Тихая, спокойная, -- спальный район. Маленький организм, живущий своей жизнью. И она -- часть этого организма. Как ни странно, ее знали все, а она не была знакома и с половиной жителей. В основном народ ходил к ней на массаж и она никому не отказывала.
Сначала из дома после развода исчез муж, а потом, один за другим, ее мальчики. Она часто им звонила, переписывалась смс-сками, но одиночество коротала на работе или в огороде. Выходила из дома только по крайней необходимости.
Снова она на пороге своего дома. Здравствуй, милый дом! Целых две недели твоя хозяйка отсутствовала. Зайдя во двор. К ней кинулись собаки, соскучившиеся по ней, и от этого радостно виляли хвостами так, что казалось, будто они вот-вот отвалятся, но хвосты крепко держались на своем месте.
Маша открыла дом -- он пропах сыростью -- хозяйки не было, и протопить для просушки было некому. Пыль лежала на крупных листьях филодендронов и фикусов. "Работы много!" -- Прикинула для себя Маша.
Мальчики засобирались уезжать. Они только ждали момента, когда мать их отпустит. Маша не стала задерживать детей, за что они были крайне ей благодарны, и... быстро уехали.
Было такое впечатление, словно она приехала в чужой дом и ей предстоит стать в нем хозяйкой. Она еще раз обвела взглядом гостиную, поднялась и, первым делом, вытащила из сумки соленую кабанятину. Не прошло и получаса, как мясо аккуратно лежало в морозилке. Покончив с грязной работой, Маша с домашнего телефона набрала номер Нины Малышевой. Ответили не сразу.
-- Кабинет массажа, -- услышала она голос напарницы. -- С вами говорит Малышева Нина.
-- Нина, я приехала, -- негромко проговорила в трубку Маша.
-- Машка! -- Заверещали от радости на другом конце провода. -- Как хорошо-то, а то я уже без рук!
-- А я почти без ног, -- ответила с ухмылкой Маша. -- Сможешь завтра приехать?
-- Только вечером. К шести.
-- Буду ждать, -- ответила Маша и положила трубку и снова обвела глазами гостиную, в которой сидела -- все-таки надо убраться.
Потом перевела взгляд на ногу и решила, что, если двигаться не очень быстро, то можно хоть сколько-нибудь прибрать квартиру. Так она и сделала. Уборка продолжалась почти до половины второго ночи и, когда она, все-таки. закончилась, Маша залезла в ванну и закрыла глаза от блаженства. Полежав минут пятнадцать в теплой ванне и смыв пот и пыль с себя, она удобно устроилась в своей постели и уснула.
Утро началось в половине одиннадцатого. Сладко потянувшись, Маша уставилась в потолок. Хорошо дома спится! Но.. Пора подниматься из теплой постели. Солнышко уже было довольно высоко и ярко светило, пригревая все вокруг. Все радовалось августовскому теплу. Осторожно поднявшись с постели, Маша, в одно короткой сорочке, пошла умыться и, по дороге в ванную, заправить кофеварку. Долго плюхалась под теплой водой. Потом включила телевизор: по всем каналам показывали мультики. Она полистала программу -- суббота, потому и крутят с утра мультики да детские передачи, но не выключила.
В очень сонном состоянии прошел день, а к вечеру настроение улучшилось и пропала сонливость. К шести часам, как и обещала, приехала Нина на своей "Тойоте - Камри" Она принялась трезвонить, держа палец на кнопке звонка.
-- Убери палец, -- с улыбкой сказала Маша, открыв калитку, -- он что, прилип к кнопке?
Нина, высокая, статная, вся светлая, вихрем ворвалась в калитку и, схватила подругу в крепкие объятья, чуть не задавила.
-- Нинка! -- Взмолилась Маша. -- Отпусти! Мне и так стоять тяжело!
Нина осмотрела напарницу с ног до головы.
-- Ты что с ногой сделала?
-- Потом, потом, -- выпроводила ее Маша за ворота и пошла следом к ее машине. -- Потом все расскажу, а сейчас поехали в магазин. У меня дома ничего нет съестного.
-- Питье-то есть? – Смеялась, во весь рот Нина, поворачивая ключ зажигания.
-- С этим проблем не будет, -- так же смеясь, ответила Маша.
-- Нет, Ты расскажи, что с ногой, все-таки? -- Не унималась Нина.
-- Кабан помог распороть, -- Маша развернула повязку и у Нины челюсть опустилась на шикарную грудь.
-- Тебе в больницу надо.
-- Мне в магазин надо, а в больницу уже поздно. Послезавтра швы уже снимать надо -- неделя прошла. Я же кусок того кабана домой приперла! Остальное оставила в Новосибирске. -- Долгим взглядом она посмотрела на подругу: она все еще не могла прийти в себя. -- Поехали! Нажми на педаль, пожалуйста.
Нина послушно сделала то, что просила Маша и машина плавно отъехала от ворот.
-- Но ты мне должна все рассказать! – Предупредила Нина.
-- Расскажу, -- согласилась Маша. -- Все расскажу.
В магазине набрали всякой всячины и вкусняшки на десерт, если объема желудка хватит. Маша понимала, что долго стоять у кухонного стола она не сможет, и набрала готовых салатов, фруктов, мясных полуфабрикатов и килограмм пять чистого свиного филе. На всякий случай.
Приехав домой, подруги приготовили вкусные шашлыки из купленного мяса, разложили на столике в гостиной салаты, даже не перекладывая их из пластиковых контейнеров в тарелки. Кабанятину Маша решила оставить себе. Из бара Маша достала бутылку "Мартини", а рядом поставила яблочный сок. Вечеринку на двоих можно начинать. Чокаясь высокими хрустальными бокалами с коктейлем мартини, Маша во всех красках рассказывала Нине, как познакомилась с Вадимом, как чуть не погибла в поединке с кабаном. Нина с широко открытыми глазами и долей зависти смотрела на подругу.
-- Зачем тебе мужчина в страшных шрамах? – Спросила Нина, не понимая подругу.
-- Нинка, ты не понимаешь! -- Защищала Вадима, уже подвыпившая, Маша. -- Какой он шикарный именно с ними!
-- А у вас что-нибудь... Ну... Было?
-- Нина, об этом история умалчивает, но тебе скажу -- это не просто встреча. Это что-то больше, но я пока не знаю что.
-Я не поняла. Высокий, красивый мужик, почти две недели с тобой жил, а теперь ты говоришь, что чего-то не знаешь? Ты ему номер телефона дала?
-- Нет. Пусть сначала разберется в себе, - потупила голову Маша.
-- Ты когда перестанешь быть дурой? А? Хорошо, что это не заразно, а то и я стала бы такой же! -- Негодовала Нина. -- Маш, пока он будет разбираться в себе, найдет другую!
-- Значит, так и надо, -- фатально ответила Маша.
-- Его номера у тебя тоже нет?
Маша отрицательно покачала головой.
-- Тебе не ногу надо было оперировать, а голову! Нога и так заживет! -- Покрутила пальцем у виска Нина.
-- Нин, мне и так без него плохо. Что мне делать? Бежать к нему? Так он на какую-то конференцию уехал.
-- Надолго?
-- Я не знаю!- Пожала плечами Маша.
Нина откинулась на спинку дивана и закрыла ладонями лицо.
-- Ты тупая, -- резюмировала подруга, сидя в таком положении. -- Поймать такого мужика и отпустить его. Не понимаю.
Слезы сами закапали из Машиных глаз. Через минуту она ревела белугой на плече подруги, всхлипывая и, время от времени, сморкаясь в одноразовые салфетки. Потом ее рыдания подхватила Нина и они обе, обнявшись, рыдали и пользовались салфетками. Там, где их не было на диване, все оказалось усыпано белоснежными скомканными кусочками.
Солнце клонилось к закату. Так красиво описал бы любой классик вечернее время, но подруги его почти не заметили. Выплакавшись вволю и выпив литр "Мартини", они решили, что мужиков на их веку еще хватит. Маша, хоть и имела двух сыновей и была когда-то замужем, а Нина и замужем не была и, и детей у нее нет. Только племяннца -- дочка сестры и в свои тридцать семь лет еще надеялась встретить того своего принца, а точнее, короля. И за короля они откупорили бутылочку шампанского.
Ночевать Нина осталась у Маши. Ехать в таком состоянии она не могла. Наутро у обеих болели головы. Крепкий кофе почти в полдень сделал попытку взбодрить их, но у него плохо получилось. Таблетка аспирина подействовала лучше и быстрее. Нина засобиралась домой. Она похлопала по карманам легкой куртки и в левом нашла ключи от машины. Маша проводила ее до калитки, обороняя от собак
-- Когда на работу выйдешь? -- Спросила Нина.
-- Надо посмотреть, как зажило. Пока еще трудно будет стоять у стола.
-- Ладно, -- согласилась подруга. -- Мне пора ехать. Но в среду тебя жду. Руки уже болят от тел. Все. До среды. -- Нина села в машину и плавно отъехала, помахав Маше, и скрылась в клубе пыли.
Маша снова вошла в дом и села на диван. Включила телевизор: там "крепкий орешек" Брюс Уиллис вновь спасал мир в "Пятом элементе". Маша решила, что его можно оставить для "фона". Включила компьютер и нашла для себя "бродилку". Выбрала героя и начала игру. Герой периодически погибал, но Маша его вновь воскрешала.. Игрушка затянула и она проиграла часа три. Пока спина не затекла. Поразмяться она решила пройтись на огород посмотреть, что и как у нее там растет. Огород, конечно, изрядно зарос, пока ее не было дома. Нужно было пропалывать, но согнуть ногу, не было никакой возможности, и Маша отказалась от этого занятия, решив, что следует нанять кого-нибудь. Видно было, что мальчики периодически поливали грядки. Спасибо и за это.
Визу открыли только через три дня. На подобной конференции и Вадим, и Аркадий уже бывали не раз. На этот раз ее проводили в Лейпциге, но Вадим все пять дней пытался сосредоточиться на работе. Ничего не получалось! Даже, стоя перед всеми, и, делая доклад, ему все казалось мелким, незначительным и обыденным. Совершенно ничего не стоящим. Аркадий смотрел на друга и не узнавал его. Всегда собранный, внимательный и пунктуальный Вадим остался где-то с тайге. Он больше не существовал.
Вадька, который стоял за друзей, а они за него, изменился до неузнаваемости. Рассеяность во всем. Больше всего Аркадий не мог переносить то, что взгляд у друга стал, как у потерянной собаки. Ему казалось, что еще немного, и из карих граз друга польются слезы. Вадим в любое свободное время бездумно смотрел в окно опустевшим взглядом. Смотрел куда-то вдаль и в то же время в никуда. В голове была только одна мысль... Мысль о Маше... Все. Какая там физика с ее ядрами? Он пытался понять физику их двоих... и не мог.
Пять дней пролетели для Аркадия незаметно, а для Вадима -- продлились вечностью. Снова его дом. Его квартира. Васька, радостная и счастливая от встречи с отцом. Он расцеловал дочь в обе щеки прижал к себе и... ушел в свою комнату. Васька осторожно приоткрыла дверь и в узкую щелку увидела, что отец сидит, обхватив ладонями голову, склонив ее к согнутым коленям. Она медленно вошла к нему, села рядом и обняла его за плечи.
-- Пап...папа, -- позвала она. Вадим посмотрел на дочь. -- Папа, ты съезди к ней, -- осторожно предложила Васька.
-- Я не знаю, где она живет, Васек.
-- Как не знаешь? -- У Васьки чуть глаза не вылезли на лоб.
-- Так Не знаю. И номера телефона у меня нет. И фамилии с отчеством не знаю. Я ничего не знаю о ней. Вот так бывает!
-- Вот это ситуация! -- Ошалела Васька. -- А ты пока подарок ей приготовь какой-нибудь.
-- Какой?
-- Ну... это я не знаю! Что-нибудь... Раз она для тебя столько значит, тогда и подарок должен быть значительный.
Вадим внимательно посмотрел на дочь. Откуда у нее, шестнадцатилетней девочки, такие взрослые разговоры? Подарок...Но какой? Маша сделала ему самый главный подарок -- спасла от медведицы. Медведь!... Шкура! Она ее просолила, как мясо и оставила...Нет, закопала под избушкой!
-- Васенька! Ты гений! Надо срочно ехать обратно! – Он крепко поцеловал дочь в обе щеки и выскочил из входной двери.
-- В Германию? -- Не поняла Васька.
-- Нет, дочка! В тайгу! -- Он бросился вон из квартиры, но вскоре вернулся и схватил трубку телефона. -- Аркашка! Ты отвезешь меня на своем танке на заимку?
-- Зачем? – Удивился друг.
-- Еще не знаю точно, но очень надо.
-- Судя, по бодро-сумасшедшему голосу, ты что-то придумал.
Саша подошла к мужу, положила ему ладони на плечи и спокойно сказала:
-- Отвези Вадима на заимку, если он просит.
Аркадий странно посмотрел на жену.
-- С чего такая забота?
-- Мне кажется, что это скоро закончится? Надо только потерпеть.
-- Что закончится? -- Не понял Аркадий.
-- Вадим еще ни по кому так не сходил с ума, а значит, Маша, твоя родственница, его по-настоящему зацепила. Сейчас ему надо помочь. Кто, если не ты? Вот и помогай.
Аркадий опешил от логики жены, но не согласиться не смог и пошел в гараж за машиной. Возле гаража уже крутились Вадим и Васька.
-- Она что, тоже с нами поедет? – Он кивнул на Ваську.
-- Она всегда со мной теперь ездить будет. Она -- гений! – Вадим обнял дочь и прижал к себе.
Аркадий не стал спорить с другом и его дочерью.
-- Вся эта история меня сведет с ума, -- Аркаша покрутил пальцем у виска, сел за руль и поехали на заимку.
К избушке подъехали почти ночью и решили переночевать, благо топчана было три. Всем хватило места. Ночью кто-то выл и царапался в дверь, но Вадим нашел под своим топчаном ружье, спрятанное Машей, зарядил его и поставил рядом со своим топчаном. Васька с Аркадием заснули быстро, а Вадиму не спалось. Казалось, что топчан все еще хранит тепло Машиного тела. Воспоминания нахлынули, захлестнув его высокой волной. Он повернулся на живот и настолько сильно сжал в своих объятьях подушку, что мышцы заныли. Хотелось плакать, но Вадим только глухо, чтоб никого не разбудить, застонал. "Маша -- Машенька, где же ты?! -- Проносился, в усталом от разлуки мозгу, единственный вопрос.
Утром Вадим проснулся раньше всех и выбежал из избушки. В метре от двери он вынул дерн и убрал доску. Там Маша спрятала медвежью шкуру. Чтобы не запачкалась, она завернула ее в брезент. Он раскрыл багажник джипа и положил свернутую шкуру, а потом пошел к ручью умыться. Вернувшись, увидел, что Аркаша в Васькой уже проснулись.
-- Ты где был? -- Сонно спросила Васька.
-- Вытащил подарок, да еле донес его до машины.
-- Какой подарок? -- Спросил Аркадий, глядя то на Вадима, то на Ваську.
-- Мы решили Маше подарок сделать, -- пояснила Васька. -- Потому и приехали сюда. А что за подарок, пап? – Она посмотрела на отца.
-- Шкуру той медведицы, которая меня чуть не съела, а она ее убила!
-- И вы ЭТО положили мне в багажник? -- Вскричал Аркадий.
-- Она в брезенте, -- успокоил друга Вадим.
-- Но это еще не все, -- Вадим обвел дочь и друга взглядом.
-- Что еще? -- Не понял Аркадий.
-- Нам предстоит поход часа полтора туда, а потом обратно.
-- Зачем? – Убитым голосом спросил Аркадий.
-- Перекусите что-нибудь и пойдем.
-- И что? -- Психанул Аркадий. -- Зачем идем-то?
-- Мы там ставили голову кабана, -- весело объяснил Вадим
Аркадий и Васька переглянулись и посмотрели на Вадима. Взгляд он понял сразу -- хотят убить, но понял, что они добрые и не сделают этого.
-- Ну, если так требует подарок, тогда пойдем, -- скрепя сердце, ответили в голос Аркадий с Васькой.
Шли долго. По Машиным зарубинам, пока, наконец, не вышли на окраину леса.
Сначала из дома после развода исчез муж, а потом, один за другим, ее мальчики. Она часто им звонила, переписывалась смс-сками, но одиночество коротала на работе или в огороде. Выходила из дома только по крайней необходимости.
Снова она на пороге своего дома. Здравствуй, милый дом! Целых две недели твоя хозяйка отсутствовала. Зайдя во двор. К ней кинулись собаки, соскучившиеся по ней, и от этого радостно виляли хвостами так, что казалось, будто они вот-вот отвалятся, но хвосты крепко держались на своем месте.
Маша открыла дом -- он пропах сыростью -- хозяйки не было, и протопить для просушки было некому. Пыль лежала на крупных листьях филодендронов и фикусов. "Работы много!" -- Прикинула для себя Маша.
Мальчики засобирались уезжать. Они только ждали момента, когда мать их отпустит. Маша не стала задерживать детей, за что они были крайне ей благодарны, и... быстро уехали.
Было такое впечатление, словно она приехала в чужой дом и ей предстоит стать в нем хозяйкой. Она еще раз обвела взглядом гостиную, поднялась и, первым делом, вытащила из сумки соленую кабанятину. Не прошло и получаса, как мясо аккуратно лежало в морозилке. Покончив с грязной работой, Маша с домашнего телефона набрала номер Нины Малышевой. Ответили не сразу.
-- Кабинет массажа, -- услышала она голос напарницы. -- С вами говорит Малышева Нина.
-- Нина, я приехала, -- негромко проговорила в трубку Маша.
-- Машка! -- Заверещали от радости на другом конце провода. -- Как хорошо-то, а то я уже без рук!
-- А я почти без ног, -- ответила с ухмылкой Маша. -- Сможешь завтра приехать?
-- Только вечером. К шести.
-- Буду ждать, -- ответила Маша и положила трубку и снова обвела глазами гостиную, в которой сидела -- все-таки надо убраться.
Потом перевела взгляд на ногу и решила, что, если двигаться не очень быстро, то можно хоть сколько-нибудь прибрать квартиру. Так она и сделала. Уборка продолжалась почти до половины второго ночи и, когда она, все-таки. закончилась, Маша залезла в ванну и закрыла глаза от блаженства. Полежав минут пятнадцать в теплой ванне и смыв пот и пыль с себя, она удобно устроилась в своей постели и уснула.
Утро началось в половине одиннадцатого. Сладко потянувшись, Маша уставилась в потолок. Хорошо дома спится! Но.. Пора подниматься из теплой постели. Солнышко уже было довольно высоко и ярко светило, пригревая все вокруг. Все радовалось августовскому теплу. Осторожно поднявшись с постели, Маша, в одно короткой сорочке, пошла умыться и, по дороге в ванную, заправить кофеварку. Долго плюхалась под теплой водой. Потом включила телевизор: по всем каналам показывали мультики. Она полистала программу -- суббота, потому и крутят с утра мультики да детские передачи, но не выключила.
Глава четырнадцать
В очень сонном состоянии прошел день, а к вечеру настроение улучшилось и пропала сонливость. К шести часам, как и обещала, приехала Нина на своей "Тойоте - Камри" Она принялась трезвонить, держа палец на кнопке звонка.
-- Убери палец, -- с улыбкой сказала Маша, открыв калитку, -- он что, прилип к кнопке?
Нина, высокая, статная, вся светлая, вихрем ворвалась в калитку и, схватила подругу в крепкие объятья, чуть не задавила.
-- Нинка! -- Взмолилась Маша. -- Отпусти! Мне и так стоять тяжело!
Нина осмотрела напарницу с ног до головы.
-- Ты что с ногой сделала?
-- Потом, потом, -- выпроводила ее Маша за ворота и пошла следом к ее машине. -- Потом все расскажу, а сейчас поехали в магазин. У меня дома ничего нет съестного.
-- Питье-то есть? – Смеялась, во весь рот Нина, поворачивая ключ зажигания.
-- С этим проблем не будет, -- так же смеясь, ответила Маша.
-- Нет, Ты расскажи, что с ногой, все-таки? -- Не унималась Нина.
-- Кабан помог распороть, -- Маша развернула повязку и у Нины челюсть опустилась на шикарную грудь.
-- Тебе в больницу надо.
-- Мне в магазин надо, а в больницу уже поздно. Послезавтра швы уже снимать надо -- неделя прошла. Я же кусок того кабана домой приперла! Остальное оставила в Новосибирске. -- Долгим взглядом она посмотрела на подругу: она все еще не могла прийти в себя. -- Поехали! Нажми на педаль, пожалуйста.
Нина послушно сделала то, что просила Маша и машина плавно отъехала от ворот.
-- Но ты мне должна все рассказать! – Предупредила Нина.
-- Расскажу, -- согласилась Маша. -- Все расскажу.
В магазине набрали всякой всячины и вкусняшки на десерт, если объема желудка хватит. Маша понимала, что долго стоять у кухонного стола она не сможет, и набрала готовых салатов, фруктов, мясных полуфабрикатов и килограмм пять чистого свиного филе. На всякий случай.
Приехав домой, подруги приготовили вкусные шашлыки из купленного мяса, разложили на столике в гостиной салаты, даже не перекладывая их из пластиковых контейнеров в тарелки. Кабанятину Маша решила оставить себе. Из бара Маша достала бутылку "Мартини", а рядом поставила яблочный сок. Вечеринку на двоих можно начинать. Чокаясь высокими хрустальными бокалами с коктейлем мартини, Маша во всех красках рассказывала Нине, как познакомилась с Вадимом, как чуть не погибла в поединке с кабаном. Нина с широко открытыми глазами и долей зависти смотрела на подругу.
-- Зачем тебе мужчина в страшных шрамах? – Спросила Нина, не понимая подругу.
-- Нинка, ты не понимаешь! -- Защищала Вадима, уже подвыпившая, Маша. -- Какой он шикарный именно с ними!
-- А у вас что-нибудь... Ну... Было?
-- Нина, об этом история умалчивает, но тебе скажу -- это не просто встреча. Это что-то больше, но я пока не знаю что.
-Я не поняла. Высокий, красивый мужик, почти две недели с тобой жил, а теперь ты говоришь, что чего-то не знаешь? Ты ему номер телефона дала?
-- Нет. Пусть сначала разберется в себе, - потупила голову Маша.
-- Ты когда перестанешь быть дурой? А? Хорошо, что это не заразно, а то и я стала бы такой же! -- Негодовала Нина. -- Маш, пока он будет разбираться в себе, найдет другую!
-- Значит, так и надо, -- фатально ответила Маша.
-- Его номера у тебя тоже нет?
Маша отрицательно покачала головой.
-- Тебе не ногу надо было оперировать, а голову! Нога и так заживет! -- Покрутила пальцем у виска Нина.
-- Нин, мне и так без него плохо. Что мне делать? Бежать к нему? Так он на какую-то конференцию уехал.
-- Надолго?
-- Я не знаю!- Пожала плечами Маша.
Нина откинулась на спинку дивана и закрыла ладонями лицо.
-- Ты тупая, -- резюмировала подруга, сидя в таком положении. -- Поймать такого мужика и отпустить его. Не понимаю.
Слезы сами закапали из Машиных глаз. Через минуту она ревела белугой на плече подруги, всхлипывая и, время от времени, сморкаясь в одноразовые салфетки. Потом ее рыдания подхватила Нина и они обе, обнявшись, рыдали и пользовались салфетками. Там, где их не было на диване, все оказалось усыпано белоснежными скомканными кусочками.
Солнце клонилось к закату. Так красиво описал бы любой классик вечернее время, но подруги его почти не заметили. Выплакавшись вволю и выпив литр "Мартини", они решили, что мужиков на их веку еще хватит. Маша, хоть и имела двух сыновей и была когда-то замужем, а Нина и замужем не была и, и детей у нее нет. Только племяннца -- дочка сестры и в свои тридцать семь лет еще надеялась встретить того своего принца, а точнее, короля. И за короля они откупорили бутылочку шампанского.
Ночевать Нина осталась у Маши. Ехать в таком состоянии она не могла. Наутро у обеих болели головы. Крепкий кофе почти в полдень сделал попытку взбодрить их, но у него плохо получилось. Таблетка аспирина подействовала лучше и быстрее. Нина засобиралась домой. Она похлопала по карманам легкой куртки и в левом нашла ключи от машины. Маша проводила ее до калитки, обороняя от собак
-- Когда на работу выйдешь? -- Спросила Нина.
-- Надо посмотреть, как зажило. Пока еще трудно будет стоять у стола.
-- Ладно, -- согласилась подруга. -- Мне пора ехать. Но в среду тебя жду. Руки уже болят от тел. Все. До среды. -- Нина села в машину и плавно отъехала, помахав Маше, и скрылась в клубе пыли.
Маша снова вошла в дом и села на диван. Включила телевизор: там "крепкий орешек" Брюс Уиллис вновь спасал мир в "Пятом элементе". Маша решила, что его можно оставить для "фона". Включила компьютер и нашла для себя "бродилку". Выбрала героя и начала игру. Герой периодически погибал, но Маша его вновь воскрешала.. Игрушка затянула и она проиграла часа три. Пока спина не затекла. Поразмяться она решила пройтись на огород посмотреть, что и как у нее там растет. Огород, конечно, изрядно зарос, пока ее не было дома. Нужно было пропалывать, но согнуть ногу, не было никакой возможности, и Маша отказалась от этого занятия, решив, что следует нанять кого-нибудь. Видно было, что мальчики периодически поливали грядки. Спасибо и за это.
Визу открыли только через три дня. На подобной конференции и Вадим, и Аркадий уже бывали не раз. На этот раз ее проводили в Лейпциге, но Вадим все пять дней пытался сосредоточиться на работе. Ничего не получалось! Даже, стоя перед всеми, и, делая доклад, ему все казалось мелким, незначительным и обыденным. Совершенно ничего не стоящим. Аркадий смотрел на друга и не узнавал его. Всегда собранный, внимательный и пунктуальный Вадим остался где-то с тайге. Он больше не существовал.
Вадька, который стоял за друзей, а они за него, изменился до неузнаваемости. Рассеяность во всем. Больше всего Аркадий не мог переносить то, что взгляд у друга стал, как у потерянной собаки. Ему казалось, что еще немного, и из карих граз друга польются слезы. Вадим в любое свободное время бездумно смотрел в окно опустевшим взглядом. Смотрел куда-то вдаль и в то же время в никуда. В голове была только одна мысль... Мысль о Маше... Все. Какая там физика с ее ядрами? Он пытался понять физику их двоих... и не мог.
Пять дней пролетели для Аркадия незаметно, а для Вадима -- продлились вечностью. Снова его дом. Его квартира. Васька, радостная и счастливая от встречи с отцом. Он расцеловал дочь в обе щеки прижал к себе и... ушел в свою комнату. Васька осторожно приоткрыла дверь и в узкую щелку увидела, что отец сидит, обхватив ладонями голову, склонив ее к согнутым коленям. Она медленно вошла к нему, села рядом и обняла его за плечи.
-- Пап...папа, -- позвала она. Вадим посмотрел на дочь. -- Папа, ты съезди к ней, -- осторожно предложила Васька.
-- Я не знаю, где она живет, Васек.
-- Как не знаешь? -- У Васьки чуть глаза не вылезли на лоб.
-- Так Не знаю. И номера телефона у меня нет. И фамилии с отчеством не знаю. Я ничего не знаю о ней. Вот так бывает!
-- Вот это ситуация! -- Ошалела Васька. -- А ты пока подарок ей приготовь какой-нибудь.
-- Какой?
-- Ну... это я не знаю! Что-нибудь... Раз она для тебя столько значит, тогда и подарок должен быть значительный.
Вадим внимательно посмотрел на дочь. Откуда у нее, шестнадцатилетней девочки, такие взрослые разговоры? Подарок...Но какой? Маша сделала ему самый главный подарок -- спасла от медведицы. Медведь!... Шкура! Она ее просолила, как мясо и оставила...Нет, закопала под избушкой!
-- Васенька! Ты гений! Надо срочно ехать обратно! – Он крепко поцеловал дочь в обе щеки и выскочил из входной двери.
-- В Германию? -- Не поняла Васька.
-- Нет, дочка! В тайгу! -- Он бросился вон из квартиры, но вскоре вернулся и схватил трубку телефона. -- Аркашка! Ты отвезешь меня на своем танке на заимку?
-- Зачем? – Удивился друг.
-- Еще не знаю точно, но очень надо.
-- Судя, по бодро-сумасшедшему голосу, ты что-то придумал.
Саша подошла к мужу, положила ему ладони на плечи и спокойно сказала:
-- Отвези Вадима на заимку, если он просит.
Аркадий странно посмотрел на жену.
-- С чего такая забота?
-- Мне кажется, что это скоро закончится? Надо только потерпеть.
-- Что закончится? -- Не понял Аркадий.
-- Вадим еще ни по кому так не сходил с ума, а значит, Маша, твоя родственница, его по-настоящему зацепила. Сейчас ему надо помочь. Кто, если не ты? Вот и помогай.
Аркадий опешил от логики жены, но не согласиться не смог и пошел в гараж за машиной. Возле гаража уже крутились Вадим и Васька.
-- Она что, тоже с нами поедет? – Он кивнул на Ваську.
-- Она всегда со мной теперь ездить будет. Она -- гений! – Вадим обнял дочь и прижал к себе.
Аркадий не стал спорить с другом и его дочерью.
-- Вся эта история меня сведет с ума, -- Аркаша покрутил пальцем у виска, сел за руль и поехали на заимку.
Глава пятнадцать
К избушке подъехали почти ночью и решили переночевать, благо топчана было три. Всем хватило места. Ночью кто-то выл и царапался в дверь, но Вадим нашел под своим топчаном ружье, спрятанное Машей, зарядил его и поставил рядом со своим топчаном. Васька с Аркадием заснули быстро, а Вадиму не спалось. Казалось, что топчан все еще хранит тепло Машиного тела. Воспоминания нахлынули, захлестнув его высокой волной. Он повернулся на живот и настолько сильно сжал в своих объятьях подушку, что мышцы заныли. Хотелось плакать, но Вадим только глухо, чтоб никого не разбудить, застонал. "Маша -- Машенька, где же ты?! -- Проносился, в усталом от разлуки мозгу, единственный вопрос.
Утром Вадим проснулся раньше всех и выбежал из избушки. В метре от двери он вынул дерн и убрал доску. Там Маша спрятала медвежью шкуру. Чтобы не запачкалась, она завернула ее в брезент. Он раскрыл багажник джипа и положил свернутую шкуру, а потом пошел к ручью умыться. Вернувшись, увидел, что Аркаша в Васькой уже проснулись.
-- Ты где был? -- Сонно спросила Васька.
-- Вытащил подарок, да еле донес его до машины.
-- Какой подарок? -- Спросил Аркадий, глядя то на Вадима, то на Ваську.
-- Мы решили Маше подарок сделать, -- пояснила Васька. -- Потому и приехали сюда. А что за подарок, пап? – Она посмотрела на отца.
-- Шкуру той медведицы, которая меня чуть не съела, а она ее убила!
-- И вы ЭТО положили мне в багажник? -- Вскричал Аркадий.
-- Она в брезенте, -- успокоил друга Вадим.
-- Но это еще не все, -- Вадим обвел дочь и друга взглядом.
-- Что еще? -- Не понял Аркадий.
-- Нам предстоит поход часа полтора туда, а потом обратно.
-- Зачем? – Убитым голосом спросил Аркадий.
-- Перекусите что-нибудь и пойдем.
-- И что? -- Психанул Аркадий. -- Зачем идем-то?
-- Мы там ставили голову кабана, -- весело объяснил Вадим
Аркадий и Васька переглянулись и посмотрели на Вадима. Взгляд он понял сразу -- хотят убить, но понял, что они добрые и не сделают этого.
-- Ну, если так требует подарок, тогда пойдем, -- скрепя сердце, ответили в голос Аркадий с Васькой.
Шли долго. По Машиным зарубинам, пока, наконец, не вышли на окраину леса.
