я солгу, если скажу, что в восторге от этой новости… что мы не увидимся три дня... но, ладно. А ты встретилась с тем человеком, которого хо-тела увидеть на вечере Макфеев?
– Да, встретила.
– И… как прошла встреча? – он повернул голову, посмотрев в мои глаза и, сразу, всё понял. – Судя по всему, не очень хорошо. Этот человек… он тебя обидел?
– Обидел. Но… я это ожидала. Я знала, что так будет, так что всё нормально, – я улыбнулась. – И я услышал от него то, что хотела, – «Пусть и не всё».
– Ты ничего мне не расскажешь?
– Прости... – я поникла. – Я бы хотела, но… не могу. Правда. Мне так жаль…
– Ну, всё-всё, – Винсент обнял меня за плечи. – Если не можешь – не говори. Я не буду настаивать. Расскажешь, когда сможешь.
Я посмотрела на него с благодарностью.
«А, ведь, мне предстоит ему столько рассказать, – с грустью подумала я. – Это получается так несправедливо… Что Кай уже сейчас знает, практически всё, а от Винсента я вынуждена всё скрывать. И это, при том, что в одного я влюблена, а второго была бы рада никогда не знать. Но, как ни крути, а Дорей прав, говоря, что в случае чего, Кай может себя защитить. А Винсент… Винсент – простой парень, без богатых родителей, связей с криминалом, демонами. Деланье перешагнёт через него и глазом не моргнёт».
– Милена? – тихо позвал Винсент, после недолгого молчания. – Скажи, а Макфей знает то, о чём ты не хочешь мне рассказывать?
Я вздрогнула. Этот вопрос мне не понравился, хотя для Винсента он был вполне закономерен. И мне надо было предвидеть, что рано или поздно, он его задаст. Я высвободи-лась из его объятий, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Ты говорила ему, зачем тебе нужна встреча с тем человеком? – Винсент говорил спокойно, словно, действительно, удовлетворял любопытство.
Но я видела какую-то напряжённость на дне его глаз: «Что мне ему ответить? Опять соврать? Вряд ли он поверит».
– Мне пришлось рассказать ему, – тихо признала я. – Иначе, он не стал бы мне помогать. Ты же знаешь, какой у него характер – он же пальцем не шевельнёт, пока всё не вытянет, – я поймала себя на том, что оправдываюсь, и мне стало неприятно. Но другого выхода я не видела. – И кроме того…
– Кроме того, ты не можешь от него утаить что-либо, – со вздохом закончил Винсент. – Потому, что он твой кукловод.
Я почувствовала себя виноватой, хотя это было глупо – моей вины в последнем, как раз, не было. Я попыталась придумать, что сказать, но Винсент опередил меня:
– Прости.
Я изумлённо уставилась на него:
– За что?
– Мне не надо было этого спрашивать. Ответ и так был очевиден, и я вижу, как это тебя расстраивает.
– Винсент…
Он снова обнял меня, зарылся лицом в мои волосы.
– Просто, мне кажется, я ревную тебя к нему.
«Он – что?!» – я снова высвободилась из объятий, чтобы снова посмотреть ему в лицо. Нет, он не шутил, он был совершенно серьёзен.
– Ревнуешь? – переспросила я. – Ревнуешь меня к Макфею?
Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.
– Но, это же… – начала я, и запнулась, не зная, как продолжить, чтобы не прозвучало грубо.
Но Винсент всё понял:
– Глупо? Да, я знаю. Я помню, я сам тебе говорил, что в этой школе мы все чьи-то партнёры, и относиться к этому надо соответственно. Но… – он запустил пальцы в свои волосы, основательно взъерошив их, – …наверное, это потому, что я сам ещё не нашёл свою марионетку… или кукловода – уж не знаю, кто мне там предназначен. Я убеждаю себя, что рядом с тобой твой кукловод, но всё равно не могу не думать, что это – другой парень.
Я, какое-то время, молча смотрела на него, пытаясь найтись с ответом. Сперва, мне, честно, захотелось рассмеяться – нехорошо так, истерично. «Ревновать меня к Макфею? Зная, как я к нему отношусь? Да как можно до такого додуматься?! Но, с другой стороны…» – я представила, как Винсенту это видится со стороны. Макфей учит меня танцам, ведет на вечер, знает то, что я не рассказываю самому Винсенту. Теперь вот ещё эта поездка. Наверное, ему действительно, непросто это давалось.
– Винсент, – сказала я, взяв его ладонь в обе своих руки. – Я знаю, что со стороны это может выглядеть несколько странно. Но, поверь мне – причин для ревности у тебя нет. Между мной и Макфеем нет ничего, что выходило бы за рамки отношений кукловода и марионетки. И он, хоть и сволочь, конечно, но лишнего себе не позволяет, – тут я запнулась, вспомнив выходку Кайомы с поцелуем, но тут же запихала эту мысль подальше. В конце концов, это была просто глупость с его стороны, мальчишество, пусть оно и не слабо задело меня.
Винсент улыбнулся, и погладил меня по щеке:
– Я всё это знаю, Милена. И тебе не нужно оправдываться передо мной. Просто, наверное, я дурак, как часто бывает с влюбленными парнями, – я хотела возразить, что никакой он не дурак, даже если и влюбленный, но он коснулся пальцем моих губ, и про-должил. – Даже если для этого нет причин – я боюсь потерять то, что мне дорого… – он взял моё лицо в ладони, наклонился, и шепнул мне в губы. – Я боюсь потерять тебя.
Поцелуй – нежный и глубокий, от которого у меня сладко зашлось сердце, а разум захлебнулся тихой эйфорией. Сильные руки, сжимающие моё тело, его сердце, бьющееся под моей ладонью. Это были минуты счастья. Да, может быть наивного и глупого девичьего счастья, но они были мои. Когда поцелуй закончился, мы ещё минут десять просто сидели, обнявшись, и молчали. Я прижималась щекой к груди Винсента, и тихо радовалась, что он не видит сейчас моего лица. Потому что я улыбалась, наверное, самой глупой улыбкой, на которую была способна.
Потом Винсент предложил сходить пообедать. И когда он это сказал, мой желудок тут же согласно заурчал – есть, и правда, хотелось. В столовой мы встретили Лави. Та, как выяснилось, продолжала, время от времени, ходить по школе с фотоаппаратом, с надеждой, вновь, запечатлеть на плёнке «пушистого духа». Затем, я ушла к себе – надо было пару часов позаниматься своей блокировкой. Тем более, с учётом, что у меня не намечалось занятий с Рамоном в ближайшие дни. А потом явился Дэм, сказав, что наша поездка на следующий день начнётся в шесть утра. Сутки нам предстояло трястись в поезде, а послезавтра – рано с утра – мы должны были быть в Зельтире. Немного подумав, я собрала с собой минимум вещей: только в чём спать, пару смен белья, и что будет на мне, не считая всяких гигиенических средств. Магический кулон я уже, с вечера, повесила на шею. А поздно вечером, лёжа в кровати, я мечтала о том, чтобы в Зельтире, наконец, хоть что-то стало ясно. Чтобы узнать своё прошлое… главное – вспомнить его… А ещё, я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы этой ночью мне, вновь, приснился тот человек, ко-торый в прошлую ночь сказал мне, что у него такие же глаза, как у меня. Ведь… рядом с ним, я чувствовала себя такой защищённой…
***
Открыв глаза рано с утра, я поняла, что мои чаяния о сновидении не сбылись. Мне в ту ночь, вообще, ничего не приснилось.
Я, сонно потянувшись, села на кровати.
– Ты уверена, что хочешь взять салера с собой? – неожиданно раздался голос Дорея, от чего я вздрогнула.
– И тебе «доброе утро», – я хмуро посмотрела на него. – А у меня есть другой вариант?
– Я могу сделать так, что салер не сможет последовать за нами. Хотя… этого я делать бы не хотел – по своим причинам, – с сомнением произнёс демон. – Но я боюсь, что он будет пытаться помешать тебе.
– Ты прав, но… – я нашла глазами салера – тот сидел на кровати и, казалось, выжидательно смотрел на меня. – Блэк, я абсолютно уверена, что ты меня понимаешь. Ты знаешь, что я хочу вернуть свои настоящие воспоминания, и ты не сможешь меня остановить, как бы ни пытался. И я не хочу запирать тебя в «Шисуне» на время своего отъезда – хочу взять тебя с собой. Но, – я вздохнула, – я сделаю это только в том случае, если ты пообещаешь мне, что не будешь вмешиваться. Что не будешь никого убивать или ещё что-то, чтобы защитить меня. Пообещай мне.
Я успела, всего лишь, моргнуть, как на кровати сидел уже не зверёк, а худой подросток с золотыми глазами:
– Я тоже не хочу оставаться, если Милены здесь не будет. Я должен быть с ней. Должен защищать её, пока… – он замолчал, а потом продолжил. – Я обещаю, что не буду мешать Милене вспомнить. Но не могу обещать никого не убивать, если кто-то нападёт на Милену.
– Хорошо, будем считать, что этого достаточно.
– Недостаточно, – не согласился Дорей, и салер злобно посмотрел на него. – Если ты хочешь быть уверенной в его обещаниях, Милена, то возьми с него клятву. Демоны верны только им. Просто пообещать что-то… для нас это – пустой звук, пока мы не связаны нерушимой клятвой.
– Это правда? – спросила я Блэка.
– Я бы не стал обманывать Милену, – голос демона был похож на шипение кошки.
– Даже ради неё самой? – уточнил Дорей. – В твоём понимании, воспоминания Милены – зло. Что значит маленькая ложь, если она позволит защитить твою хозяйку от «зла»?
Блэк выглядел так, словно был готов наброситься на Дорея. Что, в общем-то, подтверждало сказанное. Салер оскалился, и я вздрогнула, увидев его острые зубы; когти на его пальцах стали длиннее…
– Блэк! – резко окликнула его я и, когда Блэк, повернулся ко мне, сказала. – Я хочу, чтобы ты поклялся. Если ты откажешься, я оставлю тебя в «Шисуне», – заявила я твёрдо.
– И?
– Он отказался говорить, – признала я. – Так как Блэк, в принципе, не хочет, чтобы я что-то узнала, он не будет помогать. И уж, тем более, не покажет местонахождение лаборатории.
Это было правдой. Я, действительно, пыталась узнать у Блэка точное место, где мы с ним познакомились. Но тот отказался говорить об этом. Дорей, в своей манере, предлагал заставить салера сказать, но от этого отказалась уже я.
– Значит, ты рассчитываешь только на дом своей семьи? – спросил Кай.
– Да. И ещё, я хотела посетить могилу матери.
– Хорошо. Предположим, ты посмотришь на всё это, и что дальше? У людей с амнезией может вернуться память, когда они видят знакомые места, но у тебя совершенно другой случай, котёнок, – на последнем слове Дорей удивлённо глянул на моего кукловода, я же только скрипнула зубами: «Игнорировать, игнорировать!». – Фальшивые воспоминания не оставят тебя в том месте, где ты бывала.
– Может быть и так, – медленно начала я. – Но… ты же не можешь назвать себя специалистом по поддельной памяти? Ты точно не знаешь, что может помочь, а что – нет, верно?
– Верно, – легко согласился Кай. – Я не интересовался данной темой до… сегодняшнего дня. Но, тем не менее, я – телепат. А подделка памяти, как раз-таки, относится к телепатии. И я могу сказать, что воздействие на разум с помощью телепатии – абсолютно любое – так легко не снимается.
– Такое ощущение, что ты пытаешься отговорить меня от этой поездки, – я нахмурилась.
– Нет, я не пытаюсь тебя отговорить. Мы поедем в Зельтир – это решено. Я только не хочу, чтобы ты возлагала слишком уж большие надежды на эту поездку. Иначе, ты разочаруешься.
– У меня нет больших надежд, – покачала я головой. – Я просто… не хочу топтаться на месте, а кроме как поехать в Зельтир – у меня идей, пока, нет.
А ещё у меня был медальон в форме дракона – магический артефакт времени, который, как я надеялась, мне поможет. Но рассказать о нём Каю я не могла, по причине того, что Дорей взял его у Загира.
«Если ему не сказать про медальон, который Дорей взял у Загира, то лжи никакой не будет и Кай ничего не почувствует. По крайней мере, это сработало, когда я не рассказала ему про Лекса Мейснера, Савариса и истинную цель Дорея в «Шисуне», – размышляла я. – А про медальон, думаю, Каю не надо знать до самого Зельтира. Иначе, ему может прийти в голову вернуть вещь Альвару, а этого я допустить не могу. Этот артефакт не хилый шанс – сдвинуться с мёртвой точки».
– Я тебя понял, – Кай встал с кресла. – Поедем вчетвером – ты, я, господин Дорей и Дэм. Думаю, этот мелкий демон тоже с тобой увяжется, – покосился он на Блэка. – По времени сообщу позже, когда Дэм возьмёт билеты. Поедем на поезде – там сутки пути в одну сторону. Так что, думаю, вернёмся в «Шисуну» дня через три.
– Мне надо писать заявление по поводу моего отсутствия? – спросила я.
– Нет. Я, как кукловод, напишу за нас обоих.
Когда за ним закрылась дверь, Дорей, явно повеселевшим голосом, поинтересовался:
– Почему Макфей назвал тебя «котёнком»?
– Он посчитал, что я на него похожа, когда злюсь, – мрачно ответила я. – Не вздумай запоминать, Дорей! Я просто пытаюсь не обращать на это внимания и жду, когда ему надоест!
– Сдаётся мне, что если ему и надоест, то очень нескоро, – демон широко ухмыльнулся, показав во всей красе зубастую пасть. – Твоя вспыльчивость не выдержит первой.
– Я рада, что ты в меня так веришь, – я спустила Блэка с колен под его недовольный мяв. – А сейчас я, пожалуй, схожу к Винсенту. Из-за завтрашней поездки мы с ним до-вольно долго не увидимся. Вопрос только – как ему объяснить эту поездку…
– Просто скажи, что кукловод говорит – ехать. Этой причины для того, кто давно учится в «Шисуне» более, чем достаточно.
– Было бы достаточно, если бы у Кая и Винсента не было таких напряжённых отношений, – вздохнула я. – А если Винсент узнает, что с нами едет Дэм… Вслух, конечно, он может ничего и не сказать, но… вряд ли, вся эта ситуация его порадует.
– Но ты сама выбрала – скрывать от Ванхама правду, – напомнил Дорей. – Теперь у тебя нет выбора, кроме как придумывать правдоподобную ложь. Если, конечно, ты не передумала и не хочешь всё ему рассказать.
– Нет, рассказывать нельзя – без вариантов.
– Тогда, делай так, как я говорю, – сказал демон перед тем, как я закрыла за собой дверь в комнату.
Я понимала, что Дорей прав и что я так и сделаю, но… от этого, всё равно, было тошно. Врать Винсенту не хотелось. Однако, приходилось. Ведь, я сама так решила. Что он не должен ничего знать. Правда… большинство разумных мыслей, тут же, выскочили из го-ловы, стоило мне оказаться в крепких объятьях Винсента. Сразу же так захотелось никуда не ехать… ничего не узнавать… остаться с ним и забыть обо всех проблемах, тайнах, угрозах… А здравый смысл, как ни странно, вернулся ко мне тогда, когда парень меня поцеловал. Когда я поняла, что… сравниваю этот поцелуй и поцелуй Кая. От осознания этого я пришла в ужас – от самой себя. И, невольно, упёрлась руками в грудь Винсента, не давая ему поцеловать меня снова.
– Что такое, Милена? – парень выглядел удивлённым, но напор ослабил.
– Ничего! – быстро ответила я. – Просто… я тебя сейчас расстрою.
– И чем же? – он отпустил меня.
– Тем, что мы не увидимся три дня. Я завтра уеду, примерно на это время.
– Куда?
– В Зельтир. Это город в дне пути от Гарэна.
– Ничего не понимаю… Зачем тебе туда? – Винсент потянул меня за собой, и мы уселись на кровать.
– Мне – незачем. Это – идея Кайомы, – вздохнув, я прижалась к Винсенту, положив голову ему на плечо. – Я не знаю, что ему там нужно, но… он хочет, чтобы я ехала с ним. Ну, я не очень-то против, потому что… там могила моей мамы – я давно у неё не была, – я решила, что хоть это могу ему рассказать, ведь никаких имён и фамилий я не называла.
– Вот как, – Винсент помолчал и продолжил. – Если это так и у тебя есть причина – поехать, то всё хорошо. Конечно, я солгу, если скажу, что в восторге от этой новости… что мы не увидимся три дня... но, ладно. А ты встретилась с тем человеком, которого хо-тела увидеть на вечере Макфеев?
– Да, встретила.
– И… как прошла встреча? – он повернул голову, посмотрев в мои глаза и, сразу, всё понял. – Судя по всему, не очень хорошо. Этот человек… он тебя обидел?
– Обидел. Но… я это ожидала. Я знала, что так будет, так что всё нормально, – я улыбнулась. – И я услышал от него то, что хотела, – «Пусть и не всё».
– Ты ничего мне не расскажешь?
– Прости... – я поникла. – Я бы хотела, но… не могу. Правда. Мне так жаль…
– Ну, всё-всё, – Винсент обнял меня за плечи. – Если не можешь – не говори. Я не буду настаивать. Расскажешь, когда сможешь.
Я посмотрела на него с благодарностью.
«А, ведь, мне предстоит ему столько рассказать, – с грустью подумала я. – Это получается так несправедливо… Что Кай уже сейчас знает, практически всё, а от Винсента я вынуждена всё скрывать. И это, при том, что в одного я влюблена, а второго была бы рада никогда не знать. Но, как ни крути, а Дорей прав, говоря, что в случае чего, Кай может себя защитить. А Винсент… Винсент – простой парень, без богатых родителей, связей с криминалом, демонами. Деланье перешагнёт через него и глазом не моргнёт».
– Милена? – тихо позвал Винсент, после недолгого молчания. – Скажи, а Макфей знает то, о чём ты не хочешь мне рассказывать?
Я вздрогнула. Этот вопрос мне не понравился, хотя для Винсента он был вполне закономерен. И мне надо было предвидеть, что рано или поздно, он его задаст. Я высвободи-лась из его объятий, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Ты говорила ему, зачем тебе нужна встреча с тем человеком? – Винсент говорил спокойно, словно, действительно, удовлетворял любопытство.
Но я видела какую-то напряжённость на дне его глаз: «Что мне ему ответить? Опять соврать? Вряд ли он поверит».
– Мне пришлось рассказать ему, – тихо признала я. – Иначе, он не стал бы мне помогать. Ты же знаешь, какой у него характер – он же пальцем не шевельнёт, пока всё не вытянет, – я поймала себя на том, что оправдываюсь, и мне стало неприятно. Но другого выхода я не видела. – И кроме того…
– Кроме того, ты не можешь от него утаить что-либо, – со вздохом закончил Винсент. – Потому, что он твой кукловод.
Я почувствовала себя виноватой, хотя это было глупо – моей вины в последнем, как раз, не было. Я попыталась придумать, что сказать, но Винсент опередил меня:
– Прости.
Я изумлённо уставилась на него:
– За что?
– Мне не надо было этого спрашивать. Ответ и так был очевиден, и я вижу, как это тебя расстраивает.
– Винсент…
Он снова обнял меня, зарылся лицом в мои волосы.
– Просто, мне кажется, я ревную тебя к нему.
«Он – что?!» – я снова высвободилась из объятий, чтобы снова посмотреть ему в лицо. Нет, он не шутил, он был совершенно серьёзен.
– Ревнуешь? – переспросила я. – Ревнуешь меня к Макфею?
Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.
– Но, это же… – начала я, и запнулась, не зная, как продолжить, чтобы не прозвучало грубо.
Но Винсент всё понял:
– Глупо? Да, я знаю. Я помню, я сам тебе говорил, что в этой школе мы все чьи-то партнёры, и относиться к этому надо соответственно. Но… – он запустил пальцы в свои волосы, основательно взъерошив их, – …наверное, это потому, что я сам ещё не нашёл свою марионетку… или кукловода – уж не знаю, кто мне там предназначен. Я убеждаю себя, что рядом с тобой твой кукловод, но всё равно не могу не думать, что это – другой парень.
Я, какое-то время, молча смотрела на него, пытаясь найтись с ответом. Сперва, мне, честно, захотелось рассмеяться – нехорошо так, истерично. «Ревновать меня к Макфею? Зная, как я к нему отношусь? Да как можно до такого додуматься?! Но, с другой стороны…» – я представила, как Винсенту это видится со стороны. Макфей учит меня танцам, ведет на вечер, знает то, что я не рассказываю самому Винсенту. Теперь вот ещё эта поездка. Наверное, ему действительно, непросто это давалось.
– Винсент, – сказала я, взяв его ладонь в обе своих руки. – Я знаю, что со стороны это может выглядеть несколько странно. Но, поверь мне – причин для ревности у тебя нет. Между мной и Макфеем нет ничего, что выходило бы за рамки отношений кукловода и марионетки. И он, хоть и сволочь, конечно, но лишнего себе не позволяет, – тут я запнулась, вспомнив выходку Кайомы с поцелуем, но тут же запихала эту мысль подальше. В конце концов, это была просто глупость с его стороны, мальчишество, пусть оно и не слабо задело меня.
Винсент улыбнулся, и погладил меня по щеке:
– Я всё это знаю, Милена. И тебе не нужно оправдываться передо мной. Просто, наверное, я дурак, как часто бывает с влюбленными парнями, – я хотела возразить, что никакой он не дурак, даже если и влюбленный, но он коснулся пальцем моих губ, и про-должил. – Даже если для этого нет причин – я боюсь потерять то, что мне дорого… – он взял моё лицо в ладони, наклонился, и шепнул мне в губы. – Я боюсь потерять тебя.
Поцелуй – нежный и глубокий, от которого у меня сладко зашлось сердце, а разум захлебнулся тихой эйфорией. Сильные руки, сжимающие моё тело, его сердце, бьющееся под моей ладонью. Это были минуты счастья. Да, может быть наивного и глупого девичьего счастья, но они были мои. Когда поцелуй закончился, мы ещё минут десять просто сидели, обнявшись, и молчали. Я прижималась щекой к груди Винсента, и тихо радовалась, что он не видит сейчас моего лица. Потому что я улыбалась, наверное, самой глупой улыбкой, на которую была способна.
Потом Винсент предложил сходить пообедать. И когда он это сказал, мой желудок тут же согласно заурчал – есть, и правда, хотелось. В столовой мы встретили Лави. Та, как выяснилось, продолжала, время от времени, ходить по школе с фотоаппаратом, с надеждой, вновь, запечатлеть на плёнке «пушистого духа». Затем, я ушла к себе – надо было пару часов позаниматься своей блокировкой. Тем более, с учётом, что у меня не намечалось занятий с Рамоном в ближайшие дни. А потом явился Дэм, сказав, что наша поездка на следующий день начнётся в шесть утра. Сутки нам предстояло трястись в поезде, а послезавтра – рано с утра – мы должны были быть в Зельтире. Немного подумав, я собрала с собой минимум вещей: только в чём спать, пару смен белья, и что будет на мне, не считая всяких гигиенических средств. Магический кулон я уже, с вечера, повесила на шею. А поздно вечером, лёжа в кровати, я мечтала о том, чтобы в Зельтире, наконец, хоть что-то стало ясно. Чтобы узнать своё прошлое… главное – вспомнить его… А ещё, я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы этой ночью мне, вновь, приснился тот человек, ко-торый в прошлую ночь сказал мне, что у него такие же глаза, как у меня. Ведь… рядом с ним, я чувствовала себя такой защищённой…
***
Открыв глаза рано с утра, я поняла, что мои чаяния о сновидении не сбылись. Мне в ту ночь, вообще, ничего не приснилось.
Я, сонно потянувшись, села на кровати.
– Ты уверена, что хочешь взять салера с собой? – неожиданно раздался голос Дорея, от чего я вздрогнула.
– И тебе «доброе утро», – я хмуро посмотрела на него. – А у меня есть другой вариант?
– Я могу сделать так, что салер не сможет последовать за нами. Хотя… этого я делать бы не хотел – по своим причинам, – с сомнением произнёс демон. – Но я боюсь, что он будет пытаться помешать тебе.
– Ты прав, но… – я нашла глазами салера – тот сидел на кровати и, казалось, выжидательно смотрел на меня. – Блэк, я абсолютно уверена, что ты меня понимаешь. Ты знаешь, что я хочу вернуть свои настоящие воспоминания, и ты не сможешь меня остановить, как бы ни пытался. И я не хочу запирать тебя в «Шисуне» на время своего отъезда – хочу взять тебя с собой. Но, – я вздохнула, – я сделаю это только в том случае, если ты пообещаешь мне, что не будешь вмешиваться. Что не будешь никого убивать или ещё что-то, чтобы защитить меня. Пообещай мне.
Я успела, всего лишь, моргнуть, как на кровати сидел уже не зверёк, а худой подросток с золотыми глазами:
– Я тоже не хочу оставаться, если Милены здесь не будет. Я должен быть с ней. Должен защищать её, пока… – он замолчал, а потом продолжил. – Я обещаю, что не буду мешать Милене вспомнить. Но не могу обещать никого не убивать, если кто-то нападёт на Милену.
– Хорошо, будем считать, что этого достаточно.
– Недостаточно, – не согласился Дорей, и салер злобно посмотрел на него. – Если ты хочешь быть уверенной в его обещаниях, Милена, то возьми с него клятву. Демоны верны только им. Просто пообещать что-то… для нас это – пустой звук, пока мы не связаны нерушимой клятвой.
– Это правда? – спросила я Блэка.
– Я бы не стал обманывать Милену, – голос демона был похож на шипение кошки.
– Даже ради неё самой? – уточнил Дорей. – В твоём понимании, воспоминания Милены – зло. Что значит маленькая ложь, если она позволит защитить твою хозяйку от «зла»?
Блэк выглядел так, словно был готов наброситься на Дорея. Что, в общем-то, подтверждало сказанное. Салер оскалился, и я вздрогнула, увидев его острые зубы; когти на его пальцах стали длиннее…
– Блэк! – резко окликнула его я и, когда Блэк, повернулся ко мне, сказала. – Я хочу, чтобы ты поклялся. Если ты откажешься, я оставлю тебя в «Шисуне», – заявила я твёрдо.
