Виноват? Да, может быть, но показал бы Томасу кто-нибудь кого-нибудь одного ни в чём невиноватого?
–Тебе надо служить здесь, этому городу и престолу, – улыбнулся Томас, – ты просто вылитый воин!
Эва зарделась.
–Я тоже таким был, – продолжил Томас, – а потом стал из вампира слугой креста. Я думал, что обрёл искупление, что так я замою все свои кровавые грехи. Но оно не получается так, Эва. Быть воином можно, быть непоколебимым судьёй нужно, но судить нужно очень аккуратно. Иначе пустота станет невозможной, она придёт из сердца, а потом заменит его. И ничего не останется.
Она не понимала, не могла понять в силу возраста, но взгляд её был полон сочувствия.
–Я зло, ведь ты считаешь всех вампиров злом, но сделал ли я тебе что-то дурное? – Томас знал, что она сейчас не поймёт его, а может быть и никогда не поймёт, ведь жить в мире, где есть только благо или зло – удобно. Несчастно, но удобно.
Зато у Эвы сработало её воображение, и она тотчас нашла тот ответ, на который мало кто, кроме детей, был способен:
–Ты просто хороший вампир!
Томас покачал головой, но больше не стал спорить – сил не было.
–Научишь меня всё-таки быть убийцей вампиров?
–Научу, – согласился Томас, – только вырасти. И подумай ещё.
Эва попыталась надуться, но окно снова приковало к себе её внимание.
–А что там такое?
Томас выглянул тоже.
А там был костёр. Торопливо складывали его прислужники креста, мирно переговариваясь, спеша, торопясь…
Знакомый Томасу костёр, назначенный, к гадалке не ходи, Роману Варгоши. Что ж, Томас помнил как это было с ним – все окна завесили чёрными тканями, оцепили проулок и он горел. Горел без крика – потому что когда в тебе дым кричать не получится. А сегодня через это пройти предстояло Роману Варгоши и стать полноценным братом креста, и Томас не мог этому помешать, как не мог помешать он расправе над королём Стефаном и его приближёнными.
Как ничему не мог помешать столько последних лет! И вот это было нужно искупить. Самому, без указки Престола и его Хранителя.
–Я тебе не рад, – честно сказал Цепеш. Он не думал, что тут уместна вежливость. Да и к чему? Сиире и сам мог догадаться о том, что его визит не принесёт никакого удовольствия.
–Тем не менее, ты меня не гонишь, – заметил принц Сиире. Он знал, что ему не рады. Но его встречали не битвой, не войной, а мирным презрением. И это значило многое.
–Разумеется, не гоню, – Влад, казалось, даже обиделся. Ещё при жизни он считал себя гостеприимным хозяином и никогда не отказывал в приюте гостям. Другой вопрос был в том, что не все его гости покидали потом его приют, но это вопрос совершенно из другой сферы. Это было другое время и он был другим, был жестоким. Да, чего уж таить! Но не таким всё же, как писали о нём все, кому только было не лень писать.
–Значит, мы можем договориться, – принц Сиире принял всё иначе, чем думал Цепеш, и тот поспешил его не обнадёживать:
–Я хочу тебя отговорить от того, что ты задумал.
В молчании прошли в залу, устроились в креслах. Ни Цепеш, ни Сиире не проронили и слова до тех пор, пока не появился Амар и не поставил перед обоими по кубку с тёплой ещё кровью, поклонился и вышел.
Куда им было спешить?
–Угощайся, – предложил Цепеш и сам пригубил кубок, – она молода и прекрасна.
–Была молода и прекрасна?
–Нет, пока ещё есть, – Влад невольно поморщился. – Ты же знаешь, я не люблю убивать людей ради крови. Гораздо проще и удобнее держать нескольких на усиленном и нужном питании и иногда…брать.
Вампиру его лет не следовало уже смущаться от своей же сути, но Влад смутился. Он знал пленницу, кровь которой пил. Она была не просто молода и прекрасна, она была удивительной обладательницей не той хрупкой красоты, от которой нет в темнице толку, а напротив – в глазах её было пламя, диковатое, безумное; капризные пухлые губы её кривились в смешке, когда к ней приходили с пищей; а её шея…
Нет, хватит. Цепеш старался лишний раз не спускаться к ней, посылал Амара. За себя он боялся, боялся не сдержаться и выпить всю её жизнь. Ему казалось, пленница того и добивается – дразнится, выводит его из себя, насмешничает.
–Интересно, – согласился Сиире, оценив кровавое вино вампирского посмертия, – в самом деле, интересно.
–К делу, – попросил Цепеш.
–Хорошо. Раскрой мне тайну местонахождения всего, что ведёт к известному тебе…клочку земли.
Влад не удержался от улыбки. Он думал, что Сиире всё-таки не будет столь прям, начнёт юлить, зайдёт издалека.
–Тебе известно местонахождение, не так ли? – настаивал Сиире.
–Ну а то, – Цепеш не стал отпираться. – Это моё бремя уже много лет. Я случайно обнаружил эту силу. Эту проклятую землю, под которой исток силы.
Глаза Сиире полыхнули зелёным, но он овладел собою.
–Покажи мне, – сказал он хрипло. – Ты же помнишь нашу цель? Пора внести изменения в мир вампиров, пора заменить старые вампирские ряды…
–Не о них твоя забота! – Цепеш перебил его излишне резко, но он и правда не мог выносить больше этого вечного желания Сиире спрятаться за мнимой добродетелью. Впрочем, не только Сиире это было свойственно. Отчасти за этим скрывался и их мир целиком. – Не о них ты заботишься, не о вампирской сути, не о переменах в правление вампирами, не о том, чтобы вампиры обрели лидерство, а о том, чтобы ты власть свою сохранил.
Это было так просто и так сложно. Власть – она проста, но как сложен её механизм! И ещё сложнее – удержание власти. Сиире придумал для себя выход. Он сохранит власть навсегда, до конца своего посмертия, но при этом станет выше всех, ведь если в Совете прежнем его голос был голосом одного из многих, то в новом Совете, собранном им, его голос будет высшим, решающим, голосом Бога.
И он сможет переделывать Тёмный Закон так как захочет. И исток силы, бьющий под слоем земли, той самой, проклятой земли, по случаю доставшейся Цепешу, это ещё один механизм власти.
Сиире долго не верил в это. Но всё вело к тому, чтобы Сиире мог убедиться в истине. И Агарес, и слухи про Цепеша… и вот, теперь он точно мог убедиться – Цепеш оказался хранителем столь драгоценной мощи!
–Все мы хотим что-то сохранить, – принц не смутился обвинений. Какая разница – отметать их или нет? это было правдой, и Сиире, устав уже притворяться перед своими сторонниками вроде Зенуним и Самигином, мог быть открыт. – Люди хотят власти, мы хотим власти… я её хочу.
–Мы не люди. Больше нет, – возразил Цепеш. – Мы должны быть сильнее этой слабости.
–Моралист! – Сиире расхохотался. – Лицемер. Сколько ты убил людей при жизни? Сколько после смерти?
–Это разное. В жизни я убивал ради жизни. Я защищал свои территории, я берёг свои армии и своих людей. И я убивал врагов. И предателей я убивал и был жесток, это так. Я сажал их на кол, отсекал им головы и жёг в собственном дворе, а также разбивал их головы о камни замка. Но я был человеком. Это было давно. А кровь… это малая плата. Мы должны быть выше. Мы должны не брать силу из тьмы, а скрывать её.
–Я сейчас усну, – пригрозил Сиире, – Влад, ты себя слышишь? С чего такая добродетель? Мы можем перекроить мир. Ты можешь ещё присоединиться ко мне и облегчить мне задачу. Я легко отдам тебе новые территории и владения, я возьму тебя в новый Совет с большим удовольствием и куда охотнее, чем ту же Зенуним или Самигина, или…
–Или Гриморрэ, – подсказал Цепеш.
–Могу и его наградить, – Сиире решил, что из-за мелочей вроде герцога не стоит ссориться.
–Наградить кровью и землями?
–Будешь править. Будешь сам определять новый закон, будешь пить столько крови, сколько захочешь…
–И к чему придёт? – Цепеш поднялся из кресла и приблизился к окну. За окном царила ночь – любимое время для вампиров, опасное для всех, кроме них. – Принц, я рассуждал о многом. Я же говорю – это бремя на мне долгие годы. Я рассуждал, я много ходил вокруг того клочка земли, я греб руками землю, хотел почувствовать…
Пальцы Цепеша сжались, будто хотели поймать что-то в воздухе.
–Там великая сила. Ход, если угодно, дверь, врата… и это ужасная мощь. Она не поможет перекроить мир, но вот уничтожить его – это запросто. Я прикидывал, я считал. Это большой соблазн, правда, но я горжусь тем, что устоял.
–Ключевое тут то, что прикидывал и считал именно ты, – отговаривать Сиире было бесполезно. Но Цепеш обещал себе попытаться. – Ты, Влад. Не обижайся, но где ты и где я.
–Мы все одинаково слабы. И тебе не удастся обидеть меня этим. Я уже обижен другим. Бременем тайны.
–Я могу от него избавить. Я возьму на себя ответственность. Просто расскажи мне всё, открой это место.
Хорошая идея. Вот было бы здорово, если бы Цепеш и впрямь бы так мог поступить. Просто взять и забыть про всё, всё отвернуть, забыть, передать на разборки другому. Но он не мог. Он был собою, и этого не изменило бы ни одно посмертие. Он не мог стоять в стороне. Точно также раньше он шёл в битвы, точно так искал союзов и войны, потому что не мог стерпеть, смолчать и притвориться невидящим и незнающим.
А надо бы. Может быть, в том и есть великая мудрость?
–Передай, передай мне это знание, – уговаривал Сиире. – Я сильнее тебя и древнее, я смогу охранять этот исток силы от других, от всякого алчного посягательства и обещаю тебе быть осторожнее. Я обещаю не забыть твоей дружбы. Я…
Он обещал и уговаривал, увещевал и настаивал, объясняя, в каком потрясающем мире они все заживут, если только Цепеш откроет всё. И вампиры сменят правление, изгонят из своих рядов закостенелость, будут развиваться, меняться, изменится и Тёмный Закон.
–Мы станем новыми каинитами. Но наш мятеж удастся, – напоминал Сиире.
Цепеш встряхнулся. Хватит с него этого морока.
–Ты спешишь, принц? – спросил он.
Переход был неожиданным. Сиире некуда было спешить, о чём он с настороженностью, но не без надежды сообщил.
–Хорошо, – кивнул Цепеш, – тогда позволь рассказать тебе сказку. Я услышал её в одном далёком городе. Этого человека считали безумцем и глупцом, но я видел в нём нечто большее. Я свёл с ним дружбу…
Ох, опять этот Цепеш с желанием сближаться с людьми! И за что они его так любят? Почему тянутся?
–Расскажи, – разрешил Сиире, удобнее устраиваясь в кресле.
Цепеш так и остался стоять у окна.
–Эта сказка о двух братьях, – сказал он, – про Каина и Авеля.
–Тьфу ты! – Сиире расхохотался. – Я уже…
–В переложении человека, который не знал с кем говорит, – закончил Цепеш спокойно. – Итак, жили на свете два брата – Каин и, конечно, Авель. Оба они трудились на полях и пастбищах, оба строили дома, оба работали и оба были весьма набожны.
–Пока знакомо, – Сиире не могу удержать острого и едкого замечания. Он восхищался Каином, видел в нём мятежника и не понимал, к чему же ведёт Цепеш. – Пока ничем не отличается от принятого в Писании.
–В моё время говорили, что Каин убил Авеля из зависти, мол, жертва Авеля была лучше и потому Господь её принял, но позже, по мере посмертия, я слышал и другие версии. Вы позволите?
Сиире кивнул. Цепеш стоял к нему спиной и не мог видеть, но ему это было и не нужно.
–И пришёл новый срок приносить дары Владыке. И Каин собрал лучшее, и Авель собрал лучшее. Но у Авеля было мясо. А у Каина были плоды и зёрна. И Владыка принял жертву Авеля, а жертву Каина отверг.
И это тоже было знакомо Сиире. И Цепеш уже говорил о Каине, и сам Сиире много читал подобного.
–Тогда, как нам всем известно, Каин убил Авеля. Я напомню, что мы говорим о версии одного из людей… и в ней этот человек утверждал, что Каин сделал это не из зависти, и не из обиды, а из мести. Мести богу. И когда мёртвое тело Авеля осталось в траве, всё поднялось против Каина. Зашумели ветра, зашелестела трава и даже птицы стали задавать ему один вопрос: «Каин, где брат твой – Авель?».
Сиире молчал. Он начинал понимать к чему ведёт Цепеш. Что ж, этого следовало ожидать. Ему изначально не шибко нравилась идея по уничтожению одних вампиров другими, но таков путь! Таков путь величия – отсекать слабых, чтобы являлись новые. Если древо гниёт, надо убирать гниль, а не надеяться, что через гниль пройдёт свежая листва!
Сиире всё-таки надеялся на то, что Цепеш останется в его союзниках. Да, с самого начала это было сомнительно, но надежда не умирает даже в посмертии. Сиире верил, хотел верить в то, что Влад, находясь на его стороне, либо станет более податливым и сам откроет тайну той земли, либо будет просто откровенен. Но Цепеш согласился, а потом пошёл на попятную, словно не смог довести этой сделки до конца.
–Каин бежал от травы и птиц, от зверей и листвы, и даже от ветра, – продолжал Влад, – но отовсюду – от солнца и дождя вопрос доходил до него, и всё тот же: «Каин, где брат твой – Авель?». Человек, что рассказывал мне это, говорил, что вопроса не было, что он звучал в голове самого Каина, а птицы и древа тут не при деле. Но Каин бежал всё дальше, до пустыни… он был безумен и в припадке ярости он стал строить город.
–Баальбек, – подал голос Сиире. – Город Баальбек…
–Да! – Цепеш соизволил обернуться к Сиире, – город, который был основан проклятием и построен безумцем. Заселённый потомками Каина, он был сметён Потопом. И после, если ты помнишь, не познал счастья.
–Как и тот человек, что рассказал тебе эту сказку, – хмыкнул Сиире. – Верно?
Лицо Цепеша исказилось от бессильной ярости, но делать нечего – пришлось признавать.
–Да. Он был несчастен. Вечно бос и худ, бит и нищ… всё кончилось тем, что его повесили. Я пытался заступиться, но я вёл тогда другую жизнь, вернее, другое существование и не мог быть слишком уж открыт. К тому же я был зол на его сказку обо мне. Он писал, что я, то есть живой я, не начинал есть, пока в моём зале не начнут мучить пленников. А такого не было!
–Сказочник чёртов! – хмыкнул Сиире, – что ж, я понял твою мысль. Ты полагаешь, что если вампир пойдёт на вампира, как Каин на Авеля, то непременно будет несчастье, и никакого будущего не будет. Я понял. Но ты был в Баальбеке? Не на руинах его, а в годы могущества? Не был? А я бывал. И это был богатый город, и много в нём было храмов, а после и мечетей, и много было в нём рынков и торговых площадей. Всё богатство государств стекалось туда, продавались мечи и сабли прекрасной работы, дорогущие и ароматные специи, рабы любых мастей и видов… а беды случаются. Возьми Рим, Неаполь, Париж, Мадрид… везде были беды.
–Пусть так, – Цепеш был упрям, – но я убеждён: на братоубийстве не построить нам счастливого правления. Действуй как хочешь, принц, но тайн я своих тебе не выдам.
Сиире не разозлился, он допил из своего кубка, храня молчание, Цепеш, устав стоять, вернулся в кресло и тоже пригубил, а молчание продолжалось. Где-то далеко властвовали жизни, кто-то плёл заговор, кто-то готовился к завтрашнему тяжёлому утру, вооружая людишек, чьи имена навечно будут вмараны в историю.
Но люди спешили, а вампиры нет. У вампиров было преимущество, данное в дар и проклятие.
–Тогда я тебе сейчас расскажу сказку, – Сиире нарушил молчание. – Представь себе, живёт во тьме один молодой вампирёныш. Условно назовём его лордом Агаресом.
Цепеш поперхнулся. Такого начала он не ждал.
–Да-да, – кивнул Сиире, живёт себе этот вампирёныш, чего-то там бредёт, ну, пока не совершает известную нам ошибку и не решает попробовать себя в роли всемогущего вампира, который в одиночку может принять решение насчёт Варгоши и тем скомпрометировать нас всех.
–Тебе надо служить здесь, этому городу и престолу, – улыбнулся Томас, – ты просто вылитый воин!
Эва зарделась.
–Я тоже таким был, – продолжил Томас, – а потом стал из вампира слугой креста. Я думал, что обрёл искупление, что так я замою все свои кровавые грехи. Но оно не получается так, Эва. Быть воином можно, быть непоколебимым судьёй нужно, но судить нужно очень аккуратно. Иначе пустота станет невозможной, она придёт из сердца, а потом заменит его. И ничего не останется.
Она не понимала, не могла понять в силу возраста, но взгляд её был полон сочувствия.
–Я зло, ведь ты считаешь всех вампиров злом, но сделал ли я тебе что-то дурное? – Томас знал, что она сейчас не поймёт его, а может быть и никогда не поймёт, ведь жить в мире, где есть только благо или зло – удобно. Несчастно, но удобно.
Зато у Эвы сработало её воображение, и она тотчас нашла тот ответ, на который мало кто, кроме детей, был способен:
–Ты просто хороший вампир!
Томас покачал головой, но больше не стал спорить – сил не было.
–Научишь меня всё-таки быть убийцей вампиров?
–Научу, – согласился Томас, – только вырасти. И подумай ещё.
Эва попыталась надуться, но окно снова приковало к себе её внимание.
–А что там такое?
Томас выглянул тоже.
А там был костёр. Торопливо складывали его прислужники креста, мирно переговариваясь, спеша, торопясь…
Знакомый Томасу костёр, назначенный, к гадалке не ходи, Роману Варгоши. Что ж, Томас помнил как это было с ним – все окна завесили чёрными тканями, оцепили проулок и он горел. Горел без крика – потому что когда в тебе дым кричать не получится. А сегодня через это пройти предстояло Роману Варгоши и стать полноценным братом креста, и Томас не мог этому помешать, как не мог помешать он расправе над королём Стефаном и его приближёнными.
Как ничему не мог помешать столько последних лет! И вот это было нужно искупить. Самому, без указки Престола и его Хранителя.
Глава 32. Ещё одна сказка
–Я тебе не рад, – честно сказал Цепеш. Он не думал, что тут уместна вежливость. Да и к чему? Сиире и сам мог догадаться о том, что его визит не принесёт никакого удовольствия.
–Тем не менее, ты меня не гонишь, – заметил принц Сиире. Он знал, что ему не рады. Но его встречали не битвой, не войной, а мирным презрением. И это значило многое.
–Разумеется, не гоню, – Влад, казалось, даже обиделся. Ещё при жизни он считал себя гостеприимным хозяином и никогда не отказывал в приюте гостям. Другой вопрос был в том, что не все его гости покидали потом его приют, но это вопрос совершенно из другой сферы. Это было другое время и он был другим, был жестоким. Да, чего уж таить! Но не таким всё же, как писали о нём все, кому только было не лень писать.
–Значит, мы можем договориться, – принц Сиире принял всё иначе, чем думал Цепеш, и тот поспешил его не обнадёживать:
–Я хочу тебя отговорить от того, что ты задумал.
В молчании прошли в залу, устроились в креслах. Ни Цепеш, ни Сиире не проронили и слова до тех пор, пока не появился Амар и не поставил перед обоими по кубку с тёплой ещё кровью, поклонился и вышел.
Куда им было спешить?
–Угощайся, – предложил Цепеш и сам пригубил кубок, – она молода и прекрасна.
–Была молода и прекрасна?
–Нет, пока ещё есть, – Влад невольно поморщился. – Ты же знаешь, я не люблю убивать людей ради крови. Гораздо проще и удобнее держать нескольких на усиленном и нужном питании и иногда…брать.
Вампиру его лет не следовало уже смущаться от своей же сути, но Влад смутился. Он знал пленницу, кровь которой пил. Она была не просто молода и прекрасна, она была удивительной обладательницей не той хрупкой красоты, от которой нет в темнице толку, а напротив – в глазах её было пламя, диковатое, безумное; капризные пухлые губы её кривились в смешке, когда к ней приходили с пищей; а её шея…
Нет, хватит. Цепеш старался лишний раз не спускаться к ней, посылал Амара. За себя он боялся, боялся не сдержаться и выпить всю её жизнь. Ему казалось, пленница того и добивается – дразнится, выводит его из себя, насмешничает.
–Интересно, – согласился Сиире, оценив кровавое вино вампирского посмертия, – в самом деле, интересно.
–К делу, – попросил Цепеш.
–Хорошо. Раскрой мне тайну местонахождения всего, что ведёт к известному тебе…клочку земли.
Влад не удержался от улыбки. Он думал, что Сиире всё-таки не будет столь прям, начнёт юлить, зайдёт издалека.
–Тебе известно местонахождение, не так ли? – настаивал Сиире.
–Ну а то, – Цепеш не стал отпираться. – Это моё бремя уже много лет. Я случайно обнаружил эту силу. Эту проклятую землю, под которой исток силы.
Глаза Сиире полыхнули зелёным, но он овладел собою.
–Покажи мне, – сказал он хрипло. – Ты же помнишь нашу цель? Пора внести изменения в мир вампиров, пора заменить старые вампирские ряды…
–Не о них твоя забота! – Цепеш перебил его излишне резко, но он и правда не мог выносить больше этого вечного желания Сиире спрятаться за мнимой добродетелью. Впрочем, не только Сиире это было свойственно. Отчасти за этим скрывался и их мир целиком. – Не о них ты заботишься, не о вампирской сути, не о переменах в правление вампирами, не о том, чтобы вампиры обрели лидерство, а о том, чтобы ты власть свою сохранил.
Это было так просто и так сложно. Власть – она проста, но как сложен её механизм! И ещё сложнее – удержание власти. Сиире придумал для себя выход. Он сохранит власть навсегда, до конца своего посмертия, но при этом станет выше всех, ведь если в Совете прежнем его голос был голосом одного из многих, то в новом Совете, собранном им, его голос будет высшим, решающим, голосом Бога.
И он сможет переделывать Тёмный Закон так как захочет. И исток силы, бьющий под слоем земли, той самой, проклятой земли, по случаю доставшейся Цепешу, это ещё один механизм власти.
Сиире долго не верил в это. Но всё вело к тому, чтобы Сиире мог убедиться в истине. И Агарес, и слухи про Цепеша… и вот, теперь он точно мог убедиться – Цепеш оказался хранителем столь драгоценной мощи!
–Все мы хотим что-то сохранить, – принц не смутился обвинений. Какая разница – отметать их или нет? это было правдой, и Сиире, устав уже притворяться перед своими сторонниками вроде Зенуним и Самигином, мог быть открыт. – Люди хотят власти, мы хотим власти… я её хочу.
–Мы не люди. Больше нет, – возразил Цепеш. – Мы должны быть сильнее этой слабости.
–Моралист! – Сиире расхохотался. – Лицемер. Сколько ты убил людей при жизни? Сколько после смерти?
–Это разное. В жизни я убивал ради жизни. Я защищал свои территории, я берёг свои армии и своих людей. И я убивал врагов. И предателей я убивал и был жесток, это так. Я сажал их на кол, отсекал им головы и жёг в собственном дворе, а также разбивал их головы о камни замка. Но я был человеком. Это было давно. А кровь… это малая плата. Мы должны быть выше. Мы должны не брать силу из тьмы, а скрывать её.
–Я сейчас усну, – пригрозил Сиире, – Влад, ты себя слышишь? С чего такая добродетель? Мы можем перекроить мир. Ты можешь ещё присоединиться ко мне и облегчить мне задачу. Я легко отдам тебе новые территории и владения, я возьму тебя в новый Совет с большим удовольствием и куда охотнее, чем ту же Зенуним или Самигина, или…
–Или Гриморрэ, – подсказал Цепеш.
–Могу и его наградить, – Сиире решил, что из-за мелочей вроде герцога не стоит ссориться.
–Наградить кровью и землями?
–Будешь править. Будешь сам определять новый закон, будешь пить столько крови, сколько захочешь…
–И к чему придёт? – Цепеш поднялся из кресла и приблизился к окну. За окном царила ночь – любимое время для вампиров, опасное для всех, кроме них. – Принц, я рассуждал о многом. Я же говорю – это бремя на мне долгие годы. Я рассуждал, я много ходил вокруг того клочка земли, я греб руками землю, хотел почувствовать…
Пальцы Цепеша сжались, будто хотели поймать что-то в воздухе.
–Там великая сила. Ход, если угодно, дверь, врата… и это ужасная мощь. Она не поможет перекроить мир, но вот уничтожить его – это запросто. Я прикидывал, я считал. Это большой соблазн, правда, но я горжусь тем, что устоял.
–Ключевое тут то, что прикидывал и считал именно ты, – отговаривать Сиире было бесполезно. Но Цепеш обещал себе попытаться. – Ты, Влад. Не обижайся, но где ты и где я.
–Мы все одинаково слабы. И тебе не удастся обидеть меня этим. Я уже обижен другим. Бременем тайны.
–Я могу от него избавить. Я возьму на себя ответственность. Просто расскажи мне всё, открой это место.
Хорошая идея. Вот было бы здорово, если бы Цепеш и впрямь бы так мог поступить. Просто взять и забыть про всё, всё отвернуть, забыть, передать на разборки другому. Но он не мог. Он был собою, и этого не изменило бы ни одно посмертие. Он не мог стоять в стороне. Точно также раньше он шёл в битвы, точно так искал союзов и войны, потому что не мог стерпеть, смолчать и притвориться невидящим и незнающим.
А надо бы. Может быть, в том и есть великая мудрость?
–Передай, передай мне это знание, – уговаривал Сиире. – Я сильнее тебя и древнее, я смогу охранять этот исток силы от других, от всякого алчного посягательства и обещаю тебе быть осторожнее. Я обещаю не забыть твоей дружбы. Я…
Он обещал и уговаривал, увещевал и настаивал, объясняя, в каком потрясающем мире они все заживут, если только Цепеш откроет всё. И вампиры сменят правление, изгонят из своих рядов закостенелость, будут развиваться, меняться, изменится и Тёмный Закон.
–Мы станем новыми каинитами. Но наш мятеж удастся, – напоминал Сиире.
Цепеш встряхнулся. Хватит с него этого морока.
–Ты спешишь, принц? – спросил он.
Переход был неожиданным. Сиире некуда было спешить, о чём он с настороженностью, но не без надежды сообщил.
–Хорошо, – кивнул Цепеш, – тогда позволь рассказать тебе сказку. Я услышал её в одном далёком городе. Этого человека считали безумцем и глупцом, но я видел в нём нечто большее. Я свёл с ним дружбу…
Ох, опять этот Цепеш с желанием сближаться с людьми! И за что они его так любят? Почему тянутся?
–Расскажи, – разрешил Сиире, удобнее устраиваясь в кресле.
Цепеш так и остался стоять у окна.
–Эта сказка о двух братьях, – сказал он, – про Каина и Авеля.
–Тьфу ты! – Сиире расхохотался. – Я уже…
–В переложении человека, который не знал с кем говорит, – закончил Цепеш спокойно. – Итак, жили на свете два брата – Каин и, конечно, Авель. Оба они трудились на полях и пастбищах, оба строили дома, оба работали и оба были весьма набожны.
–Пока знакомо, – Сиире не могу удержать острого и едкого замечания. Он восхищался Каином, видел в нём мятежника и не понимал, к чему же ведёт Цепеш. – Пока ничем не отличается от принятого в Писании.
–В моё время говорили, что Каин убил Авеля из зависти, мол, жертва Авеля была лучше и потому Господь её принял, но позже, по мере посмертия, я слышал и другие версии. Вы позволите?
Сиире кивнул. Цепеш стоял к нему спиной и не мог видеть, но ему это было и не нужно.
–И пришёл новый срок приносить дары Владыке. И Каин собрал лучшее, и Авель собрал лучшее. Но у Авеля было мясо. А у Каина были плоды и зёрна. И Владыка принял жертву Авеля, а жертву Каина отверг.
И это тоже было знакомо Сиире. И Цепеш уже говорил о Каине, и сам Сиире много читал подобного.
–Тогда, как нам всем известно, Каин убил Авеля. Я напомню, что мы говорим о версии одного из людей… и в ней этот человек утверждал, что Каин сделал это не из зависти, и не из обиды, а из мести. Мести богу. И когда мёртвое тело Авеля осталось в траве, всё поднялось против Каина. Зашумели ветра, зашелестела трава и даже птицы стали задавать ему один вопрос: «Каин, где брат твой – Авель?».
Сиире молчал. Он начинал понимать к чему ведёт Цепеш. Что ж, этого следовало ожидать. Ему изначально не шибко нравилась идея по уничтожению одних вампиров другими, но таков путь! Таков путь величия – отсекать слабых, чтобы являлись новые. Если древо гниёт, надо убирать гниль, а не надеяться, что через гниль пройдёт свежая листва!
Сиире всё-таки надеялся на то, что Цепеш останется в его союзниках. Да, с самого начала это было сомнительно, но надежда не умирает даже в посмертии. Сиире верил, хотел верить в то, что Влад, находясь на его стороне, либо станет более податливым и сам откроет тайну той земли, либо будет просто откровенен. Но Цепеш согласился, а потом пошёл на попятную, словно не смог довести этой сделки до конца.
–Каин бежал от травы и птиц, от зверей и листвы, и даже от ветра, – продолжал Влад, – но отовсюду – от солнца и дождя вопрос доходил до него, и всё тот же: «Каин, где брат твой – Авель?». Человек, что рассказывал мне это, говорил, что вопроса не было, что он звучал в голове самого Каина, а птицы и древа тут не при деле. Но Каин бежал всё дальше, до пустыни… он был безумен и в припадке ярости он стал строить город.
–Баальбек, – подал голос Сиире. – Город Баальбек…
–Да! – Цепеш соизволил обернуться к Сиире, – город, который был основан проклятием и построен безумцем. Заселённый потомками Каина, он был сметён Потопом. И после, если ты помнишь, не познал счастья.
–Как и тот человек, что рассказал тебе эту сказку, – хмыкнул Сиире. – Верно?
Лицо Цепеша исказилось от бессильной ярости, но делать нечего – пришлось признавать.
–Да. Он был несчастен. Вечно бос и худ, бит и нищ… всё кончилось тем, что его повесили. Я пытался заступиться, но я вёл тогда другую жизнь, вернее, другое существование и не мог быть слишком уж открыт. К тому же я был зол на его сказку обо мне. Он писал, что я, то есть живой я, не начинал есть, пока в моём зале не начнут мучить пленников. А такого не было!
–Сказочник чёртов! – хмыкнул Сиире, – что ж, я понял твою мысль. Ты полагаешь, что если вампир пойдёт на вампира, как Каин на Авеля, то непременно будет несчастье, и никакого будущего не будет. Я понял. Но ты был в Баальбеке? Не на руинах его, а в годы могущества? Не был? А я бывал. И это был богатый город, и много в нём было храмов, а после и мечетей, и много было в нём рынков и торговых площадей. Всё богатство государств стекалось туда, продавались мечи и сабли прекрасной работы, дорогущие и ароматные специи, рабы любых мастей и видов… а беды случаются. Возьми Рим, Неаполь, Париж, Мадрид… везде были беды.
–Пусть так, – Цепеш был упрям, – но я убеждён: на братоубийстве не построить нам счастливого правления. Действуй как хочешь, принц, но тайн я своих тебе не выдам.
Сиире не разозлился, он допил из своего кубка, храня молчание, Цепеш, устав стоять, вернулся в кресло и тоже пригубил, а молчание продолжалось. Где-то далеко властвовали жизни, кто-то плёл заговор, кто-то готовился к завтрашнему тяжёлому утру, вооружая людишек, чьи имена навечно будут вмараны в историю.
Но люди спешили, а вампиры нет. У вампиров было преимущество, данное в дар и проклятие.
–Тогда я тебе сейчас расскажу сказку, – Сиире нарушил молчание. – Представь себе, живёт во тьме один молодой вампирёныш. Условно назовём его лордом Агаресом.
Цепеш поперхнулся. Такого начала он не ждал.
–Да-да, – кивнул Сиире, живёт себе этот вампирёныш, чего-то там бредёт, ну, пока не совершает известную нам ошибку и не решает попробовать себя в роли всемогущего вампира, который в одиночку может принять решение насчёт Варгоши и тем скомпрометировать нас всех.
