Глава 1.
Херцег-Нови не пытается вам понравиться. В отличие от глянцевого Дубровника или ленивого Котора, этот город — старый интроверт с ревматизмом. Он раскинулся амфитеатром по склону горы Орьен, и чтобы просто купить хлеба, здесь нужно сначала умереть на пятисотой ступени, а потом воскреснуть.
Узкие улочки-скалы пахнут сыростью, розмарином и выхлопом престарелых «Юго». Солнце сюда заглядывает только после обеда, когда совсем обнаглеет, поэтому местные живут в вечном полумраке зеленых ставень. Но стоит спуститься к морю, как картина меняется. Боко-Которская бухта расстилается внизу огромным блюдом из малахита и сапфира. Вода настолько прозрачна, что кажется густой, как стекло. У берега она меняет цвет каждые пять метров: от бутылочно-зеленого у старых крепостных стен до пронзительно-бирюзового на глубине.
Именно там, на бетонной набережной Шеталиште Пет Даника, Марк окончательно понял, что совершил ошибку.
Москвичам вообще противопоказана красота без сервиса. Марк был классическим продуктом столицы: архитектором баз данных, человеком, который привык, что мир состоит из понятных интерфейсов. Если есть проблема — ее можно закрыть приложением. Если жарко — включить климат-контроль. Херцег-Нови плевал на его пользовательский опыт. Здесь нельзя было заказать тень через Яндекс.Еду, а местный кофе («кафа») варился так долго, будто бариста лично выращивал кофе в подсобке.
— Двойную, без сахара, — бросил Марк пожилому черногорцу за пластиковым столиком, нервно постукивая смарт-часами по столешнице. Часы показывали три пропущенных звонка из офиса. Сети здесь не было. Совсем. Это была антиматрица.
Старик молча кивнул и начал священнодействовать с туркой. Марк закрыл глаза, пытаясь поймать дзен. Сквозь веки просвечивало солнце, кричали чайки, где-то бренчало расстроенное банджо. Идиллия длилась ровно сорок секунд.
Сначала раздался звук, похожий на предсмертный всхлип велосипеда. Старый ржавый скрип тормозов. А затем — звонкий, оглушительный взрыв цитрусовых о бетон.
Марк открыл глаза. Прямо перед ним, заблокировав переднее колесо о ножку его пластикового стула, замерло бирюзовое чудо итальянского автопрома девяностых годов — велосипед «Пони». Из авоськи на руле, лопнувшей по шву, гранатами разлетелись лимоны. Огромные, размером с небольшую дыню, они катились во все стороны. Один прыгнул Марку прямо на колени, второй закатился под ноги немецким туристам, третий с тихим «плюх» ушел купаться.
Следом за лимонами на набережную десантировалась хозяйка транспортного средства. Она спрыгнула с седла с такой легкостью, словно гравитация была для нее лишь вежливым предложением. Босая, в обрезанных джинсах и растянутой льняной рубашке, завязанной узлом на животе. Волосы цвета выгоревшей соломы были стянуты в небрежный пучок, из которого уже выбилось несколько прядей.
Она посмотрела на Марка. Оценила лимон на его светлых брюках, расползающееся кофейное пятно, растерянное лицо и торчащую из рюкзака макушку дорогого ноутбука.
И расхохоталась. Громко, запрокинув голову, совершенно не стесняясь того, что только что устроила теракт против чужой одежды.
— Опа, — выдохнула она между приступами смеха. — Кажется, один твой. Прости, физика поворотов на брусчатке — вещь непредсказуемая.
Марк медленно поднял лимон с колен. Тот был теплым, тяжелым и невероятно наглым.
— Девушка, — голос Марка звучал тихо, но в нем лязгала сталь Садового кольца в час пик. — Вы только что совершили нападение лимонами. И испортили мои брюки. Там теперь пятно в форме Герцеговины. Что будем делать?
Джульетта (а это была именно она) перестала смеяться. Она подошла ближе, перешагнула через разбросанный базилик, присела на корточки рядом с его стулом и бесцеремонно потрогала пятно на его колене.
— Снимай штаны, — будничным тоном врача произнесла она. — Тут нужна кислота. Свежая.
— Что? — Марк инстинктивно прижал ноутбук. — Мы знакомы тридцать секунд всего.
— Господи, какой ты нежный, — фыркнула она. — Я про соль и лимон. Потащишь в химчистку — сожгут хлоркой. Надо залить свежим соком, пока белки не свернулись, и кинуть на солнце. Через полчаса будет незаметно. Держи.
Она выудила из своей авоськи единственный выживший, идеально желтый плод. Протерла его краем своей рубашки и вложила ему в руку поверх того, покалеченного.
— Компенсация морального вреда, — серьезно сказала Джульетта. — Только давить надо сердцевиной, там больше сока.
Марк смотрел то на девушку, то на два лимона. Логика подсказывала вызвать полицию, написать гневный отзыв на гугл-картах или хотя бы потребовать номер страховки. Но логика плохо работает, когда напротив тебя сидит босоногая валькирия, пахнущая солью и свободой, и объясняет тебе основы органической химии.
— Меня зовут Марк, — зачем-то сказал он, машинально начиная тереть штанину лимоном. Сок брызнул на пальцы, защипав свежий порез от бумаги.
— Джульетта, — представилась она, наблюдая за его мучениями. — как у Шекспира.
Марк поднял на нее взгляд. Вблизи ее глаза оказались невероятного зеленого цвета — такого же, как самая глубокая часть бухты в полдень.
— Очень приятно, Ромео, — буркнул он. — Твоя артиллерия уничтожила мой завтрак. Я даже кафу выпить не успел.
— Кафу? — Джульетта оживилась. — Ты заказал местную турбопеченку? Зря. От нее давление скачет. Пойдем, я знаю место, где делают нормальный флэт-уайт. Заодно научу тебя правильно чистить рыбу. Раз уж ты теперь официально пахнешь как средиземноморская кухня.
Она вскочила, подняла свой велосипед и вопросительно изогнула бровь. Типичный московский снобизм требовал отказаться, сухо поблагодарить за лимоны и вернуться в свою цифровую пещеру страдать от отсутствия роутера. Но вместо этого Марк встал, забросил на плечо рюкзак и взял липкими пальцами макбук.
— Ладно, — сдался он. — Показывай свой флэт-уайт. И учти, если рыба окажется вчерашней — я засужу тебя за доведение до гастрита. По конвенции ООН.
Джульетта счастливо улыбнулась, схватила его за чистую руку и поволокла прочь от набережной, вверх по узкой каменной лестнице, куда никогда не заходят пакетные туристы. Марк шел следом, оставляя за собой слабый запах цитрусового поражения и абсолютно не понимая, как умудрился согласиться на свидание с собственной порчей имущества.
*****
Глава 4.
Ночь в Херцег-Нови наступает не постепенно, как в Москве, а падает мгновенно, словно кто-то выключил рубильник. Только что было золото заката над Луштицей — и вот уже кромешная тьма, прорезаемая лишь тусклыми фонарями старого города да фарами редких машин.
Соль и лимон сработали на удивление профессионально. Лимонная кислота действительно расщепила кофейные танины, а яркое адриатическое солнце высушило влагу, не оставив рыжих разводов хлора. Брюки приобрели благородный оттенок «экологичный винтаж», но пахли теперь так, будто Марк лично отжимал их в бочке с анчоусами.
— Химия — это просто магия для тех, кто прогуливал школу, — удовлетворенно кивнула Джульетта, критически осматривая его колено. — Жить будет. Но статус богемного айтишника закреплен за тобой намертво.
Она швырнула выжатый лимон чайкам, допила остатки ледяной воды из пластиковой бутылки и встряхнула льняную рубашку.
— Подъем. Солнце садится. Время кормить комаров.
Они спустились к порту Шквер, где вместо дорогих яхт стояли просмоленные деревянные баркасы, воняющие рыбой и дизелем. Джульетта уверенно направилась к самому облезлому из них — старой деревянной посудине по имени «Марица». На корме возился седой мужик в тельняшке, латая сеть огромной костяной иглой.
— Тата! — крикнула она. — Дай ключи. Мы идем охотиться на кальмаров.
Старик что-то буркнул на своем певучем диалекте, махнул рукой в сторону ящика и вернулся к сети. Он даже не спросил, кто этот долговязый бледный парень в странных штанах рядом с его дочерью.
Джульетта вытащила две ручные катушки со шнуром (так называемый «parangal»), банку с огрызками сардины и старый фонарь с красным стеклом.
— Надевай, — Джульетта швырнула Марку ком старой неопреновой куртки. Она пахла солью, рыбой и чем-то неуловимо древним. — Твой термокостюм из декатлона здесь вызовет смех.
Они вышли в залив. Мотор кашлял, захлебываясь дизелем, но все же тянул их прочь от огней набережной. Через двадцать минут они бросили якорь в полной темноте. Ни звука, кроме скрипа уключин и далекого лая собак на берегу.
— Свет, — скомандовала Джульетта и включила старый аккумуляторный фонарь с красным стеклом. Луч ударил в воду.
— Смотри внимательно, — прошептала она Марку прямо в ухо. От нее пахло морем и лимонами. — Видишь тени?
В красном свете вода выглядела инопланетно. Между камней метались сотни мелких силуэтов. Они двигались рывками, выбрасывая вперед щупальца.
— Кальмары, — выдохнул Марк.
— Сеиче, — поправила Джульетта с кормы, насаживая на крючок кусок сырой сардины.
Охота оказалась делом гипнотическим. Нужно было не просто бросить леску, а почувствовать момент. Марк, привыкший мыслить алгоритмами, сначала пытался вычислить траекторию движения добычи. Ничего не получалось. Леска путалась, грузило цеплялось за дно.
— Ты слишком стараешься, — фыркнула Джульетта, вытаскивая уже третьего кальмара. Ее руки мелькали в багровом свете быстро и хищно. — Прекрати считать. Просто чувствуй тяжесть.
Она была права. Как только Марк отключил внутренний калькулятор и начал действовать интуитивно, леска резко дернулась. Есть! Вытащенный на борт кальмар забился о доски, разбрызгивая чернила. Он был похож на маленького пришельца — полупрозрачный, переливающийся перламутром, с огромными мертвыми глазами.
К трем часам ночи у них было ведро шевелящейся добычи. Марк стер ладони в кровь, его спина ныла, а дорогие кроссовки безнадежно пропитались рыбьей слизью. Но впервые за последние пять лет он чувствовал себя абсолютно счастливым.
Когда они вернулись к пирсу, небо на востоке только начинало сереть. Старика не было. Вместо него на перевернутой лодке сидел местный полицейский Драган. Он пил ракию из горла и курил дешевую сигарету.
Марк инстинктивно напрягся. Рука потянулась проверить карманы. Паспорт. Телефон. "Белый картон"...
Драган посмотрел на улов, потом на растрепанного Марка в чужой рыбацкой куртке, которая была ему велика размера на три. На идеально чистых светлых брюках Марка темнели пятна соли и мазута.
Полицейский тяжело вздохнул, встал, подошел к ведру. Достал самого крупного кальмара, осмотрел его со всех сторон, как эксперт-криминалист, и бросил обратно.
— Крупные, — вынес он вердикт на смеси сербского и русского. — Штраф будет большой. Очень большой.
Сердце Марка рухнуло куда-то в желудок. Вот оно. Конец приключениям. Здравствуй, экстрадиция или депортация.
— Сколько? — обреченно спросил он, готовясь расстаться с последней наличностью.
Драган перевел взгляд с кальмаров на лицо Марка. Затем медленно, очень медленно уголки его губ поползли вверх. Он расхохотался — громко, раскатисто, запрокинув голову. Смех эхом отразился от стен крепости Форте-Маре.
— Весь улов мне на завтрак! — прохрипел полицейский, вытирая слезы.
Джульетта стояла рядом, прислонившись к борту, и улыбалась той самой своей полуулыбкой, от которой у Марка подгибались колени.
Драган отсалютовал бутылкой ракии:
— Добро пожаловать в Черногорию, друг. Рыбак из тебя так себе, зато веселишь хорошо. Держи.
Он достал из кармана форменных брюк огромный, перезрелый инжир и протянул его Марку.
— За вредность производства.
Марк взял липкий фрукт. Инжир лопнул у него в пальцах, обнажив рубиновую мякоть. Он никогда раньше не ел инжир прямо с дерева, тем более в четыре утра после незаконной ловли морепродуктов под носом у полиции.
Это был вкус абсолютной анархии.
*****
Полный текст читайте на Литрес.
Друзья, все кто читает мои книжки!
Каждый, кто хочет поддержать автора, может это сделать! Для этого достаточно зайти на мою страницу в Литрес:
https://www.litres.ru/author/andrey-efanov-33529558/
И купить любую понравившуюся мою книжку!
Для вас это необреминительно (цена чашки кофе), а для меня стимул писать для вас ещё. Деньги, вырученные от продажи, пойдут на издание бумажной книги.
Давайте делать искусство вместе! Поможем художнику!
