Матрица
Миниатюра
Итак, представьте себе младенца, мирно посапывающего на руках матери. Его крошечный розовый кулачок крепко сжимается вокруг её пальца, а голубые глаза смотрят куда-то вдаль, ещё ничего не понимая и ни о чём не подозревая. А потом, сразу после его появления на свет, начинают происходить странные вещи...
Некие доброжелательные незнакомцы объявляют ему, что теперь он Иван Петрович Иванов. Почему именно Иван Петрович Иванов? Ну, потому что это звучит солидно и традиционно. Решающий момент — его отец Иванов. Точно Иванов? Точно!
Может назвать Владимир? Самый благозвучный вариант! Никто даже не поинтересовался, хочет ли маленький Ванечка носить такое распространённое имя. Теперь он навсегда останется Иваном, даже если всю жизнь мечтает называться Эсмеральдой или Джоном Смитом.
Доброжелатели подходят ближе и сообщают, что этот малыш является русским человеком, потому что «так принято». Что значит русский? Какого цвета русские волосы? Какой формы их уши? Кто вообще решает, какой национальности считать ребёнка? Но никто не задумывается над этими вопросами. Просто решили, что Ваня будет русским. Если бы его родители были французами, то сказали бы: «Поздравляем, месьё Пьер Дюпон!»
Но вдруг появляется сомнение: «Может, грузином? У него бабушка — грузинка!» Все задумываются над вопросом национальной принадлежности и решают: «Нет же, у него прадедушка — белорус. Тоже скажете, а мама еврейка, это как? Да, пусть будет русский. Ведь в конце концов, родился в России!» Почему бы и нет!
Третье известие обрушивается на новорождённого вскоре после первых двух. К нему подходят добрые люди и объявляют, что он принадлежит православной вере. Отныне Ваня обязан ходить в храм, соблюдать посты и молиться иконам. Хотя сам ребёнок понятия не имеет, что это всё означает. Возможно, он мог бы стать буддистом или католиком, атеистом, но выбор сделали за него заранее.
И наконец, самый важный этап: семья. Эти добрые люди определяют ваш родственный круг, основываясь на известных факторах: генетической близости родителей, месте проживания семьи и культурных традициях региона. Ваша судьба предрешена: теперь вы принадлежите семье Ивановых, Петровых или Сидоровых. Даже если родственники бывают грубее соседей и нелюбезнее случайных прохожих, вы должны оставаться верным семье. Потому что так принято.
Таким образом, наш герой живёт своей жизнью, подчиняясь правилам, выбранным кем-то другим. Он носит имя, которое ему дали, верит в Бога, которого выбрали за него, защищает национальную принадлежность, которую определили прежде неизвестные ему люди, и любит семью, которую ему вручили при рождении.
Но однажды вечером, сидя на кухне и глядя в окно, Ваня задумается: «А ведь это всё могло быть совсем иначе...»
Что было бы, если бы ему разрешили выбрать своё собственное имя?
Может быть, тогда он стал бы не Иваном, а Гансом, или Хосе, или Эйбеном.
Или если бы позволили самому решить, какую веру исповедовать?
Тогда он мог бы выбрать буддизм, ислам или вовсе остаться агностиком.
А если бы он мог сам определять собственную национальность?
Тогда он мог бы почувствовать себя итальянцем, японцем или аргентинцем.
И уж конечно, если бы он имел право выбирать свою семью?
Кто знает, возможно, он предпочёл бы дружить с соседскими детьми больше, чем сидеть дома с родственниками, которыми наградила его судьба.
Так что подумайте хорошенько перед тем, как жаловаться на судьбу или ругать правительство. Они могут быть и не вашими. Ведь многое из того, что вам кажется собственным выбором, давно решено за вас.
Странные люди
Представьте себе: море синее-синее, песок белый-белый, пальмы зеленые-зеленые… Ну кому вообще такое надо?! Есть же уютный диванчик, любимый сериал и жена, готовая променять Мальдивы на шопинг. Зачем куда-то ехать, тратить деньги и нервы?
Пенсионер Геннадий решил доказать всем, что он тоже может путешествовать. Только выбрал он не Мальдивы, а деревню под Тамбовом. Там и воздух свежий, и развлечения разнообразные: можно картошку копать, молоко пить прямо из-под коровы и смотреть, как местные жители ловят рыбу руками. А ещё у него куры-несушки. Огород тоже не оставишь! Всё повянет. Вот это жизнь!
Что там делают туристы на Мальдивах? Загорают, купаются, ныряют с аквалангом... А представляете, какой стресс испытывают наши соотечественники, привыкшие отдыхать иначе? Например, Коля всегда отдыхает на даче. Вместо моря — бассейн с холодной водой, вместо солнца — облака, зато есть шашлычок и много пива... Зачем вообще ехать куда-то, если и так всё идеально? Лучше остаться дома, сварить борщ, прополоть грядки, посмотреть футбол и обсудить с соседями последние новости из телевизора. Настоящий русский отдых!
Экскурсии на Мальдивах — это катера, яхты, дайвинг, снорклинг... Всё не наше! То ли дело у нас: экскурсия по городу — вот где настоящий драйв! Автобус старый, водитель ворчит, кондиционер работает только на обогрев, а гид рассказывает одно и то же уже лет десять — но ведь это наша, родная атмосфера! Можно даже выпасть из окна автобуса и отправиться гулять самостоятельно, открывая новые горизонты родного двора.
А вечером — посиделки с друзьями, обсуждение последних сплетен и мечтания о следующем отпуске... на даче.
Отели на Мальдивах — это люксовые номера, бассейны, спа-процедуры... Но разве можно сравнить это с русской баней? Парилка, веники, чай с травами — вот настоящий релакс! Да и зачем платить за номер, если можно поехать к родственникам в гости? Там и накормят вкусно, и расскажут как хорошо дома, что никакой отель не сравнится.
Да и вообще, зачем жить в отеле, если можно снять квартиру посуточно и почувствовать себя местным жителем? Вот это приключение!
Сергей Иванович родился и вырос в деревне Семендряево. Здесь его дед построил первый трактор, отец открыл магазин ширпотреба, а сам Сергей вот уже двадцать лет успешно трудится начальником склада стройматериалов местного колхоза имени Космодемьянской. Работа простая, спокойная, понятная: кирпич — сюда, цемент — туда, гвозди — вон там лежат. Что ещё надо человеку?
Однажды вечером Серёга посмотрел телевизор, услышал слово «Мальдивы». Озадачился немного, почесал затылок и подумал вслух жене Тоне:
— А чё, собственно говоря, про эти Мальдивы-то столько разговоров? Там же одна вода кругом, пальмы растут, но мало, солнце жарит… Да мы тут в июле больше загораем да рыбачим!
Тоня задумчиво посмотрела на мужа:
— Может, съездим на эти твои Мальдивы, глянем, правда ли там всё такое шикарное?
Сергея передёрнуло. Поездка куда бы то ни было была чуждой его природе, путешествия казались ненужной тратой денег и нервов. Но главное, зачем вообще куда-то ездить, если дома и река рядом, и друзья-посиделки вечные, и родня своя собственная под боком?
Поэтому мысль отпала сама собой, даже не успев стать идеей.
Анна Борисовна всю жизнь работала библиотекарем в поселке Солодовка. Она знала всех читателей по именам, помнила, кому какой роман рекомендовала пять лет назад. Для неё идеальное путешествие заключалось вовсе не в дальних странах, а в уютном кресле, свежеиспечённом пироге и хорошей книге. Если вдруг ей попадалась книга о каком-нибудь экзотическом острове вроде тех же Мальдив, Анна лишь слегка улыбалась и думала:
«Представляете, бедолаги-то эти туристы мучаются — солнышко палит, волны шумят, надоедают им эти райские пляжи! Лучше уж посидеть тихонько в уголочке библиотеки, почитать Джейн Остин».
Павел Петрович Миронов работал учителем истории в школе города Хрусталино. Преподавал историю отечества искренне и увлечённо. Ученики его обожали, родители уважали, начальство ценило. Любимым развлечением Павла Петровича были походы в краеведческий музей и вечерние прогулки по окрестностям родного города.
Однажды коллега Наталья Михайловна спросила его, почему он никогда не ездил отдыхать на Мальдивы. Павел Петрович гордо выпрямился и ответил:
— Как это возможно, бросив родину, поехать на какую-то сомнительную тропическую страну?! Нет уж, дорогие мои коллеги, лучше я поеду с вами на экскурсию в древнюю Рязань, изучу старинные храмы и исторические памятники нашей прекрасной Родины!
Коллеги переглянулись, вздохнули облегченно и продолжили мечтательно разглядывать рекламные буклеты, понимая, что завтра снова будет как вчера - стабильно...
Хотите знать правду? Кто отправляется на Мальдивы, тот абсолютно равнодушен к собственной стране! Посмотрите сами: нежишься на белоснежном песке, плаваешь среди коралловых рифов, наслаждаешься экзотической кухней... Совершенно очевидно, что таким образом выражаешь полное пренебрежение родному краю.
Настоящим патриотом является тот, кто предпочитает заниматься привычными делами дома: зимой обязательно кататься на лыжах, летом жарить шашлык на даче или удить рыбу в ближайшем пруду, осенью собирать грибы в местном лесу, весной ремонтировать машину во дворе. Чем занимаются ваши друзья на курортах? Пьют коктейли и фоткаются возле пальм? Ужас! Какие-то низменные удовольствия!
Вы воскликните: «Зато у них море впечатлений!» О, впечатления... А вы знаете, какими должны быть правильные впечатления у сознательного человека?
Вернуться домой вечером, сесть на лавочку у подъезда и вдруг осознать, что жизнь прекрасна вовсе не из-за путешествий на край света, а благодаря простым вещам: вспомнить рассказ бабушки о своей юности («Да-да, когда молоко было натуральным, а телефоны привязанными к стене»), заметить радостную ухмылку соседского малыша («Ага, тот самый, которого родители никак не научат перестать прыгать на твоём газоне») и почувствовать уютный аромат свежевыпеченного хлебушка из булочной напротив («И ведь снова забыл купить этот чёртов батон!»). Такие вещи и правда врезаются в память глубже любых приключений!
«Где родился, там и пригодился». И никак иначе! Пусть остальные ищут радость на островах, а мы будем радоваться простой человеческой радости — тому, что вокруг нас. Ни к чему нам другое!
Лавка для путников
Дверь скрипнула, и в полумрак лавки шагнул человек с дорожной сумкой. На полках теснились банки и коробки с надписями, от которых щемило сердце. Пахло пылью, старой бумагой и чем-то неуловимо сладким, как несбывшаяся мечта.
— Здравствуйте. Я собираюсь отправиться на поиски счастья. Хочу прикупить что-нибудь в дорогу.
Торговец, седой и невозмутимый, отложил в сторону потрёпанный гроссбух.
— Хорошо. Осматривайтесь, выбирайте.
Гость подошёл к массивной, окованной железом банке, стоявшей отдельно от других.
— Скажите, сколько весит вот эта любовь?
Торговец покачал головой.
— Она слишком тяжёлая. С ней далеко не уйдёте. Да с ней вообще никуда не уйдёте. И выбросить не получится, потому что жалко будет — это ведь очень дорогая любовь.
Путник вздохнул и перевёл взгляд на полку, где в стеклянных колбах переливались разноцветные газы.
— Хорошо. Может быть, взять слова?
— Да. Слова — хороший выбор... — Торговец ловко подхватил одну из колб. — Они почти ничего не весят. Тем более, они пусты... в них можно хранить всякую всячину.
— Отлично... А может взять ещё немножко сладких амбиций? — Гость указал на пирамидку из блестящих леденцов, от которых исходил приторный аромат.
— Вряд ли вы их вынесете. Да и дорого обойдётся.
— Оу... А вон то, такое красивое-красивое — что это? — Глаза путника загорелись при виде большого хрустального шара, внутри которого танцевали золотые искры.
— Это свобода. В руках дурака она весит столько же, сколько могильная плита... а в руках мастера позволяет летать.
— За ней я вернусь на обратном пути... — прошептал путник и снова погрузился в раздумья.
Торговец терпеливо ждал, протирая и без того чистую витрину.
— Ну что, вы определились с заказом?
— Да. Я, наверное, возьму ничего. Оно ведь ничего не весит?
Торговец усмехнулся в усы.
— Ха-ха... Ничего весит столько же, сколько любовь, слова, амбиции и свобода вместе взятые. Хоть и не весит ничего...
Путник растерянно опустил руки.
— Что же мне тогда брать?!
Торговец вышел из-за прилавка, мягко ступая по скрипучим половицам. Он открыл неприметный ящичек и достал оттуда маленький бархатный мешочек.
— Давайте я вам отсыплю немного понимания. Бессмысленная штука, но успокаивает.
Путник принял мешочек. Он был удивительно лёгким.
Расплатившись странной, невидимой монетой, он вышел на улицу. Дверь закрылась, колокольчик звякнул.
А торговец уже смотрел на следующего гостя, возникшего на пороге его удивительной лавки.
Портрет Виктора Арнольда
Готическое фэнтази
Там, где шум улиц почти стихал, далеко от огней театральных залов и тщеславного блеска салонов, в тихом уголке города проживал господин Виктор Арнольд. Внешне ничем не примечательный молодой человек средних лет, он обладал той утончённой красотой, которую ценители искусства называют идеальной формой посредственности. Взыскательный взгляд не задерживался ни на одной черте его лица дольше необходимого мгновения. Возможно, причина была скрыта в отсутствии всякой индивидуальности, настолько незначительной казалась эта фигура среди толпы горожан.
Однако внешность обманчива. За скромной маской человека, чья жизнь представлялась окружающим бесконечно однообразной чередой рабочих будней и стандартных развлечений, таилась глубокая тайна, известная одному лишь самому господину Арнольду да нескольким избранным друзьям детства, которые знали его ещё мальчиком. Только они могли заметить в его взгляде печаль, едва уловимую усталость, следы внутренней борьбы, столь характерной для многих молодых представителей высшего света викторианского Лондона.
Именно внутренние терзания привели господина Арнольда к порогу мистера Джеймса Рэнделла, известного знахаря и мастера духовных практик. Этот загадочный джентльмен поселился в старинном особняке на окраине Лондона и слыл человеком необыкновенным, способным заглядывать в самые потаённые глубины человеческого духа. Именно мистеру Рэнделлу доверяли самые отчаянные пациенты, когда медицина оказывалась бессильной перед недугами, коренящимися в области метафизики.
«Вы желаете исцеления, мой дорогой друг?» — произнес мистер Рэнделл, внимательно изучая выражение лица гостя, сидящего напротив камина в кресле красного дерева. Свет свечей придавал чертам обоих мужчин слегка зловещий оттенок.
Господин Арнольд молча кивнул головой, стараясь подавить волнение, вызванное недавними ночными кошмарами и необъяснимыми изменениями, происходящими с ним в последнее время.
«Как долго продолжается ваше состояние?»
Арнольд закусил губу, словно пытаясь собрать мужество перед ответом.
«Уже три месяца,» — ответил он наконец. «Мне кажется, что сама моя душа становится ареной сражения, битвы двух противоположных начал…»
Миниатюра
Итак, представьте себе младенца, мирно посапывающего на руках матери. Его крошечный розовый кулачок крепко сжимается вокруг её пальца, а голубые глаза смотрят куда-то вдаль, ещё ничего не понимая и ни о чём не подозревая. А потом, сразу после его появления на свет, начинают происходить странные вещи...
Глава первая: Имя
Некие доброжелательные незнакомцы объявляют ему, что теперь он Иван Петрович Иванов. Почему именно Иван Петрович Иванов? Ну, потому что это звучит солидно и традиционно. Решающий момент — его отец Иванов. Точно Иванов? Точно!
Может назвать Владимир? Самый благозвучный вариант! Никто даже не поинтересовался, хочет ли маленький Ванечка носить такое распространённое имя. Теперь он навсегда останется Иваном, даже если всю жизнь мечтает называться Эсмеральдой или Джоном Смитом.
Глава вторая: Национальность
Доброжелатели подходят ближе и сообщают, что этот малыш является русским человеком, потому что «так принято». Что значит русский? Какого цвета русские волосы? Какой формы их уши? Кто вообще решает, какой национальности считать ребёнка? Но никто не задумывается над этими вопросами. Просто решили, что Ваня будет русским. Если бы его родители были французами, то сказали бы: «Поздравляем, месьё Пьер Дюпон!»
Но вдруг появляется сомнение: «Может, грузином? У него бабушка — грузинка!» Все задумываются над вопросом национальной принадлежности и решают: «Нет же, у него прадедушка — белорус. Тоже скажете, а мама еврейка, это как? Да, пусть будет русский. Ведь в конце концов, родился в России!» Почему бы и нет!
Глава третья: Религия
Третье известие обрушивается на новорождённого вскоре после первых двух. К нему подходят добрые люди и объявляют, что он принадлежит православной вере. Отныне Ваня обязан ходить в храм, соблюдать посты и молиться иконам. Хотя сам ребёнок понятия не имеет, что это всё означает. Возможно, он мог бы стать буддистом или католиком, атеистом, но выбор сделали за него заранее.
Глава четвёртая: Семья
И наконец, самый важный этап: семья. Эти добрые люди определяют ваш родственный круг, основываясь на известных факторах: генетической близости родителей, месте проживания семьи и культурных традициях региона. Ваша судьба предрешена: теперь вы принадлежите семье Ивановых, Петровых или Сидоровых. Даже если родственники бывают грубее соседей и нелюбезнее случайных прохожих, вы должны оставаться верным семье. Потому что так принято.
Таким образом, наш герой живёт своей жизнью, подчиняясь правилам, выбранным кем-то другим. Он носит имя, которое ему дали, верит в Бога, которого выбрали за него, защищает национальную принадлежность, которую определили прежде неизвестные ему люди, и любит семью, которую ему вручили при рождении.
Но однажды вечером, сидя на кухне и глядя в окно, Ваня задумается: «А ведь это всё могло быть совсем иначе...»
Что было бы, если бы ему разрешили выбрать своё собственное имя?
Может быть, тогда он стал бы не Иваном, а Гансом, или Хосе, или Эйбеном.
Или если бы позволили самому решить, какую веру исповедовать?
Тогда он мог бы выбрать буддизм, ислам или вовсе остаться агностиком.
А если бы он мог сам определять собственную национальность?
Тогда он мог бы почувствовать себя итальянцем, японцем или аргентинцем.
И уж конечно, если бы он имел право выбирать свою семью?
Кто знает, возможно, он предпочёл бы дружить с соседскими детьми больше, чем сидеть дома с родственниками, которыми наградила его судьба.
Так что подумайте хорошенько перед тем, как жаловаться на судьбу или ругать правительство. Они могут быть и не вашими. Ведь многое из того, что вам кажется собственным выбором, давно решено за вас.
Странные люди
Глава первая. Мальдивы или Тамбов?
Представьте себе: море синее-синее, песок белый-белый, пальмы зеленые-зеленые… Ну кому вообще такое надо?! Есть же уютный диванчик, любимый сериал и жена, готовая променять Мальдивы на шопинг. Зачем куда-то ехать, тратить деньги и нервы?
Пенсионер Геннадий решил доказать всем, что он тоже может путешествовать. Только выбрал он не Мальдивы, а деревню под Тамбовом. Там и воздух свежий, и развлечения разнообразные: можно картошку копать, молоко пить прямо из-под коровы и смотреть, как местные жители ловят рыбу руками. А ещё у него куры-несушки. Огород тоже не оставишь! Всё повянет. Вот это жизнь!
Глава вторая. Отдых на пляже... да ладно, зачем нам пляж?!
Что там делают туристы на Мальдивах? Загорают, купаются, ныряют с аквалангом... А представляете, какой стресс испытывают наши соотечественники, привыкшие отдыхать иначе? Например, Коля всегда отдыхает на даче. Вместо моря — бассейн с холодной водой, вместо солнца — облака, зато есть шашлычок и много пива... Зачем вообще ехать куда-то, если и так всё идеально? Лучше остаться дома, сварить борщ, прополоть грядки, посмотреть футбол и обсудить с соседями последние новости из телевизора. Настоящий русский отдых!
Глава третья. Экскурсии по островам... фу, какая скукотища!
Экскурсии на Мальдивах — это катера, яхты, дайвинг, снорклинг... Всё не наше! То ли дело у нас: экскурсия по городу — вот где настоящий драйв! Автобус старый, водитель ворчит, кондиционер работает только на обогрев, а гид рассказывает одно и то же уже лет десять — но ведь это наша, родная атмосфера! Можно даже выпасть из окна автобуса и отправиться гулять самостоятельно, открывая новые горизонты родного двора.
А вечером — посиделки с друзьями, обсуждение последних сплетен и мечтания о следующем отпуске... на даче.
Глава четвертая. Роскошь отелей... ну кому она нужна?
Отели на Мальдивах — это люксовые номера, бассейны, спа-процедуры... Но разве можно сравнить это с русской баней? Парилка, веники, чай с травами — вот настоящий релакс! Да и зачем платить за номер, если можно поехать к родственникам в гости? Там и накормят вкусно, и расскажут как хорошо дома, что никакой отель не сравнится.
Да и вообще, зачем жить в отеле, если можно снять квартиру посуточно и почувствовать себя местным жителем? Вот это приключение!
Глава пятвя. Безмятежность Сергея
Сергей Иванович родился и вырос в деревне Семендряево. Здесь его дед построил первый трактор, отец открыл магазин ширпотреба, а сам Сергей вот уже двадцать лет успешно трудится начальником склада стройматериалов местного колхоза имени Космодемьянской. Работа простая, спокойная, понятная: кирпич — сюда, цемент — туда, гвозди — вон там лежат. Что ещё надо человеку?
Однажды вечером Серёга посмотрел телевизор, услышал слово «Мальдивы». Озадачился немного, почесал затылок и подумал вслух жене Тоне:
— А чё, собственно говоря, про эти Мальдивы-то столько разговоров? Там же одна вода кругом, пальмы растут, но мало, солнце жарит… Да мы тут в июле больше загораем да рыбачим!
Тоня задумчиво посмотрела на мужа:
— Может, съездим на эти твои Мальдивы, глянем, правда ли там всё такое шикарное?
Сергея передёрнуло. Поездка куда бы то ни было была чуждой его природе, путешествия казались ненужной тратой денег и нервов. Но главное, зачем вообще куда-то ездить, если дома и река рядом, и друзья-посиделки вечные, и родня своя собственная под боком?
Поэтому мысль отпала сама собой, даже не успев стать идеей.
Глава шестая. Анна Борисовна и искусство скуки
Анна Борисовна всю жизнь работала библиотекарем в поселке Солодовка. Она знала всех читателей по именам, помнила, кому какой роман рекомендовала пять лет назад. Для неё идеальное путешествие заключалось вовсе не в дальних странах, а в уютном кресле, свежеиспечённом пироге и хорошей книге. Если вдруг ей попадалась книга о каком-нибудь экзотическом острове вроде тех же Мальдив, Анна лишь слегка улыбалась и думала:
«Представляете, бедолаги-то эти туристы мучаются — солнышко палит, волны шумят, надоедают им эти райские пляжи! Лучше уж посидеть тихонько в уголочке библиотеки, почитать Джейн Остин».
Глава седьмая. Павел Петрович — настоящий патриот.
Павел Петрович Миронов работал учителем истории в школе города Хрусталино. Преподавал историю отечества искренне и увлечённо. Ученики его обожали, родители уважали, начальство ценило. Любимым развлечением Павла Петровича были походы в краеведческий музей и вечерние прогулки по окрестностям родного города.
Однажды коллега Наталья Михайловна спросила его, почему он никогда не ездил отдыхать на Мальдивы. Павел Петрович гордо выпрямился и ответил:
— Как это возможно, бросив родину, поехать на какую-то сомнительную тропическую страну?! Нет уж, дорогие мои коллеги, лучше я поеду с вами на экскурсию в древнюю Рязань, изучу старинные храмы и исторические памятники нашей прекрасной Родины!
Коллеги переглянулись, вздохнули облегченно и продолжили мечтательно разглядывать рекламные буклеты, понимая, что завтра снова будет как вчера - стабильно...
Глава восьмая. Мы особенные
Хотите знать правду? Кто отправляется на Мальдивы, тот абсолютно равнодушен к собственной стране! Посмотрите сами: нежишься на белоснежном песке, плаваешь среди коралловых рифов, наслаждаешься экзотической кухней... Совершенно очевидно, что таким образом выражаешь полное пренебрежение родному краю.
Настоящим патриотом является тот, кто предпочитает заниматься привычными делами дома: зимой обязательно кататься на лыжах, летом жарить шашлык на даче или удить рыбу в ближайшем пруду, осенью собирать грибы в местном лесу, весной ремонтировать машину во дворе. Чем занимаются ваши друзья на курортах? Пьют коктейли и фоткаются возле пальм? Ужас! Какие-то низменные удовольствия!
Вы воскликните: «Зато у них море впечатлений!» О, впечатления... А вы знаете, какими должны быть правильные впечатления у сознательного человека?
Вернуться домой вечером, сесть на лавочку у подъезда и вдруг осознать, что жизнь прекрасна вовсе не из-за путешествий на край света, а благодаря простым вещам: вспомнить рассказ бабушки о своей юности («Да-да, когда молоко было натуральным, а телефоны привязанными к стене»), заметить радостную ухмылку соседского малыша («Ага, тот самый, которого родители никак не научат перестать прыгать на твоём газоне») и почувствовать уютный аромат свежевыпеченного хлебушка из булочной напротив («И ведь снова забыл купить этот чёртов батон!»). Такие вещи и правда врезаются в память глубже любых приключений!
«Где родился, там и пригодился». И никак иначе! Пусть остальные ищут радость на островах, а мы будем радоваться простой человеческой радости — тому, что вокруг нас. Ни к чему нам другое!
Лавка для путников
Дверь скрипнула, и в полумрак лавки шагнул человек с дорожной сумкой. На полках теснились банки и коробки с надписями, от которых щемило сердце. Пахло пылью, старой бумагой и чем-то неуловимо сладким, как несбывшаяся мечта.
— Здравствуйте. Я собираюсь отправиться на поиски счастья. Хочу прикупить что-нибудь в дорогу.
Торговец, седой и невозмутимый, отложил в сторону потрёпанный гроссбух.
— Хорошо. Осматривайтесь, выбирайте.
Гость подошёл к массивной, окованной железом банке, стоявшей отдельно от других.
— Скажите, сколько весит вот эта любовь?
Торговец покачал головой.
— Она слишком тяжёлая. С ней далеко не уйдёте. Да с ней вообще никуда не уйдёте. И выбросить не получится, потому что жалко будет — это ведь очень дорогая любовь.
Путник вздохнул и перевёл взгляд на полку, где в стеклянных колбах переливались разноцветные газы.
— Хорошо. Может быть, взять слова?
— Да. Слова — хороший выбор... — Торговец ловко подхватил одну из колб. — Они почти ничего не весят. Тем более, они пусты... в них можно хранить всякую всячину.
— Отлично... А может взять ещё немножко сладких амбиций? — Гость указал на пирамидку из блестящих леденцов, от которых исходил приторный аромат.
— Вряд ли вы их вынесете. Да и дорого обойдётся.
— Оу... А вон то, такое красивое-красивое — что это? — Глаза путника загорелись при виде большого хрустального шара, внутри которого танцевали золотые искры.
— Это свобода. В руках дурака она весит столько же, сколько могильная плита... а в руках мастера позволяет летать.
— За ней я вернусь на обратном пути... — прошептал путник и снова погрузился в раздумья.
Торговец терпеливо ждал, протирая и без того чистую витрину.
— Ну что, вы определились с заказом?
— Да. Я, наверное, возьму ничего. Оно ведь ничего не весит?
Торговец усмехнулся в усы.
— Ха-ха... Ничего весит столько же, сколько любовь, слова, амбиции и свобода вместе взятые. Хоть и не весит ничего...
Путник растерянно опустил руки.
— Что же мне тогда брать?!
Торговец вышел из-за прилавка, мягко ступая по скрипучим половицам. Он открыл неприметный ящичек и достал оттуда маленький бархатный мешочек.
— Давайте я вам отсыплю немного понимания. Бессмысленная штука, но успокаивает.
Путник принял мешочек. Он был удивительно лёгким.
Расплатившись странной, невидимой монетой, он вышел на улицу. Дверь закрылась, колокольчик звякнул.
А торговец уже смотрел на следующего гостя, возникшего на пороге его удивительной лавки.
Портрет Виктора Арнольда
Готическое фэнтази
Глава I
Там, где шум улиц почти стихал, далеко от огней театральных залов и тщеславного блеска салонов, в тихом уголке города проживал господин Виктор Арнольд. Внешне ничем не примечательный молодой человек средних лет, он обладал той утончённой красотой, которую ценители искусства называют идеальной формой посредственности. Взыскательный взгляд не задерживался ни на одной черте его лица дольше необходимого мгновения. Возможно, причина была скрыта в отсутствии всякой индивидуальности, настолько незначительной казалась эта фигура среди толпы горожан.
Однако внешность обманчива. За скромной маской человека, чья жизнь представлялась окружающим бесконечно однообразной чередой рабочих будней и стандартных развлечений, таилась глубокая тайна, известная одному лишь самому господину Арнольду да нескольким избранным друзьям детства, которые знали его ещё мальчиком. Только они могли заметить в его взгляде печаль, едва уловимую усталость, следы внутренней борьбы, столь характерной для многих молодых представителей высшего света викторианского Лондона.
Именно внутренние терзания привели господина Арнольда к порогу мистера Джеймса Рэнделла, известного знахаря и мастера духовных практик. Этот загадочный джентльмен поселился в старинном особняке на окраине Лондона и слыл человеком необыкновенным, способным заглядывать в самые потаённые глубины человеческого духа. Именно мистеру Рэнделлу доверяли самые отчаянные пациенты, когда медицина оказывалась бессильной перед недугами, коренящимися в области метафизики.
«Вы желаете исцеления, мой дорогой друг?» — произнес мистер Рэнделл, внимательно изучая выражение лица гостя, сидящего напротив камина в кресле красного дерева. Свет свечей придавал чертам обоих мужчин слегка зловещий оттенок.
Господин Арнольд молча кивнул головой, стараясь подавить волнение, вызванное недавними ночными кошмарами и необъяснимыми изменениями, происходящими с ним в последнее время.
«Как долго продолжается ваше состояние?»
Арнольд закусил губу, словно пытаясь собрать мужество перед ответом.
«Уже три месяца,» — ответил он наконец. «Мне кажется, что сама моя душа становится ареной сражения, битвы двух противоположных начал…»
