– О, от тебя мне нужен совсем пустяк. За девочкой присмотреть, – в воздухе появилось изображение девушки с волнистыми светло-русыми волосами и серо-зелёными глазами.
– Кто она? – но, задавая все эти вопросы, искреннего интереса в словах Анхеля слышно не было. Словно, дежурные фразы – из вежливости.
– Моя новая игрушка. С которой так забавно играть… Только вот играть с ней хочу не только я.
– И что? Если она нужна тебе – просто возьми. До того, как её заберёт кто-то другой. Зачем присматривать? Меня перспектива – нянчиться с человеком – не соблазняет.
Вдруг, Анхель рухнул на колени, взвыв от нестерпимой боли. А его собеседник спокойно смотрел на него:
– Похоже, тебя ввёл в заблуждение тон нашего разговора? Или ты решил, что наше долгое знакомство – ещё до падения – делает нас равными? И ты начал забываться? Мне тебе напомнить? Я тебя не прошу – я приказываю.
– Да… я понял... – с трудом произнёс Анхель. – Я подчиняюсь…
– Вот и отлично. А теперь, иди и выполняй.
Анхель, поднявшись и склонив голову в знак подчинения, исчез.
«Винсент» вернулся в кресло. Он продолжал смотреть на лицо Милены, всё также висевшее в воздухе: «Сколько же тысяч лет я не видел это лицо? И почему оно, вдруг, оказалось у Милены? Девочке всего восемнадцать – в этом сомнений нет. Совпадение? Нет, не верю я в такие совпадения. Адалисса… Я очень хочу знать, как Милена связана с тобой».
А ещё, «Винсент» думал о том, что нисколько не жалеет, что двадцать лет назад откликнулся на зов смертной женщины. Что было так ему несвойственно. И заключил тот договор. Договор, который совсем скоро вступит в силу… в день девятнадцатилетия…
– Кто она? – но, задавая все эти вопросы, искреннего интереса в словах Анхеля слышно не было. Словно, дежурные фразы – из вежливости.
– Моя новая игрушка. С которой так забавно играть… Только вот играть с ней хочу не только я.
– И что? Если она нужна тебе – просто возьми. До того, как её заберёт кто-то другой. Зачем присматривать? Меня перспектива – нянчиться с человеком – не соблазняет.
Вдруг, Анхель рухнул на колени, взвыв от нестерпимой боли. А его собеседник спокойно смотрел на него:
– Похоже, тебя ввёл в заблуждение тон нашего разговора? Или ты решил, что наше долгое знакомство – ещё до падения – делает нас равными? И ты начал забываться? Мне тебе напомнить? Я тебя не прошу – я приказываю.
– Да… я понял... – с трудом произнёс Анхель. – Я подчиняюсь…
– Вот и отлично. А теперь, иди и выполняй.
Анхель, поднявшись и склонив голову в знак подчинения, исчез.
«Винсент» вернулся в кресло. Он продолжал смотреть на лицо Милены, всё также висевшее в воздухе: «Сколько же тысяч лет я не видел это лицо? И почему оно, вдруг, оказалось у Милены? Девочке всего восемнадцать – в этом сомнений нет. Совпадение? Нет, не верю я в такие совпадения. Адалисса… Я очень хочу знать, как Милена связана с тобой».
А ещё, «Винсент» думал о том, что нисколько не жалеет, что двадцать лет назад откликнулся на зов смертной женщины. Что было так ему несвойственно. И заключил тот договор. Договор, который совсем скоро вступит в силу… в день девятнадцатилетия…
