Выбор за тобой

24.01.2019, 16:18 Автор: Анна Камий

Закрыть настройки

Показано 1 из 31 страниц

1 2 3 4 ... 30 31


Первая книга: https://prodaman.ru/Anna-Camille/books/Les-Champenois
       
       Ферне-Вольтер, Франция, 29 апреля 2008 года
       
       Утренняя пробежка в местном парке далась с трудом, и домой я возвращался медленно, чувствуя себя совершенно выжатым. Больше всего мне сейчас хотелось выпить кофе, заняв уютное местечко на террасе одного из местных кафе, но сначала нужно было привести себя в порядок.
       Однако стоило мне подойти к дому, как настроение вмиг упало ниже некуда: на парковке я обнаружил минивэн Жан-Пьера. Значит, коллеги уже вернулись из очередной поездки в Париж, и теперь мне не удастся избежать поздравлений. Конечно, я не питал иллюзий, что они вдруг решат для разнообразия забыть про мой праздник, но хотелось как-то отсрочить неприятный момент. Теперь же мне даже кофе выпить спокойно не дадут.
       Ненавижу сюрпризы. И день своего рождения. И сюрпризы на день рождения. И ведь ничего с этим не поделаешь — люди хотят тебя порадовать, им кажется, что ты от этого счастлив. А ты, как дурак, неискренне улыбаешься в ответ, благодаришь, делаешь вид, что тебе безумно приятно. И мечтаешь при этом оказаться как можно дальше от этого места, где-нибудь в тихом уголке, может быть, у моря или океана, где можно бесконечно слушать шум волн и ни о чём не думать.
       С детства этот праздник вообще ассоциируется у меня с лицемерием — всё семейство, как по команде, засовывало куда подальше свою неприязнь ко мне и изображало безмерное счастье от того факта, что я когда-то появился на свет. Только вот я-то знал, что это не так, и это сильно мешало радоваться.
       Мой школьный приятель Жорж всегда очень удивлялся, почему я так не люблю свой персональный праздник и хожу в этот день такой хмурый. Конечно, ему, как маменькиному сынку и единственному чаду, в этот праздник доставалось ещё больше всяких приятных вещей, чем обычно, так что его радость была закономерной.
       — Как можно не любить день рождения? — ужасался Жорж, но внятных объяснений от меня так и не дождался до сих пор, хотя наверняка догадывался, что причиной тому мои родственники.
       Конечно, сейчас совсем другое дело — я уже давно взрослый, отношение семьи для меня не имеет больше никакого значения, и поздравляют меня близкие друзья. Но невозможно взять и в один миг пересилить себя и стойкую нелюбовь ко дню рождения. Поэтому придётся мне снова улыбаться, изображая удивление и радость. Правда, учитывая мою болезнь, в этом году с мнимой радостью можно не усердствовать — ребята поймут. Оказывается, даже в депрессии можно найти плюсы.
       К счастью, когда я вошёл к квартиру, Жан-Пьер был у себя в спальне, и мне удалось беспрепятственно проникнуть в ванную. Когда же я, приняв душ, вышел оттуда, то услышал доносящиеся из гостиной заунывные звуки какой-то песни Сары Россиньоль. Самая подходящая музыка к такому дню, ничего не скажешь.
       Едва завидев хмурого и недовольного меня на пороге комнаты, сосед быстренько нажал кнопку на пульте от проигрывателя, оборвав очередную похоронную песню на словах «И я поцелую твою холодную руку», и с обезоруживающей улыбочкой протянул:
       — О, привет, старик! А я вот как раз жду, когда, ты, наконец, почтишь эту комнату своим присутствием. И, как я погляжу, настроение у тебя праздничнее некуда, а?
       При взгляде на его искреннюю радость мне даже расхотелось высказывать ему недовольство.
       — Я же тебя просил — слушай свою Сару в наушниках, — делано ворчливым тоном, который не мог обмануть Жан-Пьера, ответил я. — Хотя бы в честь моего дня рождения.
       — А ты хитрец! Сам же всегда говоришь, что не любишь свой день рождения. Поэтому я и делаю вид, что сегодня самый обычный день, а значит, могу позволить себе насладиться песнями Сары, — резонно заметил тот. — В машине мне не дали её послушать — Рене пообещал выкинуть мою магнитолу, если я ещё хоть раз посмею поставить песни Сары. И это в моей собственной машине!
       Жан-Пьер осуждающе покачал головой, а я усмехнулся, вполне живо представив себе эту картину. Приятель, тем временем, подошёл к проигрывателю и бережно извлёк оттуда диск, аккуратно убрав в замысловатый конверт. С альбомами Сары Россиньоль он обращается так, будто они могут рассыпаться от одного неосторожного движения.
       — Это очень редкое коллекционное издание, к тому же, с автографом, — пояснил он, заметив мой ироничный взгляд. — Я в своё время не успел купить его, и вот только недавно, наконец, нашёл у одного парня на ebay за немалые деньги, между прочим, и…
       Я возвёл глаза к потолку, показывая, насколько мне интересна эта информация, и Жан-Пьер поспешил перевести тему.
       — Кстати, раз уж мы заговорили о твоём празднике, дружище, — всё с той же осторожностью поставив диск на полку, сказал сосед, — то позволь вручить тебе подарок. Вернее, первую его часть.
       Начинается… Подарки Жан-Пьера — это отдельная тема. С тех пор, как мы знакомы, он успел основательно надо мной поиздеваться. То ли в отместку за то, что мне не понравился первый его подарок в виде концерта Сары, то ли просто по своей природной любви к приколам на следующий год он презентовал мне… стриптизёршу. Привёл её под видом своей «знакомой» на наши ресторанные посиделки в мою честь — специально арендовал для нас небольшой зал, уж не знаю, где он взял на это деньги. После ужина ребята — те ещё предатели, ведь наверняка были в курсе планов барабанщика! — смылись под благовидными предлогами кто в туалет, кто подышать воздухом, а я остался с девицей наедине, не почувствовав подвоха.
       Каково же было моё удивление, когда заиграла музыка и девица, которую я считал подружкой Жан-Пьера, начала свой танец, бесцеремонно усевшись мне на колени! Я не ханжа, но подобный «сюрприз» — это явный перебор. Терпеть не могу, когда незнакомые люди, пусть даже они и женского пола и весьма привлекательные, нарушают моё личное пространство. А усугубилась ситуация тем, что мне как раз в это время позвонил Марк. В общем, я просто встал и ушёл из ресторана, после чего Жан-Пьер сделал вид, что ужасно обижен на меня, а потом при каждом удобном случае вспоминал свою шуточку и ржал, как конь.
       «У тебя было такое лицо, до сих пор перед глазами стоит! Как будто тебе муха в супе попалась», — повторял он, потому что эти предатели, как оказалось, подглядывали за происходящим. (Хотя это логично — для чего ещё устраивать подобное шоу, если потом не наблюдать за произведённым на «жертву» впечатлением?)
       На следующий год я уже со страхом ждал, что он ещё выкинет, но на моё счастье, на сей раз фантазии коллеги хватило только на кружку с изображением голой женщины в весьма, надо сказать, неподобающей позе.
       — У тебя пока нет постоянной подружки, — сгибаясь пополам от хохота, пояснил Жан-Пьер, когда я развернул подарок. — Вот, будешь любоваться этой красоткой! Смотри, не поперхнись только, когда будешь что-нибудь оттуда пить.
       С трудом поборов не свойственное мне желание запустить этой кружкой если не в голову шутнику, то хотя бы в стену, я засунул подарочек подальше. Ничего не имею против голых женщин, но предпочитаю реальность фотографиям. Однако старался я зря: приятель отыскал спрятанную кружку, и с тех пор, когда к нам приходили гости, он подсовывал её кому-нибудь и обязательно уточнял:
       — Осторожнее с ней, это любимая кружечка Даниэля.
       На сей раз я всё же решил отомстить шутнику — на Рождество подарил ему кружку с голым мужчиной и тоже стал наливать в неё напитки гостям, поясняя, что это «любимая кружечка Жан-Пьера». Тот поначалу дулся на меня, утверждая, что это не смешно, а через некоторое время я с удовлетворением обнаружил, что обе кружки куда-то исчезли, и похвалил себя за находчивость.
       В прошлом году мне было даже интересно, куда занесёт неугомонного шутника на сей раз. Он презентовал мне футболку, которую я разворачивал не без волнения, ожидая увидеть какую-нибудь очередную гадость. Но, к счастью, ничего непристойного не обнаружил — на футболке был изображён Человек-паук, у которого вместо оригинальной головы была моя, а подпись гласила «СпайдерДэн». Пока я разглядывал сей шедевр жанпьеровской мысли, тот уже вовсю ржал.
       — Ты понял, к чему это я? — спросил он, отсмеявшись, и, не дожидаясь ответа, разъяснил: — Ты же играл в группе под названием «Прогулка зелёного паука», правильно?
       Ну, было дело, работал я с одним странным парнем, помешанным на пауках, и имел неосторожность как-то проболтаться об этом в разговоре с Жан-Пьером. Он долго прикалывался на эту тему, и вот во что это вылилось.
       — Обязательно сегодня надень её, когда пойдём на ужин, — блестя глазами, посоветовал приятель. — Изабель будет в восторге.
       Разумеется, я не рискнул последовать его совету, вполне живо представив себе реакцию своей подружки. Накануне мы и так чуть не поссорились, и мне не хотелось усугублять положение, заявившись в недешёвый ресторан в идиотской футболке. Так что я просто убрал её в шкаф и вспомнил о подарке, как раз когда собирал вещи перед отъездом из Парижа в Женеву.
       Тут в комнату вернулся Жан-Пьер, прервав ход моих мыслей, и со словами «поздравляю, дружище!» протянул мне очередной свёрток. На сей раз я даже несколько расстроился отсутствию оригинальности — приятель снова подарил мне футболку. Так-так, кажется, фантазия нашего шутника иссякает. Неужели он пойдёт теперь по второму кругу и на следующий день рождения снова поведёт меня на концерт Россиньоль или пригласит специалистку по эротическим танцам? Надо быть повнимательнее… Футболка была гламурного розового цвета, спереди, опять же, была моя фотография и надпись: «Самый милый парень в мире!», а сзади большими буквами значилось: «Девушки! Не проходите мимо!».
       Жан-Пьер наблюдал за мной и уже начинал смеяться, а я состроил весьма скептическое выражение на лице, и приятель счёл нужным пояснить смысл подарка:
       — Ты же у нас теперь свободен, надо как-то привлекать девушек. А это отличная реклама. Ты сам себя рекламируешь, понимаешь? Это маркетинг, дружище.
       И он захохотал, хлопнув себя по коленям. Вечно он так — сам пошутил, сам же поржал, но при этом умудряется не выглядеть придурком.
       — Между прочим, я и правда считаю тебя таким, — с притворной серьёзностью ответил мне Жан-Пьер, а потом, хлопнув по плечу, уже своим обычным радостным тоном произнёс:
       — Обязательно надень её сегодня, когда пойдём в пиццерию, — сказал он. А у меня возникло стойкое ощущение дежавю — свой прошлогодний подарок он тоже предлагал мне надеть на праздничный ужин.
       — В пиццерию? Снова посиделки, да? — недовольно спросил я. Не люблю отмечать свой праздник, да и учитывая атмосферу в коллективе и моё собственное состояние, веселиться как-то нет желания. — Мы же сегодня работаем, не забыл?
       — Не забыл, поэтому собираемся не вечером, а в полдень, а репетицию мы сегодня отменили. Пары часов как раз хватит, раз уж тебе это в тягость.
       Прозвучало это с лёгким упрёком, и мне стало не по себе: всё-таки коллеги стараются ради меня, а я им даже не благодарен. Я натянуто улыбнулся и пожал плечами.
       — Ладно, что с вами поделаешь. Обед так обед.
       — Слушай, это… Можно я в пиццерию одну знакомую приведу?
       Начинается! Знаю я его знакомых. Учитывая, что он только что подарил мне вторую подряд футболку… Я строго глянул на Жан-Пьера и поинтересовался:
       — Думаешь, второй раз вам будет так же смешно?
       — Ты о чём? — с невинным выражением лица поинтересовался приятель, а потом, очевидно, сам догадавшись, засмеялся.
       — Может, на гения я и не тяну, но не настолько же тупой, чтобы второй раз подсунуть тебе стриптизёршу, — хмыкнул он. — Тем более что ты и в первый раз не оценил. Я собирался привести Аннетт.
       Я прикрыл рукой лицо, чтобы нагляднее продемонстрировать приятелю, как же меня успела достать эта девчонка за то время, что Жан-Пьер с ней общается. И это при том, что я её ни разу в жизни не видел лично. Но мой сосед не может не говорить о своих делах, так что ли не каждый день рассказывал про свою виртуальную подружку, и она успела надоесть мне не хуже Сары Россиньоль.
       Сначала я думал, что увлечение Жан-Пьера общением с русской поклонницей Сары долго не продлится, ведь обычно приятель быстро загорается, но так же быстро остывает в том, что касается противоположного пола. Однако тот утверждал, что они просто друзья, и вовсю продолжал с ней переписываться.
        А в феврале приятель узнал новость, от которой у него совсем сорвало крышу. В тот день он влетел в гостиную, где я сидел, и, радостно блестя глазами, завопил:
       — Ты представляешь, Даниэль, а? Нет, ну ты представляешь! Это просто невероятно, это судьба!
       Я оторвал глаза от телевизора, который смотрел, чтобы хоть чем-то заняться — обычно ящик меня не интересует, но в тот момент я не был способен на что-то более полезное — и хмуро посмотрел на Жан-Пьера:
       — Не представляю и даже представлять боюсь.
       Приятель сразу же как-то стушевался под моим взглядом и пояснил уже гораздо тише и спокойнее:
       — Аннетт в апреле приезжает в Женеву.
       — Вот это да! Счастье-то какое, предлагаю устроить по этому поводу грандиозный праздник с фейерверком, — хмыкнул я.
       — Хорош издеваться, — с притворной обидой сказал Жан-Пьер. — Между прочим, это не просто совпадение, что она прилетает как раз тогда, когда я здесь работаю.
       — И ты, конечно, собираешься с ней встретиться? А ты с ней сразу переспишь или для начала обсудишь в личной беседе творчество Россиньоль?
       — Вот вечно ты так, — Жан-Пьер продолжал делать вид, что обижен. — С чего ты решил, что я собираюсь с ней спать?
       — Может, потому что я тебя давно знаю? — задал я логичный вопрос. — Если уж ты познакомился с девушкой, то она обязательно побывает в твоей постели, по-моему, это ни для кого не секрет.
       — Я пока не загадывал так далеко, — беспечно отмахнулся наш местный ловелас. — Встретимся, когда приедет, а там видно будет.
       — Что она собирается делать в Женеве?
       — Вроде как её отец учёный-физик и приедет сюда работать, ну, в эту научную организацию, которая находится здесь, рядом… как там её…
       — Европейский центр ядерных исследований? — уточнил я, чтобы заткнуть Жан-Пьера за пояс.
       — Точно! — просиял приятель, проигнорировав то, что я его поддел. — Всё время забываю полное название. Но это неважно. Короче, жену с дочерью он берёт с собой, мир показать, — пояснил Жан-Пьер. Хорошо, что в этот момент его отвлёк телефонный звонок, а то он бы ещё долго не заткнулся.
       В общем, в начале апреля девчонка, наконец приехала (я-то надеялся, что этого всё-таки не произойдёт), и с тех пор приятель просто замучил меня просьбами привести её к нам на репетицию. Но я был непреклонен.
       — Тебе что, сложно один раз потерпеть присутствие тихой, скромной девочки? — ныл Жан-Пьер.
       — Правило есть правило, — повторял я одно и то же в ответ на все уговоры. — Тем более, после прошлогодних событий.
       — Ой, да ладно тебе, Аннетт совершенно не похожа на Эмму! И она не собирается петь в нашей группе, просто разок послушает. Понимаешь, я ведь ей уже пообещал…
       — Здорово получается: сначала ты ей обещаешь, и только потом спрашиваешь моего разрешения. Разбирайся теперь сам — нечего было обещать заранее, — бесстрастно отвечал я в ответ на эти стенания.
       А на следующий день всё повторялось почти слово в слово. Наверное, если бы приятель и дальше продолжил так рьяно меня обрабатывать, я бы, в конце концов, просто устал сопротивляться его напору и разрешил Аннетт посетить репетицию.

Показано 1 из 31 страниц

1 2 3 4 ... 30 31