- Хозяин мёртв, а сейф выпотрошен, - снова хмыкнула Бренк, а Лемстер опять кивнул:
- Да, выпотрошен, но оттуда не так уже и много взяли, если сравнивать с тем, что имел Сивр. Какая-то неуклюжая попытка сымитировать ограбление, я бы сказал – наивная попытка. Как-то не соответствует квалификации убийцы.
- Ты думаешь – это она? – показала на девочку женщина, мужчина покачал головой:
- Она умеет мастерски драться, может постоять за себя и за детей, или, как она говорит, за своих подопечных. Но этого мало, чтоб сделать то, о чём я рассказывал. Я думаю, что та женщина-стрелок как-то связана с этой девочкой. Не напрямую, на допросе это бы выяснилось. Эта рыжая – подопечная Стрелка, и та её очень плотно опекает. Девочка об этом может и не знать, но… Откуда у этой малышки такие деньги? Как мы выяснили, она получала большие переводы от неизвестного, мне кажется, я знаю, кто этот неизвестный. Стрелок получала тридцать процентов от всей добычи банды Красавчика, и мне кажется, что большая часть этих денег уходила этой рыжей. Да и их любовные отношения…
- Ты думаешь, Стрелок не любила Красавчика, а с ним спала только потому, что Алиса…
- Стоп, - поднял руку начальник первого департамента, прерывая свою коллегу, - я ничего не думаю по этому поводу, не думаю, потому что не хочу разбираться в их отношениях. Думаю, совсем другое, если кто попытается обидеть эту Алису… Пуля – вот что он получит, сразу получит.
- Так убийство Вираша…
- Вряд ли это дело рук той женщины-стрелка, скорее совпадение, - пожал плечами Лемстер, - обычно те, кто грабит банки, такими делами не занимаются, да и слишком быстро это произошло, конфликт между Вирашем и монастырём не успел разгореться, хотя… Если бы это произошло, то результат был бы тот же самый. Точно, тот же самый, только Вирашу свернули бы шею или применили пистолет, тоже пулевое оружие, в своих предпочтениях Стрелок и киллер, убравший миллиардера, очень похожи, но оружие всё же предпочитают разное. Кстати, ты спрашивала, как шикарный гравикар Гардна оказался у этой девочки?
- Спрашивала, - кивнула Бренк и рассказала, что ей ответила Алиса: - Он подарил свою шикарную машину этой девочке, сказав, что у той красивые глаза. Подарил и строго настрого приказал беречь машину. Может, намекал, что он ещё вернётся и заберёт свой гравикар обратно?
Пятизвёздочный генерал Джонсон вошёл в большой зал, где уже собралась приёмная комиссия. Вообще-то, его присутствие было не обязательно, комиссия может работать и без него, но сегодня был первый день и Джонсон хотел показать, что ему не безразлична работа его подчинённых. Приём только начался, а перед столом комиссии уже стоял первый соискатель. Судя по всему, этот щуплый паренёк ночевал под дверями, хотя по его виду этого не скажешь – выглаженные штаны и рубашка, короткая причёска всё это должно было радовать взгляд военного. Но глядя на лица офицеров, сидящих за столом, можно было сказать, что они не очень рады, вернее, не рады вообще. Да, паренёк был щуплый. Да ещё и рыжий, но это не повод так открыто демонстрировать к нему свою неприязнь. Причину такого отношения к этому соискателю генерал понял, когда подошёл к столу, и полковник Зуран, после отмашки своего начальства, мол, сидите, протянул Джонсону документы рыжего парня. Мало того, что это был выпускник монастырской школы (всем же известно, какое образование там получают) так ещё и рекомендация была из полиции! Подписана не только полицейскими, но ещё и сотрудником фиделфийского Управления Государственного Агентства Безопасности! Все остальные документы, в том числе и медицинские справки были в полном порядке, придраться было не к чему! Джонсон посмотрел на парня, а вот его внешность очень настораживала, уж очень тот молодо выглядел, да и в облике этого соискателя было что-то женственное: большие зелёные глаза и пушистые ресницы! У настоящего бойца должен быть непреклонный взгляд стальных глаз или хотя бы серых, как у самого Джонсона. А у этих зелёных глаз был взгляд… Генерал даже не знал, как охарактеризовать такой взгляд – наивный, что ли, но взгляд – это ещё куда ни шло, но эти взмахи ресниц! Можно было подумать, что парень кокетничает! Видно, полковник Зуран был такого же мнения, но указать именно это как причину отказа, было нельзя, в уставах нигде не регламентировалась длина ресниц. Но полковник нашёл выход, сразу предложив:
- Ну что ж, вам юноша, как самому первому соискателю, будут предоставлены льготы при поступлении. Вам предстоит пройти вступительные тесты на центрифуге, если вы с ними справитесь, то будете приняты в нашу академию! Желаю вам удачи!
Генерал внутренне усмехнулся, а некоторые члены комиссии заулыбались открыто. Такое испытание не входило в перечень вступительных, центрифуга хоть и была в перечне обязательных тестов, но при этом определялась только степень физической пригодности соискателя, никаких задач решать не требовалось. Часть комиссии, с генералом во главе, увязалась за группой, занимающейся тестированием. Рыжего паренька, продолжавшего наивно хлопать ресницами (видно, бедолага не представлял, что ему предстоит), усадили, вернее, уложили в кресло, зафиксировали и запустили центрифугу.
- Дайте четыре же, - скомандовал Зуран и кивнул экзаменаторам, один из которых задал первый вопрос. К удивлению присутствующих, вместо хрипов послышался бодрый ответ! Полковник включил видеосвязь и застыл в изумлении – паренёк улыбался, правда, ресницами уже не хлопал, только этим выдавая, что ему не так уже и легко. Нагрузку подняли до пяти же и засыпали рыжего парня вопросами, он отвечал обстоятельно и подробно, почти не задумываясь. По его ответам не видно было, что он испытывает какие-либо трудности, разве что только голос стал более низким и хриплым. Когда вопросы кончились, центрифугу остановили. У выбравшегося из неё парня был такой вид, словно он катался на трамвае, а не подвергался перегрузкам. Его взгляд, уже не такой наивный, как это сразу показалось, остановился на полковнике Зуране, тот, вздохнув, сообщил парню:
- Испытание вы прошли на «отлично»! Вы приняты! Дальнейшие инструкции получите у вашего непосредственного куратора, майора Зиберта. Если вас не затруднит, ответьте мне на один вопрос, в ваших документах сказано, что вы окончили школу при монастыре Святой Матери Терезы, но выпускные экзамены вы сдавали приглашённым преподавателям, чем это вызвано?
- Наша школа отличается от подобных, она не совсем монастырская, вернее совсем не монастырская, просто при монастыре расположена. Как вы убедились, учат там очень хорошо. Но признайтесь, когда вы узнали, что я окончил монастырскую школу, то первая ваша мысль была о крайне низком уровне моих знаний как выпускника такой школы. Вот поэтому я и настоял о независимой оценке.
Зуран почувствовал нечто похожее на стыд, он именно так и подумал, когда прочёл, что школа монастырская, а вот заглянуть в документы дальше не удосужился. Чтоб скрыть свою неловкость, он задал следующий вопрос:
- Рекомендацию вам дали в полицейском управлении и в местном отделении УГАБ, эти ведомства несколько… гм. Вы имеете к ним какое-то отношение? Как известно, подобными рекомендациями они не разбрасываются.
- Стали бы вы со мной разговаривать, если бы мне рекомендацию дал монастырь? Сюда ведь всех, кто захочет, не принимают. А моё отношение к полиции и фиделфийскому отделению УГАБ… - улыбнулся парень. Полковник хотел сделать ему замечание о недопустимости такого тона к преподавателям академии, но так и застыл с открытым ртом, услышав, что дальше сказал такой нежный с виду паренёк:
- Мне дали там рекомендацию, чтоб от меня избавиться. Ведь я уехал из Фиделфии и вряд ли туда вернусь, если закончу академию. А если и вернусь, то не в прежнем качестве.
- Избавиться? Если хотели так избавиться, то почему просто не арестовали? – удивился один из офицеров, членов приёмной комиссии. Ответ паренька обескуражил всех. Тот, улыбнувшись, теперь это была не прежняя наивная улыбка, объяснил, почему столь авторитетные организации хотели избавиться, но не могли это сделать привычным образом:
- Меня не могли поймать, для ареста предъявить нечего было.
Майор Зиберт увёл рыжего паренька, а Зуран сказал Джонсону:
- У меня уверенность, что с этим парнем, так похожим на воспитанницу института благородных девиц, будут очень большие проблемы! Да и имя у него!..
- Что тебе не нравится в этом парне, - улыбнулся генерал, ему понравилось, как этот соискатель со странным именем выдержал испытание. Не все курсанты, уже готовившиеся к выпуску, могли показать подобные результаты, а ведь они проходили специальную подготовку, больше похожую на подобные испытания! Это делалось для проверки профессиональной пригодности выпускников академии! Генерал, улыбаясь, продолжил: - А имя? Зак, чем тебе не нравится имя Алис? Имена, как и фамилии, выбираем не мы, нам они даются при рождении. Алис, пусть необычное, но короткое и запоминающееся имя, сокращать, как твоё, не надо, согласись – Изаккия звучит немного старомодно, да и для оперативных переговоров не совсем удобно.
После того как рыжий парень получил на складе форму, майор Зиберт решил вернуться к комиссии, отправив парня в общежитие, рассказав, как туда идти:
- Выйдешь на улицу, зайдёшь в следующий корпус, скажешь коменданту, чтоб поселил тебя в блок «С». Если всё понятно, то выполняй.
- Есть! – чётко ответил парень, вытягиваясь по стойке смирно. Майор, чуть подняв бровь, сказал:
- Так отвечают в армии Равалии, у нас принято говорить «Так точно» или «Да», но при этом обязательно добавлять – «сэр», понятно?
- Так точно, сэр! – ещё больше вытянулся паренёк, Зиберт улыбнулся и скомандовал:
- Кругом, шагом марш!
- Да, сэр! – выкрикнул парень и, чётко развернувшись, зашагал в указанном направлении, зашагал не парадным строевым шагом, но так, как положено по уставу!
Вернувшись к экзаменационной комиссии Зиберт, сказал Зурану:
- Готов поспорить на своё месячное жалование – этот парень знаком с воинской службой. Выглядит слишком молодо, но есть вещи, по которым можно определить – служил ли человек и как долго. У меня такое впечатление, что парень уже где-то служил!
Общежитие курсантов академии не было похоже на обычные студенческие, не было оно похоже на казармы в военных училищах, пусть и разделённых на отдельные комнаты. Отличия начинались уже с коридоров, они были узкие! Туда выходили овальные двери с высокими порогами, а сами помещения напоминали отсеки космического корабля: в маленький и узкий коридорчик, соединяющий входную дверь с санитарным блоком, выходили две двери, маленьких комнат-кают, расположенных напротив друг друга, в каждой из которых была двухъярусная кровать.
Стоя у зеркала в санитарном блоке, Алиса рассматривала своё снова изменившееся тело. Мало того, что бёдра стали уже, а плечи шире (не намного, но сам силуэт поменялся), так ещё грудь уменьшилась, можно сказать, что совсем исчезла! Конечно, есть такие девушки, которых называют за глаза (или дразнят) – доской, но Алиса никогда такой не была, а сейчас именно так и выглядела! С другой стороны, если бы на складе ей пришлось примерять все обновки, в том числе и майки, то её перебинтованная грудь вызвала бы вопросы. Но там обошлось, особенно когда майор Зиберт, обращаясь к интенданту-капралу, выдал дежурную шутку – воруешь понемногу, чернильная душа! Капрал страдальчески посмотрел на Алису, видно, эта шутка ему порядком надоела, но не начинать же спорить со старшим по званию, а отшутиться бедолага интендант просто не умел. Алисе стало жалко этого пожилого человека, и она выдала фразу, не раз слыханную (ещё в той жизни) от ушлого старшины:
- Воровать не только можно, но и нужно! Но не больше чем на дисциплинарное взыскание!
- Вот! Устами младенца глаголет сама истина! – обрадовался такому ответу-находке капрал, после чего Алисе было выдано всё, что полагается, и нужного размера, как потом девушка заметила, не многим так повезло. Алиса улыбнулась, вспомнив реакцию каптенармуса на это изречение своего коллеги, жившего триста лет назад и в другой стране, натянула фланелевую нижнюю рубаху, грудь бинтовать девушка не стала. Ещё раз глянув на себя в зеркало, девушка осталась довольна тем, что почти ничем не отличается от парней, по крайней мере – выше пояса. В санблоке были две закрывающиеся кабинки туалета, так что с этим было всё в порядке, душевая кабина отделялась от остального помещения стеклянной дверью, но матовой, позволяющей увидеть, что там кто-то есть, но и только. А вот крючки для одежды были снаружи, из кабины надо будет выходить в том, в чём принимался душ, хотя… Можно обмотаться полотенцем, пусть оно даже будет мокрым, значит, и эта проблема решена. Остаётся сосед по комнате, вот ему придётся открыться, возможно, не ему одному, а и соседям в комнате напротив. Значит, вопрос соседей нельзя пускать на самотёк. Алиса оделась и вышла в коридор, встречать вновь прибывающих. Девушка из узкого коридора вышла в общий вестибюль и, увидев худенького юношу, по виду - типичного «ботаника» (Алиса выбрала этого паренька не потому, что ей понравился его внешний вид, а потому что об этом буквально кричал внутренний голос!), решительно ухватила его за рукав, поинтересовавшись:
- Парень, а как тебя зовут?
- Альберт Панирс, - ответил растерявшийся юноша, своим видом, и не только им (ещё чем-то таким, что девушка объяснить не могла), подтвердив правильность выбора Алисы. Девушка улыбнулась и тоже представилась, сразу предложив: - Меня – Алис Таволич. Как ты смотришь на то, чтоб быть моим соседом по комнате?
Кивок оторопелого парня непонятно что означал, то ли просто приветствие, то ли согласие, Алиса не стала разбираться, что его смущает. Ухватив опешившего Альберта Панирса, потащила того за собой, не заметив как два других парня, атлетической комплекции, переглянулись и пошли за ней. Войдя в отсек и втолкнув Панирса в комнату, Алиса указала на нижнюю кровать:
- Вот тут будешь спать, моя койка верхняя.
- Слышь, Тоб, вот тут мы будем жить. Тесновата комнатёнка, но ничего, - раздался звучный голос из коридорчика, и в комнату к Алисе и Альберту сразу заглянул широкоплечий парень. Криво усмехнувшись, он сообщил:
- Старшим по этом кубрику я назначаю себя. Уборщиками назначаю вас, как распределите обязанности – ваше дело, но убирать будете не только места общего пользования, но и нашу каюту. Возражения есть? Возражений нет! Вот и…
Договорить парень не успел, Алиса, схватив его за нос, резко стала поднимать этому наглецу голову вверх. Потом подставив подножку, опрокинула нахала на спину. Тот вскочил и, наклонив голову, словно собирался Алису забодать, двинулся на девушку.
- Ну, что там у нас случилось? – поинтересовался генерал Джонсон, поднимая голову от бумаг. Ему было достаточно одного взгляда на вошедшего, чтоб понять, что уже произошло какое-то чрезвычайное происшествие. Растерянный вид Зурана говорил красноречивее всяких слов. Кивнув своему подчинённому на стул, намекая, что не стоит рапортовать официально, генерал произнёс: - Рассказывай, Зак, что тебя так взволновало?
- Да, выпотрошен, но оттуда не так уже и много взяли, если сравнивать с тем, что имел Сивр. Какая-то неуклюжая попытка сымитировать ограбление, я бы сказал – наивная попытка. Как-то не соответствует квалификации убийцы.
- Ты думаешь – это она? – показала на девочку женщина, мужчина покачал головой:
- Она умеет мастерски драться, может постоять за себя и за детей, или, как она говорит, за своих подопечных. Но этого мало, чтоб сделать то, о чём я рассказывал. Я думаю, что та женщина-стрелок как-то связана с этой девочкой. Не напрямую, на допросе это бы выяснилось. Эта рыжая – подопечная Стрелка, и та её очень плотно опекает. Девочка об этом может и не знать, но… Откуда у этой малышки такие деньги? Как мы выяснили, она получала большие переводы от неизвестного, мне кажется, я знаю, кто этот неизвестный. Стрелок получала тридцать процентов от всей добычи банды Красавчика, и мне кажется, что большая часть этих денег уходила этой рыжей. Да и их любовные отношения…
- Ты думаешь, Стрелок не любила Красавчика, а с ним спала только потому, что Алиса…
- Стоп, - поднял руку начальник первого департамента, прерывая свою коллегу, - я ничего не думаю по этому поводу, не думаю, потому что не хочу разбираться в их отношениях. Думаю, совсем другое, если кто попытается обидеть эту Алису… Пуля – вот что он получит, сразу получит.
- Так убийство Вираша…
- Вряд ли это дело рук той женщины-стрелка, скорее совпадение, - пожал плечами Лемстер, - обычно те, кто грабит банки, такими делами не занимаются, да и слишком быстро это произошло, конфликт между Вирашем и монастырём не успел разгореться, хотя… Если бы это произошло, то результат был бы тот же самый. Точно, тот же самый, только Вирашу свернули бы шею или применили пистолет, тоже пулевое оружие, в своих предпочтениях Стрелок и киллер, убравший миллиардера, очень похожи, но оружие всё же предпочитают разное. Кстати, ты спрашивала, как шикарный гравикар Гардна оказался у этой девочки?
- Спрашивала, - кивнула Бренк и рассказала, что ей ответила Алиса: - Он подарил свою шикарную машину этой девочке, сказав, что у той красивые глаза. Подарил и строго настрого приказал беречь машину. Может, намекал, что он ещё вернётся и заберёт свой гравикар обратно?
Глава одиннадцатая. Прошлое, двести лет назад. В стенах Академии и вне их.
Пятизвёздочный генерал Джонсон вошёл в большой зал, где уже собралась приёмная комиссия. Вообще-то, его присутствие было не обязательно, комиссия может работать и без него, но сегодня был первый день и Джонсон хотел показать, что ему не безразлична работа его подчинённых. Приём только начался, а перед столом комиссии уже стоял первый соискатель. Судя по всему, этот щуплый паренёк ночевал под дверями, хотя по его виду этого не скажешь – выглаженные штаны и рубашка, короткая причёска всё это должно было радовать взгляд военного. Но глядя на лица офицеров, сидящих за столом, можно было сказать, что они не очень рады, вернее, не рады вообще. Да, паренёк был щуплый. Да ещё и рыжий, но это не повод так открыто демонстрировать к нему свою неприязнь. Причину такого отношения к этому соискателю генерал понял, когда подошёл к столу, и полковник Зуран, после отмашки своего начальства, мол, сидите, протянул Джонсону документы рыжего парня. Мало того, что это был выпускник монастырской школы (всем же известно, какое образование там получают) так ещё и рекомендация была из полиции! Подписана не только полицейскими, но ещё и сотрудником фиделфийского Управления Государственного Агентства Безопасности! Все остальные документы, в том числе и медицинские справки были в полном порядке, придраться было не к чему! Джонсон посмотрел на парня, а вот его внешность очень настораживала, уж очень тот молодо выглядел, да и в облике этого соискателя было что-то женственное: большие зелёные глаза и пушистые ресницы! У настоящего бойца должен быть непреклонный взгляд стальных глаз или хотя бы серых, как у самого Джонсона. А у этих зелёных глаз был взгляд… Генерал даже не знал, как охарактеризовать такой взгляд – наивный, что ли, но взгляд – это ещё куда ни шло, но эти взмахи ресниц! Можно было подумать, что парень кокетничает! Видно, полковник Зуран был такого же мнения, но указать именно это как причину отказа, было нельзя, в уставах нигде не регламентировалась длина ресниц. Но полковник нашёл выход, сразу предложив:
- Ну что ж, вам юноша, как самому первому соискателю, будут предоставлены льготы при поступлении. Вам предстоит пройти вступительные тесты на центрифуге, если вы с ними справитесь, то будете приняты в нашу академию! Желаю вам удачи!
Генерал внутренне усмехнулся, а некоторые члены комиссии заулыбались открыто. Такое испытание не входило в перечень вступительных, центрифуга хоть и была в перечне обязательных тестов, но при этом определялась только степень физической пригодности соискателя, никаких задач решать не требовалось. Часть комиссии, с генералом во главе, увязалась за группой, занимающейся тестированием. Рыжего паренька, продолжавшего наивно хлопать ресницами (видно, бедолага не представлял, что ему предстоит), усадили, вернее, уложили в кресло, зафиксировали и запустили центрифугу.
- Дайте четыре же, - скомандовал Зуран и кивнул экзаменаторам, один из которых задал первый вопрос. К удивлению присутствующих, вместо хрипов послышался бодрый ответ! Полковник включил видеосвязь и застыл в изумлении – паренёк улыбался, правда, ресницами уже не хлопал, только этим выдавая, что ему не так уже и легко. Нагрузку подняли до пяти же и засыпали рыжего парня вопросами, он отвечал обстоятельно и подробно, почти не задумываясь. По его ответам не видно было, что он испытывает какие-либо трудности, разве что только голос стал более низким и хриплым. Когда вопросы кончились, центрифугу остановили. У выбравшегося из неё парня был такой вид, словно он катался на трамвае, а не подвергался перегрузкам. Его взгляд, уже не такой наивный, как это сразу показалось, остановился на полковнике Зуране, тот, вздохнув, сообщил парню:
- Испытание вы прошли на «отлично»! Вы приняты! Дальнейшие инструкции получите у вашего непосредственного куратора, майора Зиберта. Если вас не затруднит, ответьте мне на один вопрос, в ваших документах сказано, что вы окончили школу при монастыре Святой Матери Терезы, но выпускные экзамены вы сдавали приглашённым преподавателям, чем это вызвано?
- Наша школа отличается от подобных, она не совсем монастырская, вернее совсем не монастырская, просто при монастыре расположена. Как вы убедились, учат там очень хорошо. Но признайтесь, когда вы узнали, что я окончил монастырскую школу, то первая ваша мысль была о крайне низком уровне моих знаний как выпускника такой школы. Вот поэтому я и настоял о независимой оценке.
Зуран почувствовал нечто похожее на стыд, он именно так и подумал, когда прочёл, что школа монастырская, а вот заглянуть в документы дальше не удосужился. Чтоб скрыть свою неловкость, он задал следующий вопрос:
- Рекомендацию вам дали в полицейском управлении и в местном отделении УГАБ, эти ведомства несколько… гм. Вы имеете к ним какое-то отношение? Как известно, подобными рекомендациями они не разбрасываются.
- Стали бы вы со мной разговаривать, если бы мне рекомендацию дал монастырь? Сюда ведь всех, кто захочет, не принимают. А моё отношение к полиции и фиделфийскому отделению УГАБ… - улыбнулся парень. Полковник хотел сделать ему замечание о недопустимости такого тона к преподавателям академии, но так и застыл с открытым ртом, услышав, что дальше сказал такой нежный с виду паренёк:
- Мне дали там рекомендацию, чтоб от меня избавиться. Ведь я уехал из Фиделфии и вряд ли туда вернусь, если закончу академию. А если и вернусь, то не в прежнем качестве.
- Избавиться? Если хотели так избавиться, то почему просто не арестовали? – удивился один из офицеров, членов приёмной комиссии. Ответ паренька обескуражил всех. Тот, улыбнувшись, теперь это была не прежняя наивная улыбка, объяснил, почему столь авторитетные организации хотели избавиться, но не могли это сделать привычным образом:
- Меня не могли поймать, для ареста предъявить нечего было.
Майор Зиберт увёл рыжего паренька, а Зуран сказал Джонсону:
- У меня уверенность, что с этим парнем, так похожим на воспитанницу института благородных девиц, будут очень большие проблемы! Да и имя у него!..
- Что тебе не нравится в этом парне, - улыбнулся генерал, ему понравилось, как этот соискатель со странным именем выдержал испытание. Не все курсанты, уже готовившиеся к выпуску, могли показать подобные результаты, а ведь они проходили специальную подготовку, больше похожую на подобные испытания! Это делалось для проверки профессиональной пригодности выпускников академии! Генерал, улыбаясь, продолжил: - А имя? Зак, чем тебе не нравится имя Алис? Имена, как и фамилии, выбираем не мы, нам они даются при рождении. Алис, пусть необычное, но короткое и запоминающееся имя, сокращать, как твоё, не надо, согласись – Изаккия звучит немного старомодно, да и для оперативных переговоров не совсем удобно.
После того как рыжий парень получил на складе форму, майор Зиберт решил вернуться к комиссии, отправив парня в общежитие, рассказав, как туда идти:
- Выйдешь на улицу, зайдёшь в следующий корпус, скажешь коменданту, чтоб поселил тебя в блок «С». Если всё понятно, то выполняй.
- Есть! – чётко ответил парень, вытягиваясь по стойке смирно. Майор, чуть подняв бровь, сказал:
- Так отвечают в армии Равалии, у нас принято говорить «Так точно» или «Да», но при этом обязательно добавлять – «сэр», понятно?
- Так точно, сэр! – ещё больше вытянулся паренёк, Зиберт улыбнулся и скомандовал:
- Кругом, шагом марш!
- Да, сэр! – выкрикнул парень и, чётко развернувшись, зашагал в указанном направлении, зашагал не парадным строевым шагом, но так, как положено по уставу!
Вернувшись к экзаменационной комиссии Зиберт, сказал Зурану:
- Готов поспорить на своё месячное жалование – этот парень знаком с воинской службой. Выглядит слишком молодо, но есть вещи, по которым можно определить – служил ли человек и как долго. У меня такое впечатление, что парень уже где-то служил!
Общежитие курсантов академии не было похоже на обычные студенческие, не было оно похоже на казармы в военных училищах, пусть и разделённых на отдельные комнаты. Отличия начинались уже с коридоров, они были узкие! Туда выходили овальные двери с высокими порогами, а сами помещения напоминали отсеки космического корабля: в маленький и узкий коридорчик, соединяющий входную дверь с санитарным блоком, выходили две двери, маленьких комнат-кают, расположенных напротив друг друга, в каждой из которых была двухъярусная кровать.
Стоя у зеркала в санитарном блоке, Алиса рассматривала своё снова изменившееся тело. Мало того, что бёдра стали уже, а плечи шире (не намного, но сам силуэт поменялся), так ещё грудь уменьшилась, можно сказать, что совсем исчезла! Конечно, есть такие девушки, которых называют за глаза (или дразнят) – доской, но Алиса никогда такой не была, а сейчас именно так и выглядела! С другой стороны, если бы на складе ей пришлось примерять все обновки, в том числе и майки, то её перебинтованная грудь вызвала бы вопросы. Но там обошлось, особенно когда майор Зиберт, обращаясь к интенданту-капралу, выдал дежурную шутку – воруешь понемногу, чернильная душа! Капрал страдальчески посмотрел на Алису, видно, эта шутка ему порядком надоела, но не начинать же спорить со старшим по званию, а отшутиться бедолага интендант просто не умел. Алисе стало жалко этого пожилого человека, и она выдала фразу, не раз слыханную (ещё в той жизни) от ушлого старшины:
- Воровать не только можно, но и нужно! Но не больше чем на дисциплинарное взыскание!
- Вот! Устами младенца глаголет сама истина! – обрадовался такому ответу-находке капрал, после чего Алисе было выдано всё, что полагается, и нужного размера, как потом девушка заметила, не многим так повезло. Алиса улыбнулась, вспомнив реакцию каптенармуса на это изречение своего коллеги, жившего триста лет назад и в другой стране, натянула фланелевую нижнюю рубаху, грудь бинтовать девушка не стала. Ещё раз глянув на себя в зеркало, девушка осталась довольна тем, что почти ничем не отличается от парней, по крайней мере – выше пояса. В санблоке были две закрывающиеся кабинки туалета, так что с этим было всё в порядке, душевая кабина отделялась от остального помещения стеклянной дверью, но матовой, позволяющей увидеть, что там кто-то есть, но и только. А вот крючки для одежды были снаружи, из кабины надо будет выходить в том, в чём принимался душ, хотя… Можно обмотаться полотенцем, пусть оно даже будет мокрым, значит, и эта проблема решена. Остаётся сосед по комнате, вот ему придётся открыться, возможно, не ему одному, а и соседям в комнате напротив. Значит, вопрос соседей нельзя пускать на самотёк. Алиса оделась и вышла в коридор, встречать вновь прибывающих. Девушка из узкого коридора вышла в общий вестибюль и, увидев худенького юношу, по виду - типичного «ботаника» (Алиса выбрала этого паренька не потому, что ей понравился его внешний вид, а потому что об этом буквально кричал внутренний голос!), решительно ухватила его за рукав, поинтересовавшись:
- Парень, а как тебя зовут?
- Альберт Панирс, - ответил растерявшийся юноша, своим видом, и не только им (ещё чем-то таким, что девушка объяснить не могла), подтвердив правильность выбора Алисы. Девушка улыбнулась и тоже представилась, сразу предложив: - Меня – Алис Таволич. Как ты смотришь на то, чтоб быть моим соседом по комнате?
Кивок оторопелого парня непонятно что означал, то ли просто приветствие, то ли согласие, Алиса не стала разбираться, что его смущает. Ухватив опешившего Альберта Панирса, потащила того за собой, не заметив как два других парня, атлетической комплекции, переглянулись и пошли за ней. Войдя в отсек и втолкнув Панирса в комнату, Алиса указала на нижнюю кровать:
- Вот тут будешь спать, моя койка верхняя.
- Слышь, Тоб, вот тут мы будем жить. Тесновата комнатёнка, но ничего, - раздался звучный голос из коридорчика, и в комнату к Алисе и Альберту сразу заглянул широкоплечий парень. Криво усмехнувшись, он сообщил:
- Старшим по этом кубрику я назначаю себя. Уборщиками назначаю вас, как распределите обязанности – ваше дело, но убирать будете не только места общего пользования, но и нашу каюту. Возражения есть? Возражений нет! Вот и…
Договорить парень не успел, Алиса, схватив его за нос, резко стала поднимать этому наглецу голову вверх. Потом подставив подножку, опрокинула нахала на спину. Тот вскочил и, наклонив голову, словно собирался Алису забодать, двинулся на девушку.
- Ну, что там у нас случилось? – поинтересовался генерал Джонсон, поднимая голову от бумаг. Ему было достаточно одного взгляда на вошедшего, чтоб понять, что уже произошло какое-то чрезвычайное происшествие. Растерянный вид Зурана говорил красноречивее всяких слов. Кивнув своему подчинённому на стул, намекая, что не стоит рапортовать официально, генерал произнёс: - Рассказывай, Зак, что тебя так взволновало?
