Этой душе не повезло. Тьма пожрала её. Благодарно сверкнуло серебро в руках Эсмонда, потемнело. Он, прекрасно зная обряд, сунул руку в карман и достал светлую монету. Мгновение назад её там не было – она лежала у трактирщика, что бранился на дуру-Рину, посмевшую сдохнуть прямо в его таверне!
Но мгновение – это ничтожность. Монета возвращается как и полагается хорошему артефакту.
– Славься, – шепчет Эсмонд, убирая и вторую монету в карман. Завтра будут дела, ему нужно отдохнуть. Тьма, протекавшая через Ратушу, наполнила немного и его, поблагодарила. Основная ушла, разумеется, в пространство. Оттуда её будут черпать другие. Оттуда её заберет Шоломанча, укрепляя свои своды и крыши, питая свою власть, чтобы искать новых адептов, проводников, способных к магии.
– Он как? Доволен? – король волнуется. Конечно, королю не полагается волноваться, но Леандр ничего не значит для короля, так, хороший и верный слуга, каких много, так чего скрываться перед верным и незначащим?
– Доволен, ваше величество, – подтверждает Леандр. – Проследовал в Ратушу, остался очень доволен её расположением. Сказал что-то, что её строили как ему удобно.
– Её ставили первые маги…– отмахивается король.
Старые были то времена. Король и сам едва их знает, времена, когда его земли были обильными и процветающими, далеки, так что толку вспоминать? Это всё дела прошедших дней.
– То, что доволен, это хорошо. Это очень хорошо! – король понемногу успокаивается. Всё-таки маг у него будет. Маг, который наведёт порядок. Защитит от бед. Или хотя бы их предвидит.
– Ваше величество, – Леандр не очень хочет говорить об этом, но слова срываются быстрее, чем он успевает подумать. Отступать же поздно. К тому же, Леандр полагает, что за свою преданность он может быть несколько наглым. – По пути мы встретили Рину. Попрошайку-швею. Знаете?
Королю не полагается знать. Но он знает. Рина – это что-то вроде местной легенды. Да и королевство уже давно не такое большое и великое, поэтому король знает.
– И что?
– Ваш маг дал ей монету. Серебряную. Она ж так допьётся, – Леандр и сам не знает откуда в нём эта запоздалая забота о пропащей душе. Он не знает зачем думает об этом. Хуже того – зачем вообще об этом говорит. – Может стоит её поискать? Может не поздно?
Король не сразу отвечает. Леандр чувствует неладное. Видит, как бегают глаза короля – человека, в общем-то неплохого, но обязанного быть королём и думать о благе большинства.
– Да и господь на это, – отзывается король.
Леандр спрашивает тихо, не думая о том, что он не имеет права спрашивать подобное:
– Что вы ему пообещали в плату за приезд?
Король может не отвечать. Король может казнить за дерзость. Но король отвечает также тихо, потому что чувствует в себе потребность разделить с кем-то этот тяжёлый груз, в котором даже гибель какой-то пропащей попрошайки Рины отмечена как тяжёлый камень греха:
– Жизни.
Король хочет объяснить, что есть установленная цена. Определено количество жизней, и вообще – это не обязанность слуги рассуждать о том, что стоит давать в плату! Он, король, заботится о благе королевства!
Но он не находит слов. Его душа, в которой есть совесть, не даёт никаких ответов и оправданий.
Но мгновение – это ничтожность. Монета возвращается как и полагается хорошему артефакту.
– Славься, – шепчет Эсмонд, убирая и вторую монету в карман. Завтра будут дела, ему нужно отдохнуть. Тьма, протекавшая через Ратушу, наполнила немного и его, поблагодарила. Основная ушла, разумеется, в пространство. Оттуда её будут черпать другие. Оттуда её заберет Шоломанча, укрепляя свои своды и крыши, питая свою власть, чтобы искать новых адептов, проводников, способных к магии.
***
– Он как? Доволен? – король волнуется. Конечно, королю не полагается волноваться, но Леандр ничего не значит для короля, так, хороший и верный слуга, каких много, так чего скрываться перед верным и незначащим?
– Доволен, ваше величество, – подтверждает Леандр. – Проследовал в Ратушу, остался очень доволен её расположением. Сказал что-то, что её строили как ему удобно.
– Её ставили первые маги…– отмахивается король.
Старые были то времена. Король и сам едва их знает, времена, когда его земли были обильными и процветающими, далеки, так что толку вспоминать? Это всё дела прошедших дней.
– То, что доволен, это хорошо. Это очень хорошо! – король понемногу успокаивается. Всё-таки маг у него будет. Маг, который наведёт порядок. Защитит от бед. Или хотя бы их предвидит.
– Ваше величество, – Леандр не очень хочет говорить об этом, но слова срываются быстрее, чем он успевает подумать. Отступать же поздно. К тому же, Леандр полагает, что за свою преданность он может быть несколько наглым. – По пути мы встретили Рину. Попрошайку-швею. Знаете?
Королю не полагается знать. Но он знает. Рина – это что-то вроде местной легенды. Да и королевство уже давно не такое большое и великое, поэтому король знает.
– И что?
– Ваш маг дал ей монету. Серебряную. Она ж так допьётся, – Леандр и сам не знает откуда в нём эта запоздалая забота о пропащей душе. Он не знает зачем думает об этом. Хуже того – зачем вообще об этом говорит. – Может стоит её поискать? Может не поздно?
Король не сразу отвечает. Леандр чувствует неладное. Видит, как бегают глаза короля – человека, в общем-то неплохого, но обязанного быть королём и думать о благе большинства.
– Да и господь на это, – отзывается король.
Леандр спрашивает тихо, не думая о том, что он не имеет права спрашивать подобное:
– Что вы ему пообещали в плату за приезд?
Король может не отвечать. Король может казнить за дерзость. Но король отвечает также тихо, потому что чувствует в себе потребность разделить с кем-то этот тяжёлый груз, в котором даже гибель какой-то пропащей попрошайки Рины отмечена как тяжёлый камень греха:
– Жизни.
Король хочет объяснить, что есть установленная цена. Определено количество жизней, и вообще – это не обязанность слуги рассуждать о том, что стоит давать в плату! Он, король, заботится о благе королевства!
Но он не находит слов. Его душа, в которой есть совесть, не даёт никаких ответов и оправданий.
