– Будешь плавать с кораблями, поможешь собрать самые совершенные, самые лучшие, научишь обходить течения! – Витольд восторжен. Он хорошо знает людей и неважно, что уговорить ему надо морского человека. Он мог бы угрожать, но зачем? Это грубо. Это жестоко! – Морской воздух, плеск воды под кормой…
Алана молчит. Она вспоминает море. То самое море, которое было с ней столько лет и казалось естественным, ведь она в нём родилась. Она поплыла в море, она приняла его воды в своё сердце, она приняла мудрость предков в свой разум – и стала частью моря.
Теперь эта часть сохла на суше, оставляя от Аланы лишь блистательную тень памяти моря!
– Это всё? – Алана не верит людям. Алана знает, что даже близким веры нет. Это знание пришлось купить дорогой ценой, ценой невозврата и превращения жизни в существование, но ведь купила же. Теперь только пользоваться.
Витольд усмехается. Он слишком много об этом думал, слишком давно и жадно думали об этом все правители сухопутных, которые имели выход на море, но боялись очень уж гневить Морского Царя у своих же берегов, опасались, боялись, делали вид, что лишь изучают и не забывали платить. А так всегда хотелось им власти! Всем им хотелось власти.
И в этом, оказывается, нет разницы между морскими людьми и сухопутными. И те, и другие искали лишь одного и не боялись использовать все подвернувшиеся на пути средства. Алана могла не признавать, могла спорить, но она стала таким средством и всё, что оставалось ей, взглянуть на царя и решить, будет ли она такой же властолюбивой и алчной, отчаянной и жестокой, и уже тогда ответить царю…
– Ты спятил, – Сигер взглянул на Бардо с брезгливостью, от которой не мог избавиться. Всё-таки полукровка это большой изъян для горделивого Морского Царя. – Или пьян!
– Нет, мой царь, – Бардо взял привычку кланяться ниже других, как бы каждый раз подчёркивая противоречивость своего происхождения. На взгляд Сигера это было лишним унижением, но Бардо как будто бы упивался этим и показывал, что ему унижаться не привыкать и вообще не доставляет никаких хлопот, лишь бы царь Морской был доволен! – Я не спятил, совсем не спятил.
– Моя сестра спуталась с болотниками? – переспросил Сигер. – Она ненавидит их, как любой морской житель!
– И это даёт ей шанс остаться незамеченной, – заметил Бардо и снова склонил голову. – Она знает, что ты, мой царь, не будешь искать подлянку среди тех, кого презираешь.
– Надеюсь, ты не надеешься перехитрить меня, – усмехнулся Сигер. – ты ничтожен. Ничтожнее болотника. Ты вовсе наполовину человек!
– Но ещё я морской житель, а также подданный твоего трона! – заметил Бардо с какой-то жестокой надменной тенью улыбки, – и потому сообщаю, что наша сестра совершает ошибку.
Нашу. Да… она была сестра им обоим, и этот факт нельзя было отнять никаким плеском моря. Даже если бы Сигер убил бы ставшего полезным Бардо-полукровку, он всё равно остался бы тенью, его братом! И Эва, должно быть, испытывает такое же отвращение к этому факту!
– Пошлите за моей сестрой, – велел Сигер без тени улыбки и мягкости. Если Бардо прав, не дай океан, то для Эвы всё кончится здесь и сейчас. Он казнит её. На этот раз казнит легко и просто, однозначно и без жалости. А потом и Бардо. Потому что принёс дурные вести. И потому что нужно очищать честь рода!
Бардо не проронил ни звука пока ждали стражу. Он словно бы сделался невидимкой, тенью, но Сигер знал – братец здесь, выжидает итога! Может быть хочет убедиться в том, что Эве конец.
Стража вбежала бледная, напуганная. Сигер вскочил. Они ещё не произнесли и слова, а он понял:
– Царевна Эва бежала. А с ней болотник-Варно, твой советник, царь!
Словно невидимая стена, стена воды, ледяной и колючей обрушилась на голову Сигера. Одними губами, не находя сил, он повелел:
– Догнать… немедля догнать! Любой ценой!
Любой ценой нужно было остановить мятеж.
(*)
Больше историй о Морском Царстве в рассказах «О почтении», «Без жалости», «Чудовище», «О спасении», «Об одном колдовстве», «Смута», «Первый шаг», «Пена расходится морем», «О недоверии», «О болезни» , «Чёрные волны» ,«О новых мерах» , «Море не плачет», «Несговорчивые», «Воды гиблые», «Алана», «Их недуг», «Два чудовища» «Заговор», «Царевна в темнице», «Изгнанница» и «Всё ещё жизнь». Вселенная Морского Царства задумана мною как короткая история об одной недружной семейке…
Алана молчит. Она вспоминает море. То самое море, которое было с ней столько лет и казалось естественным, ведь она в нём родилась. Она поплыла в море, она приняла его воды в своё сердце, она приняла мудрость предков в свой разум – и стала частью моря.
Теперь эта часть сохла на суше, оставляя от Аланы лишь блистательную тень памяти моря!
– Это всё? – Алана не верит людям. Алана знает, что даже близким веры нет. Это знание пришлось купить дорогой ценой, ценой невозврата и превращения жизни в существование, но ведь купила же. Теперь только пользоваться.
Витольд усмехается. Он слишком много об этом думал, слишком давно и жадно думали об этом все правители сухопутных, которые имели выход на море, но боялись очень уж гневить Морского Царя у своих же берегов, опасались, боялись, делали вид, что лишь изучают и не забывали платить. А так всегда хотелось им власти! Всем им хотелось власти.
И в этом, оказывается, нет разницы между морскими людьми и сухопутными. И те, и другие искали лишь одного и не боялись использовать все подвернувшиеся на пути средства. Алана могла не признавать, могла спорить, но она стала таким средством и всё, что оставалось ей, взглянуть на царя и решить, будет ли она такой же властолюбивой и алчной, отчаянной и жестокой, и уже тогда ответить царю…
***
– Ты спятил, – Сигер взглянул на Бардо с брезгливостью, от которой не мог избавиться. Всё-таки полукровка это большой изъян для горделивого Морского Царя. – Или пьян!
– Нет, мой царь, – Бардо взял привычку кланяться ниже других, как бы каждый раз подчёркивая противоречивость своего происхождения. На взгляд Сигера это было лишним унижением, но Бардо как будто бы упивался этим и показывал, что ему унижаться не привыкать и вообще не доставляет никаких хлопот, лишь бы царь Морской был доволен! – Я не спятил, совсем не спятил.
– Моя сестра спуталась с болотниками? – переспросил Сигер. – Она ненавидит их, как любой морской житель!
– И это даёт ей шанс остаться незамеченной, – заметил Бардо и снова склонил голову. – Она знает, что ты, мой царь, не будешь искать подлянку среди тех, кого презираешь.
– Надеюсь, ты не надеешься перехитрить меня, – усмехнулся Сигер. – ты ничтожен. Ничтожнее болотника. Ты вовсе наполовину человек!
– Но ещё я морской житель, а также подданный твоего трона! – заметил Бардо с какой-то жестокой надменной тенью улыбки, – и потому сообщаю, что наша сестра совершает ошибку.
Нашу. Да… она была сестра им обоим, и этот факт нельзя было отнять никаким плеском моря. Даже если бы Сигер убил бы ставшего полезным Бардо-полукровку, он всё равно остался бы тенью, его братом! И Эва, должно быть, испытывает такое же отвращение к этому факту!
– Пошлите за моей сестрой, – велел Сигер без тени улыбки и мягкости. Если Бардо прав, не дай океан, то для Эвы всё кончится здесь и сейчас. Он казнит её. На этот раз казнит легко и просто, однозначно и без жалости. А потом и Бардо. Потому что принёс дурные вести. И потому что нужно очищать честь рода!
Бардо не проронил ни звука пока ждали стражу. Он словно бы сделался невидимкой, тенью, но Сигер знал – братец здесь, выжидает итога! Может быть хочет убедиться в том, что Эве конец.
Стража вбежала бледная, напуганная. Сигер вскочил. Они ещё не произнесли и слова, а он понял:
– Царевна Эва бежала. А с ней болотник-Варно, твой советник, царь!
Словно невидимая стена, стена воды, ледяной и колючей обрушилась на голову Сигера. Одними губами, не находя сил, он повелел:
– Догнать… немедля догнать! Любой ценой!
Любой ценой нужно было остановить мятеж.
(*)
Больше историй о Морском Царстве в рассказах «О почтении», «Без жалости», «Чудовище», «О спасении», «Об одном колдовстве», «Смута», «Первый шаг», «Пена расходится морем», «О недоверии», «О болезни» , «Чёрные волны» ,«О новых мерах» , «Море не плачет», «Несговорчивые», «Воды гиблые», «Алана», «Их недуг», «Два чудовища» «Заговор», «Царевна в темнице», «Изгнанница» и «Всё ещё жизнь». Вселенная Морского Царства задумана мною как короткая история об одной недружной семейке…
