-Очнулась? – Арахна прекратила обрабатывать лоб преступницы, а встретив её интерес к действиям, объяснила. – Порядок такой. Боль снимает и от нагноений всяких…
Арахна смутилась, махнула рукой:
-Иди отсюда.
-Бумагу не забудь, - Тален сунул в дрожащую руку непонимающей Аме лист, - здесь говорится, кто ты и за какое преступление клеймена. Патруль будет проверять. Давай, пошла, пошла…
Конвой потащил обессиленную и навсегда мрачную Аме наверх, туда, где её ничего не ждало, кроме грязи и слабости жизни. жизни, перечёркнутой ею самой.
-Думаю, скоро мы её увидим, - сообщил Тален, когда Аме скрылась. Он почти как наяву видел её растерянную от своего освобождения, оказавшуюся вдруг на улице с листом бумаги, слабостью всех чувств и горящим лбом, облегчённым от боли, но не исцелённым, изувеченным.
Она должна поплестись куда-нибудь к рынку, ещё не понимая, что все от неё будут шарахаться. Затем, не найдя понимания и монетки на хлеб, пойдёт по дворам, где-нибудь ей повезёт…или не повезёт.
Талена это мало интересовало.
-Что она хоть своровать-то пыталась? – спросила Арахна, складывая инструменты своей работы в быстром порядке.
-Да рыбу, - отозвался Тален. – Торговка заметила.
Руки Арахны странно дрогнули. Она замерла на мгновение, но потом вернулась к своим действиям.
-Потом помоешь, - напомнил с досадой Тален, - обед бьют, слышишь? Там мясо. Ты какой соус возьмёшь? Я хочу клюквенный, он замечательно идёт к мясу. Хотя, если будет картошка, то, пожалуй, чесночный. Может быть, даже двойной. А если будут овощи, то грибной, знаешь, какое сочетание получится? Загляденье!
Арахна смутилась, махнула рукой:
-Иди отсюда.
-Бумагу не забудь, - Тален сунул в дрожащую руку непонимающей Аме лист, - здесь говорится, кто ты и за какое преступление клеймена. Патруль будет проверять. Давай, пошла, пошла…
Конвой потащил обессиленную и навсегда мрачную Аме наверх, туда, где её ничего не ждало, кроме грязи и слабости жизни. жизни, перечёркнутой ею самой.
-Думаю, скоро мы её увидим, - сообщил Тален, когда Аме скрылась. Он почти как наяву видел её растерянную от своего освобождения, оказавшуюся вдруг на улице с листом бумаги, слабостью всех чувств и горящим лбом, облегчённым от боли, но не исцелённым, изувеченным.
Она должна поплестись куда-нибудь к рынку, ещё не понимая, что все от неё будут шарахаться. Затем, не найдя понимания и монетки на хлеб, пойдёт по дворам, где-нибудь ей повезёт…или не повезёт.
Талена это мало интересовало.
-Что она хоть своровать-то пыталась? – спросила Арахна, складывая инструменты своей работы в быстром порядке.
-Да рыбу, - отозвался Тален. – Торговка заметила.
Руки Арахны странно дрогнули. Она замерла на мгновение, но потом вернулась к своим действиям.
-Потом помоешь, - напомнил с досадой Тален, - обед бьют, слышишь? Там мясо. Ты какой соус возьмёшь? Я хочу клюквенный, он замечательно идёт к мясу. Хотя, если будет картошка, то, пожалуй, чесночный. Может быть, даже двойной. А если будут овощи, то грибной, знаешь, какое сочетание получится? Загляденье!
