Глава 1 "Муссонный Малабар" в зёрнах.
1
"Добро пожаловать, господин…" – Девушка-администратор взглянула на монитор, – "…господин Андраш Боев. Ваш номер люкс готов. Ваша ключ-карта." - её лёгкая улыбка хранила больше тайн, чем слов. Я улыбнулся в ответ: "Спасибо. Надеюсь, вид из окна оправдает ожидания".
"Уверена, вам понравится", – её глаза блеснули загадочным огоньком, который я не смог расшифровать. Таинственность витала в воздухе.
Номер люкс превзошёл мои ожидания: просторный, с панорамными окнами, с завораживающим видом на город, мерцающий огнями. Современный, но сдержанный дизайн. Я подошёл к окну – в медленном течении Любляницы отражался свет фонарей. Любляна очаровательна! Но бизнес – прежде всего!
Я – успешный биржевой брокер, человек, просчитывающий вероятности на бирже, как в шахматной партии. И сейчас мой интерес – словенская компания "Полёты на воздушных шарах – "Дождись меня"".
Мой партнёр по бизнесу Дьюла ждал моего звонка:
– Андрей-Андраш! Ты уже видел новости? Все только и говорят о нашей сделке с компанией "Полёты на воздушных шарах – "Дождись меня"". Акции взлетели до небес!
– Замечательно!
– Слишком громко, а деньги любят тишину. К сожалению, мне не удалось выяснить, кто раздул шумиху. Получается, что за этим триумфом скрывается аноним.
– Аноним?
– Возможно, хочет взвинтить цену, чтобы насолить нам. Или, что ещё хуже, у него денег куры не клюют. Анонима нельзя просчитать и нельзя игнорировать!
– А что наш заклятый друг, Колесов?
– Колесов без боя компанию нам не отдаст! Возможно, Колесов и есть аноним! Не хватало, чтобы сейчас чёрная кошка перебежала дорогу! – Дьюла порой выдаёт такие перлы на русском…
– Дьюла, я контролирую ситуацию!
Безусловно. Ведь "анонимом" на этот раз был я сам. Игра началась! Точнее, я её только что начал. Я уже выкупил контрольный пакет акций по поручению Дьюлы. После оглушительных новостей цена акций взлетела вдвое, и я, поддавшись инстинкту спекулянта, машинально нажал клавишу "Sell", в один миг избавив фонд от акций, а себя — от однообразной рутины на целый день.
Другая причина, по которой я оказался в Любляне, – девушка по имени Эвридика. Вчера она обронила в сети: "Ты классный, но я ничего не обещаю!" – веское основание, чтобы купить билет до Брника!
Мы договорились встретиться с Эвридикой на Мосту Влюблённых ровно в семь вечера, и я сгорал от нетерпения увидеть её, чтобы обнять. Она – сама мисс Непредсказуемость, никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент! Впрочем, в этом мы с ней похожи.
Она ждала, облокотившись на ажурные перила, украшенные причудливыми фигурками жуков и морских чудовищ. Взгляд её был насмешливым. На плече – походная джутовая сумка с планшетом и провизией: свежей зеленью и хрустящим французским багетом.
– Привет, Эвридика!
– Сумасшедший! До сих пор не верю, что ты прилетел! – она торжествовала.
– Ты была слишком загадочна, чтобы не прилететь!
– А ты умеешь удивлять!
– Знаешь, в офлайне ты ещё красивее, чем в онлайне! Нельзя быть такой красивой, если ты никого не ждёшь в гости!
– Я знаю, но ничего не могу с этим поделать! Ты голоден?
– Здоровый мужчина всегда голоден.
– Предпочитаешь мясо по-французски или всё-таки вегетарианец? – вопрос прозвучал так, словно решалось, будем ли мы вместе!
Я не стал рисковать: – Может, лучше я приглашу тебя в ресторан? – и, окинув взглядом её припасы, добавил: – Здесь вообще есть рестораны?
– Сразу видно русского! В Европе в рестораны ходят только те, кто не умеет готовить, у кого совсем нет времени или кого пригласили. Разве ты не знал? Первое правило европейца – считать свои деньги.
– Создается впечатление, что здесь все помешаны на экономии, либо недоедают.
– Вовсе нет! Просто всегда есть соблазн, куда лучше потратить деньги, – она лукаво улыбнулась, – Что нового в Москве, в городе мажоров? Все та же бешеная гонка?
– Ничего не меняется. Вечная битва за место под солнцем! Сумасшедший город – человейник!
– "Это не город. Это трещина в океанском дне времени, покрытая каменистыми обломками сгоревших мечтаний и страстей, по которой мы – словно в водолазном колоколе – совершаем прогулку," – она вдохновенно процитировала Кафку.
Я тут же подхватил: – "Это интересно, но через некоторое время у человека перехватывает дыхание".
– Не то что Словения – большая, уютная деревня, как и вся Европа. После Москвы я полюбила маленькие города, где никто никуда не торопится, и ты чувствуешь себя нужным. Забавно, правда? Сначала мы грезим о Москве, а потом спасаемся от нее бегством.
– Пожалуй! Сегодня пронизывающий ветер.
– Могу сварить кофе "Муссонный Малабар" в зернах. Обожаю свежемолотый кофе из турки. Мы почти пришли. Я живу вон там, на втором этаже. Или все-таки лучше вино? Друзья из Черногории привезли бутылочку "Pro Corde". Это не просто вино, а лекарство!
– Непростой выбор. Ты предложила мой любимый кофе, и все же в такую погоду я выберу лекарство!
Со стороны мы были похожи на заговорщиков. Деревянная лестница скрипнула под ногой, и этот звук насмешил нас. В воздухе висел тонкий аромат лаванды и свежеиспечённого хлеба — запах, который не спутать ни с чем. Квартира оказалась светлой и уютной, обставленной с тем изысканным вкусом, когда каждая вещь кажется на своём единственно возможном месте. Творческий хаос здесь был упорядочен: на стенах — акварельные виды Любляны, на подоконнике — горшки с душистыми травами, а между ними — коллажи из газетных вырезок и старые фотографии, застывшие мгновения чужой жизни.
Эвридика двигалась легко и уверенно. Щёлкнула пробка, и по комнате разлился терпкий, чуть земляничный аромат вина. Она разлила «Pro Corde» по двум изящным бокалам.
— Виноград вырос на южном побережье, — её голос был низким и певучим. — На красной земле, на высоте восемьсот метров над уровнем моря, на правом склоне горы.
Я поднёс бокал к свету. Тёмно-рубиновый напиток казался густым, как венозная кровь.
— Предположу, урожай две тысячи четвёртого? Превосходный букет.
Мы сели на мягкий диван у окна, глядя на вечернюю Любляну, расцвеченную огнями. Разговор тёк легко и непринуждённо, словно мы знали друг друга целую вечность. Она оказалась журналисткой — я не ошибся в своей догадке. Я, в свою очередь, поведал о трейдерских буднях, стараясь не вдаваться в детали, чтобы не показаться занудой. Она слушала с неподдельным интересом, её вопросы были остры и точны. Мы очаровывали друг друга с каждой минутой.
Из кухни потянуло аппетитным ароматом жареного мяса.
— Предлагаю ужинать при свечах! — Эвридика появилась в дверях. — Мясо по-французски готово! Для меня мужчина-вегетарианец — это очень подозрительно. Наверняка что-то скрывает…
— Это не про меня! — отозвался я, а про себя усмехнулся: «А может быть, я всё же вегетарианец? И просто ещё не знаю об этом?»
Ужин прошёл в полумраке. После мы танцевали под тихую музыку, прижавшись друг к другу так тесно, что я слышал биение её сердца. Вечер пролетел как одно мгновение. Вино согрело кровь, а беседы создали особую, интимную атмосферу, где слова были не нужны.
Когда мы засобирались на улицу, ветер стих. Небо очистилось, и над городом раскинулся бескрайний купол, усыпанный мириадами звёзд. Мы долго бродили по ночной Любляне, держась за руки, словно школьники, сбежавшие с уроков. Эвридика была моим проводником в этом каменном лабиринте: она показывала укромные дворики, где время остановилось век назад, мосты, перекинутые через сонную реку, и таинственные скверы парка Тиволи.
Утром я проснулся с тяжёлым подозрением: я влюбился. Эта мысль была одновременно пугающей и сладкой. Робкая надежда на взаимность теплилась в груди. Эвридики не было рядом — она ушла за круассанами, оставив на подушке записку с ароматом лаванды: «Ты классный! Обещаю вернуться».
У меня оставался шанс уйти по-английски — тихо исчезнуть, не прощаясь. Но этот шанс таял с каждой секундой. Предвкушение горячих круассанов и густой аромат свежесмолотого «Муссонного Малабара» одержали верх над благоразумием. А дурман лаванды окончательно усыпил мою бдительность.
Она вернулась скоро, и вместе с ней в квартиру ворвался ветер перемен. Нами овладела неудержимая жажда действия.
— Едем! Прямо сейчас! На Блед! — её голос прозвучал как дерзкий вызов судьбе.
Остров на озере Блед притягивал нас магнитом. Это было место для тех, кто ещё верит в чудеса и жаждет прикоснуться к колоколу желаний. Эвридика объяснила мне древний ритуал: нужно подняться на башню старой церкви и ударить в колокол — тогда любое заветное желание обязательно сбудется.
Она смотрелась в зеркало и поправляла непослушные волосы, которые никак не хотели слушаться.
— У тебя есть желание? — спросила она кокетливо.
— У меня много желаний, — ответил я честно. Голос мой прозвучал хрипло. — И все они связаны с тобой. Иди ко мне.
— Ах ты хитрец! — она рассмеялась заразительно и звонко. — Но для этого тебе всё же придётся выбраться из уютной постели и позвонить в волшебный колокол.
— Как же у вас, женщин, всё сложно! Ты что, поедешь в этом платье?
— Я всегда всё своё ношу с собой!
— Даже без сумочки?
— Я — женщина не из этого мира!
2
На автовокзале царила тишина — мы без труда приобрели билеты на ближайший автобус. Под крышей здания напротив застыли фотогеничные львы — их каменные морды, казалось, с молчаливым одобрением благословляли нас в дорогу. День обещал быть волшебным. В глазах Эвридики плясали золотистые искры, выдавая предвкушение приключения.
— Я тысячу лет не была на озере, — сказала она. — Тебе там точно понравится! Лодочники за двадцать евро переправят нас на крошечный остров с церквушкой, где часто венчают пары. По традиции, жених должен пронести невесту на руках по всем девяноста девяти ступеням, чтобы доказать свою любовь. Заинтригован?
— То есть ты хочешь, чтобы я носил тебя на руках по всему острову и по этим сизифовым ступеням? — я усмехнулся. — И что, у кого-то реально дошло до венчания?
— Ты невозможен!
— Не поверю, пока не увижу своими глазами.
— Сколько у вас, мужчин, отговорок! Вся надежда на колокол!
— Девяносто девять ступеней! Да это какие-то мазохисты! Почему не сто?
— Эвридика! Неужели сама Эвридика! — мы едва успели ступить на берег острова, как незнакомый мужчина протянул ей руку, словно она была хрустальной статуэткой. Он был моложе меня лет на пять, а может, и больше. Подтянутый, энергичный. Такой бы взбежал по этим ступеням с невестой на руках, как горный козёл. Он сразу вызвал во мне неприязнь.
Эвридика залилась смехом и приняла его руку. Они обнялись, и стало ясно: они знакомы целую вечность.
— Это Сергей! Это Андрей! Прошу, без церемоний, — представила нас друг другу Эвридика.
Если она ждала бурной реакции, то напрасно. Я и бровью не повёл, хотя ревность уже вонзала свои когти в моё сердце.
— На этом острове нам всё равно не разминуться, — небрежно заметил я «новому другу». — Так что придётся вместе занимать очередь к колоколу желаний.
Моя фраза была наполнена двусмысленностью. Кажется, он понял, но предпочёл не заметить. Его взгляд был прикован к Эвридике. И я ему, похоже, тоже не приглянулся.
— Читал твой последний репортаж об искусственном интеллекте — настоящая сенсация! Твой успех вызывает восхищение… и немного ревности.
«Звучит подозрительно двусмысленно», — подумал я. — «Неужели она не чувствует напряжения? Или ей нравится играть с моей ревностью?»
— Сергей тоже журналист, — попыталась сгладить обстановку Эвридика. — Он любому профи легко фору даст, просто скромничает.
Я видел, как Сергей восхищается Эвридикой, и моя злость росла в геометрической прогрессии. Эвридика словно почувствовала моё состояние и взяла меня за руку.
— Ну, не дуйся, как маленький! Мы просто друзья. Я ему нравлюсь, а люблю я только тебя! Не ревнуй меня, пожалуйста!
— Я не ревную, просто он мне неприятен. Может, мы побудем вдвоём?
— Здесь это невозможно. На острове и для двоих тесновато. Лучше любуйся красотой острова и Альпами. Посмотри, какая панорама!
Вдали, за гладью озера, на горизонте вырисовывались белоснежные горные вершины и бездонное синее небо. Величественные Альпы! А у подножия гор — сочная зелень еловых лесов и сосновые рощи, утопающие в тёплых лучах солнца. Казалось, сосны светятся изнутри. Спору нет — потрясающе красиво!
После прогулки по острову мы оказались в ресторанчике, примостившемся у самой кромки воды. Сергей и не думал оставлять нас наедине, словно не понимая — или намеренно игнорируя — что он лишний.
— Я угощаю! — выпалил он с натянутой улыбкой. — В благодарность за такую замечательную экскурсию.
«Издевается», — промелькнуло у меня в голове.
Я отрезал:
— Это лишнее. На острове было не разойтись!
Сбежать от его навязчивого общества оказалось невозможным.
— Ты надолго в городе? — он продолжал тараторить, не замечая моего раздражения. — В Любляну влюбляешься моментально!
— Не знаю. Зависит от многого. А о чём ты пишешь?
— Освещаю криминальную хронику: преступления, происшествия, всякую городскую чернуху. Скука смертная. Вот моя визитка. Пригодится, ведь я остался в долгу.
— Сегодня нет работы?
— Я и сейчас при исполнении.
— И в каком же злодеянии нас подозревают?
— Украсть такую красивую девушку, как Эвридика, — уже преступление.
— Преступлением было бы не украсть её! — со смехом парировал я.
— Шучу, конечно. Но здесь, на Бледе, пропали две девушки с разницей в месяц. Об этом стараются не говорить. Я веду собственное расследование.
— Серьёзно? Мне остров показался преступно спокойным местом.
— Первое впечатление, как известно, обманчиво.
— И какая же ваша версия? — я намеренно выделил слово «ваша».
— Скорее всего, серийный случай. Полиция, разумеется, отрицает. Но девушек так и не нашли… — Он осёкся, словно проговорился. — Вы извините меня, должен бежать. Работа. Береги себя, Эвридика!
Я расплатился за десерт: кремшнит для Эвридики и крепкий чёрный кофе для себя.
– Постой! – она взяла меня за руку, в её глазах плясали озорные чертики. – Ты заметил, что мы наконец-то одни?
– Звучит как искушение. Что ты опять задумала?
– Попробуй угадать…
– Значит, колокол, исполняющий желания, – не выдумка?!
– О, ты так вдохновенно звонил в колокол… Ни одна девушка не устояла бы!
И она потащила меня в дамскую комнату, заговорщицки оглядываясь по сторонам:
— Всё-таки ты неисправимый везунчик! Совсем никого!
Мы заперлись в кабинке и, стараясь не шуметь, отдались страсти. Каждой клеточкой тела я чувствовал: она действительно любит меня. Но даже в этот момент не мог отделаться от ревности ко всем мужчинам, когда-либо смотревшим на неё.
— Я исполнила все твои желания? — Эвридика встала на цыпочки и поцеловала меня. — Жди меня у озера. Я скоро.
Всё, что происходит на Бледе, остаётся на Бледе.
Я расположился в плетёном шезлонге у озера Блед и сделал глоток освежающего пива местного производства (с горьковатым послевкусием хмеля). Прошло долгих полчаса по моим механическим часам, и меня начало охватывать необъяснимое беспокойство. По моим меркам отношений с Эвридикой («скоро» означало максимум 15 минут), это слово уже повторялось дважды сверх нормы ожидания. Но Эвридики нигде не было видно: ни на пирсе среди туристов с селфи-палками, ни у сувенирных лавок с магнитами «I love Bled».
