(*)
– Нам предстоит проверить, что же за тайны скрываются в этой долине, и что же это – реальная месть призраков или древние суеверия? Оставайтесь с нами и будьте в числе тех, кто узнает правду! – девушка на экране лукаво подмигнула в плохо сфокусированную камеру и запись кончилась.
Я выждала полминуты и поинтересовалась:
– Ну и как, узнали?
Аманда не заметила моего тона или предпочла не заметить.
– Это последняя запись. Дальше никаких трансляций не было. Здесь следы моей дочери теряются, – сказала она тихо.
Слёз у неё не было. При мне она держала себя очень собранной и не позволяла истерик, уже за это её можно было уважать.
– Мне жаль, – солгала я, хотя жаль мне не было. Ну что за люди? Мало проблем? Зачем лезть туда, куда не просят? Что за тяга к популярности через то, что ещё не исследовано? Это гордыня, это глупость или неумение посмотреть вперёд хоть на шаг?
– Полиция и спасатели искали её с друзьями, но бесследно. Впрочем, мне кажется, они не особенно-то и старались, – продолжила Аманда.
Могу их понять! У них есть реальные проблемы и реальные преступники, а бегать чёрт знает по каким непролазным горам за группкой молодёжи, что сама себе ищет неприятностей на известное место – это как-то даже оскорбительно. Кто-то в тот момент мог по-настоящему нуждаться в помощи, оказавшись в ситуации, требующей вмешательства, не по своей воле. Люди застревают на трассе, попадают в пожары, тонут, в конце концов – так не лучше ли и не правильнее ли заняться ими? На кой лезть за теми, кто сам нарывается на неприятности? Отправились в Долину Эр-Нидело, известную, как «Долина Безголовых», как рассказывала несколько минут назад девица из видео, чтоб проверить почему там исчезают люди? Ну так не обессудьте!
Люди, если верить той девице, пропадают там аж с тысяча восемьсот девяносто восьмого года и начались пропажи с золотоискателей! И если уж в наше время там по-прежнему продолжают исчезать люди, то это повод не лезть туда, разве нет?!
Или она думает, что все пропавшие остались в аналоге тайного подземного ночного клуба и играют в карты? Где логика у людей, ну хоть какая-то…
– Это последняя запись, – повторила Аманда. – Я смирилась… во всяком случае, мне казалось, что я смирилась. Прошло больше года, больше года без моей дочери, без моей Суони. Вы не знаете какой она была!
Альтернативно одарённой, судя по всему. И эгоистичной.
– Никто не расскажет вам всего. Только мать может полностью рассказать про ребёнка. Всё рассказать.
Зачем мне всё? У меня уже есть картинка и она неприглядная.
– Но вам неинтересно, – подметила Аманда на моё счастье и притихла ненадолго, прежде, чем снова ожить. – Что ж, вы правы. Вы видите такие истории по сто раз на день. Но для меня, поймите, это личная трагедия, перечеркнувшая всё. Суони была любознательной и очень подвижной… вы, наверное, удивлены, почему я говорю, что она была, а не есть? За год я успела смириться, принять то, что она умерла. Ведь там пропадают люди, а если её не нашли? Скорбеть об утрате проще, чем жить неизвестностью. Оплакать легче. Горевать можно долго – это состояние тяжёлое, но понятное и нести его можно до конца дней, а вот неизвестность сводит с ума.
– Вы говорите, что прошёл год, – перебила я осторожно. Мне её переживания хоть и понятны, а всё же не нужны. –Что изменилось? Почему вы позвонили мне?
Она отвела взгляд, словно прикидывала, может ли она ещё что-то мне сказать, или уже хватит и пора переходить к сути, ведь укрыться не получится. Позвонила ведь, а сама говорит, что прошёл год!
– Мне снится сон, – сказала она неохотно, – один и тот же. Уже почти месяц. Мне снится, что я вижу её и её друзей. Всю их неразлучную четвёрку. Они веселятся, как может только веселиться молодёжь. Знаете, с годами наши души тяжелеют.
– Итак, они веселятся, – напомнила я.
– Да-да, простите. Они веселятся, снимают на камеру. А потом наползает туман. Такой плотный туман, что его можно резать ножом. Он накрывает их одного за другим, окутывает фигуры полностью, но фигуры ещё можно разглядеть, видны силуэты, а вот головы скрыты плотными облаками. И в этом облаке я слышу голос дочери. Она зовёт меня, просит помочь.
Аманда замолчала и посмотрела на меня со значением. Я вздохнула. Сон, ужасный сон… но он не говорит ничего, скорее всего. Это просто её переживания и трагедия превратились в образ. Безголовая Долина? Ну что ж – на тебе безголовые практически фигуры. И туман логичен – её дочь растворилась как у тумане.
– Простите, я не очень понимаю причём тут я? – вопрос был не самым вежливым по своей сути, я понимаю, но я и правда не знала зачем я-то здесь. Я не сыщик, я не спасатель и на снах не специализируюсь. Я вообще плохо сплю сама и снов почти никогда не помню.
– Суони не снилась мне пока её искали, – сказала Аманда, – не снилась, когда я оплакивала её и даже когда был её день рождения. Она не приходила ко мне ни разу, но в последний месяц приходит. Может ли это быть совпадением? Я никогда не задумывалась о мистических силах, но в горе человек верит во многое. Я позвонила вам, чтобы вы помогли мне и сказали где моя дочь – жива она или мертва. Хотя бы это. Жива или мертва. Да или нет. Если она зовёт меня и сейчас, то, быть может, я могу ей помочь? Или это её душа зовёт меня к себе? Может быть ей страшно там, за смертью?
– За смертью не страшно, – я не сразу ответила, потому что знала, что мой ответ ей не понравится, но увы, каждый специализируется на том, на чём может. – Аманда, боюсь, вы не совсем верно поняли профиль моей работы. Я прихожу в дома и здания, где есть неупокоенная душа. Призрак, полтергейст, понимаете? в те дома и здания, где происходят странные вещи, где сама собою двигается мебель, где появляются странные запахи и где часы встают в одно и то же время. Я прихожу и смотрю… я смотрю, есть ли тут кто-то, кто не может обрести покоя. Если он есть, я уговариваю его уйти. Иногда призраку нужно лишь передать послание или понять, что он всего лишь призрак. Я это делаю. То, что вы просите меня узнать, извините, не в моей компетенции.
Я выдохнула. Всё как есть, что уж там! Но это и правда не моя компетенция. Вы же не будете просить врача по глазным болезням посмотреть ваш желудок? Да, организм один, и смысл где-то может быть и общий, но это разные направления.
– К кому же мне обратиться? – спросила Аманда тихо. Она не разозлилась, не растерялась, она спросила с той обречённостью, которая бывает только у определённого сорта отчаяния.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Я работаю только в своём профиле. Если по вашему дому не скачет посуда и вас не пытаются убить ваши же шторы, то это не ко мне. Я знаю, что есть разные гадалки и экстрасенсы, но это… но это нужно как-то уметь выбирать. Я не посоветую даже.
По краю сознания скользнула мысль о том, что, возможно стоит искать не только помощника, но и того, кто может давать то, чего не умею я. Ту же гадалку или того же экстрасенса. Только не психа и не мошенника, а настоящего. Тогда можно расширить поле деятельности.
Вот только где их взять? Вчера я уже совершила отчаянный поступок и вышла на сайт с объявлениями. Написала коротко, что ищу помощника и работа специфическая, даже мистическая. Оплата сдельная, график плавающий.
Звонков пока ожидаемо не было. Если они вообще будут. Я даже толком не объясню чего я хочу делать, какое уж тут обсуждение графика и оплаты? Вон, сюда я тоже ехала с ощущением того, что тут для меня дело, а по факту что? Не мой профиль!
– Подождите, – Аманда поднялась следом за мной из кресла, желая меня задержать, – но разве вы не знаете каких-то… специалистов?
– Не знаю, – повторила я, – я работаю одна.
– И помочь не можете? – с недоверием уточнила Аманда.
– Увы. Мой профиль призраки. Я не умею ходить в сны или искать живых… и мёртвых. Когда я прихожу, они уже обычно где-то точно есть.
– Постойте! – Аманда вдруг подалась вперёд, какая-то мысль нашла в ней отклик и даже спасение. – А если вы поедете туда? Если её призрак там, вы мне скажете. И поговорите с ней. Ведь это возможно?
– Куда «туда»? – мой голос даже охрип от неожиданности.
– В Долину Эр-Нидело, – спокойно ответила Аманда. – Можем поехать вместе. Я отвезу вас. Я возьму на себя все расходы и заплачу вам… неважно какой будет результат, я заплачу!
Её голос сорвался. Она держалась передо мной, но теперь не могла больше сдерживаться и всхлипывание всё же прорвалось через попытку держать лицо. Наверняка она сходила с ума всё это время. Сначала от факта утраты дочери – пропажи или смерти, не так важно, утраты, потом от снов. Возможно, во мне она видела последнюю надежду, а я ей сказала, что это не мой профиль.
Значит, ей начинать всё с самого начала. Искать, искать среди множества объявлений, размещённых больными и нечистыми на руку людьми, кого-то, кто может ей помочь, встречаться с ними, говорить, рассказывать всё, что она не может пережить и не сможет пережить никогда, просить помощи и надеяться…
На что-то надеяться.
– Послушайте, вы же сами слышали свою дочь, – мягко напомнила я, стараясь действительно подбирать слова, – вы же слышали, что она говорит об этом месте. Если там и правда исчезают люди, если она там пропала, это не лучшее место. Она сказала, что за последние тридцать лет там пропало полсотни туристов. Это риск.
– Я заплачу! – Аманда вскинула голову, отчаяние полыхнуло в её глазах опасной краснотой, – сколько скажете, столько и заплачу! Любые деньги, слышите? Любые!
Ага, как же! Деньги мне, конечно, нужны. Но, во-первых, это не мой профиль. Велика вероятность, что я приеду и ничего не найду. Во-вторых, я не поеду туда, где исчезают люди! Я понимаю, что и в горах, и в пещерах, и непролазных долах есть свои призраки, но я-то хожу по домам и зданиям! Я не лезу туда, где можно самой убиться. Путь на другую сторону опасен, выход в посмертие – это риск сам по себе, если при этом находиться чёрт знает где, то кто, простите, поручится за мою безопасность?
– Извините, Аманда, – тихо сказала я, – не выйдет. До свидания.
Она не бросилась за мной с проклятиями или умолениями. Нет, она осталась стоять позади, в своём мире, полном горя и отчаяния. Но я и правда не могла ей помочь. Мне было её жаль, жаль за такую вздорную дочь, не подумавшую о матери при отъезде туда, куда её не тащили силой, было жаль своего бессилия, но я не могла ничего сделать.
К вечеру стало легче, я уже себя успокоила, решив, что потратила время, но да ладно – зато не взялась за ненужное дело. К тому же, никто не отменял факта того, что у неё могло начаться какое-то психическое расстройство, вызвавшее сны такого рода. Но успокоение снова оставило меня, когда телефон пиликнул, сообщая о пополнении суммы счёта. Оказывается, Аманда оплатила мой визит-консультацию, хотя и самой консультации не было.
Первым порывом было вернуть перевод. Всё-таки, я ничего не сделала. Но я остановила себя, возмутившись: как это, не сделала? Я потратила время, я съездила, я…
Телефонный звонок прервал мои размышления. Я вздрогнула – номер был незнакомый.
– Алло?
– Вы Ниса?
– Она самая, чем могу помочь?
– Я по объявлению.
– Какого рода у вас активность? – я поискала блокнот, готовясь записать адрес. – Расскажите, что происходит.
– Ну так это… работу ищу, такого вот рода активность, – растерянно ответил голос.
Я чертыхнулась. Ну да, молодец! Уточнить не догадалась и сама забыла, что разместила объявление о поиске помощника! Это не Суони, отправившаяся куда-то неизвестно куда альтернативно одарённая, а я! Нет, она, конечно, сильней…
Бывают такие люди, которые сразу располагают к себе. На моём пути так было всего пару раз, и последним был Волак, который всё-таки не смог разделить путь на две равные части и принялся тянуть большую часть дороги на себя. Девушка, встреченная мною в условленном кафе, рисковала стать таким третьим представителем.
Она была невысокого роста, коренастая, крепкая, весёлая и шумноватая. Одета по-простому, но вот зато украшения.. чего тут только не было! Перья, чётки, бусины… такое ощущение, что она пыталась стать живым алтарём.
– Я Регина, – представилась она весело. – Я столько слышала про ваше агентство! Вы ведь тогда моей хорошей знакомой помогли. Ну вы помните, да? У неё ещё вся посуда перемещалась по комнате и кастрюля прыгала!
Регина засмеялась.
– Не помню, – честно призналась я, – к тому же, у агентства было несколько… таких как я.
– да это вы были! Она мне рассказывала! – уверяла Регина, явно прослушав половину из мню сказанного. – Я всегда знала, что вокруг нас что-то есть. Я всегда знала! И это… ну это же круто.
– Агентства больше нет, – я вклинилась в её восторг. Он был странным для меня. Нас люди боялись, не платили нам зачастую, но, оказывается, были и те, кто восхищался? Это странно.
– Вы сама по себе? – Регина округлила рот в изумлении. – О! так это круто!
– На словах – да, – она была шумной, но это вопреки здравомыслию меня успокаивало. Регина не вызывала во мне головную боль, хотя и была произведением звуков. Она явно нервничала и хотела показаться в лучшем свете. – На словах – это всё и правда круто, но честно… дела не очень идут. То пусто, то густо.
Густо, конечно, ещё ни разу не было, но ей об этом лучше не знать.
– Так что если вы хотите постоянного заработка, это не ко мне, – честно предупредила я.
– Да вы не думайте, – заверила Регина, – я за опытом! Я хочу быть ну… понимаете, у меня тётка была, она на картах умела читать. Вот что прочтёт, то сбудется. Я также хочу. Но я же не дура, я понимаю, что надо учиться! А у кого учиться? В сети-то все мошенники. А вы вот настоящие. Я ещё когда ваше имя увидела, думала, та вы или нет? Но потом поняла что та.
Она улыбнулась нерешительно. Моё молчание она могла толковать по-разному и явно опасалась самой жуткой трактовки.
– Оплату не обещаю хорошую и постоянную, работа разная – зависит от клиентов. Иногда придётся ездить. К тому же, бывают и сумасшедшие. Не терплю алкоголь и табак, а ещё – когда лезут пока я работаю. Особенно не терплю советы.
Я знала что предлагаю не просто условия, я предлагаю бред. Только безумец мог согласиться.
– Из обязанностей – вести мой блог, – тихо сказала я, – выкладывать туда… ну наши истории. И записывать детали встреч. И ещё – искать клиентов.
На месте Регины я бы встала и ушла… нет, к Волаку я пришла такая же, и осталась, хотя он предложил мне ровно то же самое. Но сейчас я бы ушла. Регина же осталась. Она была молода, шумна и весела. Она верила в меня, в то, что чему-то может научиться и это было хуже всего. Чему она могла научиться, если я сама учусь ещё жизни?
Но она осталась, согласившись на мои условия и я оставила её, согласившись попробовать.
Первые два дня были непривычными. Регина скрупулезно заполняла мой блог, рассказывала о мире мёртвых, слушая меня и задавая вопросы. Затем сказала, что ей нужны старые истории раз пока нет новых.
– но они принадлежат агентству, – я впервые растерялась.
– Так его же больше нет? – удивилась она.
Наверное, в этом был смысл и дело пошло. Оказалось, что вспоминать дела мне сложно, я не помнила ничего о живых. Регина вежливо, но неутомимо задавала мне вопросы.
– Нам предстоит проверить, что же за тайны скрываются в этой долине, и что же это – реальная месть призраков или древние суеверия? Оставайтесь с нами и будьте в числе тех, кто узнает правду! – девушка на экране лукаво подмигнула в плохо сфокусированную камеру и запись кончилась.
Я выждала полминуты и поинтересовалась:
– Ну и как, узнали?
Аманда не заметила моего тона или предпочла не заметить.
– Это последняя запись. Дальше никаких трансляций не было. Здесь следы моей дочери теряются, – сказала она тихо.
Слёз у неё не было. При мне она держала себя очень собранной и не позволяла истерик, уже за это её можно было уважать.
– Мне жаль, – солгала я, хотя жаль мне не было. Ну что за люди? Мало проблем? Зачем лезть туда, куда не просят? Что за тяга к популярности через то, что ещё не исследовано? Это гордыня, это глупость или неумение посмотреть вперёд хоть на шаг?
– Полиция и спасатели искали её с друзьями, но бесследно. Впрочем, мне кажется, они не особенно-то и старались, – продолжила Аманда.
Могу их понять! У них есть реальные проблемы и реальные преступники, а бегать чёрт знает по каким непролазным горам за группкой молодёжи, что сама себе ищет неприятностей на известное место – это как-то даже оскорбительно. Кто-то в тот момент мог по-настоящему нуждаться в помощи, оказавшись в ситуации, требующей вмешательства, не по своей воле. Люди застревают на трассе, попадают в пожары, тонут, в конце концов – так не лучше ли и не правильнее ли заняться ими? На кой лезть за теми, кто сам нарывается на неприятности? Отправились в Долину Эр-Нидело, известную, как «Долина Безголовых», как рассказывала несколько минут назад девица из видео, чтоб проверить почему там исчезают люди? Ну так не обессудьте!
Люди, если верить той девице, пропадают там аж с тысяча восемьсот девяносто восьмого года и начались пропажи с золотоискателей! И если уж в наше время там по-прежнему продолжают исчезать люди, то это повод не лезть туда, разве нет?!
Или она думает, что все пропавшие остались в аналоге тайного подземного ночного клуба и играют в карты? Где логика у людей, ну хоть какая-то…
– Это последняя запись, – повторила Аманда. – Я смирилась… во всяком случае, мне казалось, что я смирилась. Прошло больше года, больше года без моей дочери, без моей Суони. Вы не знаете какой она была!
Альтернативно одарённой, судя по всему. И эгоистичной.
– Никто не расскажет вам всего. Только мать может полностью рассказать про ребёнка. Всё рассказать.
Зачем мне всё? У меня уже есть картинка и она неприглядная.
– Но вам неинтересно, – подметила Аманда на моё счастье и притихла ненадолго, прежде, чем снова ожить. – Что ж, вы правы. Вы видите такие истории по сто раз на день. Но для меня, поймите, это личная трагедия, перечеркнувшая всё. Суони была любознательной и очень подвижной… вы, наверное, удивлены, почему я говорю, что она была, а не есть? За год я успела смириться, принять то, что она умерла. Ведь там пропадают люди, а если её не нашли? Скорбеть об утрате проще, чем жить неизвестностью. Оплакать легче. Горевать можно долго – это состояние тяжёлое, но понятное и нести его можно до конца дней, а вот неизвестность сводит с ума.
– Вы говорите, что прошёл год, – перебила я осторожно. Мне её переживания хоть и понятны, а всё же не нужны. –Что изменилось? Почему вы позвонили мне?
Она отвела взгляд, словно прикидывала, может ли она ещё что-то мне сказать, или уже хватит и пора переходить к сути, ведь укрыться не получится. Позвонила ведь, а сама говорит, что прошёл год!
– Мне снится сон, – сказала она неохотно, – один и тот же. Уже почти месяц. Мне снится, что я вижу её и её друзей. Всю их неразлучную четвёрку. Они веселятся, как может только веселиться молодёжь. Знаете, с годами наши души тяжелеют.
– Итак, они веселятся, – напомнила я.
– Да-да, простите. Они веселятся, снимают на камеру. А потом наползает туман. Такой плотный туман, что его можно резать ножом. Он накрывает их одного за другим, окутывает фигуры полностью, но фигуры ещё можно разглядеть, видны силуэты, а вот головы скрыты плотными облаками. И в этом облаке я слышу голос дочери. Она зовёт меня, просит помочь.
Аманда замолчала и посмотрела на меня со значением. Я вздохнула. Сон, ужасный сон… но он не говорит ничего, скорее всего. Это просто её переживания и трагедия превратились в образ. Безголовая Долина? Ну что ж – на тебе безголовые практически фигуры. И туман логичен – её дочь растворилась как у тумане.
– Простите, я не очень понимаю причём тут я? – вопрос был не самым вежливым по своей сути, я понимаю, но я и правда не знала зачем я-то здесь. Я не сыщик, я не спасатель и на снах не специализируюсь. Я вообще плохо сплю сама и снов почти никогда не помню.
– Суони не снилась мне пока её искали, – сказала Аманда, – не снилась, когда я оплакивала её и даже когда был её день рождения. Она не приходила ко мне ни разу, но в последний месяц приходит. Может ли это быть совпадением? Я никогда не задумывалась о мистических силах, но в горе человек верит во многое. Я позвонила вам, чтобы вы помогли мне и сказали где моя дочь – жива она или мертва. Хотя бы это. Жива или мертва. Да или нет. Если она зовёт меня и сейчас, то, быть может, я могу ей помочь? Или это её душа зовёт меня к себе? Может быть ей страшно там, за смертью?
– За смертью не страшно, – я не сразу ответила, потому что знала, что мой ответ ей не понравится, но увы, каждый специализируется на том, на чём может. – Аманда, боюсь, вы не совсем верно поняли профиль моей работы. Я прихожу в дома и здания, где есть неупокоенная душа. Призрак, полтергейст, понимаете? в те дома и здания, где происходят странные вещи, где сама собою двигается мебель, где появляются странные запахи и где часы встают в одно и то же время. Я прихожу и смотрю… я смотрю, есть ли тут кто-то, кто не может обрести покоя. Если он есть, я уговариваю его уйти. Иногда призраку нужно лишь передать послание или понять, что он всего лишь призрак. Я это делаю. То, что вы просите меня узнать, извините, не в моей компетенции.
Я выдохнула. Всё как есть, что уж там! Но это и правда не моя компетенция. Вы же не будете просить врача по глазным болезням посмотреть ваш желудок? Да, организм один, и смысл где-то может быть и общий, но это разные направления.
– К кому же мне обратиться? – спросила Аманда тихо. Она не разозлилась, не растерялась, она спросила с той обречённостью, которая бывает только у определённого сорта отчаяния.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Я работаю только в своём профиле. Если по вашему дому не скачет посуда и вас не пытаются убить ваши же шторы, то это не ко мне. Я знаю, что есть разные гадалки и экстрасенсы, но это… но это нужно как-то уметь выбирать. Я не посоветую даже.
По краю сознания скользнула мысль о том, что, возможно стоит искать не только помощника, но и того, кто может давать то, чего не умею я. Ту же гадалку или того же экстрасенса. Только не психа и не мошенника, а настоящего. Тогда можно расширить поле деятельности.
Вот только где их взять? Вчера я уже совершила отчаянный поступок и вышла на сайт с объявлениями. Написала коротко, что ищу помощника и работа специфическая, даже мистическая. Оплата сдельная, график плавающий.
Звонков пока ожидаемо не было. Если они вообще будут. Я даже толком не объясню чего я хочу делать, какое уж тут обсуждение графика и оплаты? Вон, сюда я тоже ехала с ощущением того, что тут для меня дело, а по факту что? Не мой профиль!
– Подождите, – Аманда поднялась следом за мной из кресла, желая меня задержать, – но разве вы не знаете каких-то… специалистов?
– Не знаю, – повторила я, – я работаю одна.
– И помочь не можете? – с недоверием уточнила Аманда.
– Увы. Мой профиль призраки. Я не умею ходить в сны или искать живых… и мёртвых. Когда я прихожу, они уже обычно где-то точно есть.
– Постойте! – Аманда вдруг подалась вперёд, какая-то мысль нашла в ней отклик и даже спасение. – А если вы поедете туда? Если её призрак там, вы мне скажете. И поговорите с ней. Ведь это возможно?
– Куда «туда»? – мой голос даже охрип от неожиданности.
– В Долину Эр-Нидело, – спокойно ответила Аманда. – Можем поехать вместе. Я отвезу вас. Я возьму на себя все расходы и заплачу вам… неважно какой будет результат, я заплачу!
Её голос сорвался. Она держалась передо мной, но теперь не могла больше сдерживаться и всхлипывание всё же прорвалось через попытку держать лицо. Наверняка она сходила с ума всё это время. Сначала от факта утраты дочери – пропажи или смерти, не так важно, утраты, потом от снов. Возможно, во мне она видела последнюю надежду, а я ей сказала, что это не мой профиль.
Значит, ей начинать всё с самого начала. Искать, искать среди множества объявлений, размещённых больными и нечистыми на руку людьми, кого-то, кто может ей помочь, встречаться с ними, говорить, рассказывать всё, что она не может пережить и не сможет пережить никогда, просить помощи и надеяться…
На что-то надеяться.
– Послушайте, вы же сами слышали свою дочь, – мягко напомнила я, стараясь действительно подбирать слова, – вы же слышали, что она говорит об этом месте. Если там и правда исчезают люди, если она там пропала, это не лучшее место. Она сказала, что за последние тридцать лет там пропало полсотни туристов. Это риск.
– Я заплачу! – Аманда вскинула голову, отчаяние полыхнуло в её глазах опасной краснотой, – сколько скажете, столько и заплачу! Любые деньги, слышите? Любые!
Ага, как же! Деньги мне, конечно, нужны. Но, во-первых, это не мой профиль. Велика вероятность, что я приеду и ничего не найду. Во-вторых, я не поеду туда, где исчезают люди! Я понимаю, что и в горах, и в пещерах, и непролазных долах есть свои призраки, но я-то хожу по домам и зданиям! Я не лезу туда, где можно самой убиться. Путь на другую сторону опасен, выход в посмертие – это риск сам по себе, если при этом находиться чёрт знает где, то кто, простите, поручится за мою безопасность?
– Извините, Аманда, – тихо сказала я, – не выйдет. До свидания.
Она не бросилась за мной с проклятиями или умолениями. Нет, она осталась стоять позади, в своём мире, полном горя и отчаяния. Но я и правда не могла ей помочь. Мне было её жаль, жаль за такую вздорную дочь, не подумавшую о матери при отъезде туда, куда её не тащили силой, было жаль своего бессилия, но я не могла ничего сделать.
К вечеру стало легче, я уже себя успокоила, решив, что потратила время, но да ладно – зато не взялась за ненужное дело. К тому же, никто не отменял факта того, что у неё могло начаться какое-то психическое расстройство, вызвавшее сны такого рода. Но успокоение снова оставило меня, когда телефон пиликнул, сообщая о пополнении суммы счёта. Оказывается, Аманда оплатила мой визит-консультацию, хотя и самой консультации не было.
Первым порывом было вернуть перевод. Всё-таки, я ничего не сделала. Но я остановила себя, возмутившись: как это, не сделала? Я потратила время, я съездила, я…
Телефонный звонок прервал мои размышления. Я вздрогнула – номер был незнакомый.
– Алло?
– Вы Ниса?
– Она самая, чем могу помочь?
– Я по объявлению.
– Какого рода у вас активность? – я поискала блокнот, готовясь записать адрес. – Расскажите, что происходит.
– Ну так это… работу ищу, такого вот рода активность, – растерянно ответил голос.
Я чертыхнулась. Ну да, молодец! Уточнить не догадалась и сама забыла, что разместила объявление о поиске помощника! Это не Суони, отправившаяся куда-то неизвестно куда альтернативно одарённая, а я! Нет, она, конечно, сильней…
***
Бывают такие люди, которые сразу располагают к себе. На моём пути так было всего пару раз, и последним был Волак, который всё-таки не смог разделить путь на две равные части и принялся тянуть большую часть дороги на себя. Девушка, встреченная мною в условленном кафе, рисковала стать таким третьим представителем.
Она была невысокого роста, коренастая, крепкая, весёлая и шумноватая. Одета по-простому, но вот зато украшения.. чего тут только не было! Перья, чётки, бусины… такое ощущение, что она пыталась стать живым алтарём.
– Я Регина, – представилась она весело. – Я столько слышала про ваше агентство! Вы ведь тогда моей хорошей знакомой помогли. Ну вы помните, да? У неё ещё вся посуда перемещалась по комнате и кастрюля прыгала!
Регина засмеялась.
– Не помню, – честно призналась я, – к тому же, у агентства было несколько… таких как я.
– да это вы были! Она мне рассказывала! – уверяла Регина, явно прослушав половину из мню сказанного. – Я всегда знала, что вокруг нас что-то есть. Я всегда знала! И это… ну это же круто.
– Агентства больше нет, – я вклинилась в её восторг. Он был странным для меня. Нас люди боялись, не платили нам зачастую, но, оказывается, были и те, кто восхищался? Это странно.
– Вы сама по себе? – Регина округлила рот в изумлении. – О! так это круто!
– На словах – да, – она была шумной, но это вопреки здравомыслию меня успокаивало. Регина не вызывала во мне головную боль, хотя и была произведением звуков. Она явно нервничала и хотела показаться в лучшем свете. – На словах – это всё и правда круто, но честно… дела не очень идут. То пусто, то густо.
Густо, конечно, ещё ни разу не было, но ей об этом лучше не знать.
– Так что если вы хотите постоянного заработка, это не ко мне, – честно предупредила я.
– Да вы не думайте, – заверила Регина, – я за опытом! Я хочу быть ну… понимаете, у меня тётка была, она на картах умела читать. Вот что прочтёт, то сбудется. Я также хочу. Но я же не дура, я понимаю, что надо учиться! А у кого учиться? В сети-то все мошенники. А вы вот настоящие. Я ещё когда ваше имя увидела, думала, та вы или нет? Но потом поняла что та.
Она улыбнулась нерешительно. Моё молчание она могла толковать по-разному и явно опасалась самой жуткой трактовки.
– Оплату не обещаю хорошую и постоянную, работа разная – зависит от клиентов. Иногда придётся ездить. К тому же, бывают и сумасшедшие. Не терплю алкоголь и табак, а ещё – когда лезут пока я работаю. Особенно не терплю советы.
Я знала что предлагаю не просто условия, я предлагаю бред. Только безумец мог согласиться.
– Из обязанностей – вести мой блог, – тихо сказала я, – выкладывать туда… ну наши истории. И записывать детали встреч. И ещё – искать клиентов.
На месте Регины я бы встала и ушла… нет, к Волаку я пришла такая же, и осталась, хотя он предложил мне ровно то же самое. Но сейчас я бы ушла. Регина же осталась. Она была молода, шумна и весела. Она верила в меня, в то, что чему-то может научиться и это было хуже всего. Чему она могла научиться, если я сама учусь ещё жизни?
Но она осталась, согласившись на мои условия и я оставила её, согласившись попробовать.
***
Первые два дня были непривычными. Регина скрупулезно заполняла мой блог, рассказывала о мире мёртвых, слушая меня и задавая вопросы. Затем сказала, что ей нужны старые истории раз пока нет новых.
– но они принадлежат агентству, – я впервые растерялась.
– Так его же больше нет? – удивилась она.
Наверное, в этом был смысл и дело пошло. Оказалось, что вспоминать дела мне сложно, я не помнила ничего о живых. Регина вежливо, но неутомимо задавала мне вопросы.
