Подожди меня

15.04.2019, 21:20 Автор: Анна Камий

Закрыть настройки

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9


Когда я была маленькой девочкой,
       Мой прекрасный принц был совсем не похож на тебя…

       France Gall, «Ce soir je ne dors pas»
       


       Часть первая


       Париж, 24 декабря 2008 года
       
       Сидя за столиком в кафе на Северном вокзале, Эмма сквозь застилавшие глаза слёзы наблюдала за снующими туда-сюда людьми. Несмотря на канун праздника, народу вокруг было полно: одни куда-то уезжали, другие приезжали или кого-то встречали. Их всех кто-то ждал — по крайней мере, ей так казалось. И только её не ждал никто и нигде. Нет, конечно, её были бы рады видеть родители, но сейчас не было денег даже на метро, не то что на авиабилет до Монреаля. Она и в кафе ничего заказать не могла и была благодарна, что её не выгнали, позволив посидеть за пустым столиком.
       А виноват во всём Жан-Пьер. Этот голубоглазый накачанный блондин, соблазнивший её, наобещавший много чего и заявивший, в конце концов, что ничего ей не должен и вообще не создан для длительных отношений. Именно из-за него Эмма оказалась на обочине жизни, связалась с плохой компанией и в довершение ко всем страданиям осталась одна на Рождество.
       Все вещи и деньги остались там, в квартире, которую она покидала в спешке, спасая свою честь, а может быть и жизнь. У Эммы не было времени даже куртку с вешалки схватить, и хотя в здании вокзала было тепло, её бил озноб. Хорошо хоть крохотный мобильный-раскладушка был в кармане джинсов. Зарядки оставалось всего-ничего. Единственный друг, Ксавье, был сейчас далеко, по ту сторону Ла-Манша, и наверняка отлично проводил время, любуясь лондонскими достопримечательностями вместе с весёлой компанией друзей. Звонить ему было бесполезно.
       Вероломный Жан-Пьер на звонок не ответил, но Эмму это даже не удивило. Листая список контактов, она нашла номер менеджера группы, где, собственно, и играл Жан-Пьер. Эмма собиралась попросить у него номера остальных музыкантов — может быть, ей смогут помочь гитарист или басист? Но те заявили, что сейчас не в Париже. Оставался последний вариант, и Эмма совсем сникла. Этот человек точно не станет ей помогать, она причинила ему много зла. Вообще-то не только ему — всей группе в целом, но ему особенно. Однако жизнь не оставляла Эмме выбора. От мысли, что придётся заночевать в компании бомжей, ей становилось плохо. Хотелось выть и кричать, рискуя привлечь ненужное внимание.
       Пришлось запрятать гордость и совесть подальше и набрать номер. Наверняка он тоже не ответит, а ещё в самый неподходящий момент может сесть аккумулятор. Эмму продолжало трясти, когда в трубке послышался, наконец, знакомый холодный голос.
       С трудом сдерживая рыдания, она попыталась что-то сказать. Получилось неразборчиво, но собеседник её, судя по всему, узнал.
       — Эмма, какого чёрта ты мне звонишь и где вообще взяла мой номер? — спросил он с явным раздражением.
       — Даниэль, мне нужна твоя помощь! — всхлипнула Эмма и принялась, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания, рассказывать, в какое дерьмо успела вляпаться. О том, как забросила учёбу, потому что не было ни сил, ни желания учиться, как жила у друзей-музыкантов, к которым на днях приехали ещё друзья, и чем всё для неё закончилось.
       Даниэль ей явно не сочувствовал и не считал, что должен ей помогать. Но она его понимала, пусть ей и хотелось бы иного отношения. На его месте она бы вела себя так же.
       — Ладно, я вижу, что ты наделала глупостей и связалась с плохой компанией. Но так и не понял, при чём здесь я. С каких пор я стал твоим другом и должен вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты попала по собственной глупости? У меня, поверь, своих проблем хватает.
       Он, конечно, не проникся её словами о том, что ей некуда идти, а мобильный скоро разрядится. Лишь едко заметил, что ей не остаётся ничего другого, кроме как пополнить ряды столичных бомжей. Как будто она сама этого не понимала!
       Но, тем не менее, он пообещал перезвонить и велел экономить зарядку. И действительно вскоре перезвонил и сказал, что пришлёт за ней друга, временно живущего в Париже. Эмма совершенно растрогалась, принявшись благодарить Даниэля и извиняться за все сделанные гадости. Однако собеседнику, похоже, было неприятно вспоминать об этом, потому что он поспешил попрощаться и отключиться.
       И вот теперь Эмма ждала таинственного друга и боялась одного: что тот не придёт. Что если Даниэль её обманул? Нет, не может такого быть. Он, конечно, мизантроп, эгоист, надменный и высокомерный тип и не очень-то ей нравится, но точно не подлец и не трепло. Наконец, когда Эмма уже готова была поверить, что её обманули, над ухом раздался незнакомый голос:
       — Простите, вы Эмма?
       Она подняла голову. Перед ней стоял полноватый парень с круглым лицом, чуть вьющимися тёмными волосами, добрыми карими глазами и застенчивой улыбкой. Взгляд был сочувствующим и тёплым. Надо же, она и не ожидала, что у Даниэля может быть такой приятный друг. Хотя это, наверное, логично: противоположности сходятся.
       — Я Жорж, — представился тот и протянул Эмме руку.
       — Рада познакомиться, — пробормотала она, хотя и так знала, как его зовут.
       Эмма была рада этому человеку. Хотя бы потому, что сейчас он был единственным, кто сможет ей помочь. Даниэль сурово предупредил её, что Жорж очень близкий ему человек, и прибавил: «Попробуй только причинить ему хоть малейшее неудобство: впредь не дождёшься от меня никакой помощи». Нет, этого милого парня она точно обижать не станет. А Жорж, между тем, продолжил разговор:
       — Дани попросил меня отвезти вас в отель, но мне кажется, что в канун праздника это не самый лучший вариант. Может быть, лучше вам остановиться в квартире моего отца, где временно живу и я?
       Жорж присел рядом с ней. Он не торопил с ответом и вообще производил впечатление деликатного человека.
       После произошедшего сегодня Эмме меньше всего хотелось ехать к незнакомому парню и его отцу, но, с другой стороны, Жорж ведь друг Даниэля, а не какой-то случайный прохожий. Да и праздник встречать гораздо приятнее в компании. Она разрывалась между желанием уединения и страхом быть одной. И, в конце концов, робко кивнула, пробормотав только: «Хорошо, если это не создаст неудобств вам и вашему отцу».
       Жорж улыбнулся и встал, протягивая ей руку. И только тут он, кажется, сообразил, что на новой знакомой нет верхней одежды. Молча снял свою куртку и протянул ей.
       — Вы в ней, конечно, утонете, но это лучше, чем простудиться, правда?
       Эмма невольно рассмеялась: похоже, толстячок отнюдь не стеснялся своей комплекции, даже шутил на эту тему. Они были почти одного роста, а если она наденет каблуки, и вовсе будет выше… Эмма одёрнула себя: какая ей разница? Она же не собирается крутить с ним роман. Да и каблуки почти не носит.
       От куртки она не отказалась — успела основательно продрогнуть, поэтому с благодарностью в неё закуталась. Пока они шли к стоянке, Жорж извинился, что заставил себя ждать.
       — Никак не привыкну к столичному стилю вождения, — пояснил он, открывая перед Эммой дверцу и помогая сесть в машину. — Езжу медленно и, похоже, ужасно раздражаю коренных жителей.
       Ехали они действительно очень медленно, но Эмму это не напрягало. Она готова была провести так хоть весь оставшийся день. В салоне автомобиля было тепло, а за окнами проносился празднично украшенный город. Ещё несколько минут назад Париж казался враждебным, и вот теперь в компании своего нового знакомого она любовалась проплывавшими за окном видами. Даже пережитое сегодня как-то отступило, и Эмма решила, что с проблемами будет разбираться завтра, а сейчас позволит себе немного расслабиться. Как-никак, канун праздника.
       
       Квартира, где жили Жорж и его отец, находилась в тринадцатом округе, там же, где она когда-то жила в университетском общежитии. Эмме это показалось добрым знаком. Однако закрытый жилой комплекс рядом с площадью Италии и районом Бют-о-Кай совсем не был похож на общежитие. Войдя в просторный, светлый холл, Эмма даже почувствовала себя неловко в огромной куртке и совсем без вещей. А ведь ей ещё предстоит встретиться с отцом своего нового знакомого. Вряд ли он будет в восторге видеть у себя в апартаментах какую-то странную девицу, подобранную на вокзале.
       Жорж, конечно, не знал о состоянии своей спутницы, а потому весело что-то рассказывал о большом парке, расположенном на территории резиденции. Эмма слушала вполуха, но его голос как-то успокаивал и не давал запаниковать.
       Оказалось, что волновалась Эмма совершенно напрасно — Дени, так звали отца Жоржа, обрадовался ей так, словно знал всю жизнь. Видимо, они с сыном заранее договорились о том, что приютят свалившуюся на них обузу у себя, потому что хозяин квартиры провёл её в одну из спален и предложил располагаться. Услышав её характерный акцент, Дени не преминул сообщить, что двадцать лет прожил в Квебеке, и его бывшая жена уроженка Монреаля. Эмма заулыбалась, но ей не хотелось сейчас говорить о родине. Вот когда она немного придёт в себя, с радостью побеседует с Дени на эту тему. Кажется, он понял это, потому что не стал ей надоедать, оставив одну.
       Жорж был очень похож на отца, но ей показалось, что под внешней мягкостью Дени скрывается непростой характер, а вот Жорж такого впечатления не производил. Эмма села на кровать и снова ощутила всю бедственность своего положения. «Спокойно, — приказала она себе, — думать об этом будешь завтра».
       Тут в дверь постучались, хотя она была незаперта и приоткрыта: даже если бы Эмма и захотела переодеться, ей было не во что, поэтому запираться на задвижку было бессмысленно. Оказалось, что Жорж принёс ей комплект постельного белья, полотенце, свою футболку и огромный махровый халат. Этот предмет домашней одежды вызвал у девушки смешанные чувства: когда-то Жан-Пьер тоже давал ей свой халат. И в тот вечер ей казалось, что у них всё ещё может быть хорошо…
       И снова Эмма одёрнула себя: давно пора оставить этого подлого ловеласа в прошлом. Уже год, как они не вместе, даже больше, а она всё ещё переживает из-за него. Дурацкие, неуместные чувства!
       — Спасибо, Жорж, — она тепло улыбнулась парню. — Вы всё предусмотрели…
       — К сожалению, не могу вам предложить ничего другого, — смущённо заметил он. — Мы с папой, как вы сами видите, мужчины совсем не худенькие, а женщин у нас тут нет.
       — Вы ведь не обязаны, это я свалилась, как снег на голову.
       — Я рад, что смог хоть чем-то вам помочь. Знаете, друзья Даниэля — мои друзья.
       Эмма удивлённо моргнула: интересно, Жорж не в курсе, что она и Даниэль вовсе не друзья, а скорее совсем наоборот? Даниэль, выходит, не распространялся на её счёт, когда просил друга помочь? Но уточнять не стала, решив, что разберётся с этим как-нибудь потом. Если начать рассказывать об их отношениях с Даниэлем, придётся упоминать группу, Жан-Пьера и всё, о чём вспоминать не хотелось. Особенно в нынешнем состоянии. А Жорж, между тем, продолжал говорить:
       — Папа приглашён сегодня на ужин с друзьями в ресторане, меня тоже зовёт с собой. Но теперь, когда вы у нас в гостях, я считаю своим долгом спросить: вы хотите пойти с нами или предпочитаете остаться дома?
       Эмма, разумеется, не хотела идти ни в какой ресторан. Во-первых, она сегодня уже слишком много пережила, и к тому же у неё всё равно не было нарядной одежды. Потёртые джинсы и чёрный свитер вряд ли подойдут для праздничного ужина. Да и в каком качестве она бы туда пошла? Как подруга Жоржа? Нет уж, сегодня ей точно не нужно лишнее внимание.
       — Жорж, прошу вас, не лишайте себя приятного вечера из-за меня, — попросила Эмма, чувствуя себя неловко. — Идите с отцом и хорошенько повеселитесь, а я лучше останусь здесь. Мне и надеть нечего, если уж на то пошло. Не бойтесь, я не воровка и не состою в банде, квартира будет в целости и сохранности, когда вы вернётесь, — она попыталась разрядить обстановку, но, кажется, сделала только хуже.
       — Эмма, как вы могли подумать, будто я… будто мы… считаем вас преступницей и боимся оставлять дома одну! — Жорж заметно побледнел и как-то поник. — Я позвал вас с нами в ресторан, потому что подумал, что вам здесь будет грустно одной.
       Эмма, в свою очередь, покраснела: нехорошо вышло, она ведь хотела пошутить, а вместо этого обидела добрых людей, приютивших её у себя. С другой стороны, она, например, тоже считала безобидных музыкантов, с которыми жила последние пару месяцев, отличными ребятами, и во что всё вылилось?
       — Жорж, пожалуйста, простите меня, — сказала Эмма. — Я не думала про вас и вашего отца ничего плохого. Просто… я вспомнила ситуацию, в которой оказалась, и… Понимаете, иногда люди не те, кем кажутся. В любом случае осторожность не помешает, правда ведь?
       Её собеседник, кажется, немного приободрился и сказал с улыбкой:
       — Вы правы, Эмма, малознакомым людям сходу доверять, наверное, не стоит. Но у нас с папой нет причин не доверять вам.
       Они помолчали: неловкость ещё не прошла. А потом Жорж задал ещё вопрос:
       — Эмма, вы хотите уединения или предпочли бы, чтобы рядом кто-то был? Всё-таки сегодня канун праздника… Я понимаю ваше нежелание идти в ресторан, но мне бы не хотелось, чтобы вы здесь скучали. Хотите, я останусь с вами?
       — Хочу, — быстро ответила Эмма. Да, она боялась оставаться одна в этой просторной, но насквозь холостяцкой квартире, где она совсем чужая. Вряд ли получится быстро заснуть — хотя Эмма ужасно устала от впечатлений этого дня, но знала себя: несмотря на усталость, уснёт с трудом, если ей вообще это удастся.
       — Что ж, в таком случае, я никуда не иду, — сообщил Жорж, и Эмме показалось, что на лице толстячка промелькнуло хитрое выражение. — Пойду скажу папе, — прибавил он и покинул её комнату.
       
       Чуть позже, когда Дени уехал на такси в ресторан — кажется, он слегка расстроился, что сын с ним не поехал — Эмма приняла душ, облачилась в огромный халат и такие же огромные тапки, ходить в которых могла, только шаркая ногами по полу, и пришла на кухню, где Жорж нарезал салат из овощей.
       — Не смогу предложить вам полноценный праздничный ужин, — сказал он. — Мы ничего не покупали, потому что папа заранее планировал этот поход в ресторан. Единственное, что у нас есть, это замороженная готовая лазанья. Ну и, конечно, вино и сыры.
       — Отличное меню, — заверила Эмма. — Мне так жаль, что по моей вине вы не пошли в ресторан. Наверняка там подадут шикарный ужин.
       Эмма действительно чувствовала себя виноватой, но Жорж поспешил её успокоить:
       — Честно говоря, хоть я и люблю вкусно поесть, мне не очень хотелось идти с отцом. Я никого из его друзей толком не знаю, и мне было бы неуютно. Поэтому я вам даже благодарен, вы, можно сказать, меня спасли. Я привык отмечать Рождество с мамой, она обычно зовёт нескольких близких друзей, и на следующий день заезжает нас поздравить Даниэль, вот и всё. А в этом году я впервые праздную с отцом.
       В голосе молодого человека послышалась грусть, и Эмме стало не по себе: что же случилось с его матерью? И почему он никогда раньше не отмечал праздник с отцом? Спрашивать о личном было, пожалуй, рановато, однако Жорж, судя по всему, так не считал, потому что пояснил:
       — Я только недавно начал общаться с отцом. Мама всегда говорила, что он негодяй и подлец, потому что бросил нас, когда я был совсем маленьким. И я верил ей, конечно, да нам и вдвоём было хорошо. Папа, как оказалось, много лет пытался выйти на связь, но мама пресекала эти попытки.

Показано 1 из 9 страниц

1 2 3 4 ... 8 9