После лёгкого завтрака Семён собрал экипаж на первое на этом спутнике рабочее совещание, где и нарезал всем задач на день:
— Инженеры, вам провести полную ревизию, что из оборудования на корабле может пригодиться для проживания и для организации связи с Землёй. Сами понимаете — желающих стать здесь основоположниками новой цивилизации среди присутствующих нет. Да к тому же полное отсутствие женщин на этом благом намерении ставит жирный крест. И потому наше единственное спасение — подать сигнал бедствия. Каким образом, не знаю. Вы же у нас инженеры, вам и карты, точнее, инструменты в руки. Задача штурману — оказывать посильную помощь в плане разбора завалов и переноса тяжестей. Остальным во главе со мной продолжить оценку местности на предмет угроз от местной флоры и фауны, поиск возможно пригодного для людей пропитания, обустройство жилища для комфортного времяпрепровождения. Приступаем незамедлительно!
И экипаж волею руководителя разделился на две рабочие группы.
— Тимофей, выдвигаемся на «Индигир», — позвал меня Владимир, назначенный командиром за главного.
Бедный «Индигир», странным образом повторивший судьбу легендарного корабля «Индигирка», огромной громадой искорёженного металла беспомощно лежал на боку...
И пробраться до складских помещений оказалось ещё той нетривиальной инженерной задачкой — нас ожидали и перекошенные коридоры, ощерившиеся острыми клыками разорванного металла, и несколько заклинивших дверей. А восхождение по ведущим в непонятном направлении скрученным спиралью трапам служило, наверное, финальным испытанием после минования предыдущих препятствий. Радовало только, что путь назад с грузом предстоял уже через погрузочный люк. Мы бы с удовольствием через него и внутрь проникли, только вот открыть его возможно только изнутри.
Как ни странно, аварийное освещение функционировало, и решать проблемы с ориентацией в кромешной тьме не пришлось. Всё-таки запас прочности у нашего корабля оказался приличный — пережить гравитационную волну и посадку от командира...
Склад предстал перед взорами в своём естественном состоянии — всё разбросано и отыскать любую запасную часть или электронный блок настоящая головоломка. Но инженеры в этом хаосе чувствовали себя как рыбы в воде. От меня только то и потребовалось, что оказывать посильную помощь в разборах особо великих завалов и в сортировке имеющихся запасов на три группы — целые, слегка поломанные и откровенный металлолом. По итогу Владимир, глядя на внушительную кучу электронных отходов, мрачно констатировал:
— А оборудование перенесло удар о твердь не намного лучше самого корабля. Жаль. Лишь немногие электронные блоки избежали печальной участи небытия. Но только что это нам даёт? Пеленговать крупную дичь во время охоты? Или бесполезно искажать пространственно-временную метрику двигателем Павлова? Проклятье!
— Да-а, не повезло, — грустно согласился второй инженер Василий, — Из движителей абы как функционирует только Павловский, да и то, с гарантией не более пары часов. Только зачем нам ноль-пространство здесь на спутнике?
— А что, ничего из сохранившегося не приспособить для нужд связи? — наивно удивился я, — И там, и там простая же электроника.
— Простая же, говоришь? — И Владимир искоса посмотрел на меня. — Может, какое рацпредложение толкнёшь? У нас на предприятии за дельную рацуху премии дают.
Я стушевался — честно говоря, в электронике совсем ни бельмеса. Лишь как продвинутый пользователь штурманской аппаратуры и искусственного кока. Хотя... Теперь ещё и профессиональный её носильщик.
— Но, насколько знаю, подавляющее большинство электронной аппаратуры для космоса изготовляется на «Заслоне»? — всё-таки попытался вставить свои пять копеек в спор с умными инженерами я, — Так почему бы конструкторам изначально не исходить из возможности взаимозаменяемости целых блоков в различной по назначению аппаратуре? На такие вот экстренные случаи как наш? В глубоком космосе электронный «каннибализм» во многом единственный шанс на выживание...
— Вот вернёмся когда, предложи руководству. — Усмехнулся Владимир. — Может, прислушаются...
По итогу осмотра инженеры отобрали несколько блоков, пояснив, что те позволят отпугивать страшных местных хищников, если таковые, конечно, здесь имеются, или, как вариант, кровососущих насекомых. Что на мой взгляд, очень даже полезное применение для ставшей ненужной для иного электроники.
Люк наружу надёжно перекосило, и мы потратили на его разблокировку добрых два часа, основательно умаявшись. Но теперь доступ к запасам был самый непосредственный, без этих пугающих плутаний по лабиринтам искорёженного корабля.
— Чем порадуете? — поинтересовался по нашему возвращению командир.
— Ничем хорошим, — ответил Владимир, — Связи не было и не будет.
— Плохо, — прокомментировал нерадостный доклад командир, — А мы тут всё в округе разведали...
Как оказалось, «Индигир» приземлился, точнее — упал в старый метеоритный кратер. И местное озерцо, это, видимо, заполненная водой центральная воронка. Благодаря такому вот стечению обстоятельств, наше пристанище защищалось от прочей дикой природы стенками кратера, от ветровой эрозии превратившимися в неровную горную цепь. А ввиду изрядной давности падения метеорита, местную изолированную фауну представляли только некие подобия наших землероек, в отличие от здешней богатой флоры, коя цвела и колосилась в значительном разнообразии. Впрочем, в достатке имелись ещё и вездесущие насекомые. Анализ цветов показал их нейтральный статус к человеческому организму. Но на счёт насекомых командир так не был уверен. Слишком их много здесь летало, ползало и прыгало. Всех не исследуешь. И потому экипажу посоветовали быть начеку.
По итогам первых дней жизни на спутнике командир собрал утреннюю оперативку. Коротко, минут за сорок, доложил о результатах обследования имеющегося в рабочем состоянии оборудования на корабле, итоги натурных изысканий метеоритного кратера.
— Какие предложения? — задал вопрос участникам совещания.
Озвученные перспективы зависнуть в этом райском уголке на неопределённое время, а может и на всю жизнь, заставили присутствующих пригорюниться. И только кок, включённый в действующий экипаж, бодро предложил всем по чашке латте с дизайнерской пенкой.
— Может, всё-таки попробовать собрать из имеющегося бесполезного электронного хлама узел связи? — Я таки решил попытаться привлечь к поискам выхода наших инженеров.
— Есть мысли — как? — спросил командир.
Я пожал плечами.
— У нас же целых два инженера по данному профилю!
— Но-но! — воскликнул Владимир, — У нас у каждого свой профиль.
— Тем более, — поддержал я, — Значит, у нас два инженера общего широкого профиля.
Названные широкопрофильными инженеры переглянулись и разве что пальцами у виска не покрутили. Я же не отставал:
— На складе полно вполне работоспособных блоков самой разной электроники. Почему бы не сделать из взаимозаменяемыми?
— Так, — бразды правления снова оказались во властных руках командира, — Владимир, поясни, что имеется в наличие, чего не хватает для организации связи, и что думаете в плане поиска решений. Вы ж как-никак инженеры, а это звучит гордо.
— Как бы это гордо ни звучало, но без надлежащей оснастки инженер это только голова и руки, — за обоих инженеров ответил Владимир.
— Не самые глупые головы с не самыми кривыми руками, — авансом согласился командир.
— Ладно. Если коротко и по верхам, — начал просветительскую деятельность Владимир, — В любом космическом аппарате в том или ином виде имеется аппаратура телеметрии, бортовые информационные системы, аппаратура связи и ретрансляции, навигационная аппаратура, системы управления и система...
Но не успел он закончить короткий и по верхам доклад, как на нас, удобно расположившихся на небольшой полянке, свободной от высоких кустарников и трав, упала огромная тень. Мы синхронно задрали головы и...
Над нашими головами медленно проплывал тёмный силуэт крылатого чудовища. Просто гигантского чудовища! Точно назвать размеры я не берусь, так как неясна была высота полёта, но поскольку мы оказались в тени, летел он не шибко высоко. Мы буквально окаменели — кто знает, чем питаются эти твари? Явно же не землеройками. И если даже человек ему придётся не по вкусу, то для бедолаги, которого попробуют на зубок, это станет слабым утешением в желудке летающего монстра.
В этот раз крылатая тварь улетела. Или не заметив ничего съестного, или пока была сыта и оставила нас про запас на будущие голодные времена. Но нам роль запасов на чёрный день откровенно претила.
Впечатляющая демонстрация представителей местной фауны резко поменяла повестку совещания.
— Более насущный вопрос, — прервал доклад Владимира командир, — Сможем ли что-то противопоставить этой летающей твари? Наше табельное оружие оказалось в месте контакта корабля и поверхности с соответствующими неутешительными последствиями. Но защищаться теперь необходимо. Что скажет инженерия?
— Мы прихватили блок сканирующего устройства системы позиционирования. Попробуем им облучить летуна. Морфология иных организмов неизвестна, но, возможно, и отпугнёт.
— На этом пока прерываем совещание. Действуйте!
Пока инженеры настраивали защиту от крылатых монстров, остальные члены экипажа обустраивали новое жилище — выложили спальные места, из чехлов смастерили полог, перекрывающий от любопытных взглядов и ветра вход, вымели мусор и ненужное соседство из мелких беспрерывно скачущих насекомых.
Когда электронная защита встала на страже мирного неба, а пещера приобрела вполне обжитой вид, командир предложил сделать вылазку за горную цепь, окружавшую зону высадки. Требовалось понять, чего ещё можно ожидать неприятного от местной крупнотоннажной фауны. Вооружались по примеру первобытных людей — самопальными луками и копьями. Благо, поставщиком металла для острых наконечников служил целый корабль.
— Мы за периметр, — командир обратился к остающимся на базе инженерам, — Владимир, за главного. Ваша задача — всё-таки постараться придумать, как нам сообщить о себе на Землю. Отговорки типа — это невозможно, нет таких технологий — не принимаются. Задействуйте нашего кока, какой-никакой, а искусственный интеллект. Где определяющее слово — интеллект.
И мы выдвинулись в поход. Первым, как и полагается вождю нового племени, двигался Семён.
Переход через местные «Альпы» не вызвал особых проблем — всё-таки стенки ударного кратера это не выход скальных пород, и эрозия со временем существенно их потрепала. Так ещё и пониженная сила тяжести играла нам на руку, точнее — на ногу, делая подъём не столь тяжким, как это было бы на родной Земле. И в награду за труды наивысшая точка хребта представила прекрасную возможность рассмотреть пространство за пределами нашей нынешней зоны обитания.
Сам спутник, многозначительно названный нами Мас-а-Тьерра, оказался совсем небольшим, с заметной кривизной линии горизонта. И, наверное, пешим порядком возможно обойти весь спутник по экватору за какую-то пару месяцев. Потому богатство местной биосферы откровенно удивляло. По-хорошему, правильной эволюции в таких стеснённых условиях просто негде развернуться. Насколько я помнил, землянам пока не встречались подобные спутники. Так что за экипажем «Индигира» устанавливался приоритет подобного открытия. В анналы истории мы себя вписали... Или, точнее, можем вписать при известном везении.
До самого горизонта, непривычно здесь близкого, тянулись ввысь отдельно стоящие деревья. При том огромные деревья! Куда там земным секвойям. Такое впечатление, что, забравшись по стволу одного из этих чудо-деревьев, возможно оказаться прямиком в ближнем космосе. Удивительные растения.
— От деревьев держимся подальше, — неожиданно предупредил командир. — Кто же знает, что там произрастает в кроне наверху. А упавший с такой высоты переспевший плод, пускай даже размером с жёлудь, вполне способен проломить голову. Есть, конечно, надежда на пониженную силу тяжести, но рисковать целостностью своего черепа чего-то не хочется.
И все согласились с нежелательностью таких натурных экспериментов. А довольно значительные расстояния между отдельными деревьями позволяли легко это реализовать. Видимо, местные «секвойи» ещё те индивидуалисты и не терпели близкого соседства себе подобных. Либо, что вероятнее, просто их кормовая база ограничена.
Наш отряд, ощерившийся самопальными копьями, медленно проникал всё глубже в terra incognita. Летучих монстров пока не наблюдали, как и прочую крупную живность. За исключением гигантских деревьев, местный пейзаж не сильно отличался от нашего в метеоритном кратере — те же повсюду буйно цветущие растения, кое-где небольшие озёрца с прозрачной водой, видимо, в мелких метеоритных воронках, жужжащая да стрекочущая насекомая братия и огромная планета с многочисленными спутниками, нависающая над самой головой.
— Может, тяготение планеты вызывает такой буйный рост деревьев? — предположил Георгий. — Но почему нет крупных животных? Я думал, это только у нас в кратере. Так сказать, особенности замкнутой экосистемы. Но нет, здесь тоже только мелочь пузатая да насекомые, и все не крупнее наших воробьёв. Хотя кормовой базы для травоядных предостаточно — ешь не хочу.
— И это напрягает... — согласился командир, — Как бы и нам не оказаться жертвами такой вот непонятной пока избирательности. Неспроста это, ох неспроста!
— Так и летающих ящеров незаметно что-то, — поделился наблюдениями я, — Куда они все подевались? Не единственный же он на весь спутник! Должны быть и другие, хотя бы для размножения.
— Может, в кронах прячутся? — предположил Евгений.
Когда мы довольно далеко забрались в своей исследовательской миссии, внезапно раздался тихий свист, и рядом в почву воткнулось приличных размеров копьё. Мы даже присели от неожиданности обстрела!
— Аборигены? — Ошарашено удивился Георгий. — Здесь?
Но сколько мы ни озирались, обнаружить нападавших никак не получалось, пока второе не воткнулось чуть далее. Когда осмотрели «копья» вблизи, наконец дошло, что это те самые «плоды»! Так сказать, самозакапывающиеся саженцы, при том с оперением для стабилизации полёта и планирования на некое удаление от гигантской «яблони». Видимо, таким способом деревья осуществляли захват прилегающих территорий. Бросались в глаза существенные различия в цвете и форме узоров на древках. Однако, эти «копья» оказались намного более удобными в обращении, чем наши самопальные — достаточно лёгкими, очень прочными, с острейшими наконечниками. Не долго думая, мы перевооружились на так кстати предоставленный арсенал от самой матушки природы.
— Но не хотелось бы оказаться поблизости, когда урожай окончательно поспеет, и произойдёт его массовый сброс. Это будет похуже стаи Стимфалийских птиц, — держа на весу «копьё», глубокомысленно изрёк Георгий.
— А когда это может произойти? — поинтересовался я. Не хотелось бы оказаться пронзённым насквозь таким вот «жёлудем».
— Ну, судя по виду, различиям цвета и гибкости древка, несколько дней есть. Но ничего нельзя утверждать наверняка. Я же всё-таки не астробиолог. А заметные различия, возможно, объясняется не степенью зрелости, а разными деревьями, с которых прилетело. Радует, что в нашем закутке эти монстры не произрастают.
— Инженеры, вам провести полную ревизию, что из оборудования на корабле может пригодиться для проживания и для организации связи с Землёй. Сами понимаете — желающих стать здесь основоположниками новой цивилизации среди присутствующих нет. Да к тому же полное отсутствие женщин на этом благом намерении ставит жирный крест. И потому наше единственное спасение — подать сигнал бедствия. Каким образом, не знаю. Вы же у нас инженеры, вам и карты, точнее, инструменты в руки. Задача штурману — оказывать посильную помощь в плане разбора завалов и переноса тяжестей. Остальным во главе со мной продолжить оценку местности на предмет угроз от местной флоры и фауны, поиск возможно пригодного для людей пропитания, обустройство жилища для комфортного времяпрепровождения. Приступаем незамедлительно!
И экипаж волею руководителя разделился на две рабочие группы.
— Тимофей, выдвигаемся на «Индигир», — позвал меня Владимир, назначенный командиром за главного.
Бедный «Индигир», странным образом повторивший судьбу легендарного корабля «Индигирка», огромной громадой искорёженного металла беспомощно лежал на боку...
И пробраться до складских помещений оказалось ещё той нетривиальной инженерной задачкой — нас ожидали и перекошенные коридоры, ощерившиеся острыми клыками разорванного металла, и несколько заклинивших дверей. А восхождение по ведущим в непонятном направлении скрученным спиралью трапам служило, наверное, финальным испытанием после минования предыдущих препятствий. Радовало только, что путь назад с грузом предстоял уже через погрузочный люк. Мы бы с удовольствием через него и внутрь проникли, только вот открыть его возможно только изнутри.
Как ни странно, аварийное освещение функционировало, и решать проблемы с ориентацией в кромешной тьме не пришлось. Всё-таки запас прочности у нашего корабля оказался приличный — пережить гравитационную волну и посадку от командира...
Склад предстал перед взорами в своём естественном состоянии — всё разбросано и отыскать любую запасную часть или электронный блок настоящая головоломка. Но инженеры в этом хаосе чувствовали себя как рыбы в воде. От меня только то и потребовалось, что оказывать посильную помощь в разборах особо великих завалов и в сортировке имеющихся запасов на три группы — целые, слегка поломанные и откровенный металлолом. По итогу Владимир, глядя на внушительную кучу электронных отходов, мрачно констатировал:
— А оборудование перенесло удар о твердь не намного лучше самого корабля. Жаль. Лишь немногие электронные блоки избежали печальной участи небытия. Но только что это нам даёт? Пеленговать крупную дичь во время охоты? Или бесполезно искажать пространственно-временную метрику двигателем Павлова? Проклятье!
— Да-а, не повезло, — грустно согласился второй инженер Василий, — Из движителей абы как функционирует только Павловский, да и то, с гарантией не более пары часов. Только зачем нам ноль-пространство здесь на спутнике?
— А что, ничего из сохранившегося не приспособить для нужд связи? — наивно удивился я, — И там, и там простая же электроника.
— Простая же, говоришь? — И Владимир искоса посмотрел на меня. — Может, какое рацпредложение толкнёшь? У нас на предприятии за дельную рацуху премии дают.
Я стушевался — честно говоря, в электронике совсем ни бельмеса. Лишь как продвинутый пользователь штурманской аппаратуры и искусственного кока. Хотя... Теперь ещё и профессиональный её носильщик.
— Но, насколько знаю, подавляющее большинство электронной аппаратуры для космоса изготовляется на «Заслоне»? — всё-таки попытался вставить свои пять копеек в спор с умными инженерами я, — Так почему бы конструкторам изначально не исходить из возможности взаимозаменяемости целых блоков в различной по назначению аппаратуре? На такие вот экстренные случаи как наш? В глубоком космосе электронный «каннибализм» во многом единственный шанс на выживание...
— Вот вернёмся когда, предложи руководству. — Усмехнулся Владимир. — Может, прислушаются...
По итогу осмотра инженеры отобрали несколько блоков, пояснив, что те позволят отпугивать страшных местных хищников, если таковые, конечно, здесь имеются, или, как вариант, кровососущих насекомых. Что на мой взгляд, очень даже полезное применение для ставшей ненужной для иного электроники.
Люк наружу надёжно перекосило, и мы потратили на его разблокировку добрых два часа, основательно умаявшись. Но теперь доступ к запасам был самый непосредственный, без этих пугающих плутаний по лабиринтам искорёженного корабля.
— Чем порадуете? — поинтересовался по нашему возвращению командир.
— Ничем хорошим, — ответил Владимир, — Связи не было и не будет.
— Плохо, — прокомментировал нерадостный доклад командир, — А мы тут всё в округе разведали...
Как оказалось, «Индигир» приземлился, точнее — упал в старый метеоритный кратер. И местное озерцо, это, видимо, заполненная водой центральная воронка. Благодаря такому вот стечению обстоятельств, наше пристанище защищалось от прочей дикой природы стенками кратера, от ветровой эрозии превратившимися в неровную горную цепь. А ввиду изрядной давности падения метеорита, местную изолированную фауну представляли только некие подобия наших землероек, в отличие от здешней богатой флоры, коя цвела и колосилась в значительном разнообразии. Впрочем, в достатке имелись ещё и вездесущие насекомые. Анализ цветов показал их нейтральный статус к человеческому организму. Но на счёт насекомых командир так не был уверен. Слишком их много здесь летало, ползало и прыгало. Всех не исследуешь. И потому экипажу посоветовали быть начеку.
По итогам первых дней жизни на спутнике командир собрал утреннюю оперативку. Коротко, минут за сорок, доложил о результатах обследования имеющегося в рабочем состоянии оборудования на корабле, итоги натурных изысканий метеоритного кратера.
— Какие предложения? — задал вопрос участникам совещания.
Озвученные перспективы зависнуть в этом райском уголке на неопределённое время, а может и на всю жизнь, заставили присутствующих пригорюниться. И только кок, включённый в действующий экипаж, бодро предложил всем по чашке латте с дизайнерской пенкой.
— Может, всё-таки попробовать собрать из имеющегося бесполезного электронного хлама узел связи? — Я таки решил попытаться привлечь к поискам выхода наших инженеров.
— Есть мысли — как? — спросил командир.
Я пожал плечами.
— У нас же целых два инженера по данному профилю!
— Но-но! — воскликнул Владимир, — У нас у каждого свой профиль.
— Тем более, — поддержал я, — Значит, у нас два инженера общего широкого профиля.
Названные широкопрофильными инженеры переглянулись и разве что пальцами у виска не покрутили. Я же не отставал:
— На складе полно вполне работоспособных блоков самой разной электроники. Почему бы не сделать из взаимозаменяемыми?
— Так, — бразды правления снова оказались во властных руках командира, — Владимир, поясни, что имеется в наличие, чего не хватает для организации связи, и что думаете в плане поиска решений. Вы ж как-никак инженеры, а это звучит гордо.
— Как бы это гордо ни звучало, но без надлежащей оснастки инженер это только голова и руки, — за обоих инженеров ответил Владимир.
— Не самые глупые головы с не самыми кривыми руками, — авансом согласился командир.
— Ладно. Если коротко и по верхам, — начал просветительскую деятельность Владимир, — В любом космическом аппарате в том или ином виде имеется аппаратура телеметрии, бортовые информационные системы, аппаратура связи и ретрансляции, навигационная аппаратура, системы управления и система...
Но не успел он закончить короткий и по верхам доклад, как на нас, удобно расположившихся на небольшой полянке, свободной от высоких кустарников и трав, упала огромная тень. Мы синхронно задрали головы и...
Над нашими головами медленно проплывал тёмный силуэт крылатого чудовища. Просто гигантского чудовища! Точно назвать размеры я не берусь, так как неясна была высота полёта, но поскольку мы оказались в тени, летел он не шибко высоко. Мы буквально окаменели — кто знает, чем питаются эти твари? Явно же не землеройками. И если даже человек ему придётся не по вкусу, то для бедолаги, которого попробуют на зубок, это станет слабым утешением в желудке летающего монстра.
В этот раз крылатая тварь улетела. Или не заметив ничего съестного, или пока была сыта и оставила нас про запас на будущие голодные времена. Но нам роль запасов на чёрный день откровенно претила.
Впечатляющая демонстрация представителей местной фауны резко поменяла повестку совещания.
— Более насущный вопрос, — прервал доклад Владимира командир, — Сможем ли что-то противопоставить этой летающей твари? Наше табельное оружие оказалось в месте контакта корабля и поверхности с соответствующими неутешительными последствиями. Но защищаться теперь необходимо. Что скажет инженерия?
— Мы прихватили блок сканирующего устройства системы позиционирования. Попробуем им облучить летуна. Морфология иных организмов неизвестна, но, возможно, и отпугнёт.
— На этом пока прерываем совещание. Действуйте!
Пока инженеры настраивали защиту от крылатых монстров, остальные члены экипажа обустраивали новое жилище — выложили спальные места, из чехлов смастерили полог, перекрывающий от любопытных взглядов и ветра вход, вымели мусор и ненужное соседство из мелких беспрерывно скачущих насекомых.
Когда электронная защита встала на страже мирного неба, а пещера приобрела вполне обжитой вид, командир предложил сделать вылазку за горную цепь, окружавшую зону высадки. Требовалось понять, чего ещё можно ожидать неприятного от местной крупнотоннажной фауны. Вооружались по примеру первобытных людей — самопальными луками и копьями. Благо, поставщиком металла для острых наконечников служил целый корабль.
— Мы за периметр, — командир обратился к остающимся на базе инженерам, — Владимир, за главного. Ваша задача — всё-таки постараться придумать, как нам сообщить о себе на Землю. Отговорки типа — это невозможно, нет таких технологий — не принимаются. Задействуйте нашего кока, какой-никакой, а искусственный интеллект. Где определяющее слово — интеллект.
И мы выдвинулись в поход. Первым, как и полагается вождю нового племени, двигался Семён.
Переход через местные «Альпы» не вызвал особых проблем — всё-таки стенки ударного кратера это не выход скальных пород, и эрозия со временем существенно их потрепала. Так ещё и пониженная сила тяжести играла нам на руку, точнее — на ногу, делая подъём не столь тяжким, как это было бы на родной Земле. И в награду за труды наивысшая точка хребта представила прекрасную возможность рассмотреть пространство за пределами нашей нынешней зоны обитания.
Сам спутник, многозначительно названный нами Мас-а-Тьерра, оказался совсем небольшим, с заметной кривизной линии горизонта. И, наверное, пешим порядком возможно обойти весь спутник по экватору за какую-то пару месяцев. Потому богатство местной биосферы откровенно удивляло. По-хорошему, правильной эволюции в таких стеснённых условиях просто негде развернуться. Насколько я помнил, землянам пока не встречались подобные спутники. Так что за экипажем «Индигира» устанавливался приоритет подобного открытия. В анналы истории мы себя вписали... Или, точнее, можем вписать при известном везении.
До самого горизонта, непривычно здесь близкого, тянулись ввысь отдельно стоящие деревья. При том огромные деревья! Куда там земным секвойям. Такое впечатление, что, забравшись по стволу одного из этих чудо-деревьев, возможно оказаться прямиком в ближнем космосе. Удивительные растения.
— От деревьев держимся подальше, — неожиданно предупредил командир. — Кто же знает, что там произрастает в кроне наверху. А упавший с такой высоты переспевший плод, пускай даже размером с жёлудь, вполне способен проломить голову. Есть, конечно, надежда на пониженную силу тяжести, но рисковать целостностью своего черепа чего-то не хочется.
И все согласились с нежелательностью таких натурных экспериментов. А довольно значительные расстояния между отдельными деревьями позволяли легко это реализовать. Видимо, местные «секвойи» ещё те индивидуалисты и не терпели близкого соседства себе подобных. Либо, что вероятнее, просто их кормовая база ограничена.
Наш отряд, ощерившийся самопальными копьями, медленно проникал всё глубже в terra incognita. Летучих монстров пока не наблюдали, как и прочую крупную живность. За исключением гигантских деревьев, местный пейзаж не сильно отличался от нашего в метеоритном кратере — те же повсюду буйно цветущие растения, кое-где небольшие озёрца с прозрачной водой, видимо, в мелких метеоритных воронках, жужжащая да стрекочущая насекомая братия и огромная планета с многочисленными спутниками, нависающая над самой головой.
— Может, тяготение планеты вызывает такой буйный рост деревьев? — предположил Георгий. — Но почему нет крупных животных? Я думал, это только у нас в кратере. Так сказать, особенности замкнутой экосистемы. Но нет, здесь тоже только мелочь пузатая да насекомые, и все не крупнее наших воробьёв. Хотя кормовой базы для травоядных предостаточно — ешь не хочу.
— И это напрягает... — согласился командир, — Как бы и нам не оказаться жертвами такой вот непонятной пока избирательности. Неспроста это, ох неспроста!
— Так и летающих ящеров незаметно что-то, — поделился наблюдениями я, — Куда они все подевались? Не единственный же он на весь спутник! Должны быть и другие, хотя бы для размножения.
— Может, в кронах прячутся? — предположил Евгений.
Когда мы довольно далеко забрались в своей исследовательской миссии, внезапно раздался тихий свист, и рядом в почву воткнулось приличных размеров копьё. Мы даже присели от неожиданности обстрела!
— Аборигены? — Ошарашено удивился Георгий. — Здесь?
Но сколько мы ни озирались, обнаружить нападавших никак не получалось, пока второе не воткнулось чуть далее. Когда осмотрели «копья» вблизи, наконец дошло, что это те самые «плоды»! Так сказать, самозакапывающиеся саженцы, при том с оперением для стабилизации полёта и планирования на некое удаление от гигантской «яблони». Видимо, таким способом деревья осуществляли захват прилегающих территорий. Бросались в глаза существенные различия в цвете и форме узоров на древках. Однако, эти «копья» оказались намного более удобными в обращении, чем наши самопальные — достаточно лёгкими, очень прочными, с острейшими наконечниками. Не долго думая, мы перевооружились на так кстати предоставленный арсенал от самой матушки природы.
— Но не хотелось бы оказаться поблизости, когда урожай окончательно поспеет, и произойдёт его массовый сброс. Это будет похуже стаи Стимфалийских птиц, — держа на весу «копьё», глубокомысленно изрёк Георгий.
— А когда это может произойти? — поинтересовался я. Не хотелось бы оказаться пронзённым насквозь таким вот «жёлудем».
— Ну, судя по виду, различиям цвета и гибкости древка, несколько дней есть. Но ничего нельзя утверждать наверняка. Я же всё-таки не астробиолог. А заметные различия, возможно, объясняется не степенью зрелости, а разными деревьями, с которых прилетело. Радует, что в нашем закутке эти монстры не произрастают.
