Не сговариваясь, пошли прочь. Только когда свежий воздух стал окончательно морозить горло, освободив его от присутствия смеси отвратительных ароматов, Себастьян спросил:
– А теперь честно, чем он занимается?
– Догадался? – без тени удивления спросила Агата. – Я не сомневалась.
– Догадался, – подтвердил Себастьян, – так чем?
– Знаешь, Город – это странная логика, – Агата начала издалека. Томаш мрачно стоял рядом, не торопил её, но прятал глаза от Себастьяна, и это означало, что сейчас и прозвучит та самая тайна, которую Себастьян ощутил, собрав воедино всё несходящееся. Не от безумца его берегли, не от него! – Город не верит в то, что может, кажется, существовать, и верит в то, что существовать не должно. Взять тех же… ну кого?
– Единорога, – подсказал тихо Томаш.
– Точно, – кивнула Агата. – Правители Города решили, что финансировать поиски единорога – плохая затея, мол, он не существует и выдумка. Деньги Хельга получила только тогда, когда приволокла мертвый образец в Город. Зато управителям показалось логичным существование Феникса. Но сам посуди, Себастьян, что реальнее – лошадь с рогом или птица, которая восстанавливается из собственного же пепла?
– К чему это? – не понял Себастьян. Он задал конкретный вопрос и не мог понять, почему Агата так издалека идёт, от очевидного. На его взгляд всё было просто – Город не работал в полях и от того не представлял реального положения вещей.
– А к тому, что Дариуш Бежицкий занимается сейчас не поисками Великого Полоза, в который Город верит, а поисками летающий змей! – объяснила Агата.
Себастьян даже поперхнулся от неожиданности. Летающие змеи? Да кентавры реальнее! Или василиски. Или… да кто угодно! Летающие змеи! Надо же! огромные твари с крыльями, которые и шею как кобра растягивают, и свистят, и шипят, и в пещерах живут, на зверей и человичинку охотясь? А ещё имеют светящийся гребень на голове, да ещё горящей смолою пахнут, а в дополнение – на закуску, сворачиваются кольцами и так, кольцом, прыгают, спускаясь с гор…
Само описание невероятное. На фоне летающих змей, признанных ещё сто пятьдесят лет назад основателями Города несуществующими, Великий Полоз и впрямь реален!
– Какой бред! – выдохнул Себастьян, откашлявшись. – И вы…помогаете?
– Помогаем, – Томаш не стал отпираться. – Он нам приготовит всяких чешуек да следов с дерева, мол, следы. Мы в Город отвезем, там скажут, что всё ерунда, или что идентифицировать нельзя, выдадут ему ещё денег, а он своими бреднями занимается и дальше.
Себастьян помолчал, переваривая услышанное. Теперь он понял почему его не хотели брать с собой, нелегко понимать что твои друзья участвуют в такой лжи, помогают лгать Городу, передавая его деньги с одного провального исследования на другое.
Он попытался найти в себе ответ – что он чувствует? Стал ли он презирать Агату или Томаша? Стал ли ненавидеть их? Но внутри него ничего не поменялось, они стояли, с тревогой смотрели на него, будто бы боялись реакции, а он понимал, что всё осталось по-прежнему.
Почему? Возможно потому что он не проникся сочувствием к Бежицкому. Возможно потому что ему было всё равно на его исследование.
– Почему вы ему помогаете? – только и спросил Себастьян, тепло взглянув на друзей. Он ждал ответа в духе благородства и добродетели, как они, проникнувшись его верой в летающих змей, пришли на помощь, и что-то в этом духе.
Он был наивен.
– Деньги, – Томаш пожал плечами. – Часть того, что даёт ему Город, остаётся нам.
Себастьяна слегка качнуло. Деньги? Он никогда не задумывался о жаловании – ему хватало того, что платил Город, и тут…такой низкий мотив?! От них? От друзей?
– Мы не всегда будем молоды, – Агата поняла его смятение, – не всегда сможем быть в полях. А еще – каждый раз мы можем не вернуться из поездки. И хорошо, если не вернемся мы полностью, а если вернемся покалеченные? Город выбросит нас. Городу нужны здоровые, сильные. Когда придет отставка, мы окажемся на обочине жизни и в нищете. Мы этого не хотим.
Об этом Себастьян тоже не задумывался. Он как-то не представлял себя старым или покалеченным. Ему казалось, что если что-то и произойдет на выезде, то он умрет сразу. А как иначе? Но теперь он задумался над словами Агаты и вспомнил, что старики в Городе занимают посты в правлении или в Канцелярии, а вот в полевых их нет. Да и быть не может.
И Город их и правда не содержит в отставке. У Города свои траты.
– Не презирай нас сильно, – попросила Агата, – нам сами противно. Дариуш единственный, с кем мы так поступаем. Это как вклад в будущее.
– Или презирай, но не сдавай, – тихо добавил Томаш, – так все счастливы. Город выглядит славно, давая шанс на исследование, Дариуш занимается своими делами, а мы… мы готовимся к будущему.
Себастьян снова попытался найти в себе хоть какую-то часть ужаса или отвращения к ним. молчала совесть, молчало чувство долга, которое обязывало сдать их Городу – сытым управителям, которые не задумываясь посылали инспекторов куда вздумается и не могли их порою снарядить толком. Пытался он найти в себе и осуждение, но осуждение Дариуша было сильнее, чем попытка найти в себе осуждение для Агаты и Томаша.
– Не молчи, – Агата не выдержала первой, – нам и так стыдно! Мы и не хотели чтобы ты знал.
– Но я знаю, – сказал Себастьян, – и в связи с этим у меня вопрос. А может и не один. Но начну с легкого. Какая моя доля?
Они растерялись и Себастьян почувствовал удовлетворение – нечасто получается вогнать в ступор опытных полевых инспекторов.
– Ты…ты не сдашь нас? – не поверил Томаш. – Не осуждаешь?
– Да пошло оно всё, – Себастьян махнул рукой, – Город не обеднеет, Дариуш тоже своё получит. Так что? Нет, ваша доля должна быть больше, вы это придумали и организовали, тут вопросов нет.
– Ну, – Томаш быстро взглянул на Агату, – вообще-то мы можем обсудить.
– Какой второй вопрос? – спросила Агата, отмахнувшись от брата. Она смотрела на Себастьяна с предельным вниманием.
– А где ещё можно провернуть такое? – Себастьян не стал лукавить. – Кого мы еще инспектируем и на кого влияем?
– Ты что, – Агата не верила, – ты предлагаешь нам ввязаться в подобные дела еще раз?
– Мы и так рискуем, – Себастьян кивнул, – уже рискуем. Но с чем мы останемся? И потом, нас трое, и вы правы – мы не всегда сможем работать в Городе и на Город. А так будем хоть что-то иметь.
Пауза, возникшая между ними, могла резать воздух напряжением.
– И мы ещё боялись ему сказать, подумать только! – Томаш очнулся первым, редкое, надо признать, явление, обычно первой отмирала Агата.
– Это риск, – напомнила Агата.
– Риском больше или меньше, не все ли равно? Квинт отправит нас завтра на какой-нибудь край света, и что будет? – Себастьян неожиданно почувствовал, что ему легко спорить и отстаивать свою точку зрения. И, что хуже – он не чувствовал себя виноватым. В былые время, во время работы в Канцелярии, подобное не пришло бы ему в голову, а теперь? А теперь он так легко соглашался, так настаивал и понимал – он изменился, очень изменился…
Как же это произошло? Почему? А может изначально было в нём это дурное и вылезло, оставшись без надзора? Или не было, и он и впрямь изменился?
(*)(Предыдущие рассказы о мирке Инспекции – «Чёрная Мавка», «Стрыга», «Красные глаза», «Про чудовище», «Упыриха», «Агуане», «Озеро» и «Без покоя». Каждый рассказ можно читать отдельно, без привязки)
– А теперь честно, чем он занимается?
– Догадался? – без тени удивления спросила Агата. – Я не сомневалась.
– Догадался, – подтвердил Себастьян, – так чем?
– Знаешь, Город – это странная логика, – Агата начала издалека. Томаш мрачно стоял рядом, не торопил её, но прятал глаза от Себастьяна, и это означало, что сейчас и прозвучит та самая тайна, которую Себастьян ощутил, собрав воедино всё несходящееся. Не от безумца его берегли, не от него! – Город не верит в то, что может, кажется, существовать, и верит в то, что существовать не должно. Взять тех же… ну кого?
– Единорога, – подсказал тихо Томаш.
– Точно, – кивнула Агата. – Правители Города решили, что финансировать поиски единорога – плохая затея, мол, он не существует и выдумка. Деньги Хельга получила только тогда, когда приволокла мертвый образец в Город. Зато управителям показалось логичным существование Феникса. Но сам посуди, Себастьян, что реальнее – лошадь с рогом или птица, которая восстанавливается из собственного же пепла?
– К чему это? – не понял Себастьян. Он задал конкретный вопрос и не мог понять, почему Агата так издалека идёт, от очевидного. На его взгляд всё было просто – Город не работал в полях и от того не представлял реального положения вещей.
– А к тому, что Дариуш Бежицкий занимается сейчас не поисками Великого Полоза, в который Город верит, а поисками летающий змей! – объяснила Агата.
Себастьян даже поперхнулся от неожиданности. Летающие змеи? Да кентавры реальнее! Или василиски. Или… да кто угодно! Летающие змеи! Надо же! огромные твари с крыльями, которые и шею как кобра растягивают, и свистят, и шипят, и в пещерах живут, на зверей и человичинку охотясь? А ещё имеют светящийся гребень на голове, да ещё горящей смолою пахнут, а в дополнение – на закуску, сворачиваются кольцами и так, кольцом, прыгают, спускаясь с гор…
Само описание невероятное. На фоне летающих змей, признанных ещё сто пятьдесят лет назад основателями Города несуществующими, Великий Полоз и впрямь реален!
– Какой бред! – выдохнул Себастьян, откашлявшись. – И вы…помогаете?
– Помогаем, – Томаш не стал отпираться. – Он нам приготовит всяких чешуек да следов с дерева, мол, следы. Мы в Город отвезем, там скажут, что всё ерунда, или что идентифицировать нельзя, выдадут ему ещё денег, а он своими бреднями занимается и дальше.
Себастьян помолчал, переваривая услышанное. Теперь он понял почему его не хотели брать с собой, нелегко понимать что твои друзья участвуют в такой лжи, помогают лгать Городу, передавая его деньги с одного провального исследования на другое.
Он попытался найти в себе ответ – что он чувствует? Стал ли он презирать Агату или Томаша? Стал ли ненавидеть их? Но внутри него ничего не поменялось, они стояли, с тревогой смотрели на него, будто бы боялись реакции, а он понимал, что всё осталось по-прежнему.
Почему? Возможно потому что он не проникся сочувствием к Бежицкому. Возможно потому что ему было всё равно на его исследование.
– Почему вы ему помогаете? – только и спросил Себастьян, тепло взглянув на друзей. Он ждал ответа в духе благородства и добродетели, как они, проникнувшись его верой в летающих змей, пришли на помощь, и что-то в этом духе.
Он был наивен.
– Деньги, – Томаш пожал плечами. – Часть того, что даёт ему Город, остаётся нам.
Себастьяна слегка качнуло. Деньги? Он никогда не задумывался о жаловании – ему хватало того, что платил Город, и тут…такой низкий мотив?! От них? От друзей?
– Мы не всегда будем молоды, – Агата поняла его смятение, – не всегда сможем быть в полях. А еще – каждый раз мы можем не вернуться из поездки. И хорошо, если не вернемся мы полностью, а если вернемся покалеченные? Город выбросит нас. Городу нужны здоровые, сильные. Когда придет отставка, мы окажемся на обочине жизни и в нищете. Мы этого не хотим.
Об этом Себастьян тоже не задумывался. Он как-то не представлял себя старым или покалеченным. Ему казалось, что если что-то и произойдет на выезде, то он умрет сразу. А как иначе? Но теперь он задумался над словами Агаты и вспомнил, что старики в Городе занимают посты в правлении или в Канцелярии, а вот в полевых их нет. Да и быть не может.
И Город их и правда не содержит в отставке. У Города свои траты.
– Не презирай нас сильно, – попросила Агата, – нам сами противно. Дариуш единственный, с кем мы так поступаем. Это как вклад в будущее.
– Или презирай, но не сдавай, – тихо добавил Томаш, – так все счастливы. Город выглядит славно, давая шанс на исследование, Дариуш занимается своими делами, а мы… мы готовимся к будущему.
Себастьян снова попытался найти в себе хоть какую-то часть ужаса или отвращения к ним. молчала совесть, молчало чувство долга, которое обязывало сдать их Городу – сытым управителям, которые не задумываясь посылали инспекторов куда вздумается и не могли их порою снарядить толком. Пытался он найти в себе и осуждение, но осуждение Дариуша было сильнее, чем попытка найти в себе осуждение для Агаты и Томаша.
– Не молчи, – Агата не выдержала первой, – нам и так стыдно! Мы и не хотели чтобы ты знал.
– Но я знаю, – сказал Себастьян, – и в связи с этим у меня вопрос. А может и не один. Но начну с легкого. Какая моя доля?
Они растерялись и Себастьян почувствовал удовлетворение – нечасто получается вогнать в ступор опытных полевых инспекторов.
– Ты…ты не сдашь нас? – не поверил Томаш. – Не осуждаешь?
– Да пошло оно всё, – Себастьян махнул рукой, – Город не обеднеет, Дариуш тоже своё получит. Так что? Нет, ваша доля должна быть больше, вы это придумали и организовали, тут вопросов нет.
– Ну, – Томаш быстро взглянул на Агату, – вообще-то мы можем обсудить.
– Какой второй вопрос? – спросила Агата, отмахнувшись от брата. Она смотрела на Себастьяна с предельным вниманием.
– А где ещё можно провернуть такое? – Себастьян не стал лукавить. – Кого мы еще инспектируем и на кого влияем?
– Ты что, – Агата не верила, – ты предлагаешь нам ввязаться в подобные дела еще раз?
– Мы и так рискуем, – Себастьян кивнул, – уже рискуем. Но с чем мы останемся? И потом, нас трое, и вы правы – мы не всегда сможем работать в Городе и на Город. А так будем хоть что-то иметь.
Пауза, возникшая между ними, могла резать воздух напряжением.
– И мы ещё боялись ему сказать, подумать только! – Томаш очнулся первым, редкое, надо признать, явление, обычно первой отмирала Агата.
– Это риск, – напомнила Агата.
– Риском больше или меньше, не все ли равно? Квинт отправит нас завтра на какой-нибудь край света, и что будет? – Себастьян неожиданно почувствовал, что ему легко спорить и отстаивать свою точку зрения. И, что хуже – он не чувствовал себя виноватым. В былые время, во время работы в Канцелярии, подобное не пришло бы ему в голову, а теперь? А теперь он так легко соглашался, так настаивал и понимал – он изменился, очень изменился…
Как же это произошло? Почему? А может изначально было в нём это дурное и вылезло, оставшись без надзора? Или не было, и он и впрямь изменился?
(*)(Предыдущие рассказы о мирке Инспекции – «Чёрная Мавка», «Стрыга», «Красные глаза», «Про чудовище», «Упыриха», «Агуане», «Озеро» и «Без покоя». Каждый рассказ можно читать отдельно, без привязки)
