Смерть протягивает ему поднятый его Блокнот и перо. Романист берёт настороженно, но раскрывает Блокнот. Смерть отвешивает поклон и медленно исчезает в темноте. Романист смотрит в Комнату, задумчиво и изучающе…
Сцена 6
Мальчик, жмётся к скамейке, пытается приделать к валенкам подошву:
Холодно…холодно, Боженька,
Милый и добрый,
Согрей.
Онемели ручки и ноженьки,
Нет тепла среди
Людей…
Оглядывается Старуху, которая мечется в болях, оглядывается на Мать, осторожно трогает её руку:
Ужасный мороз
Под рождество принёс.
Мальчик жмётся к безвольно свисающей руке матери, касается её губами, вздрагивает, пытается согреть собственными замёрзшими руками и дыханием:
Белый пар дыхания,
Рождество и мороз!
Слёзы горького очарования,
Много-много слёз…
Мальчик выпускает руку матери и та свисает безвольно, он пятится чуть назад, глядя на Мать.
Только белый пар дыхания,
Рождество…холодно, Боже,
Милый и добрый,
Мороз пробирает,
Залезает под кожу…
Мальчик снова придвигается к руке матери, пытается обнять себя её рукой, рука не слушается, безвольно висит.
Мама, ты спишь?
Ну, давай же, очнись!
Господи, добрый и милый спаситель,
Я мёрзну так сильно,
Сводит от голода живот…
Мальчик оставляет бесплотные попытки и перестаёт дёргать руку Матери, держится за живот, и вдруг замечает занесённое снегом с внутренней стороны – окно. его руки сползают с живота, он смотрит в окно…
Мама, за окном лёд!
Ветры Рождества и святая обитель!
Бросается к Матери, толкает её, пытается разбудить, но та мертва.
-Мама! Мамочка! Мама!
Мальчик снова берёт её руку и пытается согреть её своим дыханием:
Белый пар дыхания,
Рождество и Мороз.
Слёзы горького очарования,
Много-много…
Плачет, не выпуская руку:
Мамочка!..
Слёз.
Старушонка в углу, мечется в болях, со стонами и кряхтением:
Опять этот дрянной мальчишка!
Переходя на завывания:
Господи, дай помереть!
Хнычет и хнычет!
Старушонка в углу бросает в сторону Мальчика слабой рукой какую-то катушку, не попадает:
Стоит опять в летнем пальтишке,
Не даёт сну мною завладеть!
Мальчик, отодвигаясь от Старушонки, продолжает трясти за плечи тело Матери:
Мама…мамочка! Мама!
Встань же…встань!
Старушонка в углу, мечется, воет и страдает:
Господи, дай помереть!
Как душно, как страшно…
Мальчик, от тела отстань!
Завывает в такт ветру:
Господи, дай помереть!
Мальчик, поспешно кутается в свои нехитрые одеяния, оглядывается на Мать:
Белый пар дыхания,
Мамочка…мама, тебе так холодно.
Немного подумав, снимает с себя тоненький шарфик и кутает, как может, Мать.
Мёрзнут пальчики…Пошевелись.
Слёзы тоски и голодное метание.
Мама! Ты одна…
Мамочка, вернись!
Касается руки Матери, отдёргивает пальчики, и тут же дует на них с усердием:
Белый пар дыхания не греет,
Я приведу кого-то, кто поможет,
Придёт, спасёт и согреет,
Холодно, боже!
Боженька, холодно! У мамочки синеет кожа…
Мальчик спешно целует Мать в лоб и пятится к дверям, выскакивает поспешно в морозную улицу, Старушонка продолжает метаться в криках, но тут снова открывается Дверь и входит Смерть…
Сцена 7
Смерть проходит к Старушонке к углу и та мгновенно замирает, когда Смерть раскидывает над ней свои крылья. Смерть проходит к лежащей Матери, осторожно касается её руки, как бы призывая…
Смерть, медленно поднимая Мать:
-Esprit triste-ecoutez-moi
l'heure a sonne pour toi
Viens avec moi, sur le bord
viens avec moi, je suis la mort! (Скорбный дух, услышь меня!/Час пробил и для тебя! Иди за мной, за край, я смерть твоя – узнай!)
Мать медленно садится на «постели», протягивает руки в ответ Смерти, та, сдерживая слёзы, помогает ей подняться.
Смерть, придерживая Мать:
В этой комнате ветер,
Ветер – предвестие смерти.
Ветер – проводник за черту,
Я пришла сюда,
Но я дрожу…
Я не дышу.
Мать медленно пытается прийти в себя, оглядывается с непониманием, пытается оттолкнуть Смерть, та крепко удерживает её.
Смерть, извиняясь:
Я должна, милая, должна,
Ты была в этом городе одна,
Ты – его мать,
А я должна…
Всхлипывает, отворачивается:
Я не могу решать!
Твой срок пришёл,
О, боже мой…
Выпускает руку Матери, складывает руки в молитвенном жесте:
О, боже мой…
Оборачивается к Матери:
Иди за мной!
Мать протягивает ей руку, Смерть сначала хватает её, затем выпускает:
-Нет!
О, боже мой…
Мать оглядывает комнату и вдруг замирает в испуге:
Мой сын…
О, что же с ним?
Смерть смотрит вперёд, на Романиста, выхваченного светом. Романист смотрит в комнату.
Смерть, не оборачиваясь к Матери, не сводит глаз с Романиста:
А с тобою что?
Ничего!
Уже ничего!
Мать, бросаясь, прочь от Смерти, в панике кричит, пытается сопротивляться:
Мой сын! Мой сын!
Кто позаботится о нём?!
Смерть останавливает её взмахом руки-крыла. Мать, падая на колени:
Мальчик мой…
Смерть, оборачиваясь к Романисту:
Боже мой – жизнь это ад!
Вот ад! Вот он, не с огнём!
Оборачивается к Матери, требовательно:
-Иди за мной!
Мать, покорно поднимается и снова бросается прочь, но Смерть удерживает её, она, отбиваясь от Смерти:
-Мой сын! Мой сын! Пусти!
Смерть, толкая мать в сторону рядом с собой так, что та падает:
Не по твоему пути!
прости…
Теперь уже прости.
Мать, обессиленно и почти плача, не может подняться:
Я не жила...почти не жила!
Смерть, поднимая Мать с колен, хрипло:
Я знаю. Я знаю это.
Мать, безумно смотрит на Смерть, но не боится её:
-Мой сын…зачем я его привезла?
Боже мой, он не видел света!
Смерть, слегка обнимая Мать за плечи:
-Поверь, я знаю и об этом.
Иди за мной!
Твой путь…далёк.
Мать делает неуверенный шаг за Смертью, но останавливается:
А мой сын…Боже мой!
Оборачивается к Романисту:
Бог его сберёг?
Романист смущён вопросом и отводит глаза. Смерть встаёт между ними, закрывая Романиста:
Иди за мной,
Я должна.
И ты одна.
Обрети же заслуженный покой,
О, боже мой…
Ведёт более не сопротивляющуюся Мать к дверям:
О, боже, жизнь на земле – это ад.
Останавливается уже у дверей, оборачивается к Романисту, не выдержав, бросается к нему в ярости:
Объясни мне, объясни же! В чём он,
Скажи, в чём он виноват?
Романист отшатывается от Смерти и останавливает её взмахом руки. Смерть как-то ослабевает, Мать придерживает её, помогая не упасть. Смерть и Мать выходят в двери, обнявшись, сцена выцветает. В следующее мгновение – свет выхватывает Романиста, заснеженную, шумную улицу из первой сцены, много людей и бредущего среди них Мальчика…
Сцена 8
Романист наблюдает за Мальчиком, который завороженно разглядывает каждую праздничную витрину, каждого человека, Мальчика толкают, но он заворожён сказочным Рождеством.
Этот город,
В улицах которого холод…
Смерть подкрадывается к нему сзади, мягко обнимает и Романист, вздрагивая:
Он не видел такого!
Он не знал чего-то иного,
Кроме деревни своей,
Где полсотни людей,
Один жалкий фонарь…
Смерть тяжело вздыхает и кладёт голову на плечо Романисту.
И ржавая заборная хмарь.
Мальчик, бросаясь то к одной витрине, то к другой, путаясь под ногами у прохожих, заворожённый огоньками:
Этот город такой большой,
Красивый, праздником вышит.
Останавливается посреди улицы и на него налетают прохожие, ругаются.
Но куда же идти?
Один на улице живой,
А в сердце бьётся, холод дышит…
Дует на замерзшие руки.
Романист, медленно сползая на землю, поддерживаемый смерть, словно в бреду:
Улица, улица, улица…
Глаза разбегаются!
Мальчик растерянно оглядывается, пытаясь согреть дыханием замёрзшие пальчики, жалобно:
Кабы покушать!
Стук и гром, свет и люди,
Всё дрожит…расширяется!
Романист, держа перепуганную Смерть за руку:
Мёрзлый пар от лошадей…
Мальчик, пятясь спиной к Романисту от одного из прохожих с палкой. Смерть вырывает свою руку и останавливает Мальчика.
Хлеба бы…кусочек малый!
Романист, хватаясь за голову, безумствуя:
Он идёт среди людей…
Он идёт!
Доносится хор Мальчиков-с-Ручками и их песня: Seigneur, aie pitie de nous/Seigneur, aie pitiie./Oui soyez vous/Beni! Смерть скользит в бледном испуге по улицам, пытаясь не упустить Мальчика.
Мальчик, задыхаясь от беззвучных слёз, протягивая руки ко всем подряд:
-Мама! Мама!
Романист, безумствуя в тихой скорби, дрожа от страха:
Улица, улица, улица!
Лошади, люди и с ручками
Мальчики!
Мальчик, доверчиво ткнувшись в подол одеяний Смерти:
-Хлеба!
Мёрзнут только пальчики.
Покушать бы! Кусочек хлеба!
Смерть присаживается перед ним на колени, пытается согреть ему руки. Мимо, пропевая свой куплет, идут Мальчики-с-Ручками. Романист пытается прийти в себя, но он едва сам скрывает слёзы.
Мальчик –с – Ручкой(1), проходя рядом со Смертью, отчего та испуганно вздрагивает:
Какое сегодня морозное небо!
Мальчик, едва не бросается за ним, его останавливает Смерть:
Возницы. Кусочек…покушать!
Сводит от боли живот.
Романист, пытается подняться, но словно бы в исступлении:
Он идёт по улицам.
Идёт!
Мальчик-с – Ручкой (2), сбивая попытавшегося встать Романиста:
-Простите!
Подайте, подайте, господа!
Мальчик, отбегая от Смерти, увлекаясь витриной:
Холодно. Пальчики колет зима…
Романист, отступая на шаг назад:
Улица, улица, улица!
Смерть, умоляюще протягивает руки к Романисту:
-Прошу тебя!
Романист, заливаясь безумным хохотом:
Улица! Понимаешь? Улица!
Смерть, в огорчении чувств:
Боже мой, это всё безрассудица!
Боже мой…
Мальчик, бросаясь к следующему прохожему:
Хлеба…кусочек…кусочек хлеба!
Романист и Смерть, синхронно возводя руки к небу:
О, проклятое небо!
Мальчик, поскальзываясь, падая на колени и ещё больше раздирая своё пальтишко:
Покушать!
Живот сводит огнём!
Романист, устало:
Зачем мы все живём!
Сцена 9
В одной из витрин зажигается огонёк и становится видно огромную Ёлку, вокруг которой прыгают весёлые дети. Елка украшена праздничными шарами, мишурой, яблоками и золочёными орехами. Оттуда слышна тихая, но весёлая музыка, смех. Дети танцуют, взрослые смеются. Мальчик наблюдает за ними в витрину.
Мальчик, смеясь в восхищении:
Какое стекло!
А в комнате древо!
Вот-вот коснётся потолка,
Чудное дело!
Чудное дело, как там жизнь легка!
Романист и Смерть стоят в стороне, замерев, поддерживая друг друга, смотрят на Мальчика.
Мальчик, принюхиваясь к витрине:
Огоньки. Огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблоки в ветвях…
Он водит по стеклу рукой, будто бы надеется коснуться ёлки через стекло.
Огоньки, куколки, лошадки,
Золотые бумажки…
Читая по слогам:
Шо-ко-лад-ки!
Хлопает в ладоши:
Диво! Диво! Чудо!
Романист делает шаг к нему, но Смерть слегка касается его и смотрит предупреждающе.
Нарядные дети,
В платьях и уборках!
Романист, падая в бессилии на колени:
О, боже мой!
Есть что-то сильнее смерти…
Смерть усмехается, но глаза её смотрят на Мальчика.
Что-то в душе, на задворках…
Романист, протягивая руки к Мальчику:
О, Мальчик мой!
Мальчик, водит пальцем по витрине:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, лошадки,
Золотые бумажки…шоколадки!
Смеётся, оглядываясь на Романиста и Смерть:
Диво! Диво! Чудо!
Танцы, игры, смех!
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Романист срывается в крик, хватается за голову. Смерть пытается его успокоить. Мальчик изучает витрину.
Жизнь на земле – это ад!
Я выдумал! Я всё выдумал!
Я не виноват!
Мальчик, не обращая на него внимания:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, танцы и смех,
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Витрина гаснет, Мальчик с сожалением идёт дальше, Романист сидит, обхватив голову руками. Смерть протягивает ему золочёный кубок, Романист жадно выпивает из него.
Романист, возвращая кубок Смерти:
Кто виноват? Кто…
Да, мальчик мой, да!
Огоньков хватит на всех,
Скоро будет Ёлка для Христа,
Боже, жизнь в этом городе…грех!
Сцена 10
Зажигается следующая витрина. Огромный стол, на котором стоят разноцветные пирожные и пироги. Вокруг четыре важных Барышни, они одеты в цвета пирогов. Иногда к ним заходят прохожие, получают свой кусочек пирога и оставляют блестящие монетки. Мальчик стоит, вглядываясь в витрину.
Мальчик, заворожённо глядя на пироги:
Какие барышни!
Важные!
А какие пироги,
Миндальные, желтые, красные…
Украшенные
прекрасные!
Кто-то из прохожих отталкивает мальчика, чтобы зайти в витрину за кусочком пирога.
Мальчик, прижимая ладонь к витрине на уровне пирогов:
Вижу, много господ,
Каждому дают пирог.
Сводит живот…
Покушать бы…
Задумчиво оглядывает Барышень.
Барышни важные, да видно, добры!
Эх, покушать бы! Покушать бы…
Мальчик идёт в витрину. Романист отворачивается, зажмуривается, закрывает уши руками.
Романист, сжимаясь от страха:
Скрипнула тяжёлая дверь!
(скрип двери. Смерть оглядывается на витрину)
Барышни машут руками!
(Барышни испуганно взвизгивают, увидев Мальчика, и начинают бурно махать руками)
Каждая – будто зверь,
Ребёнок пожирает пироги глазами…
Мальчик пятится из витрины, когда Барышня (1), облачённая в ядовито-жёлтое платье возмущённо:
Что это! Что это?
Боже милосердный, беда!
Барышня (2), значительно моложе, облачённая в зеленовато-бледное платье:
Возмутительное нахальство для света!
Всякий оборванец вхож сюда!
Барышня (3), облачённая в красное платье, успокаивает своих товарок и к Мальчику, протягивая ему тёмную медную монетку:
Да полно вам, возьми -
Монетка! Благодетельно молись за нас,
Ведь сегодня ночь Рождества…
Романист, хохоча в безумстве и отнимая руки от головы:
О да!
Копейка от четырёх из вас…
Мальчик не удерживает монетку, та со звоном куда-то катится.
И даже та,
Кажется, катится, катится вниз!
Мальчик испуганно бросается за ней:
Холодно. Пальчик не держит, не гнётся
Это всё не каприз!
Рука…краснеет и от боли
Живот вот-вот разорвётся.
Хочется плакать.
Смерть прячет лицо в крыльях-рукавах. Романист, похлопывая её по плечу:
Но нечем плакать…
Остаётся идти.
Я выдумал тебя,
(Обнимая Смерть):
Прости.
Мальчик, замирая у витрины с фарфоровыми куколками всех мастей и размеров:
Куколки, куколки, в витринах стоят,
Живыми глазами глядят…
Романист, что-то записывая в своём блокноте, сидя спина к спине со Смертью:
За что я выдумал тебя…
Ты терзаешь меня.
Так терзаешь!
Из толпы прохожих выходят Мальчики-с – Ручками, они свистят, толкают мальчика, задирают его.
Мальчик мечется между ними как загнанный зверёк и тихонько хнычет:
Пальчики мёрзнут,
Бежать, бежать…
А куда бежать – не знаешь,
Главное, чтоб не могли
Отыскать…
(пытается вырваться. Мальчики с ручками отбирают у него худенькое продранное летнее пальто и валенки)
Мальчик, убегая:
Сцена 6
Мальчик, жмётся к скамейке, пытается приделать к валенкам подошву:
Холодно…холодно, Боженька,
Милый и добрый,
Согрей.
Онемели ручки и ноженьки,
Нет тепла среди
Людей…
Оглядывается Старуху, которая мечется в болях, оглядывается на Мать, осторожно трогает её руку:
Ужасный мороз
Под рождество принёс.
Мальчик жмётся к безвольно свисающей руке матери, касается её губами, вздрагивает, пытается согреть собственными замёрзшими руками и дыханием:
Белый пар дыхания,
Рождество и мороз!
Слёзы горького очарования,
Много-много слёз…
Мальчик выпускает руку матери и та свисает безвольно, он пятится чуть назад, глядя на Мать.
Только белый пар дыхания,
Рождество…холодно, Боже,
Милый и добрый,
Мороз пробирает,
Залезает под кожу…
Мальчик снова придвигается к руке матери, пытается обнять себя её рукой, рука не слушается, безвольно висит.
Мама, ты спишь?
Ну, давай же, очнись!
Господи, добрый и милый спаситель,
Я мёрзну так сильно,
Сводит от голода живот…
Мальчик оставляет бесплотные попытки и перестаёт дёргать руку Матери, держится за живот, и вдруг замечает занесённое снегом с внутренней стороны – окно. его руки сползают с живота, он смотрит в окно…
Мама, за окном лёд!
Ветры Рождества и святая обитель!
Бросается к Матери, толкает её, пытается разбудить, но та мертва.
-Мама! Мамочка! Мама!
Мальчик снова берёт её руку и пытается согреть её своим дыханием:
Белый пар дыхания,
Рождество и Мороз.
Слёзы горького очарования,
Много-много…
Плачет, не выпуская руку:
Мамочка!..
Слёз.
Старушонка в углу, мечется в болях, со стонами и кряхтением:
Опять этот дрянной мальчишка!
Переходя на завывания:
Господи, дай помереть!
Хнычет и хнычет!
Старушонка в углу бросает в сторону Мальчика слабой рукой какую-то катушку, не попадает:
Стоит опять в летнем пальтишке,
Не даёт сну мною завладеть!
Мальчик, отодвигаясь от Старушонки, продолжает трясти за плечи тело Матери:
Мама…мамочка! Мама!
Встань же…встань!
Старушонка в углу, мечется, воет и страдает:
Господи, дай помереть!
Как душно, как страшно…
Мальчик, от тела отстань!
Завывает в такт ветру:
Господи, дай помереть!
Мальчик, поспешно кутается в свои нехитрые одеяния, оглядывается на Мать:
Белый пар дыхания,
Мамочка…мама, тебе так холодно.
Немного подумав, снимает с себя тоненький шарфик и кутает, как может, Мать.
Мёрзнут пальчики…Пошевелись.
Слёзы тоски и голодное метание.
Мама! Ты одна…
Мамочка, вернись!
Касается руки Матери, отдёргивает пальчики, и тут же дует на них с усердием:
Белый пар дыхания не греет,
Я приведу кого-то, кто поможет,
Придёт, спасёт и согреет,
Холодно, боже!
Боженька, холодно! У мамочки синеет кожа…
Мальчик спешно целует Мать в лоб и пятится к дверям, выскакивает поспешно в морозную улицу, Старушонка продолжает метаться в криках, но тут снова открывается Дверь и входит Смерть…
Сцена 7
Смерть проходит к Старушонке к углу и та мгновенно замирает, когда Смерть раскидывает над ней свои крылья. Смерть проходит к лежащей Матери, осторожно касается её руки, как бы призывая…
Смерть, медленно поднимая Мать:
-Esprit triste-ecoutez-moi
l'heure a sonne pour toi
Viens avec moi, sur le bord
viens avec moi, je suis la mort! (Скорбный дух, услышь меня!/Час пробил и для тебя! Иди за мной, за край, я смерть твоя – узнай!)
Мать медленно садится на «постели», протягивает руки в ответ Смерти, та, сдерживая слёзы, помогает ей подняться.
Смерть, придерживая Мать:
В этой комнате ветер,
Ветер – предвестие смерти.
Ветер – проводник за черту,
Я пришла сюда,
Но я дрожу…
Я не дышу.
Мать медленно пытается прийти в себя, оглядывается с непониманием, пытается оттолкнуть Смерть, та крепко удерживает её.
Смерть, извиняясь:
Я должна, милая, должна,
Ты была в этом городе одна,
Ты – его мать,
А я должна…
Всхлипывает, отворачивается:
Я не могу решать!
Твой срок пришёл,
О, боже мой…
Выпускает руку Матери, складывает руки в молитвенном жесте:
О, боже мой…
Оборачивается к Матери:
Иди за мной!
Мать протягивает ей руку, Смерть сначала хватает её, затем выпускает:
-Нет!
О, боже мой…
Мать оглядывает комнату и вдруг замирает в испуге:
Мой сын…
О, что же с ним?
Смерть смотрит вперёд, на Романиста, выхваченного светом. Романист смотрит в комнату.
Смерть, не оборачиваясь к Матери, не сводит глаз с Романиста:
А с тобою что?
Ничего!
Уже ничего!
Мать, бросаясь, прочь от Смерти, в панике кричит, пытается сопротивляться:
Мой сын! Мой сын!
Кто позаботится о нём?!
Смерть останавливает её взмахом руки-крыла. Мать, падая на колени:
Мальчик мой…
Смерть, оборачиваясь к Романисту:
Боже мой – жизнь это ад!
Вот ад! Вот он, не с огнём!
Оборачивается к Матери, требовательно:
-Иди за мной!
Мать, покорно поднимается и снова бросается прочь, но Смерть удерживает её, она, отбиваясь от Смерти:
-Мой сын! Мой сын! Пусти!
Смерть, толкая мать в сторону рядом с собой так, что та падает:
Не по твоему пути!
прости…
Теперь уже прости.
Мать, обессиленно и почти плача, не может подняться:
Я не жила...почти не жила!
Смерть, поднимая Мать с колен, хрипло:
Я знаю. Я знаю это.
Мать, безумно смотрит на Смерть, но не боится её:
-Мой сын…зачем я его привезла?
Боже мой, он не видел света!
Смерть, слегка обнимая Мать за плечи:
-Поверь, я знаю и об этом.
Иди за мной!
Твой путь…далёк.
Мать делает неуверенный шаг за Смертью, но останавливается:
А мой сын…Боже мой!
Оборачивается к Романисту:
Бог его сберёг?
Романист смущён вопросом и отводит глаза. Смерть встаёт между ними, закрывая Романиста:
Иди за мной,
Я должна.
И ты одна.
Обрети же заслуженный покой,
О, боже мой…
Ведёт более не сопротивляющуюся Мать к дверям:
О, боже, жизнь на земле – это ад.
Останавливается уже у дверей, оборачивается к Романисту, не выдержав, бросается к нему в ярости:
Объясни мне, объясни же! В чём он,
Скажи, в чём он виноват?
Романист отшатывается от Смерти и останавливает её взмахом руки. Смерть как-то ослабевает, Мать придерживает её, помогая не упасть. Смерть и Мать выходят в двери, обнявшись, сцена выцветает. В следующее мгновение – свет выхватывает Романиста, заснеженную, шумную улицу из первой сцены, много людей и бредущего среди них Мальчика…
Сцена 8
Романист наблюдает за Мальчиком, который завороженно разглядывает каждую праздничную витрину, каждого человека, Мальчика толкают, но он заворожён сказочным Рождеством.
Этот город,
В улицах которого холод…
Смерть подкрадывается к нему сзади, мягко обнимает и Романист, вздрагивая:
Он не видел такого!
Он не знал чего-то иного,
Кроме деревни своей,
Где полсотни людей,
Один жалкий фонарь…
Смерть тяжело вздыхает и кладёт голову на плечо Романисту.
И ржавая заборная хмарь.
Мальчик, бросаясь то к одной витрине, то к другой, путаясь под ногами у прохожих, заворожённый огоньками:
Этот город такой большой,
Красивый, праздником вышит.
Останавливается посреди улицы и на него налетают прохожие, ругаются.
Но куда же идти?
Один на улице живой,
А в сердце бьётся, холод дышит…
Дует на замерзшие руки.
Романист, медленно сползая на землю, поддерживаемый смерть, словно в бреду:
Улица, улица, улица…
Глаза разбегаются!
Мальчик растерянно оглядывается, пытаясь согреть дыханием замёрзшие пальчики, жалобно:
Кабы покушать!
Стук и гром, свет и люди,
Всё дрожит…расширяется!
Романист, держа перепуганную Смерть за руку:
Мёрзлый пар от лошадей…
Мальчик, пятясь спиной к Романисту от одного из прохожих с палкой. Смерть вырывает свою руку и останавливает Мальчика.
Хлеба бы…кусочек малый!
Романист, хватаясь за голову, безумствуя:
Он идёт среди людей…
Он идёт!
Доносится хор Мальчиков-с-Ручками и их песня: Seigneur, aie pitie de nous/Seigneur, aie pitiie./Oui soyez vous/Beni! Смерть скользит в бледном испуге по улицам, пытаясь не упустить Мальчика.
Мальчик, задыхаясь от беззвучных слёз, протягивая руки ко всем подряд:
-Мама! Мама!
Романист, безумствуя в тихой скорби, дрожа от страха:
Улица, улица, улица!
Лошади, люди и с ручками
Мальчики!
Мальчик, доверчиво ткнувшись в подол одеяний Смерти:
-Хлеба!
Мёрзнут только пальчики.
Покушать бы! Кусочек хлеба!
Смерть присаживается перед ним на колени, пытается согреть ему руки. Мимо, пропевая свой куплет, идут Мальчики-с-Ручками. Романист пытается прийти в себя, но он едва сам скрывает слёзы.
Мальчик –с – Ручкой(1), проходя рядом со Смертью, отчего та испуганно вздрагивает:
Какое сегодня морозное небо!
Мальчик, едва не бросается за ним, его останавливает Смерть:
Возницы. Кусочек…покушать!
Сводит от боли живот.
Романист, пытается подняться, но словно бы в исступлении:
Он идёт по улицам.
Идёт!
Мальчик-с – Ручкой (2), сбивая попытавшегося встать Романиста:
-Простите!
Подайте, подайте, господа!
Мальчик, отбегая от Смерти, увлекаясь витриной:
Холодно. Пальчики колет зима…
Романист, отступая на шаг назад:
Улица, улица, улица!
Смерть, умоляюще протягивает руки к Романисту:
-Прошу тебя!
Романист, заливаясь безумным хохотом:
Улица! Понимаешь? Улица!
Смерть, в огорчении чувств:
Боже мой, это всё безрассудица!
Боже мой…
Мальчик, бросаясь к следующему прохожему:
Хлеба…кусочек…кусочек хлеба!
Романист и Смерть, синхронно возводя руки к небу:
О, проклятое небо!
Мальчик, поскальзываясь, падая на колени и ещё больше раздирая своё пальтишко:
Покушать!
Живот сводит огнём!
Романист, устало:
Зачем мы все живём!
Сцена 9
В одной из витрин зажигается огонёк и становится видно огромную Ёлку, вокруг которой прыгают весёлые дети. Елка украшена праздничными шарами, мишурой, яблоками и золочёными орехами. Оттуда слышна тихая, но весёлая музыка, смех. Дети танцуют, взрослые смеются. Мальчик наблюдает за ними в витрину.
Мальчик, смеясь в восхищении:
Какое стекло!
А в комнате древо!
Вот-вот коснётся потолка,
Чудное дело!
Чудное дело, как там жизнь легка!
Романист и Смерть стоят в стороне, замерев, поддерживая друг друга, смотрят на Мальчика.
Мальчик, принюхиваясь к витрине:
Огоньки. Огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблоки в ветвях…
Он водит по стеклу рукой, будто бы надеется коснуться ёлки через стекло.
Огоньки, куколки, лошадки,
Золотые бумажки…
Читая по слогам:
Шо-ко-лад-ки!
Хлопает в ладоши:
Диво! Диво! Чудо!
Романист делает шаг к нему, но Смерть слегка касается его и смотрит предупреждающе.
Нарядные дети,
В платьях и уборках!
Романист, падая в бессилии на колени:
О, боже мой!
Есть что-то сильнее смерти…
Смерть усмехается, но глаза её смотрят на Мальчика.
Что-то в душе, на задворках…
Романист, протягивая руки к Мальчику:
О, Мальчик мой!
Мальчик, водит пальцем по витрине:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, лошадки,
Золотые бумажки…шоколадки!
Смеётся, оглядываясь на Романиста и Смерть:
Диво! Диво! Чудо!
Танцы, игры, смех!
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Романист срывается в крик, хватается за голову. Смерть пытается его успокоить. Мальчик изучает витрину.
Жизнь на земле – это ад!
Я выдумал! Я всё выдумал!
Я не виноват!
Мальчик, не обращая на него внимания:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, танцы и смех,
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Витрина гаснет, Мальчик с сожалением идёт дальше, Романист сидит, обхватив голову руками. Смерть протягивает ему золочёный кубок, Романист жадно выпивает из него.
Романист, возвращая кубок Смерти:
Кто виноват? Кто…
Да, мальчик мой, да!
Огоньков хватит на всех,
Скоро будет Ёлка для Христа,
Боже, жизнь в этом городе…грех!
Сцена 10
Зажигается следующая витрина. Огромный стол, на котором стоят разноцветные пирожные и пироги. Вокруг четыре важных Барышни, они одеты в цвета пирогов. Иногда к ним заходят прохожие, получают свой кусочек пирога и оставляют блестящие монетки. Мальчик стоит, вглядываясь в витрину.
Мальчик, заворожённо глядя на пироги:
Какие барышни!
Важные!
А какие пироги,
Миндальные, желтые, красные…
Украшенные
прекрасные!
Кто-то из прохожих отталкивает мальчика, чтобы зайти в витрину за кусочком пирога.
Мальчик, прижимая ладонь к витрине на уровне пирогов:
Вижу, много господ,
Каждому дают пирог.
Сводит живот…
Покушать бы…
Задумчиво оглядывает Барышень.
Барышни важные, да видно, добры!
Эх, покушать бы! Покушать бы…
Мальчик идёт в витрину. Романист отворачивается, зажмуривается, закрывает уши руками.
Романист, сжимаясь от страха:
Скрипнула тяжёлая дверь!
(скрип двери. Смерть оглядывается на витрину)
Барышни машут руками!
(Барышни испуганно взвизгивают, увидев Мальчика, и начинают бурно махать руками)
Каждая – будто зверь,
Ребёнок пожирает пироги глазами…
Мальчик пятится из витрины, когда Барышня (1), облачённая в ядовито-жёлтое платье возмущённо:
Что это! Что это?
Боже милосердный, беда!
Барышня (2), значительно моложе, облачённая в зеленовато-бледное платье:
Возмутительное нахальство для света!
Всякий оборванец вхож сюда!
Барышня (3), облачённая в красное платье, успокаивает своих товарок и к Мальчику, протягивая ему тёмную медную монетку:
Да полно вам, возьми -
Монетка! Благодетельно молись за нас,
Ведь сегодня ночь Рождества…
Романист, хохоча в безумстве и отнимая руки от головы:
О да!
Копейка от четырёх из вас…
Мальчик не удерживает монетку, та со звоном куда-то катится.
И даже та,
Кажется, катится, катится вниз!
Мальчик испуганно бросается за ней:
Холодно. Пальчик не держит, не гнётся
Это всё не каприз!
Рука…краснеет и от боли
Живот вот-вот разорвётся.
Хочется плакать.
Смерть прячет лицо в крыльях-рукавах. Романист, похлопывая её по плечу:
Но нечем плакать…
Остаётся идти.
Я выдумал тебя,
(Обнимая Смерть):
Прости.
Мальчик, замирая у витрины с фарфоровыми куколками всех мастей и размеров:
Куколки, куколки, в витринах стоят,
Живыми глазами глядят…
Романист, что-то записывая в своём блокноте, сидя спина к спине со Смертью:
За что я выдумал тебя…
Ты терзаешь меня.
Так терзаешь!
Из толпы прохожих выходят Мальчики-с – Ручками, они свистят, толкают мальчика, задирают его.
Мальчик мечется между ними как загнанный зверёк и тихонько хнычет:
Пальчики мёрзнут,
Бежать, бежать…
А куда бежать – не знаешь,
Главное, чтоб не могли
Отыскать…
(пытается вырваться. Мальчики с ручками отбирают у него худенькое продранное летнее пальто и валенки)
Мальчик, убегая:
