Миниатюра
В тот день, когда Бог слепил человека из глины, в мастерской Творца пахло дождём и мокрой землёй. Глина была податливой, тёплой, и в руках Бога она становилась то плечом, то изгибом бедра, то задумчиво склонённой шеей. Когда человек был готов, в ладонях Бога остался небольшой, но удивительно живой комочек — тёплый, как дыхание, и влажный, как слеза.
— Что ещё слепить тебе? — спросил Бог, и голос его был похож на шорох осенних листьев.
Человек оглядел себя — свои руки, ноги, лицо, ещё не знавшее морщин, и сердце его вдруг сжалось от странной тоски. Он посмотрел на кусочек глины в руке Бога и тихо сказал:
— Слепи мне счастье.
Бог молчал. Он не стал спорить, не стал объяснять, что счастье не лепится по заказу, что оно — не вещь, не предмет, не форма. Он просто разжал пальцы, и кусочек глины упал в ладонь человека.
С тех пор человек носит этот комочек с собой. Иногда он мнёт его в пальцах, пытаясь вылепить из него дом, или любовь, или удачу, а всё чаще разные вещи для личного пользования. Иногда кладёт на подоконник, и глина сохнет, трескается, становится похожей на карту несбывшихся дорог. А порой — бросает в реку, и течение уносит его, чтобы через годы вернуть обратно, гладким и круглым, как речной камень.
Но счастье так и не даётся ему в руки. Оно остаётся тем самым кусочком глины — тёплым, живым, вечно меняющимся. И только когда человек научится не лепить из него то, что хочется, а просто держать в ладони — доверчиво и открыто, — тогда он поймёт: счастье — это и есть тот самый неиспользованный кусок глины, который Бог оставил ему на память о себе.
В тот день, когда Бог слепил человека из глины, в мастерской Творца пахло дождём и мокрой землёй. Глина была податливой, тёплой, и в руках Бога она становилась то плечом, то изгибом бедра, то задумчиво склонённой шеей. Когда человек был готов, в ладонях Бога остался небольшой, но удивительно живой комочек — тёплый, как дыхание, и влажный, как слеза.
— Что ещё слепить тебе? — спросил Бог, и голос его был похож на шорох осенних листьев.
Человек оглядел себя — свои руки, ноги, лицо, ещё не знавшее морщин, и сердце его вдруг сжалось от странной тоски. Он посмотрел на кусочек глины в руке Бога и тихо сказал:
— Слепи мне счастье.
Бог молчал. Он не стал спорить, не стал объяснять, что счастье не лепится по заказу, что оно — не вещь, не предмет, не форма. Он просто разжал пальцы, и кусочек глины упал в ладонь человека.
С тех пор человек носит этот комочек с собой. Иногда он мнёт его в пальцах, пытаясь вылепить из него дом, или любовь, или удачу, а всё чаще разные вещи для личного пользования. Иногда кладёт на подоконник, и глина сохнет, трескается, становится похожей на карту несбывшихся дорог. А порой — бросает в реку, и течение уносит его, чтобы через годы вернуть обратно, гладким и круглым, как речной камень.
Но счастье так и не даётся ему в руки. Оно остаётся тем самым кусочком глины — тёплым, живым, вечно меняющимся. И только когда человек научится не лепить из него то, что хочется, а просто держать в ладони — доверчиво и открыто, — тогда он поймёт: счастье — это и есть тот самый неиспользованный кусок глины, который Бог оставил ему на память о себе.
