– Надо что-то делать! – с Линды спала тень отчаяния. Пришло безумие, но госпожа Мод и не взглянула на нее:
– Я и делаю. Так вот… спроси, сколько он даст за эксклюзив?
Спотыкаясь, не веря ещё в происходящее, Ривер покорился и побрёл прочь, надеясь, что всё произошедшее лишь дурной сон и назавтра всё будет как прежде. Будут записки и визиты, будут гости и туго набитые кошели.
– Какой ещё эксклюзив? – не понял Эдмунд. Печаль омрачала его лицо. Он знал силу судьбы, её теней.
– Одна гадалка, – усмехнулась госпожа Мод, – целительница и просто хорошая женщина, нагадала себе умереть в будущем году.
Госпожа Мод взглянула на Линду и Эдмунда, а затем, не сдерживаясь, незачем было больше, порывисто обняла их обоих, расправляя руки для объятий как крылья. Ещё никогда она не была так отвлечена от работы, как в эту святую ночь.
– Не плачьте, – уговаривала госпожа Мод, – уж вас без наследства я не оставлю. Заработаете на моей смерти. Не плачьте.
Они не слушали её. Не могли послушать. Да и уговаривая их, Мод не верила даже себе. Слёзы подступали к её глазам, слёзы обиды, несправедливости и злости. Но она держалась – знала, что от них также мало толку, как от инея на стекле почти весь год. За исключением одной ночи, повторить которую ей уже не придётся.
– Я и делаю. Так вот… спроси, сколько он даст за эксклюзив?
Спотыкаясь, не веря ещё в происходящее, Ривер покорился и побрёл прочь, надеясь, что всё произошедшее лишь дурной сон и назавтра всё будет как прежде. Будут записки и визиты, будут гости и туго набитые кошели.
– Какой ещё эксклюзив? – не понял Эдмунд. Печаль омрачала его лицо. Он знал силу судьбы, её теней.
– Одна гадалка, – усмехнулась госпожа Мод, – целительница и просто хорошая женщина, нагадала себе умереть в будущем году.
Госпожа Мод взглянула на Линду и Эдмунда, а затем, не сдерживаясь, незачем было больше, порывисто обняла их обоих, расправляя руки для объятий как крылья. Ещё никогда она не была так отвлечена от работы, как в эту святую ночь.
– Не плачьте, – уговаривала госпожа Мод, – уж вас без наследства я не оставлю. Заработаете на моей смерти. Не плачьте.
Они не слушали её. Не могли послушать. Да и уговаривая их, Мод не верила даже себе. Слёзы подступали к её глазам, слёзы обиды, несправедливости и злости. Но она держалась – знала, что от них также мало толку, как от инея на стекле почти весь год. За исключением одной ночи, повторить которую ей уже не придётся.
