Магде неприятно было думать о том, что её возвышение до Всадника могло так повлиять на хорошо знакомых, казалось бы, людей. Но и думать о том, что долге годы она просто не замечала их безделья, было трудновато…
А между тем, за день она только Элрика шуганула раза три или четыре! Тот пользовался любым случаем посидеть где-нибудь среди гостей. Первый раз Магда была тактична, а вот в последний… она не хотела этого вспоминать, но усталость и раздражение привели к тому, что она просто накричала на Элрика, не примериваясь к толпе, которая могла слышать.
– Если хочешь посидеть, только скажи, я тебе все ноги переломаю! – пообещала она, – пока одни работают, ты только и знаешь, как плюхнуться бы поскорее на свой зад!
Элрик, на которого Магда прежде никогда не кричала, только глазами хлопал. Он не видел Магду такой никогда. Она всегда была улыбчивой, спокойной и даже равнодушной, а тут стала истеричной. Было о чём поразмышлять! Сам Элрик же трагедии не видел. Да, он устал, и хотел уклониться от бесполезной и муторной работы, пользуясь каждым случаем. Но не увиливал же он уж совсем? Не увиливал. Так, просто…
Но Магде он об этом говорить не собирался. Если и говорить о таком, то только своим же, дознавателям, заодно и на неё пожаловаться можно будет – такие выводы сделал Элрик, пока Магда обещала ему стул с гвоздями, чтобы стать не смог!
Ну и ещё один вывод тоже напросился сам собой и был для Элрика очевидным – Магда-то того, спятила! На людей налетает. А значит, лучше не показываться ей на глаза…
И Элрик смог это осуществить.
Магда же продолжала работать. Разбирая толпу, указывая, кому где сесть, отвечая на вопросы где туалет или вода, где можно поесть и правда ли новый Володыка уже здесь, Магда управляла толпой, стараясь не чувствовать ни раздражения, ни ноющей боли в ногах. Первое было сложнее второго…
Когда всё слегка стихло, и наступил блаженный час, когда можно было немного выдохнуть, Магд нашла себе тумбу, подвинула цветы и присела. Конечно, сейчас кое-кто начнёт уже покидать Город, церемония близится к концу, но несколько минут у неё есть.
Желая отвлечься от всё той же, не дающей покоя боли в ногах, которые гудели с самого утра от постоянной ходьбы и беготни по коридорам и площади, Магда принялась оглядываться по сторонам, разглядывая иностранных гостей, пришедших почтить Володыку. Ничего особенно интересного – всё как всегда. Разные ткани, узоры, лица… множество гостей пришло не сколько проститься с Володыкой, сколько показать своё прощание с ним и свою привязанность и дружбу с Городом.
Оглядывая собравшихся, с трудом вмещенных как площадью, так и на каждом балконе (особенно предприимчивые, конечно, продавали свои балконы гостям), Магда вспомнила слова Бартоломью о том, что любовь к Пресветлому нынче в моде. Тогда она не поняла его слов, а теперь понемногу осознавала…
Магда оглядывала людей неспешно, не запоминая их. Всего лишь пыталась отвлечься, а потом её взгляд скользнул к арке, что была совсем близко к ней самой и ужас прохватил её насквозь ледяным ветром. Она даже вскочила, забыв про усталость и тут же пожалела об этом – резкое движение могло привлечь внимание. Притворившись, что занята завязками на обуви, Магда сползла вниз, пряча голову. Сердце быстро стучало, и в груди даже сделалось как-то больно. Но ошибки быть не могло. Она точно узнала того, кто стоит рядом, в той арке, до которой было всего шагов пять.
Это был Гасион – лидер Чёрного Креста, того самого, что был враждебен Городу, и с которым Магда имела неосторожность говорить и даже по незнанию ощутить некоторую симпатию.
Магда запаниковала. Узнал? Не узнал? Это были первые мысли. И эти мысли не были мыслями дознавателя. Она помнила, как выкручивалась, откровенно наслаждаясь его обществом, от правды, и понимала – если Гасион её узнал, он может… что он может? Сказать Бартоломью, что уже видел её? Да, пожалуй, это будет страшно, тогда Бартоломью точно поймёт, что она ему не доверяет, а ведь она даже не знает в чём именно план Бартоломью! Но ведь он есть! Не может просто так Верховный общаться с лидером вражеского объединения, и…
Паника была сильнее разума. Магда заставила себя подняться нарочито спокойно, и отвернувшись в другую от Гасиона сторону. Затем натянула на себя даже капюшон, а вдруг он её ещё не узнал?
Паника и стыд заливали всё существо Магды. Она не знала как поступить. И только с запозданием задалась вопросом: а что вообще он тут делает?
Дознаватель проснулся в Магде.
Она была уверена, его сюда не звали. Более того, появление лидера Чёрного Креста здесь – это скандал! Стоп. А он здесь один? Без последователей? Без союзников?
От этой мысли стало совсем тошно. Нужно было что-то делать, но что? Крикнуть всем, что здесь лидер Чёрного Креста? Нельзя. Это глупо и будет скандал. Сказать Бартоломью? Придётся объяснять, что она знакома с Гасионом и познакомилась с ним тогда, когда следила за ним с Филиппо…
Филиппо. Вот кто поможет!
Магда огляделась. Филиппо поблизости не было. Она попыталась вспомнить, когда сегодня она видела его в последний раз? Выходило, что ещё… за завтраком? Пресветлый, где же он?
Церемония тем временем кончилась. Люди зашумели, задвигались, Гасион тоже шагнул вперёд и Магда запаниковала ещё больше. Что делать? Хватать его? При всех? Нет, не вариант. Следить?
Магда метнулась вправо, затем влево, не зная точно что вообще хочет сделать. У неё была только одна надежда – Филиппо! Он умнее, он найдёт способ!
– Магда? Ты чего? – Симона попалась ей под ноги случайно и невовремя. – ты такая бледная. Ты хорошо себя чувствуешь?
Ага, какое там «хорошо»? всё плохо. И страшно. И, похоже, надо самой принять какое-то решение!
– Отстань! – прошипела Магда, отпихивая Симону в сторону. Важно было не упустить Гасиона и не попасться ему на глаза. А ещё важнее, если честно, было найти Филиппо, чтобы он сам решил, что делать. Он, не она. Магда не была готова принимать на себя ответственность.
Но Филиппо, как назло, как в землю провалился!
Надо было что-то делать и срочно. Но что? Рядом не было Филиппо, который мог взять на себя обязательство по принятию решения на себя, рядом вообще никого из тех, кто мог что-то подсказать не было. У Магды даже появилась идея: она вообще сделает вид, что не видела Гасиона! Да, малодушно, но что же? Он может её узнать. Наверняка даже узнает. Или нет? Виделись они недолго и едва ли он может вспомнить её…
Впрочем, от этой мысли вопреки логике и здравомыслию стало даже как-то грустно. Нет, конечно, он не узнает.
«Весь мир висит на волоске, а я дура!» с досадой подумала про себя Магда и окончательно решила, что не пойдёт за ним. Пока он на площади, будет следить, да, а как только исчезнет… что ж, а что она в общем-то может сделать? Ей надо поддерживать порядок на площади! Да, вот так, и никак не меньше. А что до дел иного профиля… так она не профессионал. Она Всадник, и ей нужно…
Она не успела осознать что именно ей нужно, и чем ещё можно бы себя успокоить, потому что в ту самую минуту, когда пришло решение не следовать за Гасионом дальше площади, Магда вдруг поняла, что вообще-то она на площади его и не видит.
– Пресветлый… – выдохнула Магда с облегчением и ужасом одновременно. Ей даже уже пришло в голову, что ей вовсе почудилось! В конце концов, не мог же лидер Чёрного Креста, враждебно настроенный к Городу Святого Престола, прийти на прощание с Володыкой и провозглашение нового Володыки? Это как-то очень уж заметно и грубо. Это ошибка и грубая ошибка.
– Пресветлый не поможет, – голос был знакомый. Он прозвучал очень тихо, и Магда не должна была бы его даже разобрать в шуме толпы, которая переходила от прощания к поздравлениям: у людей это всегда как-то очень легко и просто получается сделать, точно жизнь и смерть и правда не так уж и важны как повод по отдельности для торжества.
Магда не должна была его услышать, и всё же услышала. Может быть, потому что боялась его услышать, а может быть наоборот – надеялась?
Она замерла. Мир замер с нею. Нет, он, конечно, не замер. Поздравляли Володыку, желали ему просветления и мудрости, суетились люди, вспоминали умершего Володыку, но всё это для Магды уже не имело значения. Мир замер, сжался до точки.
– Обернётесь, или мне говорить с вашей спиной? Дело, конечно, весьма соблазнительное, но, боюсь, неуютное, – он откровенно издевался. Этот проклятый лидер такого же проклятого Чёрного Креста имел наглость стоять за её спиной и откровенно насмехаться над нею е!
Она обернулась. Может быть резче, чем следовало. Он не изменился. Всё также не похож на негодяя и злодея, на котором из самого малого людские жертвоприношения. Насмешлив. Чуть позади него двое.
– Стало быть, не ошибся, – с удовлетворением произнёс Гасион, разглядывая её. Магда подумала, что побледнела, почти наверняка, но обещала себе, что сдержится. Должна сдержаться. – Загадочная красавица, таинственная незнакомка, исчезнувшая посреди самой милой беседы, стоит передо мною в плаще Дознания.
Может быть он уже давно узнал её, заприметил, разгадал. Теперь издевался, зная, что останется безнаказанным.
– Очень смелое решение приходить сюда, – Магда хотела звучать твёрдо и спокойно, всё-таки, это он враг и вторгся в Город! Но получилось несколько хуже, чем ожидалось.
– Конечно, здесь же так много вас, дознава-а-ателей, – Гасион откровенно забавлялся её смущением, растерянность, гневом – всё это смешалось в Магде и отражалось без всякого сокрытия в её глазах и на её лице.
Магда спохватилась. В самом деле! Он прав, здесь много дознавателей и стоит только дать сигнал…
Она даже обернулась, угадывая, кому из стражи или Дознания повезёт сегодня и на долгие годы – поимка врага Города, это не шутка, это достижение! Но Гасион легко и просто перебил её попытку, при этом даже не повысил голоса:
– Не зови их, Марианна, не стоит. Будет бойня. Но бойней таких как ты не напугать, да? Что ж, будет бойня и разоблачение.
Магда вздрогнула. Не от тона и не предупреждения о бойне. Она забыла, что он знает её первое, забытое, ненавистное имя. И это тоже сбило её настрой, лишило храбрости на какую-то секунду.
– У тебя ничего нет против меня! – запальчиво заметила она, и решительность почти вернулась к ней в полной силе. Магда смотрела в его лицо без страха, и не могла не заметить, что всё-таки, вопреки всему, он всё ещё вызывает у неё внешнюю симпатию. Как это возможно? До встречи с ним Магда считала, что в Чёрных Крестах одни уроды – обезличенные, ужасные, а оказалось, что даже их лидер вполне себе молод и хорош собою, что он не похож на обезличенную субстанцию и даже вызывал у неё расположение. Правда, тогда она ещё не знала кто он, но ведь вызывал?
– Шаг назад, – лениво велел Гасион, обращаясь к двум сопровождающим. Те покорно отступили, а сам Гасион переступил поближе к Магде. Та решила, что уж ей-то отступать нельзя и мужественно осталась на месте. – Ты думаешь, я буду разоблачать тебя? А за что? Разве ты что-то сделала?
Он разглядывал её лицо, не искал ответа, а питался её ужасом, страхом, гневом, бессилием, смущением, безнадёжностью – всё это Гасион много раз видел в лицах жертв, которые надеялись, что их не принесут в жертву, их оставить жить. Пусть даже искалечат, но оставят. Отделят, возьмут кровь, но не убьют.
И он смотрел на них, запоминая… всех, конечно, уже не вспомнишь, но некоторых Гасион помнил. Не из жалости, нет. И не из брезгливости или сострадания. Это были всего лишь необходимые приготовления и жертвы Малзусу.
– Мы разоблачим Бартоломью, – легко закончил Гасион, не давая Магде собраться. – Красивая будет история. Очень красивая. Что, хочешь сказать, не поверят?
Да, она хотела это сказать. И должна была сказать – больше того! Молчание в данной ситуации имело признаки согласия с тем, что Бартоломью и правда есть в чём разоблачать, и если бы Магда не знала бы ничего о тайной и неясной связи Бартоломью с Чёрным Крестом, если бы не мучилась от своих подозрений на его счёт, она бы и закричала, что его не в чем обвинить, что он сам чист и назван всем Городом верным слугой Пресветлого!
Всё это должно было случиться, если бы Магда была бы уверена в невиновности Бартоломью. Но твёрдой веры уже не было. Она не знала что думать на его счёт, не знала, какую игру он ведёт и на чьей стороне находится. Она не знала, хочет ли вообще знать правду на его счёт и понимала только одно: ей было так просто любить его ещё недавно, и так сложно было любить теперь, пока какие-то смутные тени, тайны и обрывки всего услышанного-увиденного терзали её собственные мысли.
– Конечно, у вас много будет возможностей сказать, что это всё моя ложь, и мы всего лишь хотим уничтожить его, ведь он Верховный, но ты готова рискнуть его репутацией? Готова поверить в то, что у нас нет доказательств и его причастности? – Гасион разгадал её привязанность к Бартоломью и её сомнение на его счёт. Не нужно было долго гадать, чтобы разобрать – той ночью, оказавшись в том трактире, она следила за Бартоломью. Следила, а не выводила на чистую воду в пределах Города. Почему? Боялась? Не хотела огласки? Не имела сторонников?
Так или иначе, она явно не могла рискнуть сейчас. Гасион этим и пользовался.
– Мы не хотим крови и скандала, – сказал он миролюбиво. Бешенство и бессилие в глазах Магды делали этот день ещё приятнее, чем прежде. – Мы хотим мирно уйти, и мы уйдём, если ты, дорогая моя, не будешь чинить препятствий. А ты не будешь, да?
Он выиграл. Легко и просто выиграл и даже не удивился своему выигрышу.
– Ты чудовище, – Магда с отвращением отпрянула от него. – Переводчик, да?
Она рассмеялась со злостью и без всякого веселья.
– Ты убийца и интриган! Отступник! Служитель тьмы! Падальщик! – она сыпала оскорблениями, не зная, слышат ли её, замечают ли. Ей казалось, что она кричит, но крика не было. Был только голос, тихий голос, который дрожал от бешенства и невозможности сделать большее, чем просто обвинить. – Пока мы служим Пресветлому, истинному и благому…
– Не пожелавшему соперников, – Гасион слушал обвинения молча, его они не задевали, и когда он перебил её, голос его оставался спокойным, что было хуже всего. – Так вернее. Но я не буду тебя пугать, и не буду портить тебе настроение. А что насчёт того, что ты сказала…
Гасион обернулся к своему сопровождению и кивнул им, показывая, что сейчас пойдёт. Магда сверлила его взглядом, желая, чтобы Гасион не ушёл, а провалился сквозь землю к своему обожаемому Малзусу и тем облегчил ей жизнь.
Этого не произошло. Возможно потому что для того, чтобы это случилось, молиться надо было не Пресветлому, а тому самому Малзусу.
– Вас всех ждёт та же участь. Убийства и интриги, – он усмехнулся, – а для кое-кого эта участь уже пришла. Так что, дашь нам уйти?
Отпускать их было преступлением. Не отпускать – риском. Магда молча посторонилась, показывая, что он может убираться и поморщилась, когда проходя мимо, Гасион с преувеличенной вежливостью сказал:
– До скорой встречи, таинственная незнакомка-дознаватель.
Он был собою доволен. Но прежде, чем он убрался и Магда снова смогла дышать и жить, произошло ещё кое-что. Пробегавшая мимо Симона, увидела её и крикнула:
А между тем, за день она только Элрика шуганула раза три или четыре! Тот пользовался любым случаем посидеть где-нибудь среди гостей. Первый раз Магда была тактична, а вот в последний… она не хотела этого вспоминать, но усталость и раздражение привели к тому, что она просто накричала на Элрика, не примериваясь к толпе, которая могла слышать.
– Если хочешь посидеть, только скажи, я тебе все ноги переломаю! – пообещала она, – пока одни работают, ты только и знаешь, как плюхнуться бы поскорее на свой зад!
Элрик, на которого Магда прежде никогда не кричала, только глазами хлопал. Он не видел Магду такой никогда. Она всегда была улыбчивой, спокойной и даже равнодушной, а тут стала истеричной. Было о чём поразмышлять! Сам Элрик же трагедии не видел. Да, он устал, и хотел уклониться от бесполезной и муторной работы, пользуясь каждым случаем. Но не увиливал же он уж совсем? Не увиливал. Так, просто…
Но Магде он об этом говорить не собирался. Если и говорить о таком, то только своим же, дознавателям, заодно и на неё пожаловаться можно будет – такие выводы сделал Элрик, пока Магда обещала ему стул с гвоздями, чтобы стать не смог!
Ну и ещё один вывод тоже напросился сам собой и был для Элрика очевидным – Магда-то того, спятила! На людей налетает. А значит, лучше не показываться ей на глаза…
И Элрик смог это осуществить.
Магда же продолжала работать. Разбирая толпу, указывая, кому где сесть, отвечая на вопросы где туалет или вода, где можно поесть и правда ли новый Володыка уже здесь, Магда управляла толпой, стараясь не чувствовать ни раздражения, ни ноющей боли в ногах. Первое было сложнее второго…
Когда всё слегка стихло, и наступил блаженный час, когда можно было немного выдохнуть, Магд нашла себе тумбу, подвинула цветы и присела. Конечно, сейчас кое-кто начнёт уже покидать Город, церемония близится к концу, но несколько минут у неё есть.
Желая отвлечься от всё той же, не дающей покоя боли в ногах, которые гудели с самого утра от постоянной ходьбы и беготни по коридорам и площади, Магда принялась оглядываться по сторонам, разглядывая иностранных гостей, пришедших почтить Володыку. Ничего особенно интересного – всё как всегда. Разные ткани, узоры, лица… множество гостей пришло не сколько проститься с Володыкой, сколько показать своё прощание с ним и свою привязанность и дружбу с Городом.
Оглядывая собравшихся, с трудом вмещенных как площадью, так и на каждом балконе (особенно предприимчивые, конечно, продавали свои балконы гостям), Магда вспомнила слова Бартоломью о том, что любовь к Пресветлому нынче в моде. Тогда она не поняла его слов, а теперь понемногу осознавала…
Магда оглядывала людей неспешно, не запоминая их. Всего лишь пыталась отвлечься, а потом её взгляд скользнул к арке, что была совсем близко к ней самой и ужас прохватил её насквозь ледяным ветром. Она даже вскочила, забыв про усталость и тут же пожалела об этом – резкое движение могло привлечь внимание. Притворившись, что занята завязками на обуви, Магда сползла вниз, пряча голову. Сердце быстро стучало, и в груди даже сделалось как-то больно. Но ошибки быть не могло. Она точно узнала того, кто стоит рядом, в той арке, до которой было всего шагов пять.
Это был Гасион – лидер Чёрного Креста, того самого, что был враждебен Городу, и с которым Магда имела неосторожность говорить и даже по незнанию ощутить некоторую симпатию.
Магда запаниковала. Узнал? Не узнал? Это были первые мысли. И эти мысли не были мыслями дознавателя. Она помнила, как выкручивалась, откровенно наслаждаясь его обществом, от правды, и понимала – если Гасион её узнал, он может… что он может? Сказать Бартоломью, что уже видел её? Да, пожалуй, это будет страшно, тогда Бартоломью точно поймёт, что она ему не доверяет, а ведь она даже не знает в чём именно план Бартоломью! Но ведь он есть! Не может просто так Верховный общаться с лидером вражеского объединения, и…
Паника была сильнее разума. Магда заставила себя подняться нарочито спокойно, и отвернувшись в другую от Гасиона сторону. Затем натянула на себя даже капюшон, а вдруг он её ещё не узнал?
Паника и стыд заливали всё существо Магды. Она не знала как поступить. И только с запозданием задалась вопросом: а что вообще он тут делает?
Дознаватель проснулся в Магде.
Она была уверена, его сюда не звали. Более того, появление лидера Чёрного Креста здесь – это скандал! Стоп. А он здесь один? Без последователей? Без союзников?
От этой мысли стало совсем тошно. Нужно было что-то делать, но что? Крикнуть всем, что здесь лидер Чёрного Креста? Нельзя. Это глупо и будет скандал. Сказать Бартоломью? Придётся объяснять, что она знакома с Гасионом и познакомилась с ним тогда, когда следила за ним с Филиппо…
Филиппо. Вот кто поможет!
Магда огляделась. Филиппо поблизости не было. Она попыталась вспомнить, когда сегодня она видела его в последний раз? Выходило, что ещё… за завтраком? Пресветлый, где же он?
Церемония тем временем кончилась. Люди зашумели, задвигались, Гасион тоже шагнул вперёд и Магда запаниковала ещё больше. Что делать? Хватать его? При всех? Нет, не вариант. Следить?
Магда метнулась вправо, затем влево, не зная точно что вообще хочет сделать. У неё была только одна надежда – Филиппо! Он умнее, он найдёт способ!
– Магда? Ты чего? – Симона попалась ей под ноги случайно и невовремя. – ты такая бледная. Ты хорошо себя чувствуешь?
Ага, какое там «хорошо»? всё плохо. И страшно. И, похоже, надо самой принять какое-то решение!
– Отстань! – прошипела Магда, отпихивая Симону в сторону. Важно было не упустить Гасиона и не попасться ему на глаза. А ещё важнее, если честно, было найти Филиппо, чтобы он сам решил, что делать. Он, не она. Магда не была готова принимать на себя ответственность.
Но Филиппо, как назло, как в землю провалился!
Глава 39. Провал
Надо было что-то делать и срочно. Но что? Рядом не было Филиппо, который мог взять на себя обязательство по принятию решения на себя, рядом вообще никого из тех, кто мог что-то подсказать не было. У Магды даже появилась идея: она вообще сделает вид, что не видела Гасиона! Да, малодушно, но что же? Он может её узнать. Наверняка даже узнает. Или нет? Виделись они недолго и едва ли он может вспомнить её…
Впрочем, от этой мысли вопреки логике и здравомыслию стало даже как-то грустно. Нет, конечно, он не узнает.
«Весь мир висит на волоске, а я дура!» с досадой подумала про себя Магда и окончательно решила, что не пойдёт за ним. Пока он на площади, будет следить, да, а как только исчезнет… что ж, а что она в общем-то может сделать? Ей надо поддерживать порядок на площади! Да, вот так, и никак не меньше. А что до дел иного профиля… так она не профессионал. Она Всадник, и ей нужно…
Она не успела осознать что именно ей нужно, и чем ещё можно бы себя успокоить, потому что в ту самую минуту, когда пришло решение не следовать за Гасионом дальше площади, Магда вдруг поняла, что вообще-то она на площади его и не видит.
– Пресветлый… – выдохнула Магда с облегчением и ужасом одновременно. Ей даже уже пришло в голову, что ей вовсе почудилось! В конце концов, не мог же лидер Чёрного Креста, враждебно настроенный к Городу Святого Престола, прийти на прощание с Володыкой и провозглашение нового Володыки? Это как-то очень уж заметно и грубо. Это ошибка и грубая ошибка.
– Пресветлый не поможет, – голос был знакомый. Он прозвучал очень тихо, и Магда не должна была бы его даже разобрать в шуме толпы, которая переходила от прощания к поздравлениям: у людей это всегда как-то очень легко и просто получается сделать, точно жизнь и смерть и правда не так уж и важны как повод по отдельности для торжества.
Магда не должна была его услышать, и всё же услышала. Может быть, потому что боялась его услышать, а может быть наоборот – надеялась?
Она замерла. Мир замер с нею. Нет, он, конечно, не замер. Поздравляли Володыку, желали ему просветления и мудрости, суетились люди, вспоминали умершего Володыку, но всё это для Магды уже не имело значения. Мир замер, сжался до точки.
– Обернётесь, или мне говорить с вашей спиной? Дело, конечно, весьма соблазнительное, но, боюсь, неуютное, – он откровенно издевался. Этот проклятый лидер такого же проклятого Чёрного Креста имел наглость стоять за её спиной и откровенно насмехаться над нею е!
Она обернулась. Может быть резче, чем следовало. Он не изменился. Всё также не похож на негодяя и злодея, на котором из самого малого людские жертвоприношения. Насмешлив. Чуть позади него двое.
– Стало быть, не ошибся, – с удовлетворением произнёс Гасион, разглядывая её. Магда подумала, что побледнела, почти наверняка, но обещала себе, что сдержится. Должна сдержаться. – Загадочная красавица, таинственная незнакомка, исчезнувшая посреди самой милой беседы, стоит передо мною в плаще Дознания.
Может быть он уже давно узнал её, заприметил, разгадал. Теперь издевался, зная, что останется безнаказанным.
– Очень смелое решение приходить сюда, – Магда хотела звучать твёрдо и спокойно, всё-таки, это он враг и вторгся в Город! Но получилось несколько хуже, чем ожидалось.
– Конечно, здесь же так много вас, дознава-а-ателей, – Гасион откровенно забавлялся её смущением, растерянность, гневом – всё это смешалось в Магде и отражалось без всякого сокрытия в её глазах и на её лице.
Магда спохватилась. В самом деле! Он прав, здесь много дознавателей и стоит только дать сигнал…
Она даже обернулась, угадывая, кому из стражи или Дознания повезёт сегодня и на долгие годы – поимка врага Города, это не шутка, это достижение! Но Гасион легко и просто перебил её попытку, при этом даже не повысил голоса:
– Не зови их, Марианна, не стоит. Будет бойня. Но бойней таких как ты не напугать, да? Что ж, будет бойня и разоблачение.
Магда вздрогнула. Не от тона и не предупреждения о бойне. Она забыла, что он знает её первое, забытое, ненавистное имя. И это тоже сбило её настрой, лишило храбрости на какую-то секунду.
– У тебя ничего нет против меня! – запальчиво заметила она, и решительность почти вернулась к ней в полной силе. Магда смотрела в его лицо без страха, и не могла не заметить, что всё-таки, вопреки всему, он всё ещё вызывает у неё внешнюю симпатию. Как это возможно? До встречи с ним Магда считала, что в Чёрных Крестах одни уроды – обезличенные, ужасные, а оказалось, что даже их лидер вполне себе молод и хорош собою, что он не похож на обезличенную субстанцию и даже вызывал у неё расположение. Правда, тогда она ещё не знала кто он, но ведь вызывал?
– Шаг назад, – лениво велел Гасион, обращаясь к двум сопровождающим. Те покорно отступили, а сам Гасион переступил поближе к Магде. Та решила, что уж ей-то отступать нельзя и мужественно осталась на месте. – Ты думаешь, я буду разоблачать тебя? А за что? Разве ты что-то сделала?
Он разглядывал её лицо, не искал ответа, а питался её ужасом, страхом, гневом, бессилием, смущением, безнадёжностью – всё это Гасион много раз видел в лицах жертв, которые надеялись, что их не принесут в жертву, их оставить жить. Пусть даже искалечат, но оставят. Отделят, возьмут кровь, но не убьют.
И он смотрел на них, запоминая… всех, конечно, уже не вспомнишь, но некоторых Гасион помнил. Не из жалости, нет. И не из брезгливости или сострадания. Это были всего лишь необходимые приготовления и жертвы Малзусу.
– Мы разоблачим Бартоломью, – легко закончил Гасион, не давая Магде собраться. – Красивая будет история. Очень красивая. Что, хочешь сказать, не поверят?
Да, она хотела это сказать. И должна была сказать – больше того! Молчание в данной ситуации имело признаки согласия с тем, что Бартоломью и правда есть в чём разоблачать, и если бы Магда не знала бы ничего о тайной и неясной связи Бартоломью с Чёрным Крестом, если бы не мучилась от своих подозрений на его счёт, она бы и закричала, что его не в чем обвинить, что он сам чист и назван всем Городом верным слугой Пресветлого!
Всё это должно было случиться, если бы Магда была бы уверена в невиновности Бартоломью. Но твёрдой веры уже не было. Она не знала что думать на его счёт, не знала, какую игру он ведёт и на чьей стороне находится. Она не знала, хочет ли вообще знать правду на его счёт и понимала только одно: ей было так просто любить его ещё недавно, и так сложно было любить теперь, пока какие-то смутные тени, тайны и обрывки всего услышанного-увиденного терзали её собственные мысли.
– Конечно, у вас много будет возможностей сказать, что это всё моя ложь, и мы всего лишь хотим уничтожить его, ведь он Верховный, но ты готова рискнуть его репутацией? Готова поверить в то, что у нас нет доказательств и его причастности? – Гасион разгадал её привязанность к Бартоломью и её сомнение на его счёт. Не нужно было долго гадать, чтобы разобрать – той ночью, оказавшись в том трактире, она следила за Бартоломью. Следила, а не выводила на чистую воду в пределах Города. Почему? Боялась? Не хотела огласки? Не имела сторонников?
Так или иначе, она явно не могла рискнуть сейчас. Гасион этим и пользовался.
– Мы не хотим крови и скандала, – сказал он миролюбиво. Бешенство и бессилие в глазах Магды делали этот день ещё приятнее, чем прежде. – Мы хотим мирно уйти, и мы уйдём, если ты, дорогая моя, не будешь чинить препятствий. А ты не будешь, да?
Он выиграл. Легко и просто выиграл и даже не удивился своему выигрышу.
– Ты чудовище, – Магда с отвращением отпрянула от него. – Переводчик, да?
Она рассмеялась со злостью и без всякого веселья.
– Ты убийца и интриган! Отступник! Служитель тьмы! Падальщик! – она сыпала оскорблениями, не зная, слышат ли её, замечают ли. Ей казалось, что она кричит, но крика не было. Был только голос, тихий голос, который дрожал от бешенства и невозможности сделать большее, чем просто обвинить. – Пока мы служим Пресветлому, истинному и благому…
– Не пожелавшему соперников, – Гасион слушал обвинения молча, его они не задевали, и когда он перебил её, голос его оставался спокойным, что было хуже всего. – Так вернее. Но я не буду тебя пугать, и не буду портить тебе настроение. А что насчёт того, что ты сказала…
Гасион обернулся к своему сопровождению и кивнул им, показывая, что сейчас пойдёт. Магда сверлила его взглядом, желая, чтобы Гасион не ушёл, а провалился сквозь землю к своему обожаемому Малзусу и тем облегчил ей жизнь.
Этого не произошло. Возможно потому что для того, чтобы это случилось, молиться надо было не Пресветлому, а тому самому Малзусу.
– Вас всех ждёт та же участь. Убийства и интриги, – он усмехнулся, – а для кое-кого эта участь уже пришла. Так что, дашь нам уйти?
Отпускать их было преступлением. Не отпускать – риском. Магда молча посторонилась, показывая, что он может убираться и поморщилась, когда проходя мимо, Гасион с преувеличенной вежливостью сказал:
– До скорой встречи, таинственная незнакомка-дознаватель.
Он был собою доволен. Но прежде, чем он убрался и Магда снова смогла дышать и жить, произошло ещё кое-что. Пробегавшая мимо Симона, увидела её и крикнула:
