– Не о том думаешь! – теперь Сигер злится. Он понимает, что сам отправил Алану на сушу, что сам изрёк, что она не ступит в море, и что на самом деле от неё никакой угрозы нет, кроме любопытства других, но он злится.
Она может уплыть от его воли.
Она может показаться и скрыться.
Она насмешница, хотя ничего из себя даже не представляет!
– Чужой корабль, мой Царь, – Бардо возвращает замечание своему брату и тем легко сбивает гнев. В самом деле – Сигер не собирается воевать с сухопутными и топить их корабли. В этом нет практической пользы. В этом нет пользы и для репутации, он же не безумец.
Но шторм может случится и без него, не правда ли?
– Я была живой, – голос Аланы тих, она всё ещё мыслями на корабле, вспоминает и ветр, и запах моря, и морские брызги. Теперь, когда она на суше, тот мир, который она утратила, кажется её ещё более желанным, чем прежде. Когда ты резко что-то теряешь, ты привыкаешь, отрезая от себя прожитое и родное как прошлое. Но сегодня она была на корабле, сегодня она плыла по морю и поняла, к своему ужасу, что это не прошлое, что море не иссохло без неё, что море осталось прежним, только вот в море нет её дома.
– Ты и сейчас жива, – возразил Витольд. Он смотрел на неё с сочувствием, под которым тщательно научился скрывать то, что сам называл любопытством. Он понимал, что дочь Морского Царя знает куда больше, чем любое сухопутное создание. Но больше всего ему интересовали сокровищницы моря, редкости. Тайны!
И, как говорят, магия океана…
– Нет, сейчас я снова умерла, – сказала Алана. – Море не со мной. Они видели меня. Видели, что я плыву. Не будь я так далеко от дома, я бы решила, что это унизительно, когда за тобой смотрят те, кто был рядом. Но у меня нет выбора.
– Есть.
Алана вздрогнула. Она понимала уже давно тем тонким предчувствием, которое бывает, когда ты некоторое время всё же побудешь в самой неблагожелательной среде и вынесешь оттуда несколько уроков, в том числе и самый первый, важный – о том, что бескорыстия нет на свете.
И на суше особенно.
– Что? – не поняла Алана.
– Есть у тебя выбор, – Витольд сказал это почти равнодушно, но маска его на мгновение сошла от нетерпения, позволяя Алане разглядеть истину. –Сухопутные тоже кое-что умеют. Наша магия не такая как ваша, но она есть. Ты слышала о ведьме, что однажды осушил целую реку, чтобы отомстить жителям деревни, что разграбили её лес?
Нет, Алана не слышала.
– А слышала о плотине, что построил один король, чтобы вода застоялась и заглохла, чтобы лишить строптивости одного из возомнивших о себе герцогов?
Алана не слышала и этого.
– Так почему ты говоришь, что у тебя нет выбора? Ты наследница Морского Царя, разве нет у тебя права быть в море? Править?
Алана смотрит в глаза Витольда долго, борется, копит слова, снова борется. Да, она может воевать. Да, она читала о сухопутной магии. Да, знает о плотинах. Но разве она этого хотела? Разве в этом её мечты? Те самые, настоящие мечты, которые она плела в своих песнях, когда ещё была счастлива?
И всё же – там дом.
Но она там изгнанница. Пленница суши. Сбрось её в воду, узнает ли её море так, как знало прежде? Алана не знает.
Понимая, что от неё ждут ответа, Алана решает уклониться и говорит:
– Я могу провести твои торговые суда, мой царь, так, чтоб их ни одно течение не тронуло.
Витольд разочарован, но скрывает. Он решает про себя, что это ещё молодость и страх говорят в Алане и не настаивает, в конце концов – суда это тоже хорошо.
– Ну, проведи, – кивает он, не подозревая, что через пять дней в море нельзя будет ступать.
(*)Больше историй о Морском Царстве в рассказах «О почтении», «Без жалости», «Чудовище», «О спасении», «Об одном колдовстве», «Смута», «Первый шаг», «Пена расходится морем», «О недоверии», «О болезни» , «Чёрные волны» ,«О новых мерах» , «Море не плачет», «Несговорчивые», «Воды гиблые», «Алана», «Их недуг», «Два чудовища» «Заговор», «Царевна в темнице», «Изгнанница» ,«Всё ещё жизнь», «Далеко-далекое море» и «Гнев морской». Вселенная Морского Царства задумана мною как короткая история об одной недружной семейке…
Она может уплыть от его воли.
Она может показаться и скрыться.
Она насмешница, хотя ничего из себя даже не представляет!
– Чужой корабль, мой Царь, – Бардо возвращает замечание своему брату и тем легко сбивает гнев. В самом деле – Сигер не собирается воевать с сухопутными и топить их корабли. В этом нет практической пользы. В этом нет пользы и для репутации, он же не безумец.
Но шторм может случится и без него, не правда ли?
***
– Я была живой, – голос Аланы тих, она всё ещё мыслями на корабле, вспоминает и ветр, и запах моря, и морские брызги. Теперь, когда она на суше, тот мир, который она утратила, кажется её ещё более желанным, чем прежде. Когда ты резко что-то теряешь, ты привыкаешь, отрезая от себя прожитое и родное как прошлое. Но сегодня она была на корабле, сегодня она плыла по морю и поняла, к своему ужасу, что это не прошлое, что море не иссохло без неё, что море осталось прежним, только вот в море нет её дома.
– Ты и сейчас жива, – возразил Витольд. Он смотрел на неё с сочувствием, под которым тщательно научился скрывать то, что сам называл любопытством. Он понимал, что дочь Морского Царя знает куда больше, чем любое сухопутное создание. Но больше всего ему интересовали сокровищницы моря, редкости. Тайны!
И, как говорят, магия океана…
– Нет, сейчас я снова умерла, – сказала Алана. – Море не со мной. Они видели меня. Видели, что я плыву. Не будь я так далеко от дома, я бы решила, что это унизительно, когда за тобой смотрят те, кто был рядом. Но у меня нет выбора.
– Есть.
Алана вздрогнула. Она понимала уже давно тем тонким предчувствием, которое бывает, когда ты некоторое время всё же побудешь в самой неблагожелательной среде и вынесешь оттуда несколько уроков, в том числе и самый первый, важный – о том, что бескорыстия нет на свете.
И на суше особенно.
– Что? – не поняла Алана.
– Есть у тебя выбор, – Витольд сказал это почти равнодушно, но маска его на мгновение сошла от нетерпения, позволяя Алане разглядеть истину. –Сухопутные тоже кое-что умеют. Наша магия не такая как ваша, но она есть. Ты слышала о ведьме, что однажды осушил целую реку, чтобы отомстить жителям деревни, что разграбили её лес?
Нет, Алана не слышала.
– А слышала о плотине, что построил один король, чтобы вода застоялась и заглохла, чтобы лишить строптивости одного из возомнивших о себе герцогов?
Алана не слышала и этого.
– Так почему ты говоришь, что у тебя нет выбора? Ты наследница Морского Царя, разве нет у тебя права быть в море? Править?
Алана смотрит в глаза Витольда долго, борется, копит слова, снова борется. Да, она может воевать. Да, она читала о сухопутной магии. Да, знает о плотинах. Но разве она этого хотела? Разве в этом её мечты? Те самые, настоящие мечты, которые она плела в своих песнях, когда ещё была счастлива?
И всё же – там дом.
Но она там изгнанница. Пленница суши. Сбрось её в воду, узнает ли её море так, как знало прежде? Алана не знает.
Понимая, что от неё ждут ответа, Алана решает уклониться и говорит:
– Я могу провести твои торговые суда, мой царь, так, чтоб их ни одно течение не тронуло.
Витольд разочарован, но скрывает. Он решает про себя, что это ещё молодость и страх говорят в Алане и не настаивает, в конце концов – суда это тоже хорошо.
– Ну, проведи, – кивает он, не подозревая, что через пять дней в море нельзя будет ступать.
(*)Больше историй о Морском Царстве в рассказах «О почтении», «Без жалости», «Чудовище», «О спасении», «Об одном колдовстве», «Смута», «Первый шаг», «Пена расходится морем», «О недоверии», «О болезни» , «Чёрные волны» ,«О новых мерах» , «Море не плачет», «Несговорчивые», «Воды гиблые», «Алана», «Их недуг», «Два чудовища» «Заговор», «Царевна в темнице», «Изгнанница» ,«Всё ещё жизнь», «Далеко-далекое море» и «Гнев морской». Вселенная Морского Царства задумана мною как короткая история об одной недружной семейке…
