совместная атака хрупких девушек произвела на бывалых рубак такое впечатление, что они единогласно постановили принять маленьких воительниц в свою команду (девушек из страны Цинь, Лера и так была капитаном). Когда раньше Жданко говорил, что Линь и Винь в команде, то высказывал только своё мнение.
На палубе, около люка, ведущего в этот трюм, послышался громкий разговор, секретарь венецианского консула, повысив голос, требовал, чтоб его пропустили к капитану, а два матроса, стоящие у люка, отвечали, что капитан на общем сходе команды, куда посторонним никак нельзя.
- Капитан, что с этим пронырой делать? – спросил Влахо и предложил: - Может, ему стоит случайно за борт выпасть? Вполне естественно выпасть, вот пошёл по палубе погулять и был очень неосторожен, прямо за борт и оступился. Какой-то секретаришка, кто его будет искать?
- Нет, Влахо, Скорца не простой секретарь, и в Венеции его будут искать или выяснять обстоятельства его выпадения за борт. А мы как раз в Венецию и идём, поэтому это всё, - Лера указала на мешки с деньгами, - переложите так, чтоб никто и не мог подумать, что там деньги лежат. Слишком много? Не знаете куда, да хоть в бочки из под солонины или в трюм, там, где балласт лежит, но сделайте это так, чтоб венецианцы не видели. Понятно? Тогда работайте, а я пошла с венецианцем побеседую.
Лера выбралась из трюма и столкнулась с только что не подпрыгивающим от нетерпения венецианцем, который сразу начал говорить:
- Сеньора капитан, хочу вас поздравить с выдающейся победой! Вы сумели…
- Ничего я не сумела, - перебила Скорца Лера и пояснила, почему она так считает: - Удрать от превосходящих сил противника – это не победа, скорее, удача. А именно это и произошло. Как вы могли сами видеть – мы едва унесли ноги.
- Но вы сумели поджечь флагманский корабль их флота…
- Разве это флот? Так, небольшой отряд, за нами погнавшийся, сделавший это крайне бездарно. Если бы там был флот, то, как говорят мои матросы – мы бы уже пировали в чертогах морского хозяина. Хотя… это нас бы ели крабы и другая морская живность. Так что не надо меня хвалить.
- Но, как я видел, ваша команда другого мнения, эта победа - ваша заслуга, они считают, что только ваше умелое руководство и личное участие позволило им не только уцелеть, но и взять богатую … - Скорца отвесил учтивый поклон, видно собираясь сказать комплимент. Но Лера не дала ему это сделать, девушка, пожав плечами, пояснила, чем вызвана реакция команды:
- Знаете ли, горячка боя способствует обострению всех чувств. Вот они и преувеличивают мою заслугу. А то, что никто не погиб, объяснить можно только удачей и ничем иным, какое там умелое руководство, я просто бежала со всеми, уворачиваясь от ударов ятаганов аскеров, вот и всё.
- Но вы же направляли своих людей, не так ли? Ведь только благодаря вашему руководству удалось взять богатую добычу, - продолжал гнуть свою линию венецианец. Лера не отвечала, только внимательно на него смотрела, Скорца принял это молчание за поощрение к дальнейшим вопросам и вкрадчиво поинтересовался: - А что было в тех мешках, что ваши матросы унесли с галеры? Горячка боя не помешала им это сделать, значит, в этих мешках было что-то ценное, раз вы решились на абородаж, пошли за ними на эту галеру и повели за собой ваших людей.
Лера вздохнула – до чего же глазастый чёрт и не побоялся подойти к борту, чтоб посмотреть – что там происходит (с высокого бака, а юта тем более, всё разглядеть можно было бы и не особо рискуя, но венецианцев туда не пускали, значит, Скорца был у самого борта). Надо было что-то такое придумать, чтоб этот клещ отвязался, а то так и будет ходить, приставать с расспросами до самой Венеции. И тут Лера улыбнулась и стала объяснять, сделав самое честное лицо, какое только была способна:
- Кофе, в тех мешках был кофе. Вы же знаете, турки очень любят кофе и он у них отменный, то, что продают нам – уже не то! Я как увидела этот кофе, вернее, почувствовала его запах, так чуть с ума не сошла, так мне захотелось его заполучить. Ну, я скомандовала своим людям прихватить пару мешочков, но вы же знаете, как они меня любят, вот стараясь мне угодить, они всё и утащили. Весь груз с той галеры.
- Но как вы определили, что это кофе? – растерялся венецианец, пытавшийся понять – как можно увидеть мешки с кофе в закрытом помещении, а тем более почувствовать его запах! Девушка охотно пояснила:
- А его там пил этот ихний бей, представляете? Вокруг дерутся, а этот гад кофе пьёт! Мне так стало завидно и так захотелось такой же кофе, и тут я увидела мешок, он развязан был, видно, оттуда зёрна и доставали, ну, я кивнула своим парням, а они… это вы и видели. Я ещё не пробовала, вот иду, хочу сварить, а вы меня задерживаете! Я вот отсыпала себе и иду пробовать! А хотите, я вам тоже сварю? Мне в Котторе показали изумительный рецепт приготовления, так хотите?
- А-а-а… э-э-э… - растерялся венецианец, он был готов к тому, что девушка будет как-то изворачиваться, юлить, и был готов ловить её на несоответствиях, но такой ответ на хитрые вопросы сбил его с толку. Тем более что Лера продемонстрировала небольшой мешочек с кофе (Лера действительно любила кофе и, увидев в каюте бейлербея мешочек кофе и необходимые принадлежности, прихватила их с собой (мешочек с кофе взяла сама, а джезву и всё остальное сунула в один мешок с деньгами). За спиной Леры появился Мирко с этими самыми принадлежностями для варки кофе (видно, матросы, перекладывая деньги в бочки или ещё куда, добрались до того мешка) и торжественно произнёс, не исключено, что он слышал часть разговора Леры и Скорца:
- Вот, капитан, те вещи, что вы велели взять.
Скорца с удивлением смотрел на набор джезв, жаровню и мешочек с песком, который насыпался на специальную площадку, служившую крышкой жаровни, именно туда ставились джезвы, к этому всему ещё прилагался мешочек (и немаленький) с древесным углём, его засыпали в жаровню, и он там горел. Венецианец ошарашенно хлопал глазами, если это была добыча, захваченная на турецкой галере, то это была самая необычная добыча, какую он только видел! Мирко, увеличивая изумление венецианца, серьёзно добавил:
- Остальные мешки с кофе и углём мы поместили в трюм, вряд ли вам столько понадобится, но если надо будет, только моргните – сколько надо принесём!
Скорца посмотрел на этих сумасшедших с некоторым сожалением, они почти захватили галеру, пускай ненадолго, другие галеры должны были вот-вот подойти, но можно же было потратить несколько минут и поискать что-то более ценное, чем кофе и принадлежности для его варки! Так нет же, они таскали мешки с кофе и углём, подумать только, с углём! Точно сумасшедшие! Скорца видел, как носили мешки, но сколько их было разглядеть не сумел. Его по команде Држезича, которого Лера оставила вместо себя на капитанском мостике, отвлекли, а потом и вовсе оттеснили от того места, откуда было хорошо видно, что творится на атакованной галере. Лера, подтверждая, что кофейная добыча – это всё, что сумели забрать с той галеры, предложила, при этом тяжело вздохнув, словно сожалея о своей щедрости:
- Если хотите могу с вами поделится, кофе и углём.
- Уголь-то зачем? – ошарашенно спросил венецианец, Лера охотно пояснила:
- Это специальный древесный уголь, из очень ценных пород дерева, именно на нём готовится лучший кофе! Вообще-то, для того чтоб кофе получился изумительным, надо для его готовки использовать специальный песок, тогда жар от угля распределяется особым образом, позволяя кофе раскрыть весь свой вкусовой букет. Но извините, песок я вам не дам, у меня его мало, там больше не было, а мы весь унесли, но если хотите, можете к нам присоединиться, пока кофе будет вариться, я вам расскажу секреты его приготовления.
Скорца вспомнил, как Лера подробно отвечала на вопросы приставу городской стражи Коттора, побледнев, поблагодарил. Опасливо глядя на девушку, сказал, что отведает кофе, сваренный Лерой, и послушает о том, как его готовить, как-нибудь в другой раз, после чего быстренько отбежал от этой сумасшедшей подальше (насколько позволяли размеры корабля). Мирко, глядя вслед почти бегом удаляющемуся венецианцу, спросил у Леры:
- Думаешь, он поверил?
- Не знаю, - пожала Лера плечами и, улыбнувшись, добавила: - А сейчас я с девочками буду готовить кофе, по особому рецепту, на особом песке и таком же угле.
Девушки вынесли эту специальную жаровню с песком и принялись священнодействовать, несмотря на довольно сильный ветер (Трамонтата сменился на Юго, что нетипично для этой поры года) запах кофе чувствовался по всему кораблю, так как ветер дул в корму, а именно там варили кофе. От этого запаха нельзя было нигде укрыться, спрятавшийся от всех на носу Скорца недовольно морщился. А когда с кружкой кофе (обычно, из таких кружек моряки пьют не кофе, а напитки покрепче) пришёл один из его людей, сказав, что вот, сварили на камбузе и угостили, весь экипаж сейчас кофе пьёт, секретарь венецианского консула пришёл в бешенство. Этот запах, запах свежесваренного кофе преследовал Скорца до самой Венеции.
Уже несколько раз Трамонтата менялся на Юго, но «Белая чайка», источая аромат великолепного кофе и демонстрируя свои превосходные качества, ходко шла к своей цели. Давно уже миновали Трогир и Пулу, скоро должен был показаться маяк Сан Николо. Солнце, как и положено в это время года, было ближе к горизонту, а не к зениту, хоть и был уже полдень. На палубе, у кормовой надстройки, в шезлонгах расположились Лера и Франческа. На девушках, в отличие от Винь и Линь (эти были в своих неизменных синих костюмах), были надеты довольно тёплые платья. Они, ожидая, пока сёстры Сунь приготовят кофе, вели неторопливую беседу. Франческа, глядя на маявшегося у носовой надстройки Скорца, говорила подруге:
- А не слишком ли жестоко ты поступила с сеньором Энрике? Он не такой уж плохой человек, чтоб обрекать его на такие пытки.
- Не хочет пить кофе, так его никто и не заставляет, а запах… Ну, что поделаешь, если у кофе такой запах? Если не хочет нюхать, пусть зажмёт себе нос. Глаза тоже закроет, чтоб не видеть. Может, конечно, в свою каюту уйти, но… Там такой дух, что мимо пройти трудно, а не то что там сидеть. Вон он там, на баке, не один, вместе со всеми своими людьми.
- Надо не только заткнуть нос и закрыть глаза, а и заткнуть уши, - добавила повернувшаяся к девушкам Линь. Франческа удивилась:
- А уши-то зачем затыкать? Ими же слушают, а не нюхают!
- Полное отрешение от мира, а именно это позволяет сделать цельное не восприятие его, даёт возможность полностью погрузиться в себя, - глубокомысленно, но несколько заумно, произнесла Линь. Винь пояснила, что имела в виду её сестра, почему-то хихикнув:
- Погружение в себя вызывает небывалое просветление! Этого можно достичь не только медитацией, но и единением с природой, недаром же они на палубе спят, несмотря на то, что холодно, для начала хотят достичь полного единения, а уж потом просветления и погружения.
- Да уж, какое тут просветление и погружение, когда так кофе пахнет, - с деланным сожалением вздохнула Лера, а потом, хитро прищурившись, посмотрела на Франческу: - Испытание запахом кофе позволяет укрепить дух и выработать стойкость к мирским соблазнам!
- Какое это испытание? Это пытка, самая настоящая и очень изощрённая, - фыркнула Франческа, принимая поданную ей Винь чашечку кофе. Некоторое время девушки молчали, смакуя божественный напиток, закончившие священнодействовать у турецкого кофейного агрегата, сёстры Сунь тоже с чашечками кофе устроились на шезлонгах, Винь с Лерой, а Линь с Франческой. Лера спросила у Франчески:
- Ческа, посоветуй мне что-нибудь приличное, где можно остановиться, ты же должна знать, где в Венеции что. Команда, те, кто сойдёт на берег, будут жить в одной из припортовых гостиниц, а мне и девочкам там как-то неудобно.
- Лера, зачем тебе идти в гостиницу? Остановишься у меня, у нас, конечно, не палаццо на гранд-канале, но дом большой, места хватит. Мы живём совсем недалеко от набережной Склавони, а это почти центр… - начала предлагать Франческа и запнулась, она вспомнила, что теперь не мы, она осталась одна. На глаза девушки набежали слезы. Лера поняла, что она вспомнила отца и, поменявшись местами с Линь, обняла подругу. Так они и сидели, когда к ним подошли Држезич, Сабович и Мранчич. Подошли с вопросом, что Лера намеревается делать с деньгами, сумма-то ведь огромная. Девушка ответила:
- В Коттор я их везти не собираюсь, сами понимаете почему. Думаю положить их в один из банков Венеции, да, деньги большие, но для местных банкиров вполне нормальные, они распоряжаются гораздо большими суммами. Положу не только свои, но и корабельные. Тратить нам их пока не на что, а в дальнейшем… всё может быть.
- Почему я интересуюсь, - пояснил свой вопрос (и не только свой) Сабович, - моя доля, как боцмана, не маленькая, а такие деньжищи носить с собой как-то не очень удобно. Когда будете договариваться с банкирами, спросите их, могут ли простые моряки хранить у них свои честно заработанные сбережения.
Лера посмотрела на Жданко и Влахо, после чего с некоторым сомнением сказала:
- Поговорить можно, но… вы же ходили на «Чёрной каракатице» а за её капитана венецианцами была назначена немаленькая награда, видно, он им сильно досадил. Не боитесь, что… - Лера сделала многозначительную паузу. Мранчич пожал плечами:
- А чего бояться? Награда была назначена за голову Дорматора, о его корабле речь не шла. Кораблём может владеть: сегодня один, а завтра другой. Корабль за действия своего капитана не отвечает. А команда - это как бы часть корабля. Тем более что она может легко поменяться, полностью поменяться. За поимку команды награду не назначают, но если чем-то таким прославился, то реи не избежать, это в европейских странах, турки на кол сажают. Да, Дорматор грабил всех, но в основном венецианцев, вот они его и не возлюбили. Почему венецианцев? Уж слишком они самоуверенны в водах Ядранского моря, до Коттора считают его своим, а дальше… там уже турки, их Дорматор боялся. Корматор, тот вообще трус, из Котторского залива редко выходит, сидит в Тивате и, как шакал, нападает на тех, кто себя защитить не может, подстерегает у Вериге и…
- А чего же его не поймают? Если знают, где его искать, - удивилась Лера, Жданко пояснил:
- Так я об этом говорил уже, сначала надо доказать, что разбоем занимается. В городе-то он, как добропорядочный гражданин, налоги платит, его даже городская стража защитит, если кто решит обидеть, вспомните Закулича. За вас бы никто не заступился, а как его - того, так сразу пристав прибежал, видно, кто-то из тех, с кем он дела вёл, пожаловался, что его делового партнёра обидели, окончательно обидели. У большинства купцов – рыльца в пушку.
Лера ничего не сказала, хотя хотела возразить, мол, в Котторе не такие уж и плохие люди, но вспомнила слова Мирко, что если у девушки там нет покровителей, то её могут и в рабство продать. А Тиват? Там тоже живут добропорядочные граждане, но пирату, который грабит проплывающие мимо суда, дали приют! Получается, что вполне добропорядочные граждане не менее добропорядочных городов могут давать приют пиратам.
На палубе, около люка, ведущего в этот трюм, послышался громкий разговор, секретарь венецианского консула, повысив голос, требовал, чтоб его пропустили к капитану, а два матроса, стоящие у люка, отвечали, что капитан на общем сходе команды, куда посторонним никак нельзя.
- Капитан, что с этим пронырой делать? – спросил Влахо и предложил: - Может, ему стоит случайно за борт выпасть? Вполне естественно выпасть, вот пошёл по палубе погулять и был очень неосторожен, прямо за борт и оступился. Какой-то секретаришка, кто его будет искать?
- Нет, Влахо, Скорца не простой секретарь, и в Венеции его будут искать или выяснять обстоятельства его выпадения за борт. А мы как раз в Венецию и идём, поэтому это всё, - Лера указала на мешки с деньгами, - переложите так, чтоб никто и не мог подумать, что там деньги лежат. Слишком много? Не знаете куда, да хоть в бочки из под солонины или в трюм, там, где балласт лежит, но сделайте это так, чтоб венецианцы не видели. Понятно? Тогда работайте, а я пошла с венецианцем побеседую.
Лера выбралась из трюма и столкнулась с только что не подпрыгивающим от нетерпения венецианцем, который сразу начал говорить:
- Сеньора капитан, хочу вас поздравить с выдающейся победой! Вы сумели…
- Ничего я не сумела, - перебила Скорца Лера и пояснила, почему она так считает: - Удрать от превосходящих сил противника – это не победа, скорее, удача. А именно это и произошло. Как вы могли сами видеть – мы едва унесли ноги.
- Но вы сумели поджечь флагманский корабль их флота…
- Разве это флот? Так, небольшой отряд, за нами погнавшийся, сделавший это крайне бездарно. Если бы там был флот, то, как говорят мои матросы – мы бы уже пировали в чертогах морского хозяина. Хотя… это нас бы ели крабы и другая морская живность. Так что не надо меня хвалить.
- Но, как я видел, ваша команда другого мнения, эта победа - ваша заслуга, они считают, что только ваше умелое руководство и личное участие позволило им не только уцелеть, но и взять богатую … - Скорца отвесил учтивый поклон, видно собираясь сказать комплимент. Но Лера не дала ему это сделать, девушка, пожав плечами, пояснила, чем вызвана реакция команды:
- Знаете ли, горячка боя способствует обострению всех чувств. Вот они и преувеличивают мою заслугу. А то, что никто не погиб, объяснить можно только удачей и ничем иным, какое там умелое руководство, я просто бежала со всеми, уворачиваясь от ударов ятаганов аскеров, вот и всё.
- Но вы же направляли своих людей, не так ли? Ведь только благодаря вашему руководству удалось взять богатую добычу, - продолжал гнуть свою линию венецианец. Лера не отвечала, только внимательно на него смотрела, Скорца принял это молчание за поощрение к дальнейшим вопросам и вкрадчиво поинтересовался: - А что было в тех мешках, что ваши матросы унесли с галеры? Горячка боя не помешала им это сделать, значит, в этих мешках было что-то ценное, раз вы решились на абородаж, пошли за ними на эту галеру и повели за собой ваших людей.
Лера вздохнула – до чего же глазастый чёрт и не побоялся подойти к борту, чтоб посмотреть – что там происходит (с высокого бака, а юта тем более, всё разглядеть можно было бы и не особо рискуя, но венецианцев туда не пускали, значит, Скорца был у самого борта). Надо было что-то такое придумать, чтоб этот клещ отвязался, а то так и будет ходить, приставать с расспросами до самой Венеции. И тут Лера улыбнулась и стала объяснять, сделав самое честное лицо, какое только была способна:
- Кофе, в тех мешках был кофе. Вы же знаете, турки очень любят кофе и он у них отменный, то, что продают нам – уже не то! Я как увидела этот кофе, вернее, почувствовала его запах, так чуть с ума не сошла, так мне захотелось его заполучить. Ну, я скомандовала своим людям прихватить пару мешочков, но вы же знаете, как они меня любят, вот стараясь мне угодить, они всё и утащили. Весь груз с той галеры.
- Но как вы определили, что это кофе? – растерялся венецианец, пытавшийся понять – как можно увидеть мешки с кофе в закрытом помещении, а тем более почувствовать его запах! Девушка охотно пояснила:
- А его там пил этот ихний бей, представляете? Вокруг дерутся, а этот гад кофе пьёт! Мне так стало завидно и так захотелось такой же кофе, и тут я увидела мешок, он развязан был, видно, оттуда зёрна и доставали, ну, я кивнула своим парням, а они… это вы и видели. Я ещё не пробовала, вот иду, хочу сварить, а вы меня задерживаете! Я вот отсыпала себе и иду пробовать! А хотите, я вам тоже сварю? Мне в Котторе показали изумительный рецепт приготовления, так хотите?
- А-а-а… э-э-э… - растерялся венецианец, он был готов к тому, что девушка будет как-то изворачиваться, юлить, и был готов ловить её на несоответствиях, но такой ответ на хитрые вопросы сбил его с толку. Тем более что Лера продемонстрировала небольшой мешочек с кофе (Лера действительно любила кофе и, увидев в каюте бейлербея мешочек кофе и необходимые принадлежности, прихватила их с собой (мешочек с кофе взяла сама, а джезву и всё остальное сунула в один мешок с деньгами). За спиной Леры появился Мирко с этими самыми принадлежностями для варки кофе (видно, матросы, перекладывая деньги в бочки или ещё куда, добрались до того мешка) и торжественно произнёс, не исключено, что он слышал часть разговора Леры и Скорца:
- Вот, капитан, те вещи, что вы велели взять.
Скорца с удивлением смотрел на набор джезв, жаровню и мешочек с песком, который насыпался на специальную площадку, служившую крышкой жаровни, именно туда ставились джезвы, к этому всему ещё прилагался мешочек (и немаленький) с древесным углём, его засыпали в жаровню, и он там горел. Венецианец ошарашенно хлопал глазами, если это была добыча, захваченная на турецкой галере, то это была самая необычная добыча, какую он только видел! Мирко, увеличивая изумление венецианца, серьёзно добавил:
- Остальные мешки с кофе и углём мы поместили в трюм, вряд ли вам столько понадобится, но если надо будет, только моргните – сколько надо принесём!
Скорца посмотрел на этих сумасшедших с некоторым сожалением, они почти захватили галеру, пускай ненадолго, другие галеры должны были вот-вот подойти, но можно же было потратить несколько минут и поискать что-то более ценное, чем кофе и принадлежности для его варки! Так нет же, они таскали мешки с кофе и углём, подумать только, с углём! Точно сумасшедшие! Скорца видел, как носили мешки, но сколько их было разглядеть не сумел. Его по команде Држезича, которого Лера оставила вместо себя на капитанском мостике, отвлекли, а потом и вовсе оттеснили от того места, откуда было хорошо видно, что творится на атакованной галере. Лера, подтверждая, что кофейная добыча – это всё, что сумели забрать с той галеры, предложила, при этом тяжело вздохнув, словно сожалея о своей щедрости:
- Если хотите могу с вами поделится, кофе и углём.
- Уголь-то зачем? – ошарашенно спросил венецианец, Лера охотно пояснила:
- Это специальный древесный уголь, из очень ценных пород дерева, именно на нём готовится лучший кофе! Вообще-то, для того чтоб кофе получился изумительным, надо для его готовки использовать специальный песок, тогда жар от угля распределяется особым образом, позволяя кофе раскрыть весь свой вкусовой букет. Но извините, песок я вам не дам, у меня его мало, там больше не было, а мы весь унесли, но если хотите, можете к нам присоединиться, пока кофе будет вариться, я вам расскажу секреты его приготовления.
Скорца вспомнил, как Лера подробно отвечала на вопросы приставу городской стражи Коттора, побледнев, поблагодарил. Опасливо глядя на девушку, сказал, что отведает кофе, сваренный Лерой, и послушает о том, как его готовить, как-нибудь в другой раз, после чего быстренько отбежал от этой сумасшедшей подальше (насколько позволяли размеры корабля). Мирко, глядя вслед почти бегом удаляющемуся венецианцу, спросил у Леры:
- Думаешь, он поверил?
- Не знаю, - пожала Лера плечами и, улыбнувшись, добавила: - А сейчас я с девочками буду готовить кофе, по особому рецепту, на особом песке и таком же угле.
Девушки вынесли эту специальную жаровню с песком и принялись священнодействовать, несмотря на довольно сильный ветер (Трамонтата сменился на Юго, что нетипично для этой поры года) запах кофе чувствовался по всему кораблю, так как ветер дул в корму, а именно там варили кофе. От этого запаха нельзя было нигде укрыться, спрятавшийся от всех на носу Скорца недовольно морщился. А когда с кружкой кофе (обычно, из таких кружек моряки пьют не кофе, а напитки покрепче) пришёл один из его людей, сказав, что вот, сварили на камбузе и угостили, весь экипаж сейчас кофе пьёт, секретарь венецианского консула пришёл в бешенство. Этот запах, запах свежесваренного кофе преследовал Скорца до самой Венеции.
Глава 4. Венеция, дуэль, интриги и необычное задание.
Уже несколько раз Трамонтата менялся на Юго, но «Белая чайка», источая аромат великолепного кофе и демонстрируя свои превосходные качества, ходко шла к своей цели. Давно уже миновали Трогир и Пулу, скоро должен был показаться маяк Сан Николо. Солнце, как и положено в это время года, было ближе к горизонту, а не к зениту, хоть и был уже полдень. На палубе, у кормовой надстройки, в шезлонгах расположились Лера и Франческа. На девушках, в отличие от Винь и Линь (эти были в своих неизменных синих костюмах), были надеты довольно тёплые платья. Они, ожидая, пока сёстры Сунь приготовят кофе, вели неторопливую беседу. Франческа, глядя на маявшегося у носовой надстройки Скорца, говорила подруге:
- А не слишком ли жестоко ты поступила с сеньором Энрике? Он не такой уж плохой человек, чтоб обрекать его на такие пытки.
- Не хочет пить кофе, так его никто и не заставляет, а запах… Ну, что поделаешь, если у кофе такой запах? Если не хочет нюхать, пусть зажмёт себе нос. Глаза тоже закроет, чтоб не видеть. Может, конечно, в свою каюту уйти, но… Там такой дух, что мимо пройти трудно, а не то что там сидеть. Вон он там, на баке, не один, вместе со всеми своими людьми.
- Надо не только заткнуть нос и закрыть глаза, а и заткнуть уши, - добавила повернувшаяся к девушкам Линь. Франческа удивилась:
- А уши-то зачем затыкать? Ими же слушают, а не нюхают!
- Полное отрешение от мира, а именно это позволяет сделать цельное не восприятие его, даёт возможность полностью погрузиться в себя, - глубокомысленно, но несколько заумно, произнесла Линь. Винь пояснила, что имела в виду её сестра, почему-то хихикнув:
- Погружение в себя вызывает небывалое просветление! Этого можно достичь не только медитацией, но и единением с природой, недаром же они на палубе спят, несмотря на то, что холодно, для начала хотят достичь полного единения, а уж потом просветления и погружения.
- Да уж, какое тут просветление и погружение, когда так кофе пахнет, - с деланным сожалением вздохнула Лера, а потом, хитро прищурившись, посмотрела на Франческу: - Испытание запахом кофе позволяет укрепить дух и выработать стойкость к мирским соблазнам!
- Какое это испытание? Это пытка, самая настоящая и очень изощрённая, - фыркнула Франческа, принимая поданную ей Винь чашечку кофе. Некоторое время девушки молчали, смакуя божественный напиток, закончившие священнодействовать у турецкого кофейного агрегата, сёстры Сунь тоже с чашечками кофе устроились на шезлонгах, Винь с Лерой, а Линь с Франческой. Лера спросила у Франчески:
- Ческа, посоветуй мне что-нибудь приличное, где можно остановиться, ты же должна знать, где в Венеции что. Команда, те, кто сойдёт на берег, будут жить в одной из припортовых гостиниц, а мне и девочкам там как-то неудобно.
- Лера, зачем тебе идти в гостиницу? Остановишься у меня, у нас, конечно, не палаццо на гранд-канале, но дом большой, места хватит. Мы живём совсем недалеко от набережной Склавони, а это почти центр… - начала предлагать Франческа и запнулась, она вспомнила, что теперь не мы, она осталась одна. На глаза девушки набежали слезы. Лера поняла, что она вспомнила отца и, поменявшись местами с Линь, обняла подругу. Так они и сидели, когда к ним подошли Држезич, Сабович и Мранчич. Подошли с вопросом, что Лера намеревается делать с деньгами, сумма-то ведь огромная. Девушка ответила:
- В Коттор я их везти не собираюсь, сами понимаете почему. Думаю положить их в один из банков Венеции, да, деньги большие, но для местных банкиров вполне нормальные, они распоряжаются гораздо большими суммами. Положу не только свои, но и корабельные. Тратить нам их пока не на что, а в дальнейшем… всё может быть.
- Почему я интересуюсь, - пояснил свой вопрос (и не только свой) Сабович, - моя доля, как боцмана, не маленькая, а такие деньжищи носить с собой как-то не очень удобно. Когда будете договариваться с банкирами, спросите их, могут ли простые моряки хранить у них свои честно заработанные сбережения.
Лера посмотрела на Жданко и Влахо, после чего с некоторым сомнением сказала:
- Поговорить можно, но… вы же ходили на «Чёрной каракатице» а за её капитана венецианцами была назначена немаленькая награда, видно, он им сильно досадил. Не боитесь, что… - Лера сделала многозначительную паузу. Мранчич пожал плечами:
- А чего бояться? Награда была назначена за голову Дорматора, о его корабле речь не шла. Кораблём может владеть: сегодня один, а завтра другой. Корабль за действия своего капитана не отвечает. А команда - это как бы часть корабля. Тем более что она может легко поменяться, полностью поменяться. За поимку команды награду не назначают, но если чем-то таким прославился, то реи не избежать, это в европейских странах, турки на кол сажают. Да, Дорматор грабил всех, но в основном венецианцев, вот они его и не возлюбили. Почему венецианцев? Уж слишком они самоуверенны в водах Ядранского моря, до Коттора считают его своим, а дальше… там уже турки, их Дорматор боялся. Корматор, тот вообще трус, из Котторского залива редко выходит, сидит в Тивате и, как шакал, нападает на тех, кто себя защитить не может, подстерегает у Вериге и…
- А чего же его не поймают? Если знают, где его искать, - удивилась Лера, Жданко пояснил:
- Так я об этом говорил уже, сначала надо доказать, что разбоем занимается. В городе-то он, как добропорядочный гражданин, налоги платит, его даже городская стража защитит, если кто решит обидеть, вспомните Закулича. За вас бы никто не заступился, а как его - того, так сразу пристав прибежал, видно, кто-то из тех, с кем он дела вёл, пожаловался, что его делового партнёра обидели, окончательно обидели. У большинства купцов – рыльца в пушку.
Лера ничего не сказала, хотя хотела возразить, мол, в Котторе не такие уж и плохие люди, но вспомнила слова Мирко, что если у девушки там нет покровителей, то её могут и в рабство продать. А Тиват? Там тоже живут добропорядочные граждане, но пирату, который грабит проплывающие мимо суда, дали приют! Получается, что вполне добропорядочные граждане не менее добропорядочных городов могут давать приют пиратам.
