Астос казался расслабленным – сидел недалеко от границы защитного круга. Магией в отряде как раз владел он, так что периодически запускал в темноту маячок, прощупывая местность. Маячок ожидаемо молчал.
Марфон и Оттис, друзья-товарищи, взяли на себя северную сторону леса. Считается, что нежить любит холод, а потому придет именно оттуда. Глупость, нежить придет оттуда, где надрыв защиты. Дюк приподнялся на локтях и повертел головой по сторонам, высматривая Маркуса и Оливера. Обнаружил их на деревьях с луками наперевес. Хороший ход, но не в мертвом лесу.
– Почему никто не спит? – в тишине голос командира был настолько оглушительным, что нервный Марфон встал в боевую стойку.
– Ждем гостей, – отрапортовал Астос. Аристократ, мать его. Дюк скривился.
– Как собираетесь защищаться?
– Двое с луками, двое с мечами, я прикрываю магией.
– Похвально-похвально, – покивал Дюк. – И сколько продержитесь без сна, без еды?
– Сколько нужно, – выкрикнул Маркус с дерева. Высоко забрался, надеется выжить. Дюк развернулся и ударил в гнилой ствол огнем. Лучники посыпались с дерева, как груши, а по лесу раздался громкий стон поврежденного ствола. Скрип, грохот, дерево вдруг выпростало из земли корень, сделало шаг вперед и рухнуло, поднимая вверх пыль и куски сгнившей листвы. Астос едва успел отскочить в сторону и теперь смотрел на сломленного гиганта, широко раскрыв глаза.
– Чччто это? – заикаясь, спросил Марфон.
– Это? Ничего страшного, всего лишь тот, кто разорвал бы вас на части, когда на лагерь двинулась нежить. Вы представляете, сколько в этом лесу личей? И что они способны сделать с деревьями, в которых остались мертвые дриады? Вы мало того что лагерь возле такого дерева разместили, так еще и забрались на него.
– Мы же не знали, – прогудел Оттис. Раньше Дюк закатил бы глаза, даже инстинктивно собрался сделать это, но передумал и равнодушно пожал плечами.
– Теперь знаете. Защитный круг разрушен, гости на подходе, у вас не больше десяти минут.
Внезапно подул холодный ветер, приносящий с собой озноб и странное чувство, будто что-то забыл. Дюк принюхался и вздохнул, понимая, что придется все-таки поддержать отряд.
– Ошибся, всего пять минут. Астос, круг возведем вместе.
То ли шум привлек столько нежити, то ли просто давно не было гостей, и лесные обитатели изголодались, но мертвяки все наседали и наседали. Сначала их отгоняли стрелами и магией Астоса – Дюк решил дать молодым шанс проявить себя, но, когда подоспел лич, оживший мертвец, обладающий магией, в бой пришлось вступить и командиру.
Защитный круг рухнул, и нежить хлынула на лагерь. Стрелы теперь были бесполезны, и парням пришлось достать мечи. Астос оказался в более выигрышном положении: после удара клинка, объятого магическим пламенем, мертвяки оставались таковыми уже навсегда, а вот остальным нужно было постараться, чтобы убитый уже пару раз труп не восстал заново.
Дюк же схлестнулся с личем. Высокий мертвец, у которого почти не осталось плоти на желтых костях, был стар. Очень стар даже по меркам личей, и это говорило о многом. Как минимум о том, что многие были им убиты. Несмотря на то, что Дюк не чувствовал вкус жизни, умирать пока точно не собирался, а потому старался действовать осторожнее. В ситуации, когда периодически нападали отбившиеся от стаи мертвяки, следовать этому становилось все сложнее и сложнее.
– Мертвый живой, – прошелестел лич. Дюк в этот момент занимался тем, что отрезал голову излишне бойкому упырю, потому не ответил. – Что ты забыл в этом лесу?
– Молодых тренирую, – честный ответ был дан уже после упокоения упыря. Дюк перебросил меч из одной руки в другую и посмотрел на лича. Между ними оставалось расстояние в два метра, освобожденное от подчиненных мертвецов.
– Неужели мертвым есть дело до следующего поколения? – в шелестящем голосе послышалась насмешка.
– Только им и есть, – заверил Дюк и двинулся к личу. Наперерез выскочила сразу пара упырей, но Совершенный сложил из пальцев знак, наполняя его магией, и тела объял огонь.
– Я знал твоего господина, Совершенный, – опять зашелестел лич. Удивительно, что в шуме бойни был еще слышен его тихий голос.
– Так, может, мы побратаемся? Раз есть общий знакомый.
– Только он мог сделать это с тобой.
– Ты великолепен, – согласился Дюк. – Такую загадку разгадал.
Заржавевший старый меч с треснутой рукоятью и начищенный с гравировкой и клеймом именитого мастера ударились, высекая искры. Лич дохнул, пользуясь сближением, и смрадный воздух заполнил легкие Дюка, отчего голова у него закружилась, и перед глазами оказалось сразу два противника. Нужно было подождать, пока колдовство рассеется, а чтобы не стать за это время таким же мертвяком, каких только что рубил сам, Дюк принялся махать мечом в два раза быстрее. Удивительно, но ударов в ответ не было.
– Проклятие Совершенных, – тихий смех лича походил на хныканье младенца. – Не думал, что когда-нибудь увижу такое. Вы же преданы были своему акору больше, чем родным матерям.
Быстрый удар мечом все же достал лича, потому что он зарычал. Но болтать к досаде Дюка не перестал.
– Ты гниешь изнутри и после смерти не сможешь обрести покой, станешь таким же, как я. Так почему ты ищешь этой самой смерти? Надеешься на спасение? Тебе ли не знать, что Каххор никогда и ничего не делал просто так.
Удар, взмах мечом, прыжок и опять удар. Голова у Дюка перестала кружиться довольно быстро, но лич, занятый умозаключениями, этого не заметил. Он лениво уворачивался от пустых взмахов меча и рассуждал, рассуждал. Мечтал о выгоде? О том, что надежды Совершенного пригодятся и ему самому? Напрасно – лишенный чувств мужчина на сомнения способен не был. Дюк замедлился, изображая растерянность, и, воспользовавшись самоуверенностью лича, вогнал клинок ему в шею.
Стоило произнести какую-то хлесткую фразу напоследок, но Совершенный равнодушно достал меч из теперь уже груды костей и отправился выручать подопечных.
в которой кто-то обретает надежду, кто-то страхи, а кто-то остается при своем
Март 549 г., Свободные земли.
Старший мудрейший Карра-тант имел возможность просмотреть воспоминания Акея, чье тело призраки заняли. В большинстве своем воспоминания эти ценности не представляли вовсе, Карра-тант пролистал их, как дурную книгу, его интересовало пророчество Каххора.
Наследников нет у Каххора, нет и бед,
Последний, кто несет его благословение,
Предаст, проклятье получив в ответ,
И жизнью позабудет наслаждение.
Проклятия совсем не вечен бег,
Спастись возможно, коли бывший трон Каххора
Займет сильнейший. Не обычный человек,
Который проклятым обучен будет споро.
Сильнейший трон Каххора обретет,
Лишь в Круге смерти силу проявив,
От рук такого же сильнейшего падет,
Его в секунду ту же погубив.
– Любопытно, – Карра-тант задумался. Ему никак не мешал размышлять тот факт, что все мудрейшие находились в одном человеке одновременно. Для сущностей, большую часть своей полужизни проводящих за изломом реальности, местонахождение значило мало. Сейчас телом Акея управлял младший из мудрейших, и тому было несколько причин.
Первая – Алио-тант первым заговорил с этим человеком, вторая – он стал мудрейшим не так давно и еще помнил, как ведут себя люди, а третья – кому-то же нужно было это делать. Так что именно Алио-танту поставили задачу отвести всех в столицу Аргарата – город Ларион. Остальные же мудрейшие пока пребывали в покое.
Итак, пророчество действительно было – человек не обманул. Но вот смысл, который придавал словам Каххор, виделся Карра-танту совсем иным. Наверное, из-за того, что старший мудрейший когда-то был знаком с автором. Причем знакомство их состоялось еще до того, как трон Аргарата вообще появился. И неизвестно, что случилось с Каххором за долгие годы, вполне возможно, что он действительно сошел с ума, как утверждали некоторые жители Ликасии, но изначально правитель огромного государства ценил в людях не физическую силу, а силу духа. Так что вопрос: достаточно ли в убийцах, ворах и насильниках, которые в большинстве своем населяют Ликасию, силы духа? Подлости, мерзости, грязи – довольно, а вот настоящих сил?
Да еще проклятый, который должен обучить истинного… Каххор делился проклятиями направо и налево, но благословением его могли похвастаться лишь несколько человек. Отряд, если быть точным, – Совершенные, которые пользовались безграничным доверием правителя. Карра-тант еще раз просмотрел воспоминания ничтожного человека и удостоверился в том, что один из Совершенных действительно, предал Каххора. Выходит, что трон займет его ученик, и опять мало надежды на то, что этот избранный найдет свое пристанище в Ликасии.
Но вместе с тем и желание подмять под себя огромные территории мудрейших уже захватило. Глупо не использовать момент увеличить зону влияния и безусловную мощь.
Ликасия всем казалась страной чудес – никаких законов, налогов, обязанностей. Живешь так, как тебе хочется, единственное, чтобы войти на территорию, отдаешь что-то свое, очень нужное мудрейшим и ненужное тебе самому. Так как божествам не требуется материальное, пообещать можно даже свое лучшее воспоминание, и как проверить, забрали ли его? Последний вдох, красивую улыбку, память о матери. Преступники изгалялись как могли, думая, что расплата за защиту от преследования так мала, что они ее даже не заметят.
Но на самом деле в стандартной, почти бессмысленной клятве, которую давали все желающие спрятаться в Ликасии, заключался глубокий смысл, и каждый потом расплачивался с мудрейшими своей жизненной силой, магией, если она имелась. Человеческий срок жизни сокращался ровно на количество времени, проведенное на территории Ликасии, а силы мудрейших увеличивались в зависимости от того, сколько людей им подчинялись.
– Пророчество есть, – наконец произнес Карра-тант. Мудрейшие вежливо преклонили головы. – Но смысл его совсем иной. Ничтожный человек, в чьем теле мы находимся, ошибался. Так что для нас пророчество бесполезно. Вряд ли среди тех, кто подчиняется нам, есть тот, о ком говорил Каххор.
– Возвращаемся? – предстарейшина Сара-тант говорил редко.
– Нет, – Карра-тант встал и прошелся по залу, который заменял мудрейшим реальность. – Мы слишком долго не принимали участие в гонке правителей, безумно долго были обособлены. Нам не нужен трон Аргарата – нам нужны его жители.
Мудрейшие молчали. Они были настолько стары, что им, пожалуй, уже и не требовалось могущество, которого так жаждал Карра-тант. Но от них даже принятие решений никто не просил, а на сопротивление требовалось гораздо больше эмоций.
– Потому мы просто придем с небольшой, но отчаянной армией и захватим Ларион. Плохо, что мы не сделали этого раньше, теперь будет много желающих вступить в этот самый Круг смерти и проверить удачу.
– Люди воспротивятся, – лениво произнес Огао-тант. Обычно он занимался тем, что целенаправленно поглощал жизнь из убийц детей, так что, даже находясь на расстоянии от Ликасии, не прерывал своего любимого занятия. – Пророчество дает надежду на то, что кто-то станет равен Каххору. Грядет война.
– Согласен, нужно действовать хитро. В пророчестве говорится: в Круге смерти должен убить и умереть сильнейший. Значит, что? Одновременно в Круг должны войти и сразиться двое сильнейших. Так ведь?
– Возможно. Мы не знаем, что имел в виду создатель Аргарата, – Огао-тант был как никогда многословен, и Карра-танту это не нравилось. Он сделал мысленную отметку припомнить эту фразу при случае, а случай мог наступить и через сотни лет – мудрейшие умеют ждать.
Выберем лучших бойцов – тех, убить которых случайно попросту невозможно. Таким образом, даже если в Круг войдет сильнейший, он только лишь умрет, – Карра-тант оскалился. – Но его убьет не сильнейший.
– Лучший боец, но не сильнейший? – Сара-тант опять задал вопрос.
– Не мог Каххор оставить трон и собственную силу последнему мерзавцу – я уверен в этом. Но, если все-таки пророчество понято неправильно, нам еще лучше. Уж с убийцей, обязанным нам жизнью, мы договориться сможем. В конце концов, в наших руках будет его жизнь.
Мудрейшие опять погрузились в дремоту, и Карра-тант понял, что обсуждение закончено.
– С армией решено – мы сможем призвать достаточное количество людей. Но с бойцами дело обстоит сложнее.
– Сколько их нужно? – предстарейшина даже глаз не открыл.
– Найти и одного проблема, – уклончиво ответил старший из мудрейших. – Потому каждый из нас должен отыскать среди подданных Ликасии по лучшему бойцу. Не забываем, нужны отпетые мерзавцы.
Пошевелился третий из мудрейших – Рада-тант. При жизни он был очень азартен, и как оказалось, даже спустя призму тысячелетий сущность его не изменилась.
– Мне скучно, – спокойно сказал он. – Предлагаю внести нотку соревновательности в происходящее. Что, если мы заключим пари: чей боец будет лучшим, тот…
Карра-тант напрягся, а в светлых глазах Рада-танта скользнула насмешка.
– …тот займет место старшего.
– Глупости, – отрезал Карра-тант, но все вдруг пробудились от дремоты. Послышались тихие, но заинтересованные голоса мудрейших, и, если бы у старшего не было годов опыта за плечами, он бы заскрежетал зубами.
За идею Рада-танта высказались все, кроме Алио-танта, но его слово и не требовалось – решения семи мудрейших принимались или старшим, или в исключительных случаях большинством голосов. Сейчас был такой исключительный случай, так что Карра-тант перечить не посмел.
– Как мы определим лучшего бойца? – уточнил Сара-тант. – Раз уж мы ищем тех, кого убить и вовсе проблема.
– Вот чей боец умрет последним, тот и выиграл пари, – Рада-тант взял инициативу на себя, и Карра-танту это не нравилось. Мысленно он решил, что сделает все, чтобы боец наглеца пал первым, и все равно, что делу это может повредить. Никто не смеет перечить старшему. Рада-тант хитро посмотрел на Карра-танта, словно читал его мысли. – Вы согласны, старший из мудрейших?
Карра-тант подчеркнуто безразлично посмотрел на каждого из мудрейших, словно раздумывая, и величественно кивнул.
Дюк Эстас, апрель 549 г., Заберия.
– Итак, выжили все – это плюс, – Дюк обвел подопечных равнодушным взглядом. Избитые, оцарапанные, кое-где покусанные, мужчины с трудом стояли на ногах, в то время как Дюк с удобством расположился на сваленном дереве. – Но выжили только благодаря мне – это минус. Итог? Вышли в ноль, а значит, придется начинать заново.
– Неужели все и впрямь так плохо? – не выдержал Астос. – Мертвецов были не сотни – тысячи, вы же нас тренировать должны, а не издеваться.
– Замолчи, – шикнул хитрый Оливер, но аристократа уже было не остановить.
– А что молчать? Меня укусило какое-то чудище, и не факт, что я доживу до следующей ночи. Ты, Оливер, подвернул ногу, когда упал с дерева, Марфону подбили глаз! Я считаю, что мы неплохо справились, но нам вместо похвалы говорят, что все плохо и нужно снова пережить это нашествие мертвецов.
– Так тебя нужно хвалить или обучать? – Дюк закинул руки за голову. – Если хвалить, так ты возвращайся к дядюшке. Он и по головке погладит, и даст денег на тех, кто за задницу подержит.
Астос густо покраснел. На бледном, не привыкшем к солнцу лице, румянец был очень заметен.
– Вы намекаете на то, что женщины со мной только из-за денег?
Марфон и Оттис, друзья-товарищи, взяли на себя северную сторону леса. Считается, что нежить любит холод, а потому придет именно оттуда. Глупость, нежить придет оттуда, где надрыв защиты. Дюк приподнялся на локтях и повертел головой по сторонам, высматривая Маркуса и Оливера. Обнаружил их на деревьях с луками наперевес. Хороший ход, но не в мертвом лесу.
– Почему никто не спит? – в тишине голос командира был настолько оглушительным, что нервный Марфон встал в боевую стойку.
– Ждем гостей, – отрапортовал Астос. Аристократ, мать его. Дюк скривился.
– Как собираетесь защищаться?
– Двое с луками, двое с мечами, я прикрываю магией.
– Похвально-похвально, – покивал Дюк. – И сколько продержитесь без сна, без еды?
– Сколько нужно, – выкрикнул Маркус с дерева. Высоко забрался, надеется выжить. Дюк развернулся и ударил в гнилой ствол огнем. Лучники посыпались с дерева, как груши, а по лесу раздался громкий стон поврежденного ствола. Скрип, грохот, дерево вдруг выпростало из земли корень, сделало шаг вперед и рухнуло, поднимая вверх пыль и куски сгнившей листвы. Астос едва успел отскочить в сторону и теперь смотрел на сломленного гиганта, широко раскрыв глаза.
– Чччто это? – заикаясь, спросил Марфон.
– Это? Ничего страшного, всего лишь тот, кто разорвал бы вас на части, когда на лагерь двинулась нежить. Вы представляете, сколько в этом лесу личей? И что они способны сделать с деревьями, в которых остались мертвые дриады? Вы мало того что лагерь возле такого дерева разместили, так еще и забрались на него.
– Мы же не знали, – прогудел Оттис. Раньше Дюк закатил бы глаза, даже инстинктивно собрался сделать это, но передумал и равнодушно пожал плечами.
– Теперь знаете. Защитный круг разрушен, гости на подходе, у вас не больше десяти минут.
Внезапно подул холодный ветер, приносящий с собой озноб и странное чувство, будто что-то забыл. Дюк принюхался и вздохнул, понимая, что придется все-таки поддержать отряд.
– Ошибся, всего пять минут. Астос, круг возведем вместе.
То ли шум привлек столько нежити, то ли просто давно не было гостей, и лесные обитатели изголодались, но мертвяки все наседали и наседали. Сначала их отгоняли стрелами и магией Астоса – Дюк решил дать молодым шанс проявить себя, но, когда подоспел лич, оживший мертвец, обладающий магией, в бой пришлось вступить и командиру.
Защитный круг рухнул, и нежить хлынула на лагерь. Стрелы теперь были бесполезны, и парням пришлось достать мечи. Астос оказался в более выигрышном положении: после удара клинка, объятого магическим пламенем, мертвяки оставались таковыми уже навсегда, а вот остальным нужно было постараться, чтобы убитый уже пару раз труп не восстал заново.
Дюк же схлестнулся с личем. Высокий мертвец, у которого почти не осталось плоти на желтых костях, был стар. Очень стар даже по меркам личей, и это говорило о многом. Как минимум о том, что многие были им убиты. Несмотря на то, что Дюк не чувствовал вкус жизни, умирать пока точно не собирался, а потому старался действовать осторожнее. В ситуации, когда периодически нападали отбившиеся от стаи мертвяки, следовать этому становилось все сложнее и сложнее.
– Мертвый живой, – прошелестел лич. Дюк в этот момент занимался тем, что отрезал голову излишне бойкому упырю, потому не ответил. – Что ты забыл в этом лесу?
– Молодых тренирую, – честный ответ был дан уже после упокоения упыря. Дюк перебросил меч из одной руки в другую и посмотрел на лича. Между ними оставалось расстояние в два метра, освобожденное от подчиненных мертвецов.
– Неужели мертвым есть дело до следующего поколения? – в шелестящем голосе послышалась насмешка.
– Только им и есть, – заверил Дюк и двинулся к личу. Наперерез выскочила сразу пара упырей, но Совершенный сложил из пальцев знак, наполняя его магией, и тела объял огонь.
– Я знал твоего господина, Совершенный, – опять зашелестел лич. Удивительно, что в шуме бойни был еще слышен его тихий голос.
– Так, может, мы побратаемся? Раз есть общий знакомый.
– Только он мог сделать это с тобой.
– Ты великолепен, – согласился Дюк. – Такую загадку разгадал.
Заржавевший старый меч с треснутой рукоятью и начищенный с гравировкой и клеймом именитого мастера ударились, высекая искры. Лич дохнул, пользуясь сближением, и смрадный воздух заполнил легкие Дюка, отчего голова у него закружилась, и перед глазами оказалось сразу два противника. Нужно было подождать, пока колдовство рассеется, а чтобы не стать за это время таким же мертвяком, каких только что рубил сам, Дюк принялся махать мечом в два раза быстрее. Удивительно, но ударов в ответ не было.
– Проклятие Совершенных, – тихий смех лича походил на хныканье младенца. – Не думал, что когда-нибудь увижу такое. Вы же преданы были своему акору больше, чем родным матерям.
Быстрый удар мечом все же достал лича, потому что он зарычал. Но болтать к досаде Дюка не перестал.
– Ты гниешь изнутри и после смерти не сможешь обрести покой, станешь таким же, как я. Так почему ты ищешь этой самой смерти? Надеешься на спасение? Тебе ли не знать, что Каххор никогда и ничего не делал просто так.
Удар, взмах мечом, прыжок и опять удар. Голова у Дюка перестала кружиться довольно быстро, но лич, занятый умозаключениями, этого не заметил. Он лениво уворачивался от пустых взмахов меча и рассуждал, рассуждал. Мечтал о выгоде? О том, что надежды Совершенного пригодятся и ему самому? Напрасно – лишенный чувств мужчина на сомнения способен не был. Дюк замедлился, изображая растерянность, и, воспользовавшись самоуверенностью лича, вогнал клинок ему в шею.
Стоило произнести какую-то хлесткую фразу напоследок, но Совершенный равнодушно достал меч из теперь уже груды костей и отправился выручать подопечных.
Глава 3
в которой кто-то обретает надежду, кто-то страхи, а кто-то остается при своем
Март 549 г., Свободные земли.
Старший мудрейший Карра-тант имел возможность просмотреть воспоминания Акея, чье тело призраки заняли. В большинстве своем воспоминания эти ценности не представляли вовсе, Карра-тант пролистал их, как дурную книгу, его интересовало пророчество Каххора.
Наследников нет у Каххора, нет и бед,
Последний, кто несет его благословение,
Предаст, проклятье получив в ответ,
И жизнью позабудет наслаждение.
Проклятия совсем не вечен бег,
Спастись возможно, коли бывший трон Каххора
Займет сильнейший. Не обычный человек,
Который проклятым обучен будет споро.
Сильнейший трон Каххора обретет,
Лишь в Круге смерти силу проявив,
От рук такого же сильнейшего падет,
Его в секунду ту же погубив.
– Любопытно, – Карра-тант задумался. Ему никак не мешал размышлять тот факт, что все мудрейшие находились в одном человеке одновременно. Для сущностей, большую часть своей полужизни проводящих за изломом реальности, местонахождение значило мало. Сейчас телом Акея управлял младший из мудрейших, и тому было несколько причин.
Первая – Алио-тант первым заговорил с этим человеком, вторая – он стал мудрейшим не так давно и еще помнил, как ведут себя люди, а третья – кому-то же нужно было это делать. Так что именно Алио-танту поставили задачу отвести всех в столицу Аргарата – город Ларион. Остальные же мудрейшие пока пребывали в покое.
Итак, пророчество действительно было – человек не обманул. Но вот смысл, который придавал словам Каххор, виделся Карра-танту совсем иным. Наверное, из-за того, что старший мудрейший когда-то был знаком с автором. Причем знакомство их состоялось еще до того, как трон Аргарата вообще появился. И неизвестно, что случилось с Каххором за долгие годы, вполне возможно, что он действительно сошел с ума, как утверждали некоторые жители Ликасии, но изначально правитель огромного государства ценил в людях не физическую силу, а силу духа. Так что вопрос: достаточно ли в убийцах, ворах и насильниках, которые в большинстве своем населяют Ликасию, силы духа? Подлости, мерзости, грязи – довольно, а вот настоящих сил?
Да еще проклятый, который должен обучить истинного… Каххор делился проклятиями направо и налево, но благословением его могли похвастаться лишь несколько человек. Отряд, если быть точным, – Совершенные, которые пользовались безграничным доверием правителя. Карра-тант еще раз просмотрел воспоминания ничтожного человека и удостоверился в том, что один из Совершенных действительно, предал Каххора. Выходит, что трон займет его ученик, и опять мало надежды на то, что этот избранный найдет свое пристанище в Ликасии.
Но вместе с тем и желание подмять под себя огромные территории мудрейших уже захватило. Глупо не использовать момент увеличить зону влияния и безусловную мощь.
Ликасия всем казалась страной чудес – никаких законов, налогов, обязанностей. Живешь так, как тебе хочется, единственное, чтобы войти на территорию, отдаешь что-то свое, очень нужное мудрейшим и ненужное тебе самому. Так как божествам не требуется материальное, пообещать можно даже свое лучшее воспоминание, и как проверить, забрали ли его? Последний вдох, красивую улыбку, память о матери. Преступники изгалялись как могли, думая, что расплата за защиту от преследования так мала, что они ее даже не заметят.
Но на самом деле в стандартной, почти бессмысленной клятве, которую давали все желающие спрятаться в Ликасии, заключался глубокий смысл, и каждый потом расплачивался с мудрейшими своей жизненной силой, магией, если она имелась. Человеческий срок жизни сокращался ровно на количество времени, проведенное на территории Ликасии, а силы мудрейших увеличивались в зависимости от того, сколько людей им подчинялись.
– Пророчество есть, – наконец произнес Карра-тант. Мудрейшие вежливо преклонили головы. – Но смысл его совсем иной. Ничтожный человек, в чьем теле мы находимся, ошибался. Так что для нас пророчество бесполезно. Вряд ли среди тех, кто подчиняется нам, есть тот, о ком говорил Каххор.
– Возвращаемся? – предстарейшина Сара-тант говорил редко.
– Нет, – Карра-тант встал и прошелся по залу, который заменял мудрейшим реальность. – Мы слишком долго не принимали участие в гонке правителей, безумно долго были обособлены. Нам не нужен трон Аргарата – нам нужны его жители.
Мудрейшие молчали. Они были настолько стары, что им, пожалуй, уже и не требовалось могущество, которого так жаждал Карра-тант. Но от них даже принятие решений никто не просил, а на сопротивление требовалось гораздо больше эмоций.
– Потому мы просто придем с небольшой, но отчаянной армией и захватим Ларион. Плохо, что мы не сделали этого раньше, теперь будет много желающих вступить в этот самый Круг смерти и проверить удачу.
– Люди воспротивятся, – лениво произнес Огао-тант. Обычно он занимался тем, что целенаправленно поглощал жизнь из убийц детей, так что, даже находясь на расстоянии от Ликасии, не прерывал своего любимого занятия. – Пророчество дает надежду на то, что кто-то станет равен Каххору. Грядет война.
– Согласен, нужно действовать хитро. В пророчестве говорится: в Круге смерти должен убить и умереть сильнейший. Значит, что? Одновременно в Круг должны войти и сразиться двое сильнейших. Так ведь?
– Возможно. Мы не знаем, что имел в виду создатель Аргарата, – Огао-тант был как никогда многословен, и Карра-танту это не нравилось. Он сделал мысленную отметку припомнить эту фразу при случае, а случай мог наступить и через сотни лет – мудрейшие умеют ждать.
Выберем лучших бойцов – тех, убить которых случайно попросту невозможно. Таким образом, даже если в Круг войдет сильнейший, он только лишь умрет, – Карра-тант оскалился. – Но его убьет не сильнейший.
– Лучший боец, но не сильнейший? – Сара-тант опять задал вопрос.
– Не мог Каххор оставить трон и собственную силу последнему мерзавцу – я уверен в этом. Но, если все-таки пророчество понято неправильно, нам еще лучше. Уж с убийцей, обязанным нам жизнью, мы договориться сможем. В конце концов, в наших руках будет его жизнь.
Мудрейшие опять погрузились в дремоту, и Карра-тант понял, что обсуждение закончено.
– С армией решено – мы сможем призвать достаточное количество людей. Но с бойцами дело обстоит сложнее.
– Сколько их нужно? – предстарейшина даже глаз не открыл.
– Найти и одного проблема, – уклончиво ответил старший из мудрейших. – Потому каждый из нас должен отыскать среди подданных Ликасии по лучшему бойцу. Не забываем, нужны отпетые мерзавцы.
Пошевелился третий из мудрейших – Рада-тант. При жизни он был очень азартен, и как оказалось, даже спустя призму тысячелетий сущность его не изменилась.
– Мне скучно, – спокойно сказал он. – Предлагаю внести нотку соревновательности в происходящее. Что, если мы заключим пари: чей боец будет лучшим, тот…
Карра-тант напрягся, а в светлых глазах Рада-танта скользнула насмешка.
– …тот займет место старшего.
– Глупости, – отрезал Карра-тант, но все вдруг пробудились от дремоты. Послышались тихие, но заинтересованные голоса мудрейших, и, если бы у старшего не было годов опыта за плечами, он бы заскрежетал зубами.
За идею Рада-танта высказались все, кроме Алио-танта, но его слово и не требовалось – решения семи мудрейших принимались или старшим, или в исключительных случаях большинством голосов. Сейчас был такой исключительный случай, так что Карра-тант перечить не посмел.
– Как мы определим лучшего бойца? – уточнил Сара-тант. – Раз уж мы ищем тех, кого убить и вовсе проблема.
– Вот чей боец умрет последним, тот и выиграл пари, – Рада-тант взял инициативу на себя, и Карра-танту это не нравилось. Мысленно он решил, что сделает все, чтобы боец наглеца пал первым, и все равно, что делу это может повредить. Никто не смеет перечить старшему. Рада-тант хитро посмотрел на Карра-танта, словно читал его мысли. – Вы согласны, старший из мудрейших?
Карра-тант подчеркнуто безразлично посмотрел на каждого из мудрейших, словно раздумывая, и величественно кивнул.
***
Дюк Эстас, апрель 549 г., Заберия.
– Итак, выжили все – это плюс, – Дюк обвел подопечных равнодушным взглядом. Избитые, оцарапанные, кое-где покусанные, мужчины с трудом стояли на ногах, в то время как Дюк с удобством расположился на сваленном дереве. – Но выжили только благодаря мне – это минус. Итог? Вышли в ноль, а значит, придется начинать заново.
– Неужели все и впрямь так плохо? – не выдержал Астос. – Мертвецов были не сотни – тысячи, вы же нас тренировать должны, а не издеваться.
– Замолчи, – шикнул хитрый Оливер, но аристократа уже было не остановить.
– А что молчать? Меня укусило какое-то чудище, и не факт, что я доживу до следующей ночи. Ты, Оливер, подвернул ногу, когда упал с дерева, Марфону подбили глаз! Я считаю, что мы неплохо справились, но нам вместо похвалы говорят, что все плохо и нужно снова пережить это нашествие мертвецов.
– Так тебя нужно хвалить или обучать? – Дюк закинул руки за голову. – Если хвалить, так ты возвращайся к дядюшке. Он и по головке погладит, и даст денег на тех, кто за задницу подержит.
Астос густо покраснел. На бледном, не привыкшем к солнцу лице, румянец был очень заметен.
– Вы намекаете на то, что женщины со мной только из-за денег?
